Буллит

Глава 1: Ученик №7

ЭЛЛИ

Фраза «трудный ученик» в моём личном словаре стояла где-то между «корневой канал» и «пробка на трассе в час пик». Неприятно, неизбежно, но решаемо при наличии правильной методики и изрядной доли терпения. Моя карьера была построена на превращении «трудных» в «продвинутых». