Босс не по плану

Глава 1 Виктория

— Мам, а если ты не понравишься своему начальнику?

Я замираю с чашкой кофе в руке.

— Почему это я могу ему не понравиться? — спрашиваю осторожно.

Стёпа пожимает плечами.

— Ну… вдруг он любит серьёзных?

Я смотрю на него. Потом на своё отражение в тёмном стекле окна. Синий сарафан. Бордовая блузка. Собранные волосы. Красные пряди спрятаны аккуратно, но всё равно видно — я не совсем «серьёзная».

— Тогда у него проблемы, — отвечаю я. — Потому что я умею быть серьёзной только до обеда.

Он смеётся. Легко. Без страха. А у меня внутри — тихий узел. Завтра? Нет. Уже сегодня. Первый рабочий день. В тридцать пять это как запрыгнуть в последний вагон. Сердце ещё на платформе, а тело уже внутри. И назад — никак.

— Ты только не бойся, ладно? — добавляет он вдруг.

Вот это уже нечестно.

— Я не боюсь, — вру я мягко.

Он верит. Дети всегда верят, если говорить спокойно.

А я мысленно считаю. Первый класс. Продлёнка. Акробатика. Коммуналка. И пять тысяч рублей на карте. Пять.

Я делаю глоток кофе. Он горчит сильнее обычного.

Сегодня меня будет оценивать мужчина, которого я видела один раз — на экране. Сегодня меня будут проверять. Сегодня мне нельзя дрогнуть. Потому что после школы Стёпу заберёт Татьяна из соседней квартиры. Потому что вечером он будет ждать меня дома. Потому что я обещала. И потому что если я не справлюсь — запасного плана нет.

— Мам, — снова зовёт он. — А если начальник злой?

Я улыбаюсь.

— Тогда я буду ещё злее.

Он смеётся. А я думаю: пожалуйста, пусть он окажется обычным. Просто обычным.

Телефон вибрирует. Я даже не смотрю, от кого. Знаю. Игорь.

«Можешь одолжить немного до получки? Совсем чуть-чуть».

Совсем чуть-чуть — это его фирменный размер. Чуть-чуть терпения. Чуть-чуть веры. Чуть-чуть денег. Чуть-чуть жизни, которую я так и не прожила рядом с ним по-настоящему.

Я читаю сообщение и чувствую не злость. Усталость. Как будто кто-то снова проверяет, закрыла ли я дверь в прошлую жизнь. Закрыла. На ключ. И сверху цепочку с замком повесила.

Я печатаю: «Не могу».

Стираю.

Печатаю снова: «Не смогу».

Отправляю. И неожиданно легко выдыхаю. Иногда взросление — это не когда начинаешь. А когда перестаёшь.

Я смотрю на своё отражение в тёмном стекле.

Мужчины?

Спасибо. Хватит. Ближайшие лет пятьдесят мне точно не до них. А если учитывать, что мне тридцать пять — то, считай никогда.

Я не ищу любовь. Я ищу стабильность. Опору. Зарплату без задержек.

И вообще, если честно, романтика плохо сочетается с продлёнкой и акробатикой по вторникам. Так что всё. Закрыто. Точка.

Всем привет 💛
Спасибо, что открыли эту историю. Очень надеюсь, что история Виктории откликнется вам так же, как откликнулась мне.

Глава 2 Виктория

Высотка появляется раньше, чем я успеваю собраться с духом. Стекло. Бетон. Серое небо, размазанное по зеркальным окнам. «Стройдом» — написано строго, без лишних слов. Как резюме, в котором нет ничего лишнего.

Меня ждут на тринадцатом этаже. Тринадцать.

Я не верю в приметы. Просто палец сам по себе замирает над «13» — на ту самую секунду, которая ничего не решает и при этом решает всё.

Двери закрываются мягко. Почти бесшумно. В отражении — я. Синий сарафан. Бордовая блузка. Волосы собраны. Строго, но не скучно — я же договаривалась с собой.

Тринадцатый.

Пять тысяч на карте. Первый рабочий день. И мужчина, с которым я разговаривала ровно один раз — по видеосвязи. Тогда он казался лёгким. Почти весёлым. Тем самым, который говорит «не переживайте» — и ты почти веришь. Но экран — это экран. А лифт уже остановился. Двери открываются.

Запах кофе. Гул голосов. Чужие каблуки, чужой ритм, чужое всё. Здесь всё движется быстрее, чем в моём привычном — школа, продлёнка, акробатика, домой.

Я делаю шаг. Поправляю ремешок сумки и иду к стойке ресепшена.

— Доброе утро. Я к Фёдору Сергеевичу. Виктория — новый бизнес-ассистент.

Девушка за стойкой улыбается так, будто каждый день видит людей, у которых внутри всё дрожит. Возможно, видит.

— Вас ждут. Кабинет в конце коридора, справа.

Я киваю и иду.

Стук каблуков отдаётся слишком громко — как будто коридор специально создан для того, чтобы все слышали: она пришла, она нервничает, она старается.

С моими метром пятьюдесятью пятью я никогда не была той, что с первого взгляда. Зато со второго — запоминаюсь надолго.

И именно в этот момент дверь кабинета напротив открывается.

Сначала — тень. Потом — силуэт.

Высокий. Впрочем, по сравнению со мной почти все высокие.

Чёрный костюм. Походка человека, который никуда не опаздывает — не потому что пришёл вовремя, а потому что мир давно научился ждать именно его.

Он не торопится.

Мы сталкиваемся взглядами — на секунду, не больше. Голубые глаза. Холодные. Чёткие. Он смотрит не оценивающе и не с интересом. Он смотрит так, как смотрят на вещи, которые решили запомнить.

Я первая отвожу взгляд. Ничего. Просто сотрудник. Просто коридор. Просто утро первого рабочего дня, когда нервы превращают каждую мелочь в событие.

Он проходит мимо.

От него остаётся едва уловимый запах дорогого парфюма — и странное ощущение, что воздух в коридоре стал на градус плотнее. Как перед грозой. Как за секунду до того, как что-то меняется.

Я же говорила, что не верю в приметы. Просто раньше не проверяла.

Поднимаю руку и стучу в дверь с табличкой: «Коммерческий директор. Фёдор Сергеевич».

— Войдите!

Голос звучит громко и весело. Совсем не похоже на тонкий лёд.

Может, тринадцать — всё-таки не предупреждение.

Я вхожу.

Глава 3 Виктория

Я открываю дверь.

— Здравствуйте. Я Виктория. Ваш новый бизнес-ассистент.

За массивным столом сидит крупный мужчина с открытым лицом и живыми глазами. Смотрит секунду, прищуривается — и расплывается в улыбке.

— Подождите… Вы точно Виктория? Или практикантка, которая заблудилась?

Шутки про возраст. Явление неизбежное — как пробки по утрам и повышение цен на кофе.

— Паспорт с собой, — отвечаю спокойно. — Там даже год рождения честно указан.

Он смеётся — громко, по-настоящему.

— Обычно ко мне заходят люди с видом «я пережил ипотеку и развод». А вы выглядите так, будто ещё верите в лучшее.

Я улыбаюсь.

— Ипотеки не было. Развод — засчитан.

Он смеётся снова — и на этот раз чуть удивлённо. Как будто не ожидал.

— Хороший ответ. Проходите, Виктория. Я вас ждал.

Я сажусь, аккуратно складывая руки на коленях. Поза отличницы. Спина прямая, подбородок ровно. Не потому что хочу впечатлить. Потому что страх — это моё личное дело.

Он сразу становится серьёзнее. Улыбка исчезает — включается режим работодателя.

— Вы говорили, что в разводе и у вас есть ребёнок.

— Да.

— Вопрос прямой. Больничные, утренники, внезапные температуры — вопрос с ребёнком решён? Бизнес-ассистент — это не должность «иногда присутствую».

— Есть няня, — говорю я.

Он приподнимает бровь. Одну. Явно отработанным движением.

— Надёжная?

— Пережила три утренника и черепаху, которая сбежала в вентиляцию. Справится.

Он смеётся — коротко, но искренне. Как человек, который оценил, но не намерен показывать это слишком открыто.

— Тогда шансы есть.

Открывает папку. Листает — быстро, привычно, как будто делает это во сне.

— Здесь вводная. Структура, проекты, партнёры. Работы много.

— Я люблю много, — отвечаю я.

— Все так говорят, — усмехается он. — До первой пятницы.

Нажимает кнопку на телефоне.

— Леночка, зайдите.

Через минуту появляется женщина лет сорока. Аккуратная. Собранная. С улыбкой человека, который знает про этот офис всё — и умеет молчать.

— Да, Фёдор Сергеевич?

— Виктория. Новый ассистент. Покажите рабочее место. В первый час — без подробностей про квартальный отчёт.

— Как всегда, — говорит Лена. Спокойно. Как будто это уже ритуал.

