Боль

Я стою по другую сторону. Нет. Вернее, я нахожусь на правильной стороне. Голый лес, под ногами жухлые листья шуршат. Вижу на себе камуфляжные штаны с карманами на бёдрах по бокам, заправленные в военные тактические ботинки. Справа от меня зашуршало, я резко повернулась, вскинула автомат. Времени на размышления не было. Увидев на каске синюю изоленту, прицелилась и выстрелила. Всего лишь две секунды. Затем следующая секунда, шуршание листвы слева, в прицеле – синяя изолента на руках, и снова выстрел. Я ощущала тяжесть своей винтовки в руках, сильную отдачу в правое плечо. Стреляю одиночными выстрелами, не автоматной очередью. И попадаю…. Это чувство пьянит, адреналин в крови зашкаливает.

***

Было ли мне страшно? Очень. Но от сильного страха пришло и чувство нереальности, как будто это не со мной происходит, или это какой-то сон, и я скоро проснусь. Ведь и во сне можно почувствовать боль.

Было ли мне больно? Били сильно. А ещё плечо, кажется, прострелено, рука онемела, и весь рукав в крови.

Ненавижу натовские берцы! Специально такие твёрдые носы делают, чтобы удар был чувствительнее? Когда же это закончится?! Жаль, что не сразу убили…

Что ж, по их мнению, я заслужила самую страшную казнь. Показательно растерзать снайпера вражеского – это поднять дух нацистских бойцов.

Как я здесь оказалась?

Примерно полтора года назад меня стала грызть непонятная тоска. Тогда я бы назвала это «с жиру беситься». У меня была нормальная спокойная жизнь учительницы, дома – семья. Но что-то мне не давало спать спокойно, тревожило. Походив пару месяцев в бассейн, поняла, что этого мне мало: усталость приходила, но расслабления натянутых нервов не наступало. Записалась на индивидуальную тренировку бокса. Вот, оказывается, что нужно было! Выплеск агрессивной энергии через руки в грушу. Внимательно слушая тренера и выполняя его наставления, я стала увереннее наносить удары. Чувство собственной силы пьянило. Потом тренировки в спарринге, пробные бои. И однажды тренер мне посоветовал сходить в тир пострелять. Но я совсем не умела, никогда не пробовала. Тогда – учебный центр в ДОСААФ, там научат. Сначала это было моим развлечением, отдушиной, успокоителем нервов, бальзамом на тревожную душу. А потом…

Через полгода я продала гараж, купила полную экипировку. Дома меня не поняли. Было много криков и скандалов. Но я была спокойна, решение я уже приняла, никаких сомнений у меня не было.

Контракт, учебный центр, полигон. Физические нагрузки невероятные. Но я справлюсь. Должна справиться.

С первой зарплаты приобрела винтовку, несколько прицелов. Оружие должно быть личным, это твой друг, соратник, оно должно ощущаться неотделимым, как продолжение рук.

В основном, я занимала где-нибудь позицию и выжидала, прикрывая наступление наших штурмовиков. Раньше я думала, что все снайперы считают каждого убитого врага, так в фильмах про Великую Отечественную войну показывали. Но нет, считать некогда, нет времени вспоминать, на каком числе счёт остановился предыдущий раз. А вот первого помню. Это был миномётчик. Ковырялся возле своего орудия. В прицел я видела на затылке у основания черепа родинку, туда и отправила пулю. Наше дело – правое. Победа будет за нами.

А сейчас я здесь. Уже вторые сутки избиения, допросы, без воды и еды. Скоро конец?

Снова зашли. Как много набилось народу в мою маленькую камеру. Посмотреть пришли? Сейчас причешусь только, где-то в кармане расческа была… Я стала смеяться.

– Чего вона? – спросил один ВСУшник.

Второй из вошедших ничего не сказал, только ударил наотмашь по челюсти. Я была готова, удалось немного уйти от прямого удара. Зубы на месте остались.

– Це точно та сама «кошка»? – ко мне ближе подошёл третий.

Да, вот такой у меня смешной позывной. Я хотела себе «Нэт», как у героини из «Мстителей». Но однажды на меня сильно залаяла собака, и на эту громкую реакцию животного я зашипела. Всех это рассмешило, и новое прозвище быстро прикрепилось. А потом я и не возражала, уже и шевроны с позывным во время прошлого отпуска сделала.

– «Кошка»? Кто вона? – этот голос выдернул меня из забытья.

– Снайперка.

Я ухмыльнулась. Ну, что ж, посмотрите на меня и уже кончайте быстрее.

– Де документи? – опять этот голос…

– Так, вот.

– Шо же, ти, так попастися, – голос… этот голос.

Поднимаю глаза, всматриваюсь в лицо этого человека. И….. Не может быть…. Глаза опускаю на его грудь, где должен быть шеврон, но там нет фамилии. Снова всматриваюсь в глаза. Сомнений больше нет.

– Ну, здравствуй, братец… – я прошептала, силы меня оставили, и я отключилась.

Вот так и потеряла сознание, даже не от удара, хотя моральный удар был гораздо сильнее. Война поставила нас на разные стороны. Я это знала. А вот ему сюрприз большой. Если он меня, конечно, вспомнил.

Очнулась от резкого холода, вылили на меня ведро ледяной воды. Плечо пронзила острая боль. Руку ещё чувствую, хорошо. Хотя, какая теперь разница. Конец неизбежен. Быстрее бы уже…

После предприняли попытку «купить» меня. Чтобы я на камеру отказалась от своей Родины, очернила командование и что-то там такое в этом же духе. Я не вслушивалась, только громко смеялась. Затем продолжили избивать. Когда потеряла сознание, пришло облегчение, даже какие-то сны снились, только тревожные и болезненные. Приснилось время, когда я была беременной сыночком, носила его под сердцем, ощущала тяжесть живота и страх за жизнь малыша. И сквозь сон подумалось, что продолжают, наверное, избивать ногами в живот.