Будущее уже было

ДОЛГОЖДАННАЯ ВСТРЕЧА

В иллюминаторе самолёта до самого горизонта город искрится тысячами огней. Несмотря на ранее утро, в феврале ещё темно и россыпь миллионов ярких точек с каждой минутой увеличиваются, превращаясь в отчётливые изображения окон домов и уличных фонарей, а светящийся горизонт при этом от восходящего солнца на высоте, с каждым метром снижения вновь становится темнее и темнее. Самолёт спускается в темноту. Стюардесса, словно собирательный образ из песен, в очередной раз объявляет: «Уважаемые пассажиры, самолёт рейса Санкт-Петербург – Киев совершает посадку в аэропорту Борисполь. Просьба пристегнуть все ремни безопасности и не вставать с мест до полной остановки самолёта».

- Серёжа, хватит спать, уже прилетели. Посадка. Смотри, как красиво.

Молодая девушка не отрываясь смотрит, как под крылом то приближаются, то вновь отдаляются улицы ночного города. Самолёт делает уже третий круг над городом. Среди пассажиров в салоне нагнетается волнение, первые вопросы друг другу шёпотом уже превращаются в общий гул.

- Серёжа, просыпайся, что-то происходит. Кажется, нас не принимает аэропорт, - девушка вновь толкает плечом сидящего рядом с ней спутника. А, мужчина при этом давно уже наблюдет за ситуацией одним глазом, создавая образ спящего.

- Дай посмотрю, - на этот раз, открыв уже оба глаза, он пытается дотянуться до иллюминатора, и тут же, как бы невзначай, закинув девушке руку за шею, нежно целует её в щёку.

- Серёжа, да погоди ты. Посмотри. Что это? Мне кажется там внизу пожар. Горит какое-то здание. И, я обратила внимание, что на дорогах тоже было что-то, похожее на огонь.

- Настенька, вполне вероятно, это костры на баррикадах. В Киеве ведь в эти дни массовые протестные митинги. Народ уже три месяца бунтует. Жгут костры. Если верить новостям, на центральной площади вообще палаточный городок выстроен. Майдан очередной. Может уже и в аэропорту какие-то беспорядки? Не переживай, милая, где-нибудь всё равно приземлимся. Рядом аэропортов много.

- Но, Олег ведь нас здесь встречает.

- Созвонимся. Что-нибудь придумаем.

Яркие и выразительные глаза девушки от волнения становятся ещё крупнее и ещё глубже, что придаёт им особый шарм. Сергей крепко сжимает её руку, и ещё раз нежно целует подругу.

- Всё будет хорошо, - пытается хоть как-то её успокоить.

- Почему именно сейчас Маша с Олегом решили устроить эту вечеринку? И именно в Киеве? Регистрация ведь будет всё равно в Симферополе.

- Потому что, Маша хотела устроить праздник своим друзьям и близким, с которыми вместе училась и работала, для тех, кто не сможет попасть на регистрацию. Так сказать, прощальная церемония, свадьба и отъезд сразу. А если свадьба, то и без свидетелей никак. Поэтому мы будем гулять и отмечать на всех их свадьбах, сколько бы они не устроили посиделок. Они ведь ещё не знают, какой сюрприз мы везём им в подарок.

- Да, понимаю я, Серёжа. Только я смотрю на эти улицы, и с каждым приближением становится всё страшнее. Волнительно как-то очень.

- Не волнуйся. Самый пик уличных волнений, судя по новостям, был уже вчера, власти применили жёсткую силу и должны были разогнать этот Майдан. Так что, сегодня уже должно всё успокоиться. Я не думаю, что их президент поступит, как наш царь в семнадцатом. Он не даст себя свергнуть. Сейчас времена другие. Хотя, всё это очень и очень сильно что-то напоминает. Как под копирку, как по методичке работают заговорщики.

- Ну, если у нас в России получилось, почему у них здесь не получится? Ты ведь сам говоришь, что всё точно также? Что все действия похожи.

- Сейчас 2014-ый, а не 1917-й. Все научены историей. Власти прекрасно знают, как нужно действовать в таких ситуациях. Хотя… В Сербии вон в 2005-ом тоже по этой же методичке действовали. И там тоже получилось.

- По-моему, после своей диссертации, ты уже помешался на этой революции. Везде уже ищешь аналогии, сравнения. Ну, и кому, по-твоему, здесь запланирована роль Ленина?

- Ленина в феврале семнадцатого, когда всё начиналось, вообще не было в Петрограде. Вообще всё было сделано не его руками. Вот и здесь, думаю, что будущий вождь, сейчас даже и не помышляет о своём лидерстве. Скорее всего, его и фамилии даже никто и нигде не произносит.

- Так значит, ты всё-таки сомневаешься, что всё может закончиться мирным путём? Значит, предполагаешь переворот? Революцию? Ох, не в то время ребята затеяли свою свадьбу. Могли бы и отложить, хотя бы до лета.

- Всё запланировано заранее. Кто же знал, что у них здесь так всё завертится?

Самолёт наконец заходит на посадку, и начинает резкое снижение. В салоне наступает резкое молчание. И при соприкосновении шасси со взлётной полосой, когда каждый чувствует, что «под ногами» уже твёрдая опора, слышится коллективный выдох, а уже через секунду вновь всеобщий беспорядочный гул. Через несколько минут самолёт окончательно останавливается, почти весь народ уже на ногах, желая поскорее покинуть салон. Настя с Сергеем неторопливо пережидают всех нетерпеливых и выходят из лайнера одними из последних.

В аэропорту их радостно встречает молодая пара тех самых новоиспечённых молодожёнов. После крепких объятий с друзьями все четверо спешно идут к автомобильной стоянке. Уже только по дороге в автомобиле Сергей осторожно спрашивает:

- Олег, как у вас тут? Судя по новостям, очень жарко приходится?

- Да, вчера реальные погромы были. Как будто опять на войну попал. Только эти сволочи со свастикой по улицам бегают с палками, прутьями металлическими, всё крушат и громят, а их трогать нельзя. Задушить их хочется, - молодой человек спортивного телосложения от внутреннего напряжения явно взволнован, при последней фразе сильно ударяет по рулю, - только… это противозаконно. Да и я здесь чужой – москаль.

- А ты сам-то давно свою с плеча свёл?..

- До конца жизни мне теперь эти ошибки молодости припоминать будешь?

- Вот видишь. Для тебя это просто ошибки. А ведь, если бы мы тогда не попали в эту передрягу, может и ты сейчас был бы среди них. Не думал? Просто, ты смог пересмотреть свои взгляды. Ситуация заставила. А они нет. К тому же они дома. И их здесь так учат. Вот и получается, что они для тебя – враги, а ты – для них. Всё взаимосвязано. Они здесь себя сейчас чувствуют хозяевами жизни.

СВАДЕБНЫЕ СЮРПРИЗЫ

Олег с Марией встретились ещё четыре года назад во время реконструкции военных сражений на Украине. Олег всерьёз занимался раскопками и расследованиями исторических событий времён Великой Отечественной, а Маша – их воссозданием и реконструкцией, помогая в этом отцу. Александр Михайлович считал, что таким образом прививает молодёжи патриотическое воспитание. Молодые люди быстро нашли и почувствовали симпатии друг другу. Через некоторое время Олег даже переехал из Питера в Симферополь в большой дом её родителей. Они с Машей создали здесь свой поисковый отряд, занялись историческим расследованием, поиском пропавших, восстановлением памятников.

Только спустя четыре года молодые решили оформить свои отношения официально. Маша параллельно училась в Киеве на историческом факультете. Здесь появилось много друзей. Понимая, что мало кто смог бы вырваться в Симферополь, было принято решение организовать для них отдельное торжество по случаю предстоящего бракосочетания, а заодно и отметить окончание учёбы. Все понимали, что это чистая формальность, потому что Олег с Машей фактически уже давно считались супружеской парой, но, если есть такой важный повод - «проставиться» надо.

Торжество решено было провести в небольшом ресторане в центре города, который располагался на двух этажах высотного исторического здания. На первом - кухня, гардероб и отдельные комнаты для гримуборных. Приглашённых предполагалось лишь человек тридцать.

И вот девушки, бурно обсуждая что-то между собой, занимаются подготовкой зала для торжества, снуют туда-сюда с разноцветными надутыми шарами, которые за отдельным столиком монотонно и пританцовывая надувает весёлый паренёк. Молодые люди на стремянках пытаются прикреплять на шторы и к потолку украшения, гирлянды, плакаты. Две девушки «колдуют» что-то с ноутбуком, пытаясь настроить музыку и подбирая нужные треки. Работа кипит.

Начало намечено на послеобеденное время. На вечер была запланирована прогулка по Киеву, но, сейчас в таких обстоятельствах все уже понимают, что, это может быть небезопасным. Но, начало переносить не стали, поэтому к назначенному времени уже всё готово, столы накрыты. Половина гостей выступили в качестве помощников, остальные приглашённые начинают подходить небольшими компаниями. При этом, Олег с Машей каждого встречают лично. Необычно, конечно, для свадебного торжества, но, молодые так захотели сами. Да и сама невеста тоже не в традиционном свадебном наряде, блистая изяществом в шикарном обтягивающем светлом платье. Жених в строгом костюме элегантно держит спину.

Сергей с Настей с умилением наблюдают эту картину, временно расположившись на резном уютном диванчике у стены. Мебель, общее оформление зала, посуда и столовые приборы вполне соответствуют стилю начала прошлого века.

- Серёжа, у меня внутри какой-то диссонанс, - делится своим впечатлением Настя, - Ощущение, что мы попали в Питер на графский приём, но одежда присутствующих не соответствует такому рауту.

- Чувствуешь себя неуютно?

- Отчего же? Слишком всё помпезно… Но, мне нравится. И вообще, мне кажется, что если бы я оказалась в то время, почувствовала себя, как дома. Только нужны были бы соответствующие наряды. Не в кроссовках же по таким залам ходить, - Настя, слегка улыбнувшись, глазами указывает на девушку в джинсах с маленьким рюкзаком за плечами вместо сумочки.

- Во всякие времена своя мода.

- Наверное, мне нужно было родиться в девятнадцатом веке. Совсем другие были времена. Такое ближе моей натуре. А может во мне течёт кровь зажиточных аристократов, или вообще из графов или князей?

Сергей, повернувшись к своей девушке очень пристально всматривается в её глаза, ни одним мускулом не выказывая внутренней усмешки, после чего нежно слегка дотрагивается губами щеки:

- В тебе кровь настоящих героев и патриотов своей страны.

- Ты всё про бабушку и дедушку, которые на войне погибли? А я про тех, что в Питере. Мне бабуля рассказывала, что у неё есть какая-то семейная тайна. А вдруг я потомственная принцесса? Обещай мне, что по приезду мы обязательно сходим к ней.

- Ну, конечно сходим. Обязательно сходим. Ты ведь знаешь, как я люблю часами проводить с Маргаритой Степановной.

- Только я всегда засыпаю от ваших разговоров. А я хочу разузнать от неё, что за тайну хранит наша семья.

В это время в зал входит несколько молодых милиционеров в сопровождении Александра Михайловича. Мария кидается с объятиями на шею отцу и брату.

- Идём поприветствуем полковника, моя принцесса, - Сергей встаёт и подаёт руку своей девушке.

Небольшие круглые столы расставлены по всему залу и накрыты на небольшие группы. В центре место для танцпола. Как и полагается, виновникам торжества предоставлен центральный стол, за который также размещены отец Маши и Сергей с Настей в качестве свидетелей. Остальные рассаживаются по компаниям. Несколько столиков остаётся свободными, вероятно, кто-то из гостей не могут подъехать вовремя или не получается вообще. Остаётся ещё некоторое время до начала мероприятия. Две молодые девушки, приглашённые в качестве ведущих, продолжают настраивать свою аппаратуру, проверяют микрофоны. Гости не спеша прогуливаются по залу, наслаждаясь запахами и видами явств, уже расставленными на столах. В компаниях слышатся активные обсуждения вчерашних событий. Невольно Сергею приходится прислушаться к разговору за соседним столиком:

- Девочки, вы пойдёте сегодня на площадь?

- А что там делать, разве сегодня что-то намечается?

- Конечно. Там скоро планируется новая акция.

- Марина, тебе-то откуда знать? Да и опасно там. Погромы везде.

- Вообще-то я постоянно на Майдане, и вчера там была.

- Ты что, тоже в митинге участвовала?

- Нет, мы с девочками бутылки разливали. По городу их развозили уже другие.

