Будни монастырской целительницы

Глава 1.

Глава 1.

«Чёрт, какой же он тяжёлый. И чего он забыл в этом болоте? Здесь даже поохотиться не на кого? Вот навязался на мою голову! Спасай его теперь!» — мысли в голове бились не самые добрые, пока я, упираясь пятками в скользкую жижу, пыталась вытянуть огромного мужика из болота.

А ведь день начинался почти идеально. Я встала пораньше. Настоятельница и монахини ещё не вышли на заутреню. Терять время на многочасовые песнопения во славу Божию мне сегодня не хотелось, и, быстренько прочитав утреннюю молитву, я выскользнула за пределы монастыря. Сегодня я планировала начать делать запасы мха, похожего на сфагнум. Хотя, может, это он и был, ответить на этот вопрос с уверенностью я не могла: мир, в котором я сейчас находилась, очень похож на мой, но при этом он совсем другой. Только люди здесь были такими же, и травмировались они тоже часто и, как правило, по глупости, а мох здесь был и ватой, и бинтом в одном флаконе.

Августовское утро в лесу дышало разнотравьем и свежестью прозрачной росы, покрывающей нежные листочки трав и деревьев. Солнце уже светило вовсю, пробиваясь сюда сквозь легкую дымку тумана, зацепившуюся за верхушки деревьев. Я улыбнулась наступающему дню и весело поскакала по тропинке в сторону болота.

И вот в самый разгар работы мне пришлось прерваться. Ну, что за невезение!

Мужика я заметила совершенно случайно. Даже не так, я ещё не знала, что это мужик. Я собирала мох и разные лекарственные травы, как вдруг услышала всплеск, оглянулась и увидела, как чьё-то тельце погружается в болото.

И что тут прикажете делать? Конечно же, нырять за ним! Ну, не совсем нырять, сначала надо себя как-то обезопасить, а уж потом попытаться вытащить утопленника. Глупо было бы нам двоим сгинуть в этом живописном болотце.

Я быстренько осмотрелась, нашла крепкую ивушку, привязала к ней веревку, обвязалась веревкой сама и бодренько прыгнула за ныряльщиком.

Вода оказалась обжигающе ледяной и густой, как кисель. В мутной жиже совсем ничего не было видно, и я начала искать на ощупь, осторожно передвигаясь по топкому дну. Пару раз мне приходилось выныривать, вытягивая себя за верёвку, воздуха не хватало. Мокрое платье путалось между ногами и жутко мешало. Но в конце концов мои поиски увенчались успехом. Мои пальцы наткнулись на что-то очень похожее на человека. Пришлось проявить чудеса акробатики, чтобы обмотать веревкой неподвижное тяжёлое тело. Но у меня всё получилось, и я стала осторожно вытягивать нас на берег.

Мужик оказался очень крупным. С меня сто потов сошло, пока, наконец, пятки не ощутили твердую землю. Тяжело дыша, я вылезла сама, и рывком подтянула своего подопечного повыше, подальше от жадной трясины. Устроила его так, чтоб он уже наверняка не утоп снова. И выдохнула. Теперь осталось только привести мужика в чувство и отправить додому. Ага, размечталась!

Пульс у мужика определялся только на сонной артерии, и то еле-еле нитевидный, почти затухающий, сам мужик был весь крови, и, кажется, что-то не то с глазами. Ладно, с глазами и другими ранами я разберусь потом, кровь вроде нигде не течёт, и слава Богу. Теперь нужно его оживить. И я с трудом уложила мужика на своё колено, оно жалобно хрустнуло, но выдержало. Мне под ноги потекла мутная жижа. Тело мужика дёрнулось. Это хорошо, значит надежда, что раздышится, есть.

Я уложила мужика на бок, чтобы не подавился вытекающей изо рта жидкостью, а сама потянулась за своей корзинкой. Там была вода и чистый лоскут. Лоскут мне был сейчас просто необходим, ведь не стану же я делать ему дыхание «рот-в-рот», прикасаясь к губам. Вдруг он болен чем-то заразным, чахоткой или проказой, или ещё чем похуже.

Хотя на болезного он вроде не сильно похож. Я окинула мужика взглядом. Красавчик лет двадцати пяти – тридцати. Высокий, статный, настоящий богатырь. И одет богато. Интересно, зачем его в нашу глушь занесло? Но раздумывать над этим вопросом времени у меня не было. Нужно было ещё вернуть его в сознание.

Я похлопала его по щекам – ноль реакции. Что ж, приступим к сердечно-легочной реанимации. Уложив мужика на спину, я запрокинула ему голову, открыла рот, и, накинув на него лоскут, сделала два вдоха, после чего начала ритмично со всей силой надавливать ему на грудную клетку. Один, два, три… тридцать.

— Давай же, богатырь, дыши! Не для того я в болоте искупалась, чтобы ты тут дуба дал! — рычала я сквозь зубы.

На пятом повторе мужик внезапно содрогнулся всем телом, зашелся в хриплом кашле и застонал. Живой! Я снова перевернула его на бок, наблюдая, как из легких выходит последняя вода.

Теперь нужно придумать, как оттащить его в монастырь, пока ещё было светло, или пока нас не нашли его враги. Что-то подсказывало мне, что эти люди сейчас находятся здесь в лесу, причём возможно совсем недалеко отсюда.

Сейчас, когда адреналин поутих в моей крови, меня накрыл неприятный липкий страх. Мужик-то этот совсем не простой, не простолюдин. По одежде видно, что он из знати. И его точно хотели убить, а значит будут искать. Страшно подумать, что эти люди сделают с нами, когда найдут.

Я тревожно огляделась по сторонам. Вокруг было тихо. Только птички щебетали да насекомые носились туда-сюда, кто с жужжанием, кто со стрёкотом. Никакие посторонние звуки не нарушали мирной картинки живописной лесной поляны. Я постаралась успокоиться. Нужно было решать, что делать дальше. И вдруг рядом раздался хриплый голос:

— Кто тут?

Глава 2.

Я аж подпрыгнула от неожиданности. Испугал меня до чертиков. Язык зачесался ответить что-нибудь колкое, но я взяла себя в руки, усмирила дыхание и уже было открыла рот, чтобы назвать ему своё полное имя. Имя, которым настоящая Аглая очень гордилась и которое ей очень нравилось. Но я не была настоящей Аглаей, поэтому я тут же захлопнула рот и подумала, что открывать настоящее имя проблемному незнакомцу – просто непростительная глупость.

— Кто тут? — снова спросил он. — Это ты, Глеб? Ты? Если это ты, то добей меня! Чего ты ждёшь?

Значит, моего подопечного всё же пытались убить. Дело – дрянь. Но волновать его в таком состоянии не стоит. Это не пойдёт ему на пользу. Поэтому я спокойно ответила:

— Это не Глеб.

Мужчина попытался сесть, но у него ничего не получилось. Застонав от боли, он вернулся в прежнее положение и прохрипел:

— Кто ты? Сейчас ночь? Почему я тебя не вижу? Почему я ничего не вижу?

У него что, память отшибло? Или порог болевой чувствительности настолько высокий, что он совсем не чувствует своих ран? Хотя вроде про Глеба, который его убить пытался, помнит. А вот что дальше было? Как он тут вообще оказался? Неужели забыл? Да, слишком много непонятного. Одно ясно, нужно быстрее отсюда уматывать. Поэтому я жестко пресекла его речевой поток:

— Слишком много вопросов, любезный! Тебе лучше помолчать и поберечь силы. Сейчас я придумаю, как тебя оттащить в монастырь, а там уже займусь твоими ранами.

Но мужчина будто меня и не слышал. Он продолжал хрипеть:

— Я совсем ничего не вижу! Я теперь – калека! Глеб меня предал! Мой брат меня предал! Все меня предали! Как теперь жить дальше?

Он начал заваливаться на спину и вдруг стал судорожно хватать ртом воздух, будто рыба, вытащенная из воды. Блин, похоже не вся болотная жижа из дыхательных путей вытекла и сейчас мешала проведению воздуха.

Нет, дорогой, ты просто так от меня не уйдешь! Один раз я тебя с того света вытащила не для того, чтобы теперь просто так уступить костлявой.

Это меня в моём мире спасти не смогли, потому что я сама затянула с лечением. Мы же, врачи, всё сами про себя знаем. Таблетками приглушить боль, температуру сбить, и на работу. Без нас же там никак не справятся. А там, на работе, опаньки, острая остановка сердца. И вот я уже тут, вернее тут я очутилась несколько месяцев назад, но это дело не меняет, я все-равно не дам тебе помереть! Ведь у тебя есть все шансы жить и, может быть, жить долго, а если повезет, то даже счастливо!

Я моментально оказалась рядом с мужиком. Перевернула его, обхватив руками, и резко надавила чуть ниже ребер. Мой подопечный резко дёрнулся, отхаркнул какой-то черный сгусток и задышал.

И тут же стал предъявлять мне претензии!

— Лучше бы я сейчас помер! Ты зачем меня спасла? — прохрипел он, более-менее раздышавшись.

Я решила не отвечать. Лучше поберечь силы для того, чтобы перетащить его в монастырь. Хорошо бы, если он смог идти самостоятельно, но что-то мне подсказывало, что подняться на ноги мужик сейчас не сможет, хотя и сумел доковылять до болота.

Не услышав от меня ответа, мой подопечный тоже заткнулся. Ну, вот и славно. Займусь волокушей. Я нашла две крепкие ветки, перевязала их между собой, закрепила, как смогла, лежанку, набросала на нее травы побольше и еловых веток.

Транспорт готов, осталось как-то переложить на него пациента. И лучше, если пациент мне в этом будет помогать, а не мешать. Значит, надо договариваться.

— Послушай, любезный, — обратилась я к мужику, — я тут носилки смастерила. Надо тебя как-то на них переложить! Ты должен мне помочь!

— Я не должен тебе помогать, женщина! — прохрипел неблагодарный. — Оставь меня здесь! Смерти хочу!

— Да, плевать мне, чего ты хочешь! — разозлилась я. — Вот поставлю тебя на ноги, тогда иди на все четыре стороны! Хочешь – умирай тогда, хочешь – живи. Но не сейчас, когда я на тебя столько сил уже потратила!

— Так не тратила бы! Никто ж не просил!

Он ещё и пререкается. Ну, блин, это точно не смертник. Те, кто реально жить не хотят, так себя не ведут. Просто у мужика, видимо, в жизни неприятность случилась. А мужики – народ нежный, переживательный в большинстве своём, вот и начинают на стрессе нести всякую ахинею.

Я решила зайти с другой стороны.

— Ты говорил, что брат тебя предал?

Мужик напрягся.

— Оставишь это просто так? Проглотишь? Помрёшь в безвестности, да? — я сделала небольшую паузу и добавила. — А он будет жить в своё удовольствие! — и добила. — Это же несправедливо!

Губы моего спасённого скривились в ухмылке, он попытался сжать кулаки, но не смог и проговорил:

— Мстить предлагаешь? Месть – дело хорошее! Только я не вижу ничего и ног не чувствую. Калеченый я! Это ты понимаешь?

— Понимаю! Но могу попробовать помочь тебе! — ответила я, понимая, что победа в этом споре почти у меня в кармане.

Немножко проспойлерю: