Больше, чем ненависть

Пролог

– Вы предлагаете мне помощь с компанией, а взамен… хотите, чтобы я отдал вам в жены свою дочь? – прищурился Алиев.

– Да, все верно. Я окажу вам услугу, а взамен заберу вашу дочь.

В кабинете повисла гнетущая тишина.

Григор Алиев не верил своим ушам: этот щенок ставил свои условия и кому… Ему. Самому уважаемому человеку в городе.

«Наглый щенок» - так тот подумал, сверля злым взглядом молодого мужчину.

Давид Бакаев сидел в кресле напротив, расслабленно положив руки на подлокотники. Вся его поза говорила об уверенности в себе. В своих силах. Он знал, Алиев примет его предложение. Не мог не принять. Старый шакал был слишком жаден до денег. И не желал ни с кем ими делиться.

– А, если она не захочет? – нахмурился Григор.

– А это уже не мои проблемы, Григор, – Жестко произнес тот. – Условия неизменны. Я благотворительностью не занимаюсь.

Алиев зло стиснул руки. Он уже продал дочь. Скоро должна была состояться свадьба, а теперь… Весь его план породниться с самим депутатом Игнатовым полетел к черту. И все из-за одного наглого щенка.

Но Григор понимал, выбора у него нет. Компания почти разорена. Ему нужен Бакаев. Помочь может только он.

– Но могу дать совет. По-родственному так сказать, - насмешливо кинул Давид, поддаваясь ближе к собеседнику. – Сопротивление следует жестко подавлять!

Алиев стиснул зубы, а потом в секунду расслабился и удовлетворенно улыбнулся:

– Хорошо. Когда сыграем свадьбу?

– Как можно скорее. Вы же не хотите потерять свое детище. Будет жаль потраченных лет и усилий.

– Договорились.

– Раз мы пришли к соглашению, то откланяюсь, - Бакаев поднялся с места и двинулся к двери, но резко остановился. Обернулся: - Ах да, забыл сказать. Завтра я приду к вам на ужин. Хочу посмотреть кого я приобрел себе в жены.

А затем вышел.

Холодный весенний воздух колючими иглами вперился в кожу, но Давиду Бакаеву было наплевать. Он глубоко вдохнул, на миг прикрыл глаза.

На месте Алиева, Давид доверял бы ему значительно меньше, если бы знал все. Но ему же лучше. Так он сможет осуществить задуманный план: сломать Григора Алиева. И начнет он с его дочери.

Глава 1

Дана

Я занимаюсь учебой, когда дверь в мою комнату резко открывается и на пороге появляется мой брат. По отцу. При виде него я морщусь, словно увидела неприятного мне человека. Что в принципе так и было.

С Азатом мы не ладили. Совсем. Никак. С самого детства. Он ставил всегда мне подножки, дергал за косы, выставлял вечно виноватой. За что меня наказывали. Жестко. Несправедливо. Постоянно.

За что он меня так не любил?

Все очень просто… За то, что я существую. Уже за это меня ненавидели все, кто живет в этом доме.

– Иди, тебя отец зовет, - произносит брат, проходя в глубь комнаты, окидывая пространство внимательным взгляд. Вынюхивал что-то, будто пес.

Блин. Нужно как-то незаметно спрятать учебник для поступления на юридический. Я мечтаю после окончания школы, где мне осталось сдать всего несколько экзаменов, пойти учиться дальше, но вряд ли мне это позволят.

В нашей семье царят свои собственные правила и законы, где место женщины у плиты и рожать детей. Нам положено молчать, совсем соглашаться и смотреть в пол. Ни в коем случае не поднимать глаза в присутствии мужчины. И не дай бог заговорить, когда тебя не спрашивают…

Я мечтаю вырваться из этой клетки, которая с каждым днем все сильнее душит. Но без денег у меня нет никаких шансов.

– Зачем? – спрашиваю Азата, пытаясь потянуть время и незаметно спрятать учебник.

– Твое дело в пол смотреть, и не задавать никаких вопросов, - жестко выдает, делая шаг в мою сторону. – Глаза опустила и пошла к отцу!

От его тона я вздрагиваю, вся сжимаюсь. Сердечко мое частит, как у перепуганной птички. А пульс долбит в ушах.

Я боюсь Азата. И мой страх ни капли не надуман. Брат выше меня и в два раза больше, несмотря на то, что младше меня на год. Я по сравнению с ним похожа на маленькую Дюймовочку из той самой сказки Андерсена. Он одним ударом сшибет меня с ног.

Громко сглатываю, и поднимаюсь на ноги. Кидаю короткий взгляд на стол, где лежит учебник по юридическому. Книга не моя, подруга одолжила. Она же и придумала надеть на нее обложку из-под сложной математики. Так никто ничего не заподозрит. Но все же лишняя конспирация не повредит.

– Хорошо, - тихо произношу и выхожу из комнаты.

Отца нахожу у себя в кабинете. Там он проводит почти все время, когда находиться в стенах дома.

Стучу и только после его позволения вхожу. Прохожу внутрь, прикрывая за собой дверь. Глаза опускаю в пол, не позволяя себе даже мельком взглянуть в глаза родителю.

Чувствую на себе тяжелый, жесткий и недовольный взгляд Григора Алиева. Главы нашей семьи и моего отца. Он смотрит так, что по коже мурашки пробегают, а волоски дыбом встают.

Нехорошее предчувствие обхватывает мое сердце змеиными узлами. Я тяжело сглатываю. Едва ли получается сделать полноценный вдох и выдох. Тишина напрягает, звенит у меня в ушах.

Чувствую будто не перед родным отцом стою, а перед судьей. Перед самим богом, который сейчас решает мою судьбу: либо казнить меня, либо помиловать. Последнее вряд ли, с моим-то тираном отцом.

– Что-то случилось? – спрашиваю его, когда нет больше сил выносить давящую на нервы тишину.

– Завтра на ужин к нам придет важный гость, - после продолжительного молчания произносит отец. – Ты будешь присутствовать на нем.

Я напрягаюсь. Но не из-за слов родителя. Точнее, не только из-за них.

Что-то не хорошее происходит. Или грядет. Одно то, что Григор никак не отреагировал на то, что я без его позволения заговорила… Говорит о многом.

А еще его слова… Я никогда не ела вместе со всеми за столом. Мне было отведено особенное место. На кухне. После того, как все поедят и только то, что после них останется. Этого едва ли хватало на мой растущий организм. Спасибо нашей домработнице Амине, она меня подкармливала. Пока никто не видел. Иначе с голоду умерла бы.

Неожиданно и резко отец встает со своего места. Вздрагиваю и еще пуще прежнего напрягаюсь. Я считаю удары сердца пока он медленно, но уверенно направляется ко мне. Останавливается всего в шаге от меня.

– Оденешь самое закрытое платье, чтобы оно скрывало все твое тело, - жестко приказывает мужчина. – И только попробуй ослушаться или что-то выкинуть… Будут последствия. Ты меня поняла?

Я киваю. Молча. Взгляд не поднимаю.

– Я не слышу, Дана! – гаркает он.

– Да, я поняла, - выдыхаю шумно.

Внутри меня, в районе живота, завязывается жесткий узел из страха. Я стараюсь не показать своего волнения, дабы монстр не кинулся на меня. Но дышать становится тяжело, словно невидимая рука сжимает мое горло сильным захватом, перекрывая весь воздух в легкие.

Вдох-выдох. Все хорошо. Успокойся, Дана.

По всей видимости этот ужин очень важен для Григора, значит он меня не тронет. Пока. Поэтому не стоит волноваться раньше времени.

– Можешь идти, - повелительно разрешает он.

Выхожу из кабинета, и только закрыв дверь могу спокойно выдохнуть.

Делаю шаг вперед и приваливаюсь спиной к стене. Прикрываю глаза и считаю до десяти. А потом в обратную сторону. Эта методика помогает успокоиться, восстановить дыхание и равновесие внутри себя.

Глава 2

Дана

– Давид будет прекрасным мужем, Дана. Достойный, богатый, ты ни в чем не будешь нуждаться. Он даст тебе все, что только захочешь.

Отец все говорит и говорит, рассказывая обо всех достоинствах мужчины, а я цепляется лишь за одно слово… Муж. Муж. Муж… Григор нашел мне мужа.

Я всегда знала, что не была никогда любимым ребенком в семье, но никогда не думала, что со мной поступят настолько жестоко.

Испуганно озираюсь, пытаюсь найти кого-то поблизости, кто может мне помочь. Спасти меня. Но никого нет. Совсем никого нет. Я одна в этой комнате. И в этой жизни.

Резко будто под толщу воды ухожу. А вода мутная, грязная. В нее не проникает ни один крохотный луч света, за который можно ухватиться. В мое тело не поступает кислород, и я медленно иду ко дну, погружаясь все глубже и глубже.

– Так что, как только тебе исполнится восемнадцать, Дана, сыграем свадьбу. Тут осталось всего пару недель. Как раз и школу закончишься. Все будет хорошо, дочка, - в его голосе столько нежности, ласки, любви… Сколько не было за все годы моего существования.

Но все это обман. Он играет на публику. А точнее для этого мужчины, который купил меня как овцу на базаре. И мой родной отец, который должен любить, беречь, как самое ценное в этой жизни, продал меня.

– Нет, - произношу тихо, делая шаг назад. А затем громче выдаю: - Нет!

Отец резко замолкает. В гостиной наступает вязкая неприятная тишина. Четыре пары глаз устанавливаются на меня. Азат насмешливо. Роза морщится. Григор яростно. А мужчина… Давид, он… Его взгляд ничего не выражает. Холодная пустота. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Он словно не живой, робот. Без эмоций и чувств.

Я пристальней рассматриваю мужчину перед собой… Заостренные скулы, квадратный подбородок, упрямые поджатые губы, высокий лоб и ровный нос с небольшой горбинкой. И глаза… Темные, как ночь. В них нет заинтересованности. Лишь легкая надменность.

– Дана! – сквозь зубы зло выдыхает отец, делая шаг ко мне, чем привлекает к себе внимание.

Я устремляю взгляд на него. Он смотрит яростно, жестко, обещая мне глазами ад на земле, если сейчас же не образумлюсь и не возьму себя в руки. Уверена, Григор это осуществит. Его ничего не остановит. Он не спустит такое мое поведение.

И мне страшно, но я не отступлю. Не подчинюсь. Никогда.

– Нет! – кричу сиреной во все горло.

– Дана, не заставляй меня применять силу перед всеми, - отец подходит ко мне и вкрадчивым голосом произносит на ухо. – Ты все равно выйдешь за Давида замуж, в независимости того, чего хочешь ты этого или нет. Будет так, как я сказал.

– Давайте сядем и обо всем спокойно поговорим, - говорит примирительно Давид, чем привлекает к себе внимание всех собравшихся в этой комнате. – Дана, приятно с тобой познакомиться. Я наслышан о твоей красоте… И скажу, люди не врали. Ты действительна прекрасна.

От его слов щеки обжигают огнем. Я отвожу взгляд в сторону, не ожидав таких слов от мужчины. Они сбивают с толку, но не дают забыть о том, что его представили мне, как моего будущего мужа. Что он купил меня, как овцу на базаре.

– Благодарю, - тихо выдыхаю из легких. – Это взаимно.

Неожиданно он подходит ко мне, оттесняя от меня моего отца, берет мою руку в свою и подносит ее к своим губам. Целует. Я вздрагиваю. Пораженно смотрю на него, позабыв обо всех приличиях и нормах, которые вдалбливали в меня с самого детства. Казалось, я срослась с ними. Они стали неотделимы от меня.

Все тело вспыхивает, горит огнем. Сердце частит, как у зверька. Пульс сбивается. Боже, я вся покрываюсь крупными мурашками. На шее волосы дыбом встают. А во рту резко пересыхает.

– Прошу меня простить, - его губы искривляются в подобие улыбки. – Не представился должным образом. Я, Давид Бакаев.

– Дана. Алиева.

– Это ненадолго. Надеюсь, ты не откажешь мне в одном желании, взять мою фамилию.

Что сказать ему в ответ… Я не знаю. Что не собираюсь брать его фамилию? Что вообще не желаю выходить за него замуж? Что ненавижу его?

Наверное, это будет не красиво. Так я опущу его при всех. Поэтому просто молча киваю, опустив взгляд вниз. И похоже это не нравиться мужчине. В следующую секунду его жесткие пальцы берут мой подбородок в плен и приподнимают его.

Уверенно, твердо произносит:

– Моя невеста не должна смотреть в пол. Она должна смотреть, как королева. Но не как служанка.

Дыхание обрывается, а сердце не переставая частит.

– Почему ты не ешь? – интересуется у меня Давид, когда мы сели за стол.

