Брат мужа. Наследник любой ценой

1

Моя беззаботная красивая жизнь закончилась после внезапной гибели мужа при загадочных обстоятельствах.

Я пришла за ответами к его младшему брату, который считает меня избалованной содержанкой.

Он – настоящая сволочь, распутник и… талантливый врач.

И он обещал помочь мне, но при одном условии: если я… рожу ему ребенка.

1

POV Эрика

Я сидела на дизайнерском диванчике, обитом кожей цвета слоновой кости, поглощенная глянцевым журналом, но на самом деле наблюдала за происходящим вокруг.

Надо отдать должное частной клиники моего мужа (на самом деле, одной из многих!) – тут все было на высоте.

Врачи в белоснежных халатах сновали туда-сюда, шурша папками с медицинскими картами.

Па́ры, в основном молодые, томились в ожидании у дверей кабинетов. У одних женщин уже отчетливо проглядывали животики под просторными туниками, в глазах светилась надежда и трепет.

Женщина напротив меня нервно теребила ручку сумочки, пытаясь скрыть волнение за маской равнодушия.

Во взглядах читалась смесь страха и ожидания чуда.

Впрочем, их любопытные взгляды то и дело возвращались ко мне.

Я здесь явно не вписывалась. Словно сошла с другой планеты в этот мир материнства.

Мой кашемировый костюм от запрещенного бренда, туфли на шпильке и бриллиантовое колье никак не вязались с атмосферой клиники репродуктивной медицины.

Я чувствовала себя экспонатом в музее современного искусства. Они смотрели на меня с любопытством, смешанным с легкой завистью и, возможно, осуждением.

Богатая молодая жена владельца клиники, которой, казалось, не знакомы проблемы, с которыми сталкивались они.

Я же чувствовала себя виноватой, хотя и не понимала почему. Муж все еще не приехал, и ожидание начинало тяготить.

Из одного из кабинетов, с табличкой «Старший акушер-гинеколог Боженов Евгений Викторович», вышел мужчина в халате лет тридцати.

Высокий, стройный, с небрежно расстегнутым воротом идеально выглаженной рубашки, он первым делом обвел взглядом коридор.

Его глаза – глубокие, цвета грозового неба, с россыпью золотистых искр – словно сканировали пространство.

Четко очерченные скулы, прямой нос, чувственные губы, тронутые легкой полуулыбкой, – Боженов являл собой воплощение мужественной красоты.

Он был как ожившая скульптура эпохи Возрождения, только в современном антураже.

Женщины вокруг замерли, зашептали.

В его присутствии все вокруг казалось менее значительным, менее важным. Он был словно эпицентр притяжения, источник света в этом стерильном мире ожидания.

Но вот его взгляд задержался на мне, сидящей на диванчике.

Полуулыбка мгновенно исчезла, уступив место строгому, даже мрачному выражению. Нахмурив безупречные брови, он бросил взгляд на часы.

Мгновенно моя кожа покрылась предательскими нервными пятнами.

Сердце застучало с бешеной скоростью, словно пытаясь вырваться из груди.

После того инцидента в его кабинете я больше не могла смотреть ему в глаза.

И сейчас мне хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться в воздухе, лишь бы не сталкиваться с его взглядом.

Это был родной младший брат моего мужа.

Молодой и очень талантливый, по словам женщин и семей, мечтающих завести детей.

Но я наслышана о совершенно другом таланте – за закрытыми дверьми спальни.

Распутник, любитель женщин, самый известный молодой холостяк столицы.

Кто только за ним не гонялся в попытке заарканить и приручить такую добычу.

Богатый, одаренный мозгами и большим достоинством (так поговаривают, я сама лично не проверяла), да еще и врач – мечта, а не мужик!

Хм, каждому свое.

Я терпеть его не могла. Видела, что за его милыми улыбочками скрывается настоящая сволочь, совершенно не уважающая женщин.

Мой муж, Александр, был полной противоположностью брата. Серьезный, ответственный, посвятивший себя бизнесу и, казалось, совершенно не замечавший женского внимания, направленного на него.

Он был надежным, как скала, и совершенно предсказуемым. С ним я чувствовала себя в безопасности, хотя и… несколько скучно. Но это уже другая история.

Евгений, напротив, казался воплощением хаоса. Его легкость меня раздражала. Я видела за ней пренебрежение, эгоизм и цинизм. Он смотрел на женщин, как на трофеи, и мне было от этого противно.

2

POV Женя

“Мусик"...

Какая жесть!

Бедный Санёк.

Человек владеет десятками частных клиник по всей стране, к нему министр здравоохранения обращается, как Александр Викторович.

