Будни Патологоанатома

Обычный день патологоанатома.

В какой момент в только что жившем, дышавшем, тёплом теле вдруг происходит нечто и оно, перестав дышать и шевелиться, постепенно остывает, превращаясь в застывшую человеческую плоть?

Что заставляло жить и испытывать все человеческие страсти и эмоции вот это - восковидное безжизненное тело? Куда подевалось то, что наполняло гору мышц, сосудов и костей жизнью? Именно жизнью, в лучшем смысле этого слова! Взгляды, смех, слёзы, улыбки, голос, объятия... Можно долго перечислять те функции и способности, которые выполняло то или иное уже мёртвое тело. В какой момент и по какому закодированному приказу покидает человеческое тело то, что люди привыкли называть душой?..

Сорокалетний патологоанатом Андреев Платон Павлович посмотрел на холодное обнажённое безжизненное тело двадцатипятилетней молодой женщины. Рядом с ней на блестящем, металлическом прозекторском столе лежал бледно-сизый мёртвый плод, двадцать первая неделя беременности, девочка. Проклятая преэклампсия!.. Всего лишь пару дней назад в этих двух телах бурлила жизнь. Женщина жила радостными ожиданиями, плод рос и наслаждался безмятежностью и безопасностью в такой тёплой и надёжной утробе матери...

Там на улице, под окнами морга в этот момент сидел на скамейке молодой мужчина – бывший муж и несостоявшийся отец. Он давился в рыданиях. Рядом с ним находились родители женщины и его родители... Они ждали. Ждали, когда опытный и хорошо известный в медицинских кругах патологоанатом острыми инструментами вскроет это женское тело и вынесет свой окончательный вердикт: почему жизнь покинула это цветущее тело и кто в этом виноват.

Здесь же вместе с Андреевым в прозекторской находился старейший лаборант Михаил Петрович и три невысокие женщины средних лет в белых халатах и в масках. Одна – акушер-гинеколог, которая вела эту беременную. Вторая - заведующая отделением, в котором лежала на сохранении молодая женщина и третья - представитель Департамента здравоохранения города. Материнская и младенческая смертность - это то чего больше всего боятся сами медики и за что их больше всего наказывают. . Они тоже ждут этого заключения, ибо от него зависит ход дальнейшей прокурорской проверки и возможные последствия для медработников. Так очень хотят родные умершей. Они не понимают как в наше время, находясь в больнице под присмотром медиков, может умереть молодая беременная женщина.

– Ну, что, приступим? – обратился к присутствующим Андреев. Женщина-врач вздрогнула всем телом и беспомощно посмотрела на него. В её глазах слёзы, тревога и ожидание. Остальные тоже молча уставились на патологоанатома. Лаборант привычно кивает и пододвигает поближе к Андрееву столик с инструментами. Сам же садится за компьютер, чтобы вносить данные по ходу вскрытия.

Платон Павлович, поправив на лице маску, привычно приступает к своим обязанностям. Его движения отточены и отработаны годами. Мысли тут же перестраиваются на рабочий лад и он внимательно анализирует увиденное, отбирая необходимые образцы на экспертизу. Коллеги - медики стоят рядом. Ему хорошо видно, что им сейчас просто невыносимо тяжело наблюдать за тем как острый скальпель взрезает тело той, которая всего несколько дней лежала у них в отделении живая, улыбчивая, со светящимися глазами и надеждой на помощь.

Платон Павлович диктует лаборанту цифры, отвечает на несмелые вопросы женщины-врача, привычно вскрывает немецкой циркулярной пилой коробку черепа, проведя перед этим вскрытие ножницами сагиттального синуса в направлении спереди назад. Внимательно осматривает мозг, его оболочки.

Он не увидел ничего криминального для стоявших рядом коллег. Геморрагический инсульт был выставлен лечащим врачом ещё в отделении и пациентке проводилась необходимая терапия. Дело осталось за специалистами лабораторной диагностики. Может там что-то покажет...

На этом случае работа Андреева здесь заканчивается и он, попрощавшись с коллегами, направился в ординаторскую. Там он заполнил необходимую документацию, затем сделал себе чашку горячего кофе. Перекусив двумя бутербродами с копчёной колбасой, Платон Павлович вышел из серой двухэтажной пристройки основного здания клиники. Хорошо, что имелся дополнительный выход из здания морга. Так у него была возможность пока избежать встречи с близкими умершей женщины. Без результатов лабораторной диагностики Андрееву им нечего сказать. Хотя и там, скорее всего, ничего криминального не будет. Но родственникам тяжело будет признать это. Пока им проще обвинить врача и весь мир в смерти дорогого им человека. Поэтому Андреев со спокойной душой садится в свой автомобиль – серебристую «ниссан-альмеру» и направляется в сторону улицы Поликарпова, где находится Бюро судебно-медицинской экспертизы города Москвы. Там он тоже работает на полставки, ибо работы много, а специалистов не хватает.

Глава 2

– Фу-у, какой мерзкий вкус во рту! Тьфу! – Никита попытался откашляться и выплюнуть гадкий комок вязкой, горькой слюны, но это ему не удалось – пересохший рот срочно нуждался в стакане любой жидкости. В идеале бы капустный рассол, но где же его взять?!

Мужчина со стоном перевернулся на спину и почувствовал, что лежит не на своём привычном ортопедическом матрасе, а на незнакомой, холодной, жёсткой поверхности.

« Что за чёрт! Где это я?» – вяло подумал он, ощущая мучительную боль в висках. С трудом провёл сухим, разбухшим языком по воспалённому нёбу и вновь ощутил невыносимую жажду. Никита, всё ещё с закрытыми глазами, пошарил рукой около себя. Нащупав холодную, шершавую бетонную поверхность, он попытался этому удивиться, но ноющая головная боль, холод и сильная жажда перебивали всё остальные ощущения. Не было рядом и мобильника, хотя именно с ним он не расставался даже в туалете.

Куда пропал Никита Сергеевич?

Шестидесятипятилетняя уборщица Татьяна Петровна по привычке повязала на голове светлый в цветочек платок, надела тёмно-синий рабочий халат и, подхватив полное ведро с шваброй, направилась к кабинету директора. Открыв ключ запасным ключом, она привычно протянула руку вправо к выключателю, нажала на него и в небольшом, дорого обставленном кабинете загорелся яркий свет. Татьяна Петровна тут же приступила к работе, у неё было всего полчаса до прихода директора. Как правило она укладывалась в этот промежуток времени. Вот и сейчас уборщица, смочив мягкую тряпку в пока чистой воде в ведре, сильно отжала её и принялась протирать бело-матовые подоконники, коих в кабинете было шесть штук. Затем смахнула невидимую пыль со всех поверхностей столов и шкафов. Дошла очередь до полов. Татьяна Петровна убиралась на совесть, не то, что эти нынешние «понаехавшие» из клининговых компаний. Она сама несколько раз видела, как один раз смочив в ведре тряпку, эти горе-уборщицы размазывали грязь по всей комнате, выдавая этот фарс за мытьё полов. «У себя-то дома, наверняка, моют как положено», - обычно сетовала она своим приятельницам. – «А здесь можно просто грязь разводить и получать за это неплохие деньги».

Руководство организации, видимо, тоже придерживалось того же мнения, поэтому вопреки уже сложившейся практике нанимать клининговые компании, предпочитало брать на работу по рекомендациям проверенных местных пенсионерок.

Закончив уборку в директорском кабинете, уборщица тщательно убралась в приёмной, стараясь не нарушать порядок на столе секретарши Кристиночки. Затем она направилась в свою каптёрку, где быстро переоделась и направилась к выходу. Навстречу ей уже летела запыхавшаяся секретарша.

– Здрасьте, Татьяна Петровна, всё нормально? – бросила она на ходу уборщице, оставляя за собой густой шлейф аромата стирального порошка.