Мужчины переговаривались между собой, обсуждая политику, экономику, акции... Из разговора поняла, Бакаев прокурор, а у его деда свой бизнес, с которым ему помогает младший брат Давида. Я же все время молчала, как примерная дочь не проронила ни слова.

Есть хотелось страшно сильно. С утра крошки во рту не побывало. Амина пыталась втихаря подсунуть мне пирожок с капустой, мой любимый. Но это просек Азат и забрал его у меня.

– Не хочу, - выдаю из себя. А у самой рот слюной набирается от божественного запаха, что исходит от аппетитного кусочка мяса, что лежит у меня на тарелке.

Глава 3

Дана

– Слышала, Бакаев женится? – подсаживаясь ко мне ближе в столовой в школе произносит Алина. – Весь интернет со вчерашнего дня кричит об этом.

– Кто такой Бакаев? – делаю вид, что не знаю кто это.

Ковыряюсь ложкой в каше, которая у нас сегодня на обед. И ладно бы, если бы она была реально вкусная. Но ее есть невозможно. Цвет вообще вызывает не очень хорошие подозрения, наталкивая на мысли, что она не свежая.

Морщусь и отодвигаю подальше от себя тарелку. Лучше голодная буду ходить, чем съем это.

– Ты не знаешь? – шокировано произносит подруга, чем привлекает мое к себе внимание.

Поворачиваюсь к ней, качаю головой.

– Нет, не знаю. В первый раз слышу это имя, - вру.

Лучше бы я молчала.

Алина начинает рассказывать мне все про Бакаев. Ну, как все… Все, что есть в интернете. А там не очень много информации, сама туда вчера залазила. Лишь голые факты, которые и так на ужине я слышала. Ничего нового.

Краем уха слушаю подругу, когда мой телефон издает звук.

«Привет», - приходит с неизвестного номера.

Смотрю на экран. Хмурюсь. Номер заканчивается на «5320». Кто это?

В телефонной книжке у меня его нет. Там лишь пару номеров записано. Отца, Розы, да Азата. Но этого нет.

«Здравствуйте», - отправляю в ответ.

«Не пугайся. Это Давид», - пишет он мне. Стоит увидеть это сообщение, и я облегчено выдыхаю. Это Давид, а не какой-то там маньяк.

«Может перейдем на ты?» - прилетает следом.

Щеки окрашиваются в алый, пальцы бегают по экрану быстро.

«Хорошо. Я не против»

«Ты свободна? Я могу забрать тебя прямо сейчас», - и добавляет смайлик подмигивающий.

«Я в школе. У меня остался последний урок»

«Через час заберу тебя. Если закончится раньше – набери», - пишет он.

«Хорошо», - отправляю ему и выключаю экран, пряча телефон в сумку.

– Кто там? – заглядывает мне через плечо Алина.

– Никто, - слишком поспешно и резко отвечаю ей, чем вызываю еще больше подозрение.

Подруга щуриться, сканирует мое лицо внимательным взглядом. Пытается прочесть, что у меня на уме. Хорошо, что у нее нет никаких суперспособностей, а то в первую же секунду поймала бы меня на лжи.

– Ты что-то от меня открываешь?

– Нет, - махаю головой. – Как я могу. Ты же моя подруга.

– Хорошо.

Мы отсиживаем перемену, последний урок и выходим на улицу. Я успела отправила сообщение Давиду, что освободилась. Интересно, он уже приехал или еще нет?

– Ты домой? – спрашивает у меня Алина.

– Эм, - запинаюсь я. – Нет. За мной сейчас заедут. Есть кое-какие дела.

Не люблю врать подруге, но по-другому никак. Никто не должен знать, особенно в школе, что совсем скоро я выхожу замуж. Что моему жениху почти тридцать. Что он прокурор и самый завидный жених столицы.

Иначе, пойдут слухи. Не очень приятные, которые даже долю правды не отражают.

Поэтому мне хотелось бы избежать их. По крайней мере до того, пока не закончу школу. А там…. Пускай хоть до обсуждаются. А пока я хочу спокойно закончиться школу и получить свой заслуженный аттестат.

Мы прощаемся возле ворот. Алина уходит, а я остаюсь стоять на месте. Переминаюсь с ноги на ногу и жду Давида. Он должен подъехать. Я написала ему точный адрес, и где буду его ждать.

Взгляд поднимаю вверх к небу. Конец весны, последние деньки, а холодно будто глубокая осень на дворе. Хорошо, что утром кофту взяла, иначе замерзла бы.

Не сразу замечаю, как к тротуару подъезжает машина, окно опускается вниз.

– Замерзла? Запрыгивай, - глубокий мужской голос слышу.

Давид. Приехал.

Отчего-то на губах расцветает улыбка. Я киваю и забираюсь внутрь.

– Сейчас согреешься, - произносит и что-то нажимает на приборной панели и в машине сразу становиться тепло. Сиденье подо мной нагревается. – Пристегнись.

Киваю и перекидываю через плечо ремень безопасности. Медленно расслабляюсь, удобнее устраиваюсь. Взгляд шарит по машине. Стильная. Темные тона. Кожа. Одним словом, дорогая.

Видно, что у мужчины денег много. Очень много. Но это последнее на что я обращаю внимание.

Мой взгляд цепляется за его руки на руле. Большие, широкие ладони, длинные пальцы, паутинки вен, уходящие вверх по рукам. Красивые.

Давид тем временем выруливает на дорогу, я же не могу взгляд отвести от его рук. Смутившись своего поведения, отвожу взгляд в сторону. На окно, где мимо проплывают дома, деревья, улицы…

– Куда мы едем? – спрашиваю у него спустя некоторое время.

– В одно место, тебе понравиться. Только ехать придется долго. Но не переживай, твоего отца я предупредил, - тут же успокаивает меня, будто почувствовал, что при его словах я напряглась.

Глава 4

Дана

– Не замерзла? – спрашивает Давид, когда мы сели в машину.

Я улыбаюсь, качая головой. Несмотря на то, что день близиться к вечеру, становится холоднее, плед, что он взял специально для меня не дал мне окоченеть.

Немного расслабляюсь в удобном кресло, которое незамедлительно начинает нагреваться. Давид включил обогрев сидений. И меня начинает клонить в сон, глаза медленно закрываются.

Боже. Рядом с этим человеком я слишком расслабленна себя чувствую. Когда, как дома, всегда напряжена, всегда приходиться быть на чеку. Ни на секунду не могу расслабиться. Так и привыкнуть можно.

– Куда мы едем? – я поворачиваюсь к нему и улыбаюсь.

Давид ловит мой взгляд, затем возвращается глазами к дороге. Ведет машину уверенно.

– В ресторан. Я же обещал тебя накормить. Ты какую кухню предпочитаешь?

Пожимаю плечами, смотря вперед на дорогу.

– Я всегда ела домашнюю. Поэтому мне все равно. Я не привередливая.

– Хорошо. Что-нибудь придумаешь. Думаю, столик в хорошем заведении найдем. Как школа?

– Неплохо. Скоро экзамены, потом получение аттестата. А у тебя? Точнее… Как работа? – быстро исправляюсь.

– Экзамены мне точно не нужно сдавать, - усмехается. – Работа… Идет.

Отвечает коротко и понятно. Что лезть в его дела не стоит. Записала у себя в голове. Касаться больше этой темы не буду. Просто хотела поддержать разговор. Но увы не получилось. Так бывает.

– Понятно, - отвечаю, продолжая смотреть в окно.

Обратно в город не сплю. Слежу за дорогой, руками себя обнимаю, будто защитить желаю от этого мира. Давид, не так поняв мой жест, прибавляет температуру в машине. Я тихо благодарю, и дальше смотрю на мимо проплывающий пейзаж.

Бакаев паркует машину возле ресторана. Отстегивает ремень безопасности, выходит, и обойдя капот помогает мне выбраться, подавая руку.

– Спасибо, - произношу.

Приехали мы в итальянский ресторан. И столько ев за столик поняла, насколько сильно проголодалась. Утром толком не поела, Роза запретила есть мучное и налегать на еду, вдруг поправлюсь. В школе в столовке была не свежая зеленая каша…

В общем, я голодная. Заказала себе греческий салат, пасту, и зеленый чай с легким воздушным пирожным с горкой свежих ягод. Давид взял салат тот же, что и я, суп и лосось в сливочном соусе. А еще чашку двойного эспрессо.

На последнем я слегка поморщилась.

– Не любишь кофе? – спрашивает меня он, видя мое выражение лица.

– Прости, - извиняюсь, опускаю взгляд вниз.

Боже. Надо было сдержать эмоции в себе, а не выставлять их напоказ.

– Не то, что не люблю… Не пробывала. Я-то сладкое ем только по праздником. Либо Амина умыкнет и со мной делится. Но это бывает не часто. Но ты ничего такого не подумай, - быстро исправляюсь, пытаюсь оправдаться. А то еще решит, что меня совсем не кормят, запрещают есть все, что хочется. Лучше не накалять обстановку. – Просто я правда могу поправиться, если много буду есть.

Он кивает и подзывает к себе официанта.

– Что-то не так? – спохватывается молодой парнишка.

– Все хорошо. Просто девушке вместо зеленого чая другой напиток, - кидает взгляд на меня. – Раф? Латте? Кажется, можно туда добавить какой-то сироп. Будет сладко.

– Латте, - тихо выдыхаю.

– Девушке латте, - произносит Давид, поворачиваясь вновь к официанту.

Парень кивает и быстро удаляется. Мы остаемся одни.

– Если тебе чего-то хочется, не стесняйся – говори, - в образовавшуюся тишину вставляет он.

– Хорошо.

Едим мы молча, иногда поглядывали друг на друга. Ну как подглядывали… Я украдкой поглядывала, Давид напротив – смотрел не скрываясь, пытаясь поймать мой взгляд. Но у него это не получалось. Я постоянно прятала глаза, либо отводила их в сторону.

– Вкусно? – спрашивает меня он, когда я перехожу к десерту.

Я киваю, наслаждаясь на языке приятным, сладким вкусом пирожного и ягод. Все это сочетание было божественным. Казалось, оно таяла во рту и ощущение будто в экстазе.

Ничего прежде вкуснее я не пробывала.

– Хочешь? – отламывая кусочек вкусного лакомства с ягодой протягиваю ему. Стараюсь разрядить обстановку между нами. Вернуть ту легкость, что присутствовала ранее. – Это правда вкусно. Пальчики оближешь.

– Спасибо, Дана, но я сладкое не люблю.

– Как? Совсем? – не могу поверить в это. Как можно не любить сладкое?

– Совсем. Исключений нет.

Хм. И хорошо, мне больше достанется.

– Расскажи о себе, - неожиданно для себя иду на таран.

Давид расслабленно откидывается на спинку дивана, скрещивает руки на груди и впивается в меня темным взглядом. От того, как он смотрит, по моей коже бегут мурашки, а в горле резко пересыхает.

Глава 5

Дана

Проснувшись, я тянусь к телефону и смотрю на сообщение, всплывающее на экране.

«С днем рождения, Дана», - прилетает мне от уже известного номера.

Давид.

Но настолько сухое, безэмоциональное это сообщение, что улыбка, появившаяся на моем лице мгновение назад, незамедлительно увядает.

А чего ты ожидала, девочка?

Точно не сухого поздравление. Будто не будущую жену поздравил, а своего работника. В прочем, уверена, там было бы больше эмоций, чем в мой адрес.

Взглядом цепляюсь за часы. Время почти девять. Сообщение пришло почти в шесть. Однако рано он встает. Наверное, и работы у него много.

«Спасибо», - отправляю ему.

Вижу, как что-то печатает. Затаив дыхание, жду.

«Приехать сегодня не смогу. В другой день отпразднуем», - отправляет он мне.

И это все? Все, что он мне напишет?

Сухарь ты Давид Бакаев. Черствый, жесткий сухарь, в котором нет ничего за что можно было бы зацепиться и вытянуть на свет. Возможно, это все маска. Но я не желаю заглядывать под нее.

Я ничего не забыла. И не собираюсь забывать.

Я все так же тебя ненавижу, Давид Бакаев.

С того ужина прошло десять дней. Все это время мы не виделись, он мне не писал. В прочем, я ему тоже. Я не бедная овечка или собака, которая будет выпрашивать внимание у своего хозяина.

Давид не желает его давать, а я не собираюсь выпрашивать.

Одно радует, он не забыл про мой день рождение. И на этом спасибо.

Мне приятно, но… Хм. Не более того.

Экзамены приближаются, как и моя свадьба, которая состоится почти сразу же после получения аттестата. А до этого дня осталось десять дней. Значит, до бракосочетания примерно недели две.

Есть время подготовиться. Морально.

День проходит спокойно. Сухо меня поздравляет Григор, Роза, и… Хм. Азат. Даже дорогой братец предпринял попытку обнять, но я увернулась, не желая, чтобы его руки касались меня. За что получила уничтожительный взгляд от мачехи и отца.

Но мне все равно. Я никому не разрешала переходить мои границы.

Когда звонят в дверь поздно вечером, я на кухне с Аминой готовлю. Руки все в муке, как и щеки, но мне нравиться заниматься тестом. Решила приготовить пирог. С черникой. Какой-то новый рецепт вычитала Алина и поделилась им со мной.

Женщина уходит открывать, я же продолжаю заниматься выпечкой.

– Дана! – зовет меня Амина.

С руками в муке выхожу к ней, вопросительно смотрю на нее. Что случилось?

Она улыбается, прижимая к себе руки. Чем вводит меня в ступор. Да, что происходит? Почему женщина так улыбается, будто ей звезду с неба достали? Что конечно же нереально.

– Это к тебе, - кивает в сторону двери.

– Ко мне? – удивленно произношу. Голос ломается от эмоций.

– Да, - кивает. – К тебе. Иди.

Хмурюсь. Но все же шагаю к двери. Приоткрываю ее и ахаю. С моих губ срывается стон изумления, шока и неверия.

– Дана Григоровна? – спрашивает молодой парень, на вид ему лет двадцать. Но он хорошо слажен в плечах и руки сильные у него. Держать такую махину… Не каждый может. Он может.

– Да, - тихо произношу. – Это я.

– Это вам, - протягивает мне огромный букет кроваво-красных роз.

– Мне? – не верю в происходящие.

Кто мог отправить мне столько роз? В букете их не меньше ста. Как бы не больше. Большие бутоны размером с руку парня. Никогда прежде таких не видела. Хотя, от куда мне видеть, когда мне ни разу никто не дарил цветов.

Кто вообще мог отправить их?

– Да. Вам, - кивает парень. – Там еще открытка есть. Куда?

– Что? – не понимаю его.

– Заносить куда? – кажется, я насмешила парня.

– А…

Блин. Куда мне их ставить? У нас таких ваз нет. У нас вообще их нет. Может в ведро? Оно у нас точно есть.

– Проходите, - отступаю, пропуская парня внутрь. – Вверх на второй этаж. Первая дверь.

Сориентирую его, дабы не потерялся. Сама же следую за ним. Головой кручу в поиске нашей домработнице, но ее уже и след простыл. А я хотела попросить у нее ведро… Ладно, потом сама найду.

Поднимаемся на второй этаж, заходим в мою комнату. Там и нахожу Амину. Она стоит возле моей кровати с ведром и улыбается. Теперь я понимаю причину ее улыбки.

– Ставьте сюда, - произносит женщина. – Надеюсь, выдержит.

Последнее это она уже себе добавляет.

Я тоже об этом думаю.

Все же букет большой. Он огромный, а ведро… Не то чтобы. Но надеюсь, не перевернуться за счёт воды в нем.

Парень слушается, аккуратно опускает цветы, а после отходит. Вроде стоят. Все хорошо.

Глава 6

Дана

Жизнь – Сука!

Да, именно вот так. С большой буквы и восклицательным знаком. Возможно, я не красиво выражаюсь, зато это правда.

Я поняла это утром, в один из дней, когда меня разбудил мобильный от нескольких десятком сообщений, пришедших от подруги. Сначала думала не открывать их, но что-то внутри меня толкнуло сделать это.

И лучше бы не делала этого. Так возможно мои розовые очки не разбились внутрь. Не так бы было больно падать. Хотя… Все равно я где-нибудь, но увидела эти статьи. Не могла не увидеть.

«Ты видела?» - пришло мне от подруги.

Я только открыла глаза, даже толком не проснулась. Поэтому не совсем понимаю, о чем она говорит.

Вопрос Алины заводит меня в тупик. Я теряюсь, не зная, как ответить ей. А после все же листаю дальше ее поток сообщений. И с каждым новым прочитанным, мои глаза все больше распахиваются, становясь как огромное блюдце.

Я всего ожидала, но точно не такого.

Мое сердце больно сжалось, я всхлипываю. Рука взлетает вверх, прикрываю рот, желая скрыть отчаяние и боль.

Нет, я ни на что не надеялась. Просто не могла в той ситуации, в которую меня поставили. Но не ожидала, что все будет вот так. Что меня, мою честь, мое доверие просто втопчут в грязь. Что я ничего не буду стоить.

Всхлипываю один, второй, третий раз… А после падаю на кровать и громко плачу, утыкаясь лицом в подушку, заглушая нервный срыв.

Я игрушка. Всего лишь игрушка в руках человека, который купил. Который теперь может делать со мной все, что ему захочется. Он же купил, имеет право на меня.

В глубине души еще теплиться надежда, что все это не правда. Что это заказные статьи. Или же это было давно. Но стоит мне залезть в интернет и вбить в поисковик имя моего будущего мужа… Понимаю, все это правда. Никакая не ложь.

«Самого завидного холостяка столицы заметили вчера с популярной моделью. Он заходил поздно ночью с ней в отель. Вышли они лишь под утро. Вместе. На лицах их была счастливая улыбка. Неужели нам готовиться к свадьбе? И Давид Бакаев наконец определился с будущей женой… Напоминаем, недавно в СМИ попала информация, что молодой прокурор и самый богатый мужчина страны женится… Кто же станет его будущей женой?»

Ниже прилагаются фото к статье, чтобы ни у кого и в мыслях не было, что это все не правда. Правда. Еще какая правда. Своими собственными глазами вижу.

Весь интернет пестрит его с ней фотографиями и десятками заголовок от «Новая пассия Давида Бакаева?» до «Марина Краева станет женой Давида Бакаева».

Прищуриваюсь, рассматриваю женщину рядом с ним. Светлые волосы едва достают ей до лопаток, среднего роста, тонкая талия и милая улыбка на лице. Даже через экран чувствуется их химия. То, как Давид смотрит на нее, а она мягко улыбается ему в ответ.

Красиво пара.

Тогда зачем ему я? Зачем он выбрал меня себе в жены?

Я не понимаю… Если он так смотрит на нее, на эту Машу, которую обнимает и целует, тогда зачем ему я? Для какой цели? Что у него с моим отцом?

И даже, если все же что-то есть, то зачем ломать меня?

Я хотела просто жить. Просто найти человека, которого полюблю и, который полюбит меня в ответ. Я не просила этот чертов брак! Я не просила покупать меня, как овцу на базаре!

Телефон начинает разрываться у меня в руке от градов сообщений и звонком от Алины. Но я не отвечаю ей. Смахиваю с щек предательские слезы и резко подскочив с кровати, быстро спускаюсь на первый этаж.

Внутри меня бурлит злость, ярость, ненависть…. Ненависть ко всем, кто участвовал в это аукционе, где призом была моя жизнь.

Но, если они думали, что я прогнусь… Я не доставлю им такого удовольствия. Я не подчинюсь. До последнего вздоха буду сопротивляться. И даже тогда, они не получат меня.

– Девочка, что случилось? – охает Амина, когда я пролетаю мимо нее.

Кидаю на нее гневный взгляд. Знаю, она ни в чем не виновата, я не должна срывать на ней свою злость. Но поделать с собой ничего не могу. Вместо крови лава в моих жилах течет.

– Где отец? – спрашиваю ее.

– Где ему еще быть… Как всегда, у себя в кабинете.

Направляюсь в ту сторону игнорируя крики, что летят в мою спину. В руке сжимаю телефон до побелевших костяшек.

Останавливаюсь я резко, будто на какую-то преграду напоролась. Прикрываю глаза и совершаю глубокий вдох-выдох. Считалочку не считаю, понимаю, сейчас она не поможет. Внутри меня слишком много чувств и эмоций, которые желают вырваться наружу. Им слишком тесно там, в моем маленьком теле. И им однозначно все равно, что будет после. Какие будут последствия. А они будут. Не могут не быть. Но я готова к ним.

Не уверена, что у меня получиться выиграть битву. Не против отца. Но хотя бы я обнажу свои чувства, которые слишком долго теплились внутри.

Шумно выдыхаю, подношу руку к двери и стучу костяшками пальцев. По ту сторону слышу одобрение, и я вхожу.

Отец, как всегда, сидит за своим столом уткнувшись в бумаги. Никого и ничего не замечает вокруг. Конечно, ему компания дороже своих собственных детей.