- Марина, это что, правда? Ты готовила эти адские зажигательные бутылки, которыми потом жгли вон тех парней? – и собеседница указывает на стол напротив, за которым весело что-то обсуждают молодые милиционеры.

УЛИЧНЫЕ БЕСПОРЯДКИ

Ранним утром Сергей просыпается от звуков разговоров и хождений по коридору приезжих крымчан из соседних номеров, что собирались в парк. Предполагаются митинги и волнения с самого утра, поэтому решают занять свой лагерь гораздо раньше, чем начнутся волнения. Филатов осторожно встаёт с постели, чтобы не разбудить Настю, тихо подходит к окну. Ещё темно, большинство фонарей разбито, и улица плохо освещается, но, отчётливо видно, как уже немногочисленные группы двигаются в сторону расположения главной площади. Он долго ещё смотрит в окно, потом, размышляя, начинает ходить по комнате и вновь ложится. Уснуть ему больше так и не получится. Через некоторое время в дверь осторожно стучит Олег. Сергей выходит в коридор.

- Пора собираться, - заявляет его друг. – Звонил Михалыч, сказал, что всё плохо. Там на площади затевается что-то серьёзное и грандиозное. У него есть свои люди и среди майдановцев. И они предупредили, чтобы крымские сваливали из лагеря. Готовят специальные захваты. Поддержки из Донбасса не будет, их Антимайдан, который должен был сегодня приехать, развернули и отправили обратно.

- И что ты предлагаешь?

- Отец сказал, чтобы собирали вещи, поедем вместе. Они будут загружаться в автобусы. Здесь делать уже больше нечего. Нужно валить. Помнишь, что Сирый вчера сказал. Можем попасть в серьёзную мясорубку, подстать той, что мы с тобой уже бывали. Я не хочу повторений… Тем более, в реальном времени. С нами девчонки. И мы теперь за них в ответе.

- Да, понимаю я. Что ты мне объясняешь, как ребёнку? Сейчас-то что делаем?

- Идём пока к Михалычу в лагерь, поможем им собраться, загрузиться по автобусам. Потом вызовем Тараса и на машине домой – в Крым.

- А там что, спокойно?

- Там все свои. Там в основном русские. Там не принимают этих майданутых.

- Ну, тогда я поднимаю Настю, пусть собирает вещи, а мы идём в лагерь.

Порешив так, друзья расходятся по номерам. Рассказав о своих планах своим девушкам, оба получают резкие отказы. Собравшись уже вместе, друзья вновь начинают строить план. Мужчины пытаются убедить девушек остаться, потому что на площади очень опасно, там беспорядки, там агрессивные хулиганы. Маша, почти в голос с Настей пытаются возражать:

- Мы здесь одни не останемся. В любой момент эти отморозки могут захватить, или вообще поджечь здание. Вы оставляете нас совсем без защиты. Уж лучше среди людей, но вместе с вами. Вы ведь сможете нас защитить, если что?

В итоге женские доводы оказываются убедительнее. Решают сумки с вещами оставить пока в номере, и всем вместе двинуться в лагерь, пока ещё всё спокойно, а за вещами заехать уже по дороге перед выездом из города. Через несколько минут компания покидает гостиницу. Уже обычной дорогой они двигаются в сторону площади. На улице светает. Небольшие группы людей также быстрым темпом идут в том же направлении. По их виду сразу понятно, кто идёт просто поглазеть, а кто специально подготовился к стычкам. Большинство несут с собой самые разные самодельные щиты, сооружённые из фанеры, из жести, из дорожных знаков. В руках палки, трубы, арматура. У некоторых на ногах велосипедные наколенники и налокотники. С каждым приближением к площади всё более отчётливо слышатся крики и хлопки от взрывов и выстрелов. Понятно, что там уже что-то происходит, идут полным ходом какие-то активные действия.

Всё становится совсем ясно, когда ребята через несколько минут оказываются на Институтской улице. Здесь всё кипит. Со сцены сразу слышатся активные призывы «атаковать». На площади толпы беспорядочно бегают в разные стороны. Всюду груды камней и мусора, словно одна большая помойка. Большая синяя водомётная машина пятится задом, сбивая струями людей. Несколько тысяч митингующих с палками и в касках теснят стройные ряды «Беркута», которые пытаются защищаться, укрываясь за щитами и мелкими группами передвигаются, то наступая, то отступая за автобусы. В них летят бутылки, и в разных местах вспыхивает пламя, которое быстро пытаются тушить струями пены из огнетушителей. В ответ те лишь выбрасывают в сторону митингующих гранаты с газом. Милиция на возвышенности над конструкцией больших часов стройным рядом встречает ползущих, как муравьи по склону наверх, но, почему то, даже не пытаются их атаковать, а спокойно выжидают, пока те вскарапкиваются. Активисты же, размахивая палками, сразу оттесняют милицейский строй. Заметно, как служители порядка практически не пользуются и не отвечают своим оружием, а лишь пытаются защищаться и укрываться. Некоторые милиционеры, отступая, отстают, или спотыкаются, и, разъярённая толпа, как коршуны, нападают и начинают ожесточённо колотить палками лежащих людей в форме, после чего тащат их на площадь.

Увидев это, Маше на миг показалось, что это её брата сейчас тащат по застывшему асфальту и вскрикивает: «Там же, Миша! Изверги!» Она готова кинуться на другую сторону улицы, где стоят плотными рядами молодые «Беркутовцы», но, пешеходный мост перекрыт горящими бочками. Чтобы пройти дальше, нужно спуститься вниз по крутому склону. Все бросаются вслед за ней.

Через минуту, подгоняемые движущейся толпой, наши герои уже внизу в самом эпицентре среди митингующих. Эта масса людей резко поворачивает в сторону стоявших цепью милиционеров, прикрывающих дорогу в сторону здания Рады. От такого напора в рядах милиции заметно появилась небольшая паника.

От беспорядочного давления в толпе, наземь падают несколько человек, которых никто даже не замечает. Спотыкается и Настя, с ней вместе валятся на асфальт и все, держащиеся друг за друга. Сергей тут же вскакивает на ноги и пытается помочь остальным. Осмотревшись вокруг, он замечает, как нападавшие, боясь ответных выстрелов со стороны правоохранителей, передвигаются по улице перебежками группами человек по пять, прикрываясь щитами. Они же стоят почти по центру без какого-либо прикрытия. Он также обращает внимание, как на другой стороне улицы, пристроившись за стволами деревьев, молодой парень в солдатской каске нацелено стреляет в сторону «Беркутовцев» из обреза от охотничьего ружья.

ДОРОЖНЫЕ ПРЕГРАДЫ

Двое мужчин, по внешнему виду один из которых из радикальной группировки, а другой журналист в каске и зелёном жилете, пробираются сквозь толпы самых разных людей - ликующих и скандирующих, грязных, но весёлых и, чувствующих себя очень свободными. Одни, с перевязанными руками или головой, но счастливыми лицами грызут здесь же пожаренное на костре мясо, другие поют песни и целуются, третьи пытаются прыгать, чтобы согреться и выкрикивают, повторяя лозунги, громко провозглашаемые выступающими со сцены. Всюду уже атмосфера праздника, несмотря на то, что совсем рядом ещё продолжает проливаться кровь, и гибнут люди. Каждый здесь ощущает свободу безнаказанности после долгих лет ограничений. И эту свободу каждый пытается использовать так, как он её понимает, в меру своих потребностей. У большинства это проявляется в безнаказанности за беспорядок вокруг, что никто не накажет за разбрасывание мусора, за разбитие стекла, за надписи на стене и т.д. Даже в таких мелочах многие чувствует внутри свободу действий. Поэтому площадь напоминает уже одну большую помойку. Мусор, по которому просто все ходят, всюду под ногами. Всё сплошь завалено камнями, пакетами, грязной пластиковой посудой, шелухой от семечек.

Выступающие со сцены, сменяя друг друга, выкрикивают лозунги о перевыборах президента, и подбадривают толпу обещаниями, но, в то же время призывают к осторожности и попусту не лезть под пули силовиков, рассказывая о массовых переходах солдат внутренних войск на сторону народа.

Мужчины пробираются к палаткам, расположенным недалеко от сцены. Войдя в одну из них, Тарас представляет своего друга, как питерского историка – блогера от народа, который делает репортажи о народных восстаниях против коррумпированной и диктаторской власти. За столами сидят представители и лидеры разных группировок, активно обсуждая что-то между собой и отдавая распоряжения приходящим и уходящим активистам, называющих себя между собой «сотниками».

Сергей понимает, что он попал в один из штабов, регулирующих действия Майдана. Быстро оглядевшись, он также сознаёт и то, что это далеко не верхушка, здесь нет настоящих лидеров оппозиционной власти, здесь нет ни одного депутата, которые реально руководят всем переворотом. Здесь лишь тактические исполнители, которые, в свою очередь раздают распоряжения действующим отрядам. Сергей остаётся стоять в стороне у входа, а Тарас, переговорив о чём-то на ухо с одним из руководителей, выходит, оставляя товарища дожидаться внутри. Через несколько минут в палатке появляется один из таких сотников и с ходу кричит, что ушли крымчане, что не успели их «уложить на месте». Сергей сразу узнает знакомый голос лидера банды отморозков Миколы, с которым встречались у ресторана.

- Нічого, - отвечает ему один из местного руководства, с которым Тарас шептался до этого, - далеко не підуть, перехопимо їх по дорозі. Воно навіть і так краще... Це вже не твої турботи. Йди поки.

- Добре, - Микола громко смеётся, берёт со стола яблоко, откусывает и поворачивается, чтобы выйти, но увидев Сергея, удивляется, - А, що тут він москаль робить?

- А твоє яке діло, - возмущается всё тот же майдановский лидер, - Не всякий москаль нам ворог. Буває і хороший москаль.

- Хороший москаль – мертвий москаль, - подойдя почти в упор к Сергею, сотник демонстративно делает жест, проведя большим пальцем возле своей шеи.

Ещё один такой же вооружённый сотник, стоявший рядом, посмотрев на Сергея, качает головой:

- Ні, це наш хлопчик. Я бачив як він на своїх руках виносив з під куль нашу поранену Марьянку.

- Твоя справа, Микола, - продолжает представитель руководства, - накази виконувати и своїми бійцями командувати. А тут політика. Не твого розуму справа. Йди займайся своєю справою.

Боец отвечает ухмылкой. В этот момент в палатке появляется Сирый и сразу направляется к Сергею, здороваясь и похлопывает друга по плечу. Сотник Микола, ещё раз бросив косой взгляд, тут же покидает палатку. Сирый подходит к одному из руководителей Майдана и даёт какое-то распоряжение, после чего выходит из палатки, уводя за собой друга.

- Сергей, у меня для тебя две новости, и одна из них хорошая, - отойдя пару метров начал Сирый, - нашёл я Мишку, слава Богу, жив…

- А вторая?.. – Филатов пристально смотрит в глаза друга. – Ну, не томи… Ранен?.. Идти может?

- Да, всё в порядке с ним. Побили только малость. Ну, до свадьбы заживёт.

- Шутишь, ещё… Что тогда?

- Не знаю пока, получится ли вытащить так скоро... И получится ли вообще. Я попробую, но, нужно время. Возможно, что ждать придётся долго. Если что, ночевать я тебя к себе определю.

- Я готов, хоть сколько. А ночевать могу и здесь. Я тут уже, как свой... – Сергей пытается пошутить, но, у него это плохо получается.

- Ну, добре. Тогда будь пока здесь, дожидайся Тараса, а я в Украинский дом, порешаю через нужных людей.

Друзья прощаются, и Сергей остаётся один среди митингующей толпы совсем рядом со сценой, где выступающий громко рассказывает, как повстанцы уже блокировали Академию внутренних войск и не допустили участия курсантов в уличных беспорядках. Следом за оратором под свист толпы на сцену поднимается глава администрации Киева и демонстративно заявляет о выходе из правящей партии и берёт на себя ответственность за жизнедеятельность города, о том, что он немедленно запускает работу метро. Толпа ликует. Свисты переходят в весёлые крики радости.

Следующий выступающий, обращаясь к власти, вновь кричит о недопустимости применения оружия, и объявляет, что колонна десантников, которая двигалась на Киев, остановлена, что глава генштаба Украины и замначальника генштаба Вооружённых сил подали в отставку, указывая на рядом стоящего офицера. Тот обращается к народу: «Сегодня происходит втягивание военных в гражданский конфликт, что является недопустимым. Это может привлечь к гибели, как военнослужащих, так и мирных граждан, чего нельзя допустить. Это моя собственная позиция, как гражданина, как офицера, и как руководителя, который отвечает за своих подчинённых…»