– Да-да, Кристиночка, как обычно, – откликнулась та и торопливо шмыгнула за дверь, стараясь не вдыхать удушающего для неё запаха. Татьяна Петровна назвала эту современную тенденцию молодёжи «поколение «Ленор». Сама же она всю жизнь любила ароматы Диора и никакие модные веяния в парфюмерии не смогли её переубедить в обратном.

Секретаршу Кристину абсолютно не волновали переживания каких-то там пенсионерок по поводу её классных духов. Основной обязанностью девушки на весь рабочий день было обеспечение отличного делопроизводства и создание комфортных условий для своего начальника. Так их учили на курсах секретарш. Так она думала сама, потому что конечной целью её пребывания на этой должности было создание крепкого семейного союза с этим самым начальником со всеми отсюда вытекающими. А вытечь должны были долгая безбедная жизнь где-нибудь на Майорке в окружении бассейна, розария, яхты, штата слуг, садовника и так далее по стандартному списку содержанки обыкновенной.

В длинном коридоре вскоре стали появляться остальные сотрудники фирмы. Они кивали друг другу, перекидывались обычными утренними приветствиями.

– Кристина Михайловна, а сегодня Никита Семёнович будет? – в приёмную заглянула экономист Нина Фёдоровна

– Не знаю, – пожала та плечами, не поднимая глаз от мобильного телефона. Она пальцами быстро набрала какой-то текст и вопросительно посмотрела на собеседницу: – Ну, что ещё?! Не знаю я когда он будет! Может опять улетел на выходные в Сочи! Сами же всё знаете!

– Мог бы и предупредить, – вздохнула та. – Столько финансовых документов нужно подписать. В том числе и зарплатную ведомость, а то останемся без денег.

Последняя фраза насторожила секретаршу. Оставаться без денег ей очень не хотелось так как в голове она уже держала список предстоящих покупок. Действительно, пора бы уже шефу объявиться, хотя бы по телефону. Кристина тоже вздохнула и кивнул экономисту: – Хорошо, попробую сейчас дозвониться до него.

Та с пониманием жалко улыбнулась ей в ответ – они обе хорошо знали мерзкий характер своего шефа, который так не любил, чтобы его беспокоили по каким-либо вопросам. Предпочитал, чтобы все проблемы они разруливали без него. Поэтому, пока начальника не было два дня, секретарша даже не звонила ему, страшась услышать недовольство и желчь в голосе начальника. Но уже пошёл третий день, а от него ни слуху, ни духу. Кристина решилась и набрала номер Никиты Семёновича. «Абонент не абонент», – вспомнила она известную современную присказку, услышав сообщение оператора об отсутствии абонента в сети и пробормотала себе под нос: – Где же тебя носит, козёл вонючий?! Так и взаправду без зарплаты можно остаться. Придётся твою мамашку потрясти.

Все знали, что у шефа мать сидела кем-то в каком-то из профильных департаментов Москвы и только поэтому он смог получить эту руководящую должность в их конторе. Она сама заставила секретаршу записать свой номер телефона на всякий случай. Видимо, хорошо знала своего сыночка и его заскоки. Кристина ещё ни разу не звонила мамаше своего шефа, не было необходимости. Но вот этот момент настал и секретарша, затаив дыхание, набрала номер Ираиды Фёдоровны:

– Алло, здравствуйте, Ираида Фёдоровна, это Кристина – секретарша Никиты Семёновича, – звонким от волнения голосом произнесла она в трубку.

– Здравствуйте, Кристина Кирилловна, слушаю вас, – голос мамаши шефа прозвучал несколько напряжённо: – Что-то случилось?

– Да, вообщем-то ничего, наверное… – как-то замялась Кристина. – Просто Никита Семёнович…

– Что – Никита Семёнович?! Что с ним?! – заволновался в трубке женский голос.

– Ну-у… просто его уже три дня нет на работе…, и мы не можем с ним связаться по телефону. Вот решила позвонить вам, может вы в курсе, где он. А то нам тут нужно документы подписать, да и зарплатную ведомость. А то сотрудники переживают, что без зарплаты останутся, – как-то натужно, с подобострастием рассмеялась секретарша, желая сгладить остроту ситуации.