Он снова смотрит на меня. Чуть прищурившись.

— И последнее. Если через неделю захотите сбежать — предупредите за сутки. Не люблю сюрпризы.

— А если через две недели?

Он усмехается — одним уголком рта.

— Тогда вы уже наша.

Я встаю.

— Будем считать, что я предупреждена.

— Будем, — кивает он.

Мы выходим с Леной. Дверь закрывается — и я наконец выдыхаю. Тихо. Так, чтобы никто не услышал.

— Живы? — шёпотом спрашивает Лена.

— Пока да.

Она кивает с видом человека, который слышит это каждый понедельник. Мы идём по коридору. Лена говорит так, как говорят люди, которые знают каждый угол — не торопясь, но и не останавливаясь.

— Он добрый, — говорит она. — Просто любит порядок. И чтобы люди не исчезали внезапно.

— Я не планирую исчезать.

— Вот и правильно. — Она кивает куда-то в сторону. — А то у нас иногда бывает текучка. Особенно после первых совещаний.

— Пугаете?

— Готовлю, — поправляет она спокойно.

Мы проходим мимо переговорных. Мимо юристов за стеклянными дверями — хмурых, сосредоточенных, явно не знакомых с понятием «обеденный перерыв».

— Юристы всегда такие, — говорит Лена, перехватив мой взгляд. — Не пугайтесь. Они просто думают.

— Все сразу?

— Похоже на то.

Она останавливается у кофемашины — торжественно, как у святыни.

— Это стратегически важный объект. Запомните расположение сразу.

— Уже, — говорю я.

— Умница. — Она идёт дальше. — В обед пойдёте со мной. Накормлю и познакомлю. В одиночку тут тяжело.

Сказано просто. Без пафоса. Как будто иначе и быть не может.

И это почему-то греет сильнее, чем всё утро вместе взятое.

— Спасибо, — говорю искренне.

— Не за что. Мы тут иногда друг друга спасаем.

Мы останавливаемся у стола. Стол новый. Чистый. Чужой. Я сажусь. Выдыхаю. И именно в эту секунду в конце коридора хлопает дверь. Шаги. Уверенные. Знакомые. Я не оборачиваюсь. Но почему-то знаю — это он.

Глава 4 Виктория

Первая половина дня пролетела так быстро, будто кто-то нажал ускорение. Или это я пыталась догнать всё сразу.

Пароли. Папки. Сметы. Объекты. Таблицы.
«Стройдом» оказался живым организмом — шумным, слегка нервным и точно не склонным к паузам.

Секретарь бухгалтерии — та самая Леночка — говорит чуть громче, чем нужно, но улыбается так, будто давно всех здесь знает наизусть.

— Чай будете? — спрашивает она, как старый друг.

— Буду, — отвечаю.

Она ставит передо мной кружку и кладёт шоколадную конфету.

— Первые дни тяжёлые. Глюкозу нужно поддерживать.

— Это официальная политика компании?

— Негласная, — подмигивает она.

Юрист проходит мимо с выражением лица человека, которого обидели ещё в 2000 году и он до сих пор не отпустил.

Менеджеры по объектам обсуждают что-то на повышенных тонах — и я не понимаю, спорят они или просто так разговаривают.

Я слушаю, записываю, киваю. Информация ложится слоями. Календарь Фёдора Сергеевича. Подрядчики. Коммерческие предложения. Сроки. Чем больше цифр — тем спокойнее внутри. Цифры не предают. Они просто считают.

В обед я не пошла в кафе с остальными. Не потому что нелюдимая. Просто информации слишком много. Если сейчас уйду — всё рассыплется. Я достаю из сумки сэндвич, завернутый в пергамент, и термос. Экономия — стратегия. Сосредоточенность — необходимость.

Листаю документы и жую почти механически.

Я уже почти расслабилась, но не успела — в 13:00 у меня была встреча с Фёдором Сергеевичем. Поправила волосы, проверила, не выбилась ли красная прядь слишком заметно, и постучала.

— Виктория, заходите! — раздалось весёлое. — Ну что, освоились? Не сбежали ещё?

— Пока нет, — улыбнулась я.

Он довольно кивнул.

— Значит, сработаемся.

Фёдор Сергеевич говорил быстро, но по делу, будто читает инструкцию к жизни.

— В ваши обязанности входит ведение моего календаря. Никаких накладок, переносов без согласования и забытых звонков. Личные поручения тоже будут. Иногда — срочные. Поиск подрядчиков, первичная коммуникация с ними, сбор коммерческих предложений. Всё, что разгружает меня, — ваше.

