Босс моего мужа

Пролог

Стараясь унять неуместную дрожь, я толкаю массивную дверь и вхожу в кабинет.

Трудно заставить себя посмотреть на него с учетом обстоятельств, которые меня сюда привели, но я это делаю.

– Ты? – В дымчатых глазах мужчины на какой-то миг плеснулось удивление, но взгляд сразу же сделался жестким и холодным.

Таким, как всегда.

На лице ни единой эмоции.

Он бросает взгляд на документы, которые изучал до моего прихода, напоминая, что у него мало времени. Не приглашает присесть или чашечку кофе, который могла бы принести его секретарша и тем самым на пару минут отсрочить минуту моего унижения.

Теперь я уже почти жалею, что рискнула прийти сюда одна. Мне всегда было тяжело находиться с ним даже в большом помещении и среди многих людей, а когда мы в его кабинете и один на один, это кажется просто невыносимым.

– Макс должен тебе… крупную сумму денег, – бормочу я, отводя взгляд.

– Надо же, какая новость, – в его голосе отчетливо слышится издевка. – Не думал, что буду обсуждать это с тобой.

Ну да, разумеется, он не хуже моего знает, что из-за ошибки моего мужа компания потеряла большие деньги.

– Мы вернем, все вернем, – обещаю торопливо. – У нас есть дом, две квартиры, мы можем продать машины, и…

Его смех обрывает мою тихую речь.

И правда, смешно, он – владелец строительной компании, а машины меняет так часто, как этого хочет.

– Нам больше нечего предложить, – добавляю еще тише, чем раньше.

– Есть. – Его взгляд рентгеном проходится по мне, задерживается на груди и ногах и возвращается неспешно к моим глазам. – Только не вам, а лично тебе. Подумай, стоит ли твой муж такой платы?

Сомнений в том, чего он хочет, не возникает. И, пожалуй, я спрашиваю лишь затем, чтобы проверить: может быть, это все-таки сон. Дурной сон, один из немногих за последнее время.

– Ночь? Тебе нужна ночь со мной?

Он снова смеется.

– Твой муж может отправиться за решетку на несколько лет, а ты предлагаешь мне ночь? Месяц. В моем полном распоряжении. На моих четких условиях.

Глава 1

Анита. Настоящее.

– Это твоя вина, – припечатывает свекровь.

Ее голос спокойный, в нем нет злорадства, но от этого только больнее. Потому что нельзя убедить себя, что ее слова не правда, а всего лишь неприязнь, которую я ощущаю с момента знакомства.

Красивая, отстраненная, совершенно чужая, несмотря на то, что за ее сыном я замужем уже ровно семь лет. Внешне они с Максом очень похожи: каштановые волосы, тонкие черты лица, синие выразительные глаза. Только в ее взгляде вечный лед, не знаю, удается ли его пробить хоть кому-то.

Я не смогла, хотя и пыталась.

Неровня – таким был ее приговор с первой минуты. Она не хотела этого брака. Отцу Макса было без разницы, его вообще мало что волнует, кроме бизнеса и карьеры сына. Но, к неудовольствию свекрови, ее сын все равно выбрал меня.

И каждый раз, когда мы встречаемся, она не упускает возможности указать мне на то, что это ошибка. Боюсь даже предположить, что она говорит Максу, когда меня нет. Не люблю оставаться наедине с ней, она тоже не стремится к моему обществу, оттого и так странно ее внезапное появление.

Я ждала не ее.

Она – последняя, кого я хотела бы сегодня увидеть в собственном доме. Тем более при таких обстоятельствах.

– Анита, ты хоть понимаешь, насколько это смешно?

Свекровь обводит взглядом стол, на котором стынет ужин, одиноко стоят пустые бокалы, охлаждается бутылка вина, утомленные ожиданием, горят свечи. Почему-то мне стыдно за свечи – именно они меня выдают. И да, конечно, она все понимает: поздний час, романтический ужин, а я совершенно одна.

– Он женился на тебе, – продолжает свекровь, переведя пристальный взгляд льдистых глаз на меня. – Не развелся, когда выплыли наружу твои… недостатки.

Цепляюсь сильнее пальцами в подоконник, у которого стою. Пытаюсь понять по строгому лицу женщины, все ли ей известно, все ли мои недостатки. Хотя и одного достаточно, чтобы она перестала делать вид, что когда-нибудь нам удастся наладить с ней отношения.

За семь лет так и не вышло, а теперь, когда наш с Максом секрет выплыл наружу, это вообще бесполезно. Я чувствую себя обнаженной под ее взглядом, который вспарывает меня осколками льда. Медленно выдыхаю: я не хочу испортить сегодняшний вечер, слишком большие планы, надежды.

– Неужели не понимаешь, что это все бесполезно? – Свекровь еще раз обводит взглядом накрытый стол. – У вас нет будущего, Анита. И то, что Макс сейчас не здесь, не с тобой, тому лишнее подтверждение.

– Думаю, мы сами с ним разберемся.

Она резко дергает головой, как будто удивлена, что я посмела заговорить с ней, а не молча выслушать свой приговор.

– Вы уже разобрались. – Она открывает сумочку, кладет на стол какую-то коробочку, обвязанную яркой лентой желтого цвета, и продолжает траурным тоном: – С годовщиной, дорогая. Откроете вместе с Максом. Если он, конечно, сегодня вернется.

Она уходит.

Без прощальных слов, липовых приглашений заходить почаще и без моих проводов – все это лишнее.

Я слышу, как стихают ее шаги, закрывается дверь, но легче все равно не становится. Недолгий разговор, пара фраз, но они въедаются в мысли, присоединяются к тем, что уже кружились до этого.

Разворачиваюсь к окну, но даже любимый вид на реку и закатное солнце не помогает выдохнуть, переключиться. Тихо потрескивают свечи, аромат запеченного мяса щекочет ноздри, слышится шелест стрелок часов, напоминая о моих слишком смелых планах на вечер, которым сбыться не суждено.

И вдруг взгляд цепляется не за пейзаж за окном, а за мое отражение в стеклах.

Обтягивающее красное платье, укладка, над которой трудились в салоне, безупречный макияж, дорогое колье и длинные серьги – подарок, который я получила от мужа на первую годовщину. Тогда все было даже сложнее, чем сейчас, но мы не сдавались. Именно эта мысль заставляет меня будто очнуться.

«Макс, ты где?» – пишу сообщение мужу.

«Странный вопрос, – отвечает он через пару минут. – Как всегда, на работе. Не жди меня, ложись спать. У меня еще одна встреча, и, скорее всего, она сильно затянется».

Пусть так, хорошо.

Я не буду искать в его словах подтекст, который пыталась донести до меня свекровь.

Я просто хочу сделать так, чтобы этот вечер запомнился нам обоим, чтобы вытеснил все неважное, лишнее, чтобы стал еще одним шагом.

Чудом не забываю сумочку и ключи от машины – спешу, окрыленная, мне жаль тратить время на грусть, в которую меня окунули.

От смены локаций ничего не изменится, правда?

Может быть, новизна даже лучше. Выход из зоны комфорта, из привычных условий, из ролей, с которыми свыклись.

Не хочу ждать лифта, практически бегу по ступеням, чувствуя, как недоверчиво разгоняется по венам адреналин из-за того, что я планирую сделать. Мое настроение переносится и моей оранжевой Мазде – она сверкает в лучах красного солнца, радостно пищит сигнализацией, встречая меня, с удовольствием несется по вечернему городу.

Глава 2

Анита. Настоящее.

Между нами повисает молчание, но ни один из нас не спешит нарушить его.

Меня всегда охватывало в его присутствии странное оцепенение. А ему всегда было на это плевать. И сейчас я понимаю, что восемь лет – слишком ничтожная цифра, чтобы что-нибудь изменилось.

Густые сумерки скрадывают половину его лица, мягко, словно боясь, окутывают его плечи и строгий костюм. Черные волосы, темнота, то, что он сидел спиной ко мне в кабинете моего мужа, где я не ожидала увидеть постороннего, и мое сильное волнение не оправдывают того, что я не узнала Тимура.

Могла не узнать кого-то другого, но не его. Я всегда чувствовала, если он находился где-то поблизости.

Холодные ноты парфюма и пронизывающий, без эмоций взгляд пытаются окунуть меня в прошлое. Приходится напомнить себе, что я уже не та наивная девочка, которая старалась сбежать, едва он оказывался рядом. К тому же я на своей территории – не его, как было когда-то.

– Что ты здесь делаешь? – в моем голосе уже нет волнения, и я ему благодарна. – Пытаешься примерить на себя роль директора этой компании?

– Не хотелось бы, – отвечает с усмешкой он. – С учетом, что эта компания – часть моего холдинга.

– Ты владелец «Строй-Грант»?

– Твой муж тебе не сказал?

Я не знаю, почему Макс не сделал этого, я спрошу его позже, когда мы будем одни. Сейчас мне просто хочется стереть с губ Тимура снисходительную ухмылку.

Он прищуривается: пожалуй, мало кто решится назвать его холдинг, даже небольшую его часть, такую, как эта компания, пустяком. Может быть, даже никто. И мужчин нельзя задевать за то, что они ценят и действительно любят, они этого не прощают.

Но слова уже прозвучали...

– Да, – соглашается Тимур. – Судя по твоему эффектному появлению, он даже не считает важным сказать тебе, где находится.

После разговора со свекровью эти фразы падают на благодатную почву сомнений. Но прежде чем Тимур успевает поставить себе очередную галочку «удар достиг цели», из приемной раздаются шаги.

И я улыбаюсь, потому что теперь точно знаю: это мой муж.

Смотрю на дверь, ожидая его появления и пытаясь не обращать внимания на легкое, но ощутимое жжение на правой щеке. Потому что Тимур тоже смотрит, но отнюдь не на дверь.

Мягкий свет освещает кабинет и Макса, который входит в комнату с немного удивленной улыбкой. И я могу подойти к нему, обнять и облегченно выдохнуть в его спокойных объятьях, отпуская сегодняшний день.

– Анита, – он целует меня в макушку, – что ты здесь делаешь?

– То есть присутствие здесь Тимура тебя не удивляет? – шутливо ворчу.

– С Тимуром у меня назначена встреча, просто я задержался с юристом, – разомкнув объятья, муж бросает на стол папку с документами. – А вот тебя я увидеть не ожидал.

То, почему я пришла, касается только нас, поэтому ограничиваюсь улыбкой. Пусть думает, что просто соскучилась – пока сойдет любая из версий. Потому что, по глазам вижу, он все равно забыл, что сегодня за день. Напомню потом, когда будем одни.

– Твоя жена хотела сделать тебе сюрприз, – раздается голос Тимура у меня за спиной. – Собиралась вручить свой подарок.

– Подарок? – Макс медлит пару секунд, а потом выдыхает. – Анита…

– Ничего страшного, – я стараюсь не доставить случайному свидетелю удовольствия позлорадствовать.

– Прости, котенок, – муж целует меня в висок, – с этой работой я так замотался, что совершенно забыл.

– Не переживай, – подмигиваю, – подарок тебя подождет.

– Мы здесь надолго застрянем, – снова вставляет Тимур, а после секундной паузы добавляет: – Так что можешь вручить свой подарок прямо сейчас, а я подожду.

Медленно выдыхаю…

Он ведь знает, знает, специально меня провоцирует, и ему снова это удается блестяще.

– Мой подарок только для мужа. Поэтому я вручу его, когда мы будем одни.

Оборачиваюсь и, пожалуй, впервые за все время знакомства вижу в его глазах отблеск хоть каких-то эмоций. А вот каких – не могу разобрать.

Ему нравится загонять меня в угол. Он уже не выглядит таким напряженным, как был. Кресло развернуто, поза расслаблена, пальцы подпирают подбородок, скользя возле нижней губы.

А он изменился, понимаю теперь, когда вижу его при свете. Стал еще жестче. И интуитивно от него хочется держаться еще дальше, чем раньше.

– Если хочешь, можешь идти домой, – предлагает он Максу. –  Вдруг подарок и правда важнее работы.

Он специально так это подал.

Таким тоном, такими словами.

– Анита…

– Макс, – целую его в губы и назло провокатору делаю вид, что это мое решение, а не мужа, – я поеду домой. Пока ты будешь занят, приготовлю нам что-нибудь вкусное, охлажу вино, зажгу свечи…

Я перечисляю то, что уже есть, но об этом знает только свекровь. Макс обещает исправиться, освободиться пораньше и купить мне огромный букет, чтобы тоже поздравить как следует.

Глава 3

Анита. Настоящее.

Заметив открытую бутылку, муж обновляет вино в моем бокале и наливает себе. Подходит к окну и так же, как и я до его прихода, рассматривает город в распахнутых окнах.

Мы одни, на столе все еще горят свечи, вроде бы подходящий момент, чтобы заново озвучить свое предложение. Но теперь мой порыв кажется наивным, смешным. Я действительно думала, что дата и один день могут что-нибудь изменить?

Но я все-таки подталкиваю себя попробовать, подхожу к Максу, провожу ладонью по его напряженной спине – массаж не помешает. Можно начать с него, а потом…

Он оглядывается, перехватывает мою ладонь, подносит к губам. Привычный жест – для него, для меня. Как и то, что он просто подтягивает меня к своему боку, и мы вместе смотрим на танцующий в ночных огнях город.

– Почему ты не сказал, что работаешь на Тимура?

– Какое это имеет значение? – Я не вижу, но чувствую, как он пожимает плечом. – У него были хорошие условия, у меня опыт.

– Просто… я не думала, что вы общаетесь.

– Никак не привыкнешь, – заметив, что я смотрю на него, он тоже поворачивает голову и тепло улыбается. – У нас слишком узкий круг, чтобы мы не пересекались. Никто не будет терять связи из-за маленького недоразумения многолетней давности.

Может быть, я действительно единственная, кто входит в эту касту «никто», потому что для меня те события многое изменили. Слишком многое, чтобы равнодушно встретить отголосок из прошлого.

– Ты уверен, что Тимур это тоже считает маленьким недоразумением?

– Я уверен, что он вообще об этом не думает. Его всегда интересовали только деньги и бизнес.

Пожалуй, это действительно так. Скорее всего, я просто накручиваю себя – слишком много всего в один день: слова свекрови, надежда, которая подталкивала меня действовать, неловкий момент в кабинете, дымчатый взгляд, который мне всегда было трудно выдерживать.

И все-таки…

– Не забивай себе голову пустяками. – Склонившись, муж целует меня в макушку. – Иди отдыхать. Я ненадолго загляну в мастерскую.

– Опять до утра?

– Постараюсь вернуться пораньше, – усмехается он. – Просто хочу подобрать цвета.

Я скольжу взглядом по праздничному столу и чувствую, как вновь просыпается волнение. Наверное, я просто ищу предлог задержаться, хотя мысленно Макс уже далеко. А потом замечаю букет и торопливо бросаю:

– Поставлю в воду цветы.

Он кивает.

А когда я возвращаюсь с вазой, его уже нет.

Закрываю окна, убираю все со стола, последними гашу ненужные свечи и иду в нашу комнату.

Сняв платье, не понимаю, почему долго смотрю на него, как будто пытаюсь вспомнить что-то важное, а потом просто отбрасываю его на спинку кресла. Макс прав: это действительно всего лишь пустяк, то, о чем я думаю, – точно пустяк.

Прошло столько лет…

Обернувшись, выхватываю свое отражение в зеркале, а потом приближаюсь к нему, стараюсь взглянуть на себя отстраненно. Когда-то давно я думала, что двадцать семь – это довольно солидный возраст. Но теперь, когда сама пересекаю этот рубеж, не замечаю особых перемен.

Наоборот, мне кажется, я выгляжу лучше, чем раньше. Благодаря тренировкам с личным тренером и массажам тело подтянуто, грудь стала пышнее, но не обвисла. Вместо впалого живота продольные линии пресса, как на картинках, которые когда-то рассматривала. Длинные волосы не потускнели, ранней седины, как у отца, тоже нет – повезло. Наоборот, дорогие маски и шампунь, которые подобрали специально для меня, сделали цвет насыщенным и многогранным. Пряди уже не просто коричневые, а стали цвета каштанов, какими их видел Макс изначально.

Морщины тоже пока не прикоснулись к лицу – косметологи прекрасно знают свою работу. А вот взгляд изменился.

– Ты слишком открыта, – не раз говорил мне когда-то Макс. – Научись закрываться.

Я старалась, но поначалу не получалось. Долго не получалось. А теперь мои глаза как малахитовая дверь, которая лишь изредка приоткрывается. А чаще – зачем? Чтобы остальные увидели то же, что и я, – пустоту?

За эти годы я многому научилась.

Правильно двигаться, еще лучше готовить, следить за домом и создавать уют, понимать юмор друзей моего мужа, отвечать на колкие выпады их жен и подружек, смеяться и молчать в нужных моментах и ценить то, что есть.

Осталась самая малость – перестать мечтать о несбыточном.

Я долго не сплю, ни о чем не думаю, так, просто тону в какой-то смутной тревоге. Прислушиваюсь к шагам, но их нет. Обнимаю соседнюю подушку и все-таки засыпаю. Без сновидений, что редко бывает и потому непривычно, как будто на эту ночь исчезли яркие маркеры, которые еще долго раскрашивают утро.

Душ, кофе, завтрак – привычный ритуал. И то, что я захожу в дальнюю комнату будить мужа, тоже уже почти ритуал.

Мастерская просторная, южная сторона, но солнце, льющее в окна, Макса не беспокоит. Не трогает и картины, которые накрыты и повернуты к стенам, а вот к мольберту с новой работой проявляют интерес, как и я.

Глава 4

Анита. Прошлое, 8 лет назад

– Ну-ка, а теперь посмотри на себя! – командует Настя.

Я разворачиваюсь к зеркалу и изумленно рассматриваю свое отражение.

Никогда не думала, что платье может так кардинально изменить человека. Короткое, обтягивающее, оно тем не менее не выглядит вульгарным. У Насти определенно есть вкус.

Да, это не маленькое черное платье Коко Шанель, которое каждая девушка должна иметь в гардеробе. На это платье нужно очень-очень долго копить, да и смысл – его мало куда можно надеть.

Я бы на него вообще никогда не решилась, даже если бы оно было моим. Но Настя сказала, что иначе я буду выглядеть белой вороной, и уговорила просто примерить вместо моего платья.

В этом я выгляжу старше. Вряд ли кто-то скажет, что мне едва исполнилось девятнадцать. Двадцать два – двадцать три. И мне это нравится. И то, как оно выгодно подчеркивает фигуру, нравится тоже: грудь в нем кажется больше, а ноги длиннее.

– Пойдем. – Услышав сигнал машины, Настя подхватывает свою сумочку, больше напоминающую блестящий кошелек, и мы выходим из комнаты.

Не спешим, хотя гудки машины становятся громче, протяжней. Настю лишь веселит нетерпение ребят. Она считает, что они должны быть счастливы уже оттого, что мы согласились с ними поехать на вечеринку. Так что десять минут – ничто за такое везение.

– Ничего особенного в них нет, зануды, – пока мы спускаемся со второго этажа ее дома, поясняет она. – Просто не хочу, чтобы Макс думал, будто я сижу в комнате и рыдаю в подушку. Пусть знает, что жизнь и без него продолжается. Мне хорошо, весело – словом, я счастлива.

– А как он об этом узнает, если вы расстались? – удивляюсь я.

– Не переживай, – усмехается она. – Всегда есть те, кто любит потрепать языком. Ему перескажут.

Собственно, цель нашего похода на вечеринку именно в этом и заключается: чтобы как можно больше людей рассказали бывшему парню Насти, что ей на него плевать. Я его никогда не видела. Когда мы начали с Настей общаться более близко, чем одногруппники, они с Максом уже были в ссоре. А это минимум месяц.

У нее не перегорело, судя по попытке что-то ему доказать. А у него? Мужчины быстро находят замену.

Убить свой вечер с двумя занудами, только чтобы твоему бывшему что-то шепнули? Я бы сказала: глупость. Но то, что я согласилась ей составить компанию, глупость не меньшая, так что молчу.

У дома нас ждет серебристая иномарка – не особо в них разбираюсь, но машина красивая. Кстати, ребята тоже.

– Сергей и Артем, – представляет их Настя.

А еще они совсем не зануды. Пока мы едем, рассказывают что-то забавное про своих общих знакомых. Я никого не знаю, так что не пытаюсь запомнить даже имена, но послушать любопытно.

Никогда не думала, что пересекусь с так называемой золотой молодежью, но неловкости нет.

Наверное, Настя права и платье сыграло свою роль. Конечно, пришлось сделать крюк и заехать сначала к ней, но сейчас я понимаю, что оно того стоило. В своем платье я бы действительно чувствовала себя не в своей тарелке.

Минут через двадцать мы въезжаем в соседний поселок, где также охрана на входе, красивые дорогие дома, все аккуратное, ухоженное. Дом, в котором вечеринка, можно узнать еще издали – все светится, льется музыка, слышен смех, много людей.

Когда выходим из машины, Артем подает мне руку и слишком долго задерживает мою ладонь в своей. Может, мне просто показалось. Хотя когда он пытается по-хозяйски прижать меня к своему боку, как Сергей прижимает Настю, я ускоряю шаг. Кажется, я слышу в спину: «Малолетка», но не планирую ему что-то доказывать.

Надеюсь, он не думал, что если подвез, то я буду рада с ним переспать? Судя по тому, что он не оставляет попыток обнять меня и облапать, наверное, все-таки думал. Но перебьется. К тому же на вечеринке много девчонок.

– Привет, Воронов. – Настя останавливается возле высокого светловолосого парня, целует воздух возле его щеки, когда он склоняется, и кивает на меня. – Моя подружка Анита.

Воронов окидывает меня взглядом и почему-то усмехается. А потом отворачивается к Насте, небрежно кивает на территорию возле дома, где тусуется молодежь:

– Веселись.

Снова бросает взгляд на меня и теряет интерес, когда я не подаю вида, что заметила его оговорку. Точнее, не оговорку, а то, что его предложение было адресовано одной Насте. С ребятами он знаком, они снова обмениваются новостями о людях, которых я не знаю и, честно говоря, не особо хочу узнать.

С первой же минуты такого приема я жалею о том, что пришла. Хозяин дома как-то почувствовал, понял, что я не из таких, как они. И подчеркнул, что мне здесь не место.

– Может, мне лучше уехать? – негромко спрашиваю у Насти.

– С ума сошла? – возмущается та. – У меня новая подружка, новые знакомства, я веселюсь! Мы не можем уйти! Ты же слышала, мы должны веселиться.

– Ты, – замечаю я. – И вряд ли твоему Максу интересно, сколько у тебя подружек и появилась ли новая.

– Ничего ты не понимаешь в мужчинах, – фыркает Настя и, взяв меня за руку, тащит в сторону остальных.

Глава 5

Анита, прошлое, 8 лет назад

Я совершенно не представляю, что говорить и как обращаться к этому абоненту, не успеваю придумать, когда всего после двух гудков он неожиданно отвечает:

– Да?

Голос настолько резкий и недовольный, что я еще больше теряюсь.

– Где ты? – звучит новый вопрос.

Не более дружелюбно, чем раньше, поэтому у меня мелькает сомнение, что позвонить этому абоненту было разумным решением. Но сегодня, видимо, день такой: все против логики. И наша поездка сюда, и то, что двое на первый взгляд адекватных ребят оказались с Настей в одной кровати, и то, что я не сбрасываю звонок, а все-таки отвечаю, хотя от голоса мужчины мне хочется съежиться.

– Добрый день. Настя попросила, чтобы я вас набрала…

– Где она? Почему звонишь ты?

– Она спит, – обернувшись к подруге и убедившись, что это действительно так, отвечаю уже уверенней. – Мы приехали на вечеринку к Воронову… Имени его я не знаю. Не знаю, почему Настя просила набрать именно вас. Извините, если зря беспокою, и…

Я слышу тяжелый вздох, какой-то треск, будто с силой захлопывается дверь, а потом отрывистое обещание:

– Я скоро буду.

– Правда? Спасибо! Мы на втором этаже! – торопливо перечисляю, потому что кажется, что он вот-вот бросит трубку.

– Вечеринка закончилась?

– Нет. – Прислушиваюсь к звукам музыки и повторяю уверенней: – Нет, но мы в комнате. Самой последней.

– Буду минут через двадцать.

На этот раз он действительно бросает трубку, хотя мне кажется, я успеваю услышать писк сигнализации от машины.

Ну все, будем ждать.

Поправляю одежду на Насте, достав из сумочки салфетки, стираю с ее губ размазанную помаду. Пытаюсь привести ее в чувство, но она отмахивается и просит дать досмотреть ей какой-то удивительный сон.

Оставляю ее в покое.

Двадцать минут – это недолго, но я то и дело кошусь на дверь. Почему-то кажется, что ее в любую минуту могут начать взламывать. И что когда они войдут, отбиться уже не получится. Это первый раз мне удалось просто чудом. А сейчас адреналин схлынул, я перенервничала, устала, туфли жмут, платье навязчиво липнет к телу, бутылку я оставила возле двери, Настя все еще спит.

Я так накручиваю себя, что дергаюсь, когда ручка двери проворачивается, а потом кто-то стучит. Приближаюсь к двери на цыпочках, чтобы не было слышно шагов. Хотя какие шаги – вечеринка же…

Только успеваю подумать об этом, как стук повторяется, а я понимаю, что он раздается не под звуки музыки, а в оглушительной тишине.

– Кто там? – решаю подать голос, потому что этот стук более нетерпеливый, чем первый.

– Тимур. Открой дверь.

Какой еще Тимур? Только какого-то Тимура здесь не хватало.

– Не могу, – нервно сглатываю. – Я… не одета!

– Только не говори, что тоже решила поспать и мне придется тащить на себе сразу двоих.

Недовольство в голосе мужчины настолько явное, что я наконец-то его узнаю. Нет, я бы, возможно и переспросила: а точно ли это он? Но вряд ли он в курсе, как записан в телефоне у Насти.

Будем считать, что проверку прошел.

Распахиваю дверь и делаю шаг назад – под натиском взгляда, которым меня окидывает незнакомец. Долго на мне не задерживается – будто выхватывает детали. Когда переводит взгляд на Настю, я облегченно выдыхаю. И, наверное, слишком громко, потому что мужчина вновь смотрит на меня.

На этот раз пристальней.

Гораздо пристальней.

Скрещиваю на груди руки, буквально заставляю себя не опускать взгляд, хотя очень хочется.

Он не страшный. Отнюдь. Но почему-то пугает, с ним неуютно. Не знаю почему, это ведь знакомый Насти, и он пришел нам на помощь, но мне хочется не просто сжаться, когда я лишь слышала голос. От этого холодного взгляда хочется спрятаться.

Не знаю, сколько бы продолжалась эта странная пытка, когда он смотрит, а я пытаюсь сделать вид, что мне все равно, если бы Настя не застонала. Мужчина тут же теряет ко мне интерес, подходит к кровати, подхватывает мою подругу на руки и направляется на выход.

Уже в дверях оборачивается.

– Ты остаешься?

И я словно сбрасываю странное оцепенение. Ожесточенно машу головой, подхватываю Настину сумочку и спешу за ним следом. Действительно приходится торопиться, потому что, несмотря на ношу, он идет очень быстро. А у меня каблуки и узкое платье. Со стороны, наверное, выглядит так, будто я не иду, а бегу, но без разницы.

А вскоре понимаю, что никто и не смотрит.

В доме по-прежнему тихо, только в одной из комнат поскрипывает кровать, а музыки больше нет. Мы так быстро передвигаемся, что я лишь мельком успеваю заметить, что гости остались, но в меньшем количестве, и они сгруппировались возле столиков у бассейна и бара. Милая, спокойная вечеринка.

Сергея и Артема не вижу, и к лучшему. Может, как раз они и заняли ту соседнюю комнату?

Глава 6

Анита, прошлое, 8 лет назад

Я ступаю бесшумно, и Настя не просыпается, пока я забираю свое платье и заимствую у нее безразмерную футболку. Надеюсь, хоть она не стоит бешеных денег.

Комнату не выбираю, просто захожу в ту, что рядом с ее. Я же здесь не собираюсь гостить – мне бы подошла даже маленькая, без окон. Лишь бы в ней была дверь, за которой можно спрятаться.

Я держусь, пока осваиваю временное пристанище: большая кровать, серо-белые тона. Красиво, стильно. Держусь, пока вожусь с постельным, которое нахожу в шкафу, – пахнет свежестью, облаками. Не знаю, почему ассоциация с облаками, – быть может, потому, что мне катастрофически не хватает кислорода. Держусь, пока звоню родителям и сообщаю, что буду завтра. А вот когда уже все самое главное сделано и можно расслабиться, захожу в ванную, снимаю с себя платье и меня прорывает.

Слезы катятся – крупные, соленые, упрямо ползущие по губам. Стираю их ладонью, не заботясь о том, что помада размажется. Какая разница? Уже все равно. И так даже лучше, потому что помада тоже Настина – не моя.

Яркая, красная, она так подходила под мой образ в этом дизайнерском платье…

Чужой образ…

Ну да, мне примерять такой не пристало.

В сотый раз прокручиваю слова брата Насти, в сотый раз перед глазами ухмылка хозяина вечеринки, и в сотый раз стираю мокрые дорожки, которые все ползут и ползут.

Пытаюсь успокоиться – не могу. В мыслях проносится весь вечер: мои ожидания, то, как я кручусь у зеркала, новые знакомые, дорогая машина, красная туфелька у кровати, взгляд Тимура…

От его взгляда холодно даже сейчас, когда его рядом нет, я одна. И даже когда я захожу в душевую кабинку и включаю горячую воду. Огненные струи не согревают, они лишь маскировка для слез.

Я могла бы сказать ему, что подруги иногда меняются одеждой. Но это не тот вариант: Настя вряд ли согласится надеть что-нибудь из моей. Не могу ее в этом даже представить. Я могла бы сказать, что на платье, которое я надела, настояла именно Настя. Но я ведь с ней согласилась, я тоже думала, что так выгляжу лучше.

Может, и лучше. Но не такой, как она.

Я могла бы сказать ему хоть что-нибудь, но я промолчала. Потому что он прав. Платьем себя не изменишь.

Они ведь сразу увидели…

Не такая…

Не из таких…

Душ все-таки помогает, или снова накатила такая усталость, что на слезы, переживания не остается ни сил, ни эмоций. Слышу за дверью приглушенные мужские голоса, но не выхожу: без разницы, кто там. Даже если гости и поздние, они не ко мне. Открываю окно, впуская запах ночи и теплого ветра, и забираюсь в кровать.

Отключаюсь мгновенно.

И кажется, всего через доли секунды просыпаюсь из-за того, что кто-то пытается устроиться в этой же кровати, рядом со мной. Дышит, вздыхает и громко сопит прямо в спину. Притворяюсь, что сплю, а сама уже медленно вытягиваю ноги из-под покрывала, чтобы, если что…

– Ну все, хватит притворяться, – слышу обиженный голос Насти. – Я же вижу, что ты уже проснулась!

Каюсь, впервые я была настолько рада видеть подругу. Даже с учетом, что она меня разбудила.

– Анита, – тормошит меня за руку, заставляя к себе обернуться, – ну хватит спать, серьезно. Я тут такие страдания перенесла, такие муки, а еще ты бессердечная. А мне, между прочим, нужна твоя помощь!

– Опять кофе сварить? – интересуюсь, зевая.

– А, нет, – отказывается она. – Для этого пустяка у нас есть кофемашина.

Ей удается добиться своего, теперь я к ней все-таки разворачиваюсь. И просто смотрю. Без слов. Без вопроса, который повис: «Если это пустяк и ее устраивает вкус кофе из кофемашины, зачем я вчера делала для нее кофе три раза?»

– Нет, ну… – ей все же хватает совести немного смутиться. – Мне просто никто не готовил кофе. Вот специально для меня. Все как-то нажал – получил. А так, чтобы кто-то старался, еще и, как ты, подходил к этому делу с фантазией…

– Помолчи, – прошу ее. – Не хочу случайно узнать, сколько лет у вас простоял тот кофе, который мы вчера пили. У вас ведь в кофемашине капсулы? И кофемашина давно?

Надо отдать Насте должное. Чтобы меня не расстраивать, она даже прикусывает губу и молчит. Но взгляд…

– Начинаю подозревать, из-за чего тебе было плохо на вечеринке, – бормочу я.

Она смеется.

– Да шучу я, шучу, – признается потом. – Тебя так весело разводить, ты такая доверчивая. Кофе привез Тимур. Он часто его привозит из поездок, как будто у него есть время его готовить.

– Тимур? – переспрашиваю непонимающе.

– Мой брат.

– Хм, а я думала, его зовут по-другому.

– Это я его так зову, – хохочет, а потом понижает голос до шепота. – И то про себя и в особых случаях. Обычно как раз, когда пользуюсь этим номером. Это же когда другой номер он отключает и с ним связаться нельзя, а что-то прям срочное.

Настя хихикает, мало напоминая девушку, которая вчера могла стать жертвой насилия. Хотя логично, она же не в курсе.

Глава 7

Анита, прошлое, 8 лет назад

Последняя мысль настолько абсурдна, что я легко от нее избавляюсь. Он не похож на мужчину, которому недостает женского внимания и который был бы рад провести ночь с первой встречной.

А если проверка, он тоже может быть спокоен: я не собираюсь на него посягать. Ну и чтобы он точно понял, что в мои планы это не входит, я обхожусь вообще без косметики. С красной помадой я точно уже завязала, но пудру, блеск, тушь и карандаш тоже не трогаю. Надеваю свое платье.

Да, не такое красивое, как у Насти, – спокойного фиолетового цвета, совершенно простое, удобное, если не считать бретелек, которые то и дело пытаются сползти по плечам. Говорила маме, что нужно было их перекрестить на спине, но она настояла на этом варианте. А я согласилась, так что молчу.

Ничего не имею против, но этот трюк смотрится кокетливо, а мне не хочется снова скомпрометировать себя перед хозяином дома.

Мне и видеть его не хочется, и я очень надеюсь, что он куда-то уехал. Или занят делами – мужчины при деньгах много работают. Положившись на удачу, выхожу из комнаты, и мне и правда везет. Я не вижу и не слышу Тимура.

– Ой, все, приехали! – выглядывает из своей комнаты Настя. – Давай, подруга, не подведи!

И прячется обратно.

Мне что, их встречать? Пока стою в растерянности, слышу звонок в дверь. Но не слышу, чтобы кто-нибудь спешил открывать.

Надеюсь, ничего страшного, что это сделаю я? Не подумают некоторые, что я уже примеряю на себя роль хозяйки?

Спускаюсь со второго этажа тоже без приключений и уже в более приподнятом настроении: его все-таки нет! Открываю дверь и вижу перед собой двух ребят. Навскидку им около двадцати, может, чуть больше. Тоже симпатичные, как и вчерашние знакомые, – вот где нужно пастись рекламным агентам. Тут каждого встречного можно хватать и делать моделью.

Хотя вряд ли они согласятся. Что-то мне подсказывает, что несмотря на обманчиво простую одежду – рубашка, джинсы, кроссовки – это стоит куда дороже, чем возможный заработок от хождения по подиуму или позирования для обложек журналов.

– Добрый день, – говорю первая и отступаю, чтобы они могли войти.

– Вау! – Один из них расплывается в шкодливой улыбке. – А ты не говорил, что у Насти такая симпатичная горничная!

– У нее нет горничной, – взглянув на меня, говорит второй парень и представляется. – Я Макс.

– Анита.

– Так ты Настина подруга? – встревает первый. – Тоже приехала ее проведать?

– Да. И нет, я здесь ночевала.

Пока первый парень строит рожицы – мол, и как это разгадать: и да, и нет, и все сразу, и почему ночевала, – я рассматриваю второго.

Ага, так вот он какой!

Ну да, понимаю подругу. Хорош собой, но это и про его приятеля можно сказать. Шатен, синие глаза – красивое сочетание. Тут дело в другом: он как-то располагает к себе, от него не тянет закрыться. А может, причина в том, что он не пытается прочертить какие-то социальные линии, как Воронов или второй гость, пока безымянный.

И мне его развлекать…

– Олег, – заметив мой взгляд, наконец представляется он, косится в сторону лестницы. – Ну что, идем смотреть на страдалицу?

Макс кивает и уверенно направляется к лестнице. Сразу видно, что он хорошо знает расположение комнат. А когда за ним направляется и второй, я его окликаю:

– Олег, может, пусть сами поговорят? – Добившись того, что он тормозит, предлагаю: – Хочешь кофе?

– Почему нет? – проводив взглядом друга, легко соглашается он.

Я веду его на просторную кухню. Он размещается за столом, а я привычно достаю турку, кофе, а потом спохватываюсь.

– Может, ты любишь кофе из кофемашины?

– Да мне любой, – улыбается он довольным котом. – Не суетись особо, давай лучше садись, поболтаем.

– Любишь поговорить?

– С красивой девушкой – почему нет?

Я вижу, как он на меня смотрит – не смотрит, рассматривает. Ну и флирт трудно не заметить. Хотя да, раз не горничная…

Я все-таки решаю сварить кофе, так он мне кажется более вкусным. Тем более что сорт, который привез хозяин дома, и правда хорош. У меня от одного запаха легкое головокружение.

Пока вожусь у плиты, болтаем с Олегом. Так, как он и хотел, – просто, о пустяках: где учусь, давно ли знакома с Настей, почему до сих пор с ним не встречались. Но здесь ответить несложно: я впервые пошла с подругой на вечеринку.

– Слушай, – восклицает гость, когда я ставлю на стол перед ним чашку с кофе, – а правда, что, когда Насте стало плохо и она почти теряла сознание, она все повторяла и повторяла имя Макса?

Вовремя я отворачиваюсь к плите, чтобы сделать кофе и для себя, а то бы точно спалилась.

– Откуда эта информация? – стараюсь не улыбаться, но получается плохо.

Настя, Настя, как разукрасит…

– Воронов Максу сказал. Сказал, что как услышал, сам обалдел, проникся и решил сообщить. Мол, такая любовь, вдруг опять все получится. Он очень упрямый.

Глава 8

Анита, настоящее

Воспоминания нахлынули таким сильным потоком, что слегка выбили меня из реальности. Мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя, чтобы прочертить жирную линию между прошлым и настоящим, и я отлучаюсь в уборную.

Несколько минут, больше не надо.

Склоняюсь над умывальником, уже зачерпываю воду в ладони, а потом вспоминаю, что у меня на лице пудра и останутся пятна. Просто опускаю ладони под холодную воду, так и стою, глядя, как она с них стекает, когда дверь открывается и кто-то входит еще.

Каблуки громкие, как будто на них дешевые металлические набойки, но духи легкие, дорогие. Смешно: в этом ресторане не появляются девочки, которые так берегут свои туфли, что соглашаются на металлическое убожество, как некогда я.

– Привет. – Вошедшая останавливается рядом со мной, начинает копошиться в своей сумочке. – Меня зовут Виолетта.

Подняв взгляд, вижу блондинку, которая сидела за столиком Тимура. Подкрашивает губы, хотя помада не стерлась.

– Анита.

– Я так поняла, наши мужчины о чем-то хотели поговорить, – заметив мой взгляд, поясняет она. – Вот и вышла, как ты.

Ну что ж, надо признать, что выдающийся бюст и накачанные силиконом губы не мешают ей думать. Или она с Тимуром давно, или очень хочет возле него задержаться.

Выключаю воду, жду, когда влага высохнет сама: мне нравится это легкое покалывание холода.

– А ты давно замужем?

Вопрос меня удивляет даже больше, чем спонтанное обращение на «ты», которое я пропустила.

– Давно.

– А я никак не могу представить, каково это – быть замужем. – Она кокетливо пожимает плечиком. – Пытаюсь и не могу.

А я не могу представить, что речь о Тимуре. Впрочем, она молода, ей около двадцати, довольно симпатичная, хотя и похожа на сотню других. Наверное, в его вкусе. И не просто для секса, если он появляется с ней на людях.

– А что, намечаются перспективы?

– Вроде бы да. – Девушка бросает помаду в сумочку, смотрит на мое отражение, подмигивает. – Ну и как там, замужем? Не страшно?

– Спокойно.

Она удовлетворенно кивает, а я чувствую, что в груди что-то царапает. Наверное, это зависть к ее беззаботности и тому, что она наполнена надеждами. Сбудутся – нет, пока не узнаешь, но у нее есть цель, от которой горят азартом глаза.

– Идем? – Она открывает дверь, ждет меня, будто мы уже с ней подружки.

– Позже.

Кивает, ничуть не расстроившись. Легкая, наверное, уже и выбросила мой отказ из головы, как и другие мои односложные фразы.

Я выхожу через несколько минут. Макса за столиком уже нет, но администратор подсказывает, что он на улице.

Не один. Рядом с ним у черного джипа на парковке стоят Тимур и его девушка. Она явно скучает, и босс моего мужа кивает на авто.

– Виолетта, садись в машину, – короткое распоряжение, как он любит.

Девушка сияет улыбкой и тут же послушно ныряет в салон. Заметив меня, машет оттуда рукой. Я ограничиваюсь улыбкой и приближаюсь к мужчинам. Из их разговора успеваю выхватить только несколько фраз – что-то про договоры, проверки…

– Без вопросов. – Макс равнодушно пожимает плечами. – До завтра.

Он направляется к нашей машине, а я жду, когда он подъедет. Девушка Тимура подает ему знаки, но он почему-то тоже продолжает стоять со мной рядом. Пантомима в салоне его авто продолжается, и я не выдерживаю.

– Тебя уже заждались.

Он даже не оборачивается.

И никак не комментирует мою реплику. Становится неуютно – неудивительно, с ним так всегда. Только на этот раз уйти невозможно. Да и смешно, теперь-то я понимаю, что опасаться мне нечего.

Не знаю, почему он не уезжает. Я жду мужа, а он? Он так и не обращает внимания на свою пассажирку.

Бросаю взгляд на нее – она тоже недоумевает.

Поворачиваюсь к Тимуру, и…

– Спроси, – предлагает он.

Я чувствую себя так, будто у меня на руках карт-бланш. Волнуюсь, даже губы пересыхают, и я их незаметно облизываю.

– Тебе не тяжело постоянно выговаривать ее полное имя?

– Уверена, что хотела спросить именно это?

Нет.

Не знаю, как он чувствует, что у меня на языке вертелся похожий вопрос, но другой.

– Почему ты сократил мое имя?

– Интересно, какие у тебя варианты.

Улыбаюсь, почему-то теперь это кажется забавным, хотя когда-то расстраивало.

– Я долго думала, что ты не расслышал, когда я представилась. – Смотрю на него, чтобы не упустить верный ответ. – Позже подумала, что ты его забыл и просто назвал первое имя, с которым возникли ассоциации. А потом пришла к выводу, что ты просто не захотел забивать себе голову таким пустяком.

Глава 9

Анита, настоящее

Их нет так долго, что мое волнение переходит в какое-то подобие панической атаки. Жадно смотрю в ту сторону, куда ушли двое мужчин, жду, что появится хотя бы один.

Улыбка… мне нужно просто увидеть улыбку Макса, и я успокоюсь. Пойму, что ничего не случилось, что я просто себя накрутила.

Ждать становится просто невмоготу. Да, это мужской разговор, и я ничего не понимаю в их бизнесе. Мое появление их вряд ли обрадует, но меня будто что-то подталкивает.

Миную празднующую толпу, скольжу взглядом по лицам некоторых важных гостей – большие деньги, слишком большие. Такие люди не будут тратить свое время на день рождения обычной строительной компании. Никогда до этого не задумывалась, насколько высокое положение в обществе и бизнесе на самом деле занимает Тимур.

И так же, не задумываясь, иду дальше.

Поворот, коридор, несколько дверей в кабинеты. В какой из них Тимур и мой муж? Что я скажу? Заскучала, устала, плохо себя почувствовала? Так ли это важно? Пусть я буду выглядеть глупо, пусть.

Дергаю ручку первой двери – заперто.

Перевожу дыхание, пытаюсь унять сердцебиение, которое заглушает все звуки, дергаю ручку другой.

Тоже закрыто.

А вот у третьей двери застываю.

Скольжу ладонью по деревянному полотну, царапаю ногтями, как будто это придаст мне хоть толику сил и может подготовить к тому, что увижу. А потом проворачиваю ручку, толкаю дверь, которая очень легко поддается, и…

Платье.

Сначала я вижу на полу подол платья, а потом уже взгляд выхватывает другие детали – женщина на коленях. Длинные темные волосы, голова запрокинута вверх, руки цепляются за черные брюки мужчины, который стоит перед ней.

– Пожалуйста… – говорит она сбивчиво и тянется пальцами к поясу мужских брюк. – Пожалуйста, я все объясню…

Мой взгляд отталкивается от ее согнутых кистей – скользит вверх, по белоснежной рубашке мужчины, к загорелому участку кожи на шее. И еще выше – к темной щетине, к твердо сжатым губам.

Узнавания нет.

Или это игры сознания – когда видишь все и все очевидно, а реальность в картинку не складывается.

Пытаюсь закрыть дверь и уйти, но ноги непослушные, ватные, а дверь издает тихий скрип. Ее хоть раз кто-нибудь смазывал? Вообще, двери в таких офисах смазывают или просто выбрасывают?

– Пожалуйста… – продолжает умолять женщина.

Но тот, кого она просит, не слышит ее. Чертова дверь… по всем виновата эта чертова дверь…

Потому что мужчина поворачивает голову и замечает меня.

– Простите, – бормочу, наткнувшись на дымчатый взгляд.

И резко хлопаю дверью.

Иду быстро, не разбирая дороги, как будто за мной кто-то гонится. Прохожу по длинному коридору, несколько раз куда-то сворачиваю, оказываюсь у какой-то террасы, и лишь тогда останавливаюсь и перевожу дыхание.

Так странно.

Мы давно с ним на «ты». И подобную сцену с его участием я уже видела. Тогда даже подробней. С тех пор много изменилось. Я изменилась. Но максимум, что смогла выдавить из себя – всего одно слово.

Наверное, как и тогда, меня просто удивил его выбор.

Хотя мужчинам ведь нравятся стервы.

Постепенно я успокаиваюсь настолько, что начинаю ориентироваться в этом сплетении коридоров. Чтобы вернуться в зал, не обязательно возвращаться тем же путем – поворот приведет меня в зал. Может быть, Макс уже там?

Отталкиваюсь от холодной стены, к которой прислонилась, но потом замечаю на террасе мужской силуэт и толкаю еще одну дверь. Она поддается легко, и меня обдает потоком капризной осени, которая вздумала моросить, и дымом от сигарет.

Услышав мои шаги, Макс оборачивается. Ничего не говорит, когда прижимаюсь к его боку и вдыхаю в себя его запах, который всегда меня успокаивал.

Он снова начал курить, хотя это неважно. Важнее то, о чем он молчит. Оберегает меня, но на этот раз я не хочу прятаться за его спиной от проблем.

– Что он сказал?

– Ничего, о чем бы тебе стоило волноваться. – Макс целует меня в макушку, тушит окурок и прерывает дальнейшие расспросы. – Пойдем, а то пропустим весь праздник.

– То есть, – припоминаю слова Тимура перед уходом, – повод для этого все еще есть?

– Конечно, – заверяет меня муж. – Пойдем, я не могу это пропустить.

Мы возвращаемся в холл – те же лица, та же натянутая атмосфера, словно ничего не изменилось с момента нашего ухода. Макс снова с кем-то беседует, смеется, больше не отходит от меня ни на шаг.

Мы с ним вместе. Если не считать официантов, которые только успевают подносить ему стаканчики с виски.

Торжество идет без хозяина холдинга, но это мало кого смущает. По-моему, многих его отсутствие только радует. Или они этого даже не замечают. Так же как никто не замечает юриста компании, которая стрелой проносится мимо гостей и, не обращая внимания на чей-то окрик, выходит из здания.

Глава 10

Анита, настоящее

Он не хочет мне ничего говорить.

Это очевидно, что он снова собирается все взять на себя. Но я не могу притвориться, что ни о чем не догадываюсь, и не могу оставить его одного. Даже если это ему не понравится.

Он слышит мои шаги, знаю, что слышит, – но не оборачивается.

Прислоняюсь щекой к его спине, обнимаю руками, и хотя он не делает этого в ответ, наконец согреваюсь.

– Я слышала твой разговор.

Не комментирует, не оправдывается, не пытается что-либо пояснить, и не надо. Я знаю, что он ни при чем, остальное неважно.

– Я могу тебе как-то помочь?

– Я все сделаю сам, – наконец отзывается. – Просто мне нужно время, чтобы исправить ошибку. Тебе не стоит ни о чем волноваться.

– А я волнуюсь! – Опускаю руки, становлюсь рядом с ним, смотрю на его четкий профиль. – Волнуюсь за тебя, по-моему, это логично!

Поворачивает голову, улыбается, и я начинаю злиться сильнее. Я не понимаю его спокойствия, не понимаю: здесь нужно искать варианты, договариваться с Тимуром, искать тех, кто подставил. В том, что подставил, даже не сомневаюсь.

– Я все решу, – повторяет он с той же улыбкой. – И в первую очередь проблему с неплотно закрывающейся дверью в своем кабинете.

– Макс! – взрываюсь я. – Как ты так можешь?!

Но весь мой запал спадает, когда он резко прижимает меня к себе. Горячие руки, какие горячие – и в них всегда так надежно. Простые объятия, а в них куда больше, чем в страсти.

Они успокаивают, им веришь.

Ему удается убить мою злость, заставить ее заткнуться и стыдливо ластиться, как нашкодивший кот.

Он не будет со мной это обсуждать, но он знает, что я рядом и верю ему. Это самая малость, что я могу дать.

Я пытаюсь снова начать разговор, узнать хоть какие-то детали помимо тех, что услышала, но он закрывается. И я знаю, это четкое «нет», через которое не пробиться. Но это не значит, что я отпускаю неприятные мысли.

Они кружатся, когда мы ложимся в постель. Кружатся, когда, думая, что я сплю, Макс целует меня в плечо и прижимает ближе к себе. И не развеиваются, когда я слышу его размеренное дыхание.

Когда я просыпаюсь, Макса уже нет. Мой звонок на мобильный он сбрасывает: занят. Чтобы унять желание терзать его звонками, пока не ответит, готовлю обед. Есть не хочу. Суечусь, пью кофе, но любимая горечь не приносит ожидаемой бодрости и привычного удовольствия.

Когда мой телефон оживает от входящего вызова, бросаю блюдо, которое вытягиваю из духовки. Но разочарованно смотрю на номер своей массажистки.

– Анита Владимировна, вы не забыли, что у нас назначена запись? – спрашивает она.

– Прости, Марин, я и правда забыла.

– Я могу перенести вас на час позже.

– Нет-нет, я не приеду сегодня. Но сделаем так, будто сеанс был. – В ответ на ее заверения, что не стоит, отмахиваюсь. – Это мой промах, так что все нормально.

Макс возвращается поздно вечером. Уставший, хотя и пытается не подать вида. К моменту, как он заходит в квартиру, у меня не только готов обед и ужин, но настаивается торт в холодильнике.

Мы говорим ни о чем, потому что мою попытку поговорить о самом важном он сразу же пресекает. Он ведет себя так, будто ничего не случилось, но напряжение можно резать ножом.

А еще он даже не заходит в свою мастерскую. Ни в субботу вечером, ни в воскресенье, когда вновь куда-то срывается и исчезает практически на день. Даже когда сильно устает, он не может без кисти и красок.

Мелькает мысль, что он себя от них отучает. Пытается понять, каково это – когда их не будет?

Я убеждаюсь в этом, когда в воскресенье вечером он возвращается, проходит в гостиную, где я делаю вид, что все нормально, и смотрю телевизор, даже не разбирая плывущих картинок, и садится рядом со мной.

Подгребает меня под свой бок, откидывает голову на спинку дивана и закрывает устало глаза. Красивый, он очень красивый, даже в этой непривычной усталости. Любуюсь четкими скулами, скольжу взглядом по щетине, которую он не сбривает уже несколько дней – не до нее сейчас, а потом замечаю какую-то папку с документами, которая лежит рядом с ним.

– Что это?

– Твой подарок на годовщину. Ты же не думала, что я ограничусь букетом?

Беру папку в руки, открываю ее и с трудом сдерживаю желание отбросить ее так далеко, чтобы никогда не найти. Потому что то, что находится в ней…

Дом за городом, две наши квартиры, его машина – все переоформлено на меня. Не сегодняшней датой, задним числом.

– Зачем? – хриплю я.

– Хочу, чтобы ты не волновалась по пустякам.

Он наконец открывает глаза и смотрит пристально, долго. И прежде чем я успеваю сказать все, что думаю, сжимает мои плечи – сильно, чтобы точно услышала.

– На самом деле это я не хочу волноваться. Я могу не успеть, понимаешь? Могу не успеть все решить. Но я не хочу волноваться, что ты останешься без копейки. И я хочу, чтобы ты не спорила. Ты же спрашивала, как мне можно помочь? Вот и помоги. Просто прими этот факт.