А она Мусик. Бр!

Хотел отвернуться и уйти, но что-то, видимо, пошло не так...

Она слушала голос в своем телефоне, выронила его, лицо стало белее операционной простыни и, кажется, вот-вот отключится.

Ну нет, нет, только не здесь, только не в мою смену!

Не знал, за что хвататься, то ли телефон поднять, узнать, что случилось, то ли ее саму ловить, чтоб не растянулась во весь рост на моем чудесном мраморном полу.

Среагировал на автомате. Привычка, что ли, профессиональная. Сделал и то, и другое одновременно.

Подхватил ее под руки, чтоб не рухнула, и попутно закричал, чтоб принесли воды и нашатырь – люблю, когда вокруг меня бегают.

Еще и мой телефон в кармане, начал трезвонить как ненормальный.

Но как тут отвлечься от драмы и посмотреть, кто там у нас такой настойчивый?

А вдруг с Сашкой что? Вдруг он влип во что-то серьезное? Брат, как-никак, хоть и тормоз местами.

Телефон надрывался.

Ладно, разберемся.

Поднял трубку, а там какой-то черт начал заунывно читать про аварию.

Сказать, что я охренел, – ничего не сказать.

Сашка… насмерть? Да быть такого не может!

Не поверю, пока сам лично не увижу.

Узнав адрес, я понял, что сидеть сложа руки не смогу. Пусть даже шансы что-то изменить равны нулю, я должен быть там.

С невесткой разобрались быстро. Сбагрил ее нашим медсестрам – пусть нянчатся, у меня сейчас дела поважнее.

Вырулил со двора клиники, вдавил педаль в пол. Машина ревела, пожирая километры, разделяя мою собственную ярость и отчаяние.

За стеклом мелькали пейзажи – серые, безжизненные, как и мое нынешнее состояние. Но я их не видел. Все мысли были там, на месте аварии.

Внутри бушевал хаос. Тревога, страх, неверие…

Господи, да как такое вообще могло случиться? Сашка… Вчера еще звонил, хвастался какой-то новой сделкой, строил планы на будущее. А сегодня…

Трясущимися руками сжимал руль. Перед глазами лицо старшего брата.

Нет, я отказывался в это верить. Должно быть какое-то чудовищное недоразумение.

Сейчас приеду, а он там стоит, ругается на помятый бампер и говорит, что все хорошо. Просто неудачный день.

Подъехал, затормозив резким визгом шин.

Оранжевые проблесковые маячки полицейских машин, толпа зевак, стояла на почтительном расстоянии.

Но взгляд сразу же зацепился за другое – за смятый, искореженный кусок металла, некогда бывший роскошным спорткаром Александра Боженова.

От машины почти ничего не осталось. Удар был такой силы, что переднюю часть смяло в гармошку, превратив ее в бесформенную груду железа.

На лобовое стекло даже смотреть было страшно – трещины, как паутина, скрывали за собой лишь темную пустоту. Было очевидно, что выжить здесь было невозможно. Никаких шансов.

Место аварии… центр города. Как можно было тут не справиться с управлением? Следы от тормозов, резко уходили на встречку. В лоб автобусу.

Припарковавшись на обочине, я какое-то время сидел неподвижно, словно пытаясь убедить себя, что все это – кошмарный сон.

Но зрение, обоняние, слух – все кричало о реальности происходящего.

Вышел из машины, словно погружаясь в вязкую, тягучую субстанцию. Ноги стали ватными, тело – непослушным.

Подходя к искореженному спорткару, я чувствовал, как к горлу подступил тошнотворный комок, в висках стучало, а перед глазами все плыло.

Неверие сменялось отчаянием, а отчаяние – тупой, режущей болью. Я видел эту машину, сам помогал Сашке выбирать ее, помнил его радость, когда тот впервые сел за руль.

Остановившись в нескольких метрах от искореженного спорткара, я так и не смог заставить себя подойти ближе. Слишком страшно, слишком тяжело.

Просто стоял, опустив голову, и пытался осознать, то, что видел…

“Ты хотел убедиться? Доволен?” – спросил у самого себя.

Стоял, как истукан, глядя на эту груду металла и слушая невнятное бормотание зевак.

В голове не укладывалось, как вот это… это месиво… могло быть машиной моего брата.

Потом услышал обрывки разговоров. Какие-то люди, жадно вытягивая шеи, перешептывались, хвастаясь, что видели эту тачку на перекрестке за несколько секунд до аварии.

Болтали о скорости, о рискованном вождении. А потом… Потом один из них, ухмыляясь, заявил, что видел, как с водителем сидела пассажирка. Да не просто сидела, а… делала ему минет.