Я кивала и делала пометки, стараясь не упустить ни слова. «Разгружает меня» звучало так, будто я — новая удобная полка в шкафу.

— И ещё, — он откинулся в кресле. — Если я недоступен, со всеми вопросами можете обращаться к моему заместителю.

Он нажал кнопку внутренней связи.

— Платон Олегович, зайдите, пожалуйста.

Сердце дёрнулось. Предатель. Дверь открылась почти сразу. Он вошёл спокойно, без спешки, словно его не звали — а просто включили в расписание. И да — это был он. Тот самый мужчина, с которым я столкнулась утром в коридоре. Тогда он просто посмотрел так, будто я случайно оказалась на его траектории.

— Виктория, это Платон Олегович, мой заместитель. Платон, это наш новый бизнес-ассистент.

Мы посмотрели друг на друга. Не впервые. Но теперь официально.

Платон. Не имя — философский диагноз. Ему подходит, конечно.

Интересно, сколько ему лет? Тридцать? Тридцать два? Почему он выглядит так, будто чувства — это лишняя опция, которую можно не устанавливать?

Я мысленно встряхнула себя. Так, Виктория. Стоп. У тебя есть Стёпа, первый класс и акробатика по средам. Вот твоя личная жизнь. Полная. Насыщенная. Хватит.

— Приятно познакомиться, — сказал он.

Ровно. Спокойно. Так, как говорят «отправьте счёт» или «подпишите акт». Я выдержала его взгляд и тоже включила режим «профессионал».

— Взаимно.

Фёдор Сергеевич улыбнулся:

— Работать вам придётся много. И вместе тоже. Так что привыкайте друг к другу.

Платон едва заметно кивнул. А я уже решила, что постараюсь решать всё сама. Не люблю таких людей. Улыбка есть, эмоций — нет. Никогда не знаешь, что у них на уме. Хорошо, если просто пройдут мимо. Плохо — если однажды тихо подставят и так же тихо уйдут.

— Если Фёдор Сергеевич недоступен, обращайтесь ко мне, — добавил он, не меняя интонации.

О, как удобно, — саркастично подумала я. — Прямо горячая линия «Платон Олегович: помогите, пожалуйста».

А вслух:

— Конечно. Спасибо.

Его взгляд задержался ровно на секунду дольше, чем было уместно. Я заметила. Он знал, что я заметила. Я смотрела на него в ответ, с лёгким вызовом в глазах — что, извините? Он отвёл взгляд первым. Я мысленно поставила себе плюс. Маленький, но мой.

Глава 5 Виктория

Сегодня суббота. Настоящая ноябрьская — мокрая, серая, с дождём, который не льёт, а висит в воздухе.

Деревья голые. Асфальт блестит. Город выглядит так, будто сам устал.

Скоро зима. Скоро Новый год.

Я просыпаюсь без будильника и первые секунды не понимаю — почему тихо. Потом вспоминаю. Выходной.

Никаких «Виктория, срочно». Никаких календарей. Никаких подрядчиков, которые пропадают как призраки.

Я лежу и смотрю в потолок.

Две недели. Две недели как я в «Стройдоме».

И я… справляюсь.

Не идеально. Но уверенно. Я уже знаю, где что лежит. Кто что обещает. Кто реально делает.

Фёдор Сергеевич — как большой внедорожник. Шумный. Уверенный. Немного пугает массой. Но если сел — доедешь.

А ещё у меня появилась подружка. Лена. Та самая, что в первый день сунула мне чай и шоколадную конфету, будто я пришла не в офис, а в школу.

С Леной мы теперь ходим обедать вместе. Она болтает за двоих, а я иногда просто слушаю и отдыхаю головой.

— Муж опять на рыбалке, — говорит она, ковыряя вилкой салат. — Но хотя бы не просит денег.

— Уже плюс, — отвечаю я, и мы смеёмся.

И именно Лена рассказала мне про кличку Платона.

— «Босс 2.0», — шепнула она однажды в столовой и сделала лицо заговорщицы. — Молодой, строгий, обновлённая версия. Если Фёдор Сергеевич — классика, то Платон — апгрейд.

— А почему не просто «зам»? — спросила я, откусывая сэндвич.

Лена закатила глаза.

— Скучно. «Босс 2.0» звучит современно. Только инструкцию к нему никто не выдавал.

Я тогда усмехнулась. Инструкция действительно не помешала бы. Потому что за две недели мы с ним почти не пересекались.

Короткие «доброе» в коридоре. Один раз уточнение по подрядчику. Один раз — папка с документами, которую он молча забрал, пролистал и вернул.

— Аккуратно подготовлено, — сказал он. И всё. Ни улыбки. Ни интонации.

Как будто отметил галочкой в голове: «нормально».

Почему-то я это запомнила.

— Мам! — из комнаты вылетает Стёпа, уже в худи, с торчащим капюшоном. — Мы точно идём?

— Точно, — говорю, натягивая носки. — У нас ещё есть время до начала.

Он улыбается так, будто я пообещала ему путешествие на Луну. А мы всего лишь идём на мультик

Мы выходим в подъезд, и мне в лицо сразу летит сырой воздух. Дождь стучит по зонту. Пахнет мокрой листвой и холодом.

Стёпа цепляется за мою руку, и я сжимаю его ладонь крепче. Маленькая. Тёплая. Настоящая.

Кинотеатр встречает запахом попкорна и чужими голосами. Стёпа тянет меня к кассе.

— Большой! — заявляет он. — И мне, и тебе.

— Мне кофе, — смеюсь я. — Я взрослая.

— Взрослым тоже можно большой, — серьёзно говорит он.

И я сдаюсь. Во время мультика он смеётся громче всех. Я смотрю на экран, но чаще — на него. На профиль. На то, как он переживает за героев, будто это настоящая жизнь.

И думаю: Вот ради чего всё это.

После сеанса — наша традиция кафе. Садимся у окна. За стеклом всё тот же мокрый город.

— Мам, ты теперь всегда будешь работать? — спрашивает Стёпа, макая наггетс в соус.

Вопрос простой. Но почему-то бьёт точно.

— Да, — отвечаю я и стараюсь улыбнуться. — А что?

— Ты стала серьёзнее, — говорит он и смотрит на меня так, будто он старше, чем есть.

Я делаю глоток кофе.

— Просто у меня теперь больше ответственности.

Он кивает. Как мужчина. Как маленький взрослый.

Я смотрю в окно.

Дождь всё ещё идёт.

И вдруг в голове всплывает: «Босс 2.0».

Интересно, чем он занимается в такую погоду?

Спортзал?
Работа?
У таких людей, наверное, и выходные по расписанию.

Я одёргиваю себя. Мне не должно быть интересно. У меня есть Стёпа. Есть работа. Есть план. И в этом плане нет места никаким обновлённым версиям.

Всем привет))) Поддержите меня и героев своей активностью, пожалуйста!!! Добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не пропустить новую главу! Буду стараться активно выкладывать новые главы!

Глава 6 Виктория

Понедельник начался с тишины.

Не той утренней, рабочей, а другой — напряжённой.

Фёдор Сергеевич уехал. Умер его дядя — единственный близкий родственник. Он собрался быстро, без привычных шуток и громких комментариев, коротко попрощался и исчез из офиса.

Перед отъездом он позвал меня к себе.

— Виктория, ближайшие дни вы работаете напрямую с Платоном Олеговичем. Все текущие проекты, инвесторы, подрядчики — через него.

Я кивнула.

К обеду стало понятно: объём работы удвоился.

К вечеру — что утро было лёгкой разминкой.

Платон не повышал голос. Не нервничал. Не суетился.

Он просто увеличил темп.

— Нам нужно пересобрать коммерческое предложение для инвестора по третьему объекту. В текущей версии слишком много воды.

— Хорошо.

— Сметы перепроверьте. Сроки по подрядчикам обновите. И свяжитесь с юристом — нужно уточнение по земле.

Юрист. Прекрасно.

Я кивнула и погрузилась в таблицы.

К семи вечера офис начал пустеть.
К восьми — опустел совсем.

К девяти я поняла, что домой раньше десяти не попаду.

Вышла в коридор и набрала Таню.

— Танечка, пожалуйста… Мне нужно задержаться. До десяти, может, чуть позже. Останься со Стёпой?

— Конечно, — ответила она спокойно. — Не переживай.

Я вернулась к столу.

В кабинете Платона всё ещё горел свет.

Через стеклянную перегородку было видно, как он стоит, склонившись над экраном. Рукава рубашки закатаны. Пиджак аккуратно висит на спинке кресла.

Он вдруг повернулся — будто почувствовал, что на него смотрят.

И я резко отвела взгляд, сделав вид, что меня интересует исключительно папка в руках. Слишком поспешно. Слишком заметно.

Через минуту раздалось:

— Виктория.

Я вошла.

— Да?

— Садитесь. Нужно пересчитать маржинальность по второму блоку. Здесь не сходится.

Я села рядом. Слишком рядом.

Экран светился холодным голубым светом. Его плечо почти касалось моего. От него пахло чем-то свежим, чистым — и едва уловимой усталостью.

Мы работали молча. Только щёлканье клавиш и тихий шум вентиляции.

В какой-то момент мы одновременно потянулись к мышке.

Пальцы коснулись.

Совсем слегка.

Я резко убрала руку. Он тоже.

— Извините, — сказали мы одновременно.

И почему-то это прозвучало громче, чем должно было.

Я сосредоточилась на цифрах, но тело отреагировало раньше разума — внизу живота разлилось неожиданное тепло. Непрошенное. Нелогичное.

— Вы всегда так задерживаетесь? — спросил он, не отрывая взгляда от экрана.

— Нет. Только когда работа требует.

— Работа требует часто.

— Значит, буду соответствовать.

Он чуть повернул голову.

— Вы всегда так отвечаете?

— Как?

— Будто это вызов.

Я посмотрела на него.

— А вы всегда так ставите задачи? Будто это проверка на прочность?

На секунду в его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Я просто привык работать быстро.

— Я тоже.

Пауза.

— Вам не сложно? — спросил он тише.

— Что именно?

— Темп. Ответственность. Объём.

Я выдержала его взгляд.

— Я пришла не за лёгкой жизнью. А вы? — неожиданно для самой себя спросила я. — Вы всегда работаете без выходных?

— Почти.

— И не устаёте?

Он чуть наклонился ближе, чтобы посмотреть на таблицу, но его голос прозвучал прямо рядом с моим ухом:

— Усталость — это вопрос приоритетов.

Я сглотнула.

— Интересная теория.

— Рабочая.

Наши взгляды снова встретились.

В кабинете было тепло. Слишком тихо. Слишком поздно.

— Виктория, — он чуть снизил голос, — если вам нужно уйти, скажите.

— Нужно. Но я останусь.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Почему?

И я поняла, что отвечаю честно:

— Потому что я должна.

Он медленно кивнул.

— Хороший мотиватор.

— А у вас какой?

Пауза.

— Контроль, — сказал он.

И в этой паузе впервые не было холода.

Глава 7 Платон

Блядь.

Как же меня выматывает, когда Фёдор Сергеевич уезжает и всё ложится на мои плечи.

Этот подрядчик, который третью неделю не может привезти плитку.
Этот юрист со своей «нужно уточнить формулировки».
Эти инвесторы с их вечным «давайте пересчитаем».

Какого хрена никто не может просто работать нормально?

Я откидываюсь в кресле, провожу ладонью по лицу. Так. Спокойно. Контроль. Нужно кофе.

Я выхожу в общую зону и замираю.

Она стоит у стола и разговаривает с юристом.

Блядь. Что этот клоун делает рядом с ней?

Я вижу их уже не первый раз. Он слишком близко наклоняется, что-то ей объясняет. Она кивает.

Кнопка.

Маленькая, собранная, с этим своим спокойным выражением лица.

Сегодня в чёрных скинни и бежевом свитере в мелкий цветок. Ничего особенного. Всё закрыто. Скромно.

Но задница… зачётная.

Я стискиваю зубы.

Не беси.

Я подхожу.

Юрист поднимает глаза.

— Платон Олегович.

Я молча протягиваю ему документ.

— Переделать. Формулировку в третьем пункте.

Он начинает что-то говорить.

— Потом обсудим, — обрываю я.

Перевожу взгляд на неё.

— Виктория, за мной в кабинет.

Юрист замолкает.

Она спокойно кивает.

— Да.

И идёт за мной.

Кнопка.

Почему меня так бесит эта кнопка?

Мы заходим в кабинет.

Она закрывает дверь и смотрит на меня своим карим взглядом с лёгким прищуром.

Этот взгляд меня раздражает.

Будто она меня оценивает.

Я машинально перевожу взгляд выше — на её лоб.

И это тоже раздражает.

Что за хрень со мной?

— Вы что-то хотели? — спрашивает она спокойно.

Я стою. И понимаю, что… нет. Ничего я не хотел.

Я просто не хотел видеть её рядом с этим юристом.

Бред.

— Принесите мне кофе, — говорю я, первое, что приходит в голову.

Она чуть приподнимает бровь.

— Это можно было сказать по внутреннему телефону.

Тон ровный. Без вызова.

Но с иглой внутри.

И выходит.

Я остаюсь один.

С какого хрена она вообще так со мной разговаривает?

Через пару минут возвращается. Ставит чашку на стол.

— Ваш кофе, Платон Олегович. Надеюсь, температура соответствует внутреннему регламенту.

Голос спокойный. Чуть-чуть с сарказмом.

Я поднимаю взгляд.

И застреваю.

Чёрные джинсы подчёркивают бёдра. Свитер мягко ложится по фигуре. Ничего вызывающего. Всё закрыто.

Но взгляд не могу отвести.

В груди становится теснее.

И ниже — тоже.

Чёрт.

Я сжимаю челюсть.

Она замечает.

— Я, кажется, сказала лишнее. Извините.

— Виктория.

— Платон Олегович.

Пауза.

Я отвожу взгляд.

— Всё. Можете идти.

Она выходит. Дверь закрывается.

Я остаюсь один.

И пытаюсь понять.

Что это сейчас было? И почему она вообще мне не подчиняется?

ВИЗУАЛИЗАЦИЯ >>>>>

ВИЗУАЛИЗАЦИЯ

Платон

Виктория

Глава 8 Платон

С самого утра — объекты.

Пробки. Пыль. Подрядчики. Бесконечные вопросы, за которые никто не хочет брать ответственность.

Я не был в офисе ни минуты.

К вечеру голова гудела от цифр, звонков и чужой некомпетентности. Было уже за десять, когда я наконец направился обратно — нужно забрать документы и спокойно поработать дома.

Пустое здание, полуприглушённый свет в коридорах, гул вентиляции.

Я выхожу из лифта на этаж — и замираю. Свет в приёмной горит. Виктория сидит за столом.

Серьёзно?

— Вы что здесь делаете? — спрашиваю я, не скрывая удивления.

Она поднимает взгляд, усталая, но спокойная.

— Вы после обеда написали дождаться вас.

Я останавливаюсь.

Блядь.

Я действительно писал. И совершенно забыл.

— Я… — горло пересыхает. — Да. Точно.

Чёрт. Главное — не показать, что я забыл.

— Забираю документы и поедем, — говорю уже ровно. — Я вас подвезу.

— Не нужно, я сама доберусь.

— Без разговоров, — отрезаю я. — Уже поздно.

Она секунду смотрит на меня, будто решает спорить или нет.

Не спорит.

Мы идём к лифту.

Тишина.

Я стою чуть позади неё. Слишком близко.

Она пахнет чем-то тёплым — не духами, а чем-то живым, знакомым. И эта красная прядь, выбившаяся из причёски… Я машинально тянусь рукой. Почти касаюсь. И в последний момент одёргиваю себя.

Что за хрень.

Двери лифта открываются, спасая от собственных мыслей. Мы спускаемся вниз. Она молчит. Я тоже.

В машине она пристёгивается и называет адрес. Я вбиваю его в навигатор.

Тихий женский голос сообщает маршрут, и машина плавно трогается с места.

— Долго ждёте меня? — спрашиваю, глядя на дорогу.

— Часа три.

Чёрт.

— Нужно было уйти.

— Я думала, вы приедете.

Говорит спокойно. Без упрёка. И это раздражает сильнее любого упрёка.

Мы едем молча. За окном мокрый ноябрь, фонари размазываются по стеклу.

Я замечаю, как она смотрит в окно, слегка запрокинув голову. Невысокая. Рядом со мной почти теряется в сиденье.

Почему я вообще обращаю внимание на такие детали?

Навигатор сообщает о прибытии. Мы останавливаемся у обычной многоэтажки.

— Спасибо, — говорит она, расстёгивая ремень.

— Не за что.

Пауза.

— Вы всегда так поздно работаете? — спрашиваю раньше, чем успеваю подумать.

Она улыбается краем губ.

— Только когда начальство забывает, что меня оставило.

Я хмыкаю.

— Значит, буду исправляться.

— Посмотрим, — отвечает она и выходит.

Я провожаю её взглядом.

Она идёт к подъезду, поправляя сумку на плече.

И тут из темноты появляется мужчина. Подходит слишком близко. Что-то говорит. Жестикулирует.

Она замирает.

Я не слышу слов.

Но мне это не нравится.

Вообще.

Я уже открываю дверь машины, даже не осознавая, что делаю.

Через секунду стою на улице и иду к ним.

Быстро.

Очень быстро.

Глава 9 Виктория

Дождь моросит, как будто ему лень быть настоящим дождём. Мы останавливаемся у моего подъезда. Я расстёгиваю ремень, беру сумку.

— Спасибо, что подвезли, — говорю, не глядя на Платона.

— Не за что, — отвечает он ровно.

Тишина между нами какая-то… неправильная. Не рабочая.

— Вы всегда так поздно работаете? — спрашивает он внезапно.

— Только когда начальство забывает, что меня оставило ждать три часа, — улыбаюсь краешком губ.

Он хмыкает. Почти улыбка. Почти.

— Буду исправляться.

— Посмотрим, — киваю я и выхожу.

Холодный воздух сразу пробирается под куртку. Я ускоряю шаг к подъезду, потому что хочу оказаться дома. Хочу видеть Стёпу. Хочу, чтобы этот день закончился.

— Вика!

Голос прилетает в спину, как щелчок. Игорь.

Он стоит у подъезда, как будто это его место. Мятый, с красными глазами и привычной уверенностью человека, которому должны.

— Подожди, — говорит быстро, догоняя. — Мне надо с тобой поговорить.

— Игорь, не сейчас, — я даже не останавливаюсь. — Меня дома ждёт Стёпа.

— Вика, у меня долги, — он идёт рядом, почти наступая на пятки. — Реальные. Понимаешь? Мне перекрыли всё. Ты же всегда помогала.

Я сжимаю ручку сумки.

Всегда помогала.

Как будто это не его привычка — проваливаться, а моя обязанность — вытаскивать.

— Не в этот раз, — говорю спокойно. Слишком спокойно. — Я не могу. И я не буду.

— Да ладно тебе… — он усмехается, но в глазах уже злость. — Ты что, совсем?

— Игорь, — я разворачиваюсь к нему, — мне нужно домой.

Я делаю шаг к подъезду. И он хватает меня за локоть. Сильно. Не больно — унизительно. Внутри всё сжимается. Я поднимаю глаза. И в этот момент за спиной хлопает дверь машины. Резко. Громко. Я оборачиваюсь. Платон идёт к нам быстрым шагом. Не бежит. Не суетится. Просто идёт так, что воздух вокруг него становится плотнее.

— Всё в порядке? — спрашивает он ровно, переводя взгляд с моего лица на руку Игоря.

Игорь отпускает меня не сразу. Секунда. Платон смотрит.

Игорь отпускает.

— А ты кто вообще? — зло бросает Игорь.

— Коллега, — отвечаю я быстрее, чем успеваю подумать. И потираю локоть, будто стираю его пальцы.

Платон не спрашивает. Не уточняет. Просто делает шаг вперёд.

— Поздно уже, — говорит он спокойно. — Разговоры оставьте на другое время.

Тон вежливый. Но внутри него что-то металлическое. Игорь моргает, будто не ожидал сопротивления.

— Я вообще-то отец Стёпы, — выдавливает он.

Платон смотрит на него ещё секунду. Игорь отступает.

— Ладно, — бурчит. — Потом.

И уходит. Не оглядывается.

Я стою и не дышу. Секунда. Другая.

— Вы в порядке? — спрашивает Платон уже чуть тише.

— Да, — отвечаю быстро. — Это… отец моего сына.

Он кивает. Без эмоций. Без вопросов.

— Вам лучше зайти домой.

— Спасибо, — говорю тихо.

Он кивает и идёт обратно к машине. Я поднимаюсь по ступенькам, достаю ключи. Перед тем как открыть дверь, оборачиваюсь. Платон всё ещё возле машины. Смотрит в мою сторону. Как будто проверяет, что я действительно зашла. Наши взгляды встречаются. Он сразу отворачивается и садится за руль. Фары скользят по мокрому асфальту. Машина исчезает.

Я захожу в подъезд и прислоняюсь к стене. Только сейчас понимаю, что руки дрожат. Не от Игоря. От того, что кто-то вмешался. За меня.

Я медленно выдыхаю.

И вдруг мысль — простая, неприятная — приходит сама: За меня ведь никто никогда не заступался. Я всегда сама. Родители далеко. Родственники далеко.
Подруги… у подруг свои семьи, свои мужья, свои дети, свои ужины и свои проблемы.

И я уже привыкла, что если падаю — поднимаюсь сама. Привыкла так сильно, что даже не ожидала помощи.

А сегодня…

Сегодня вышел из машины чужой человек.

И это почему-то страшнее, чем приятно. Потому что если к такому привыкнуть — потом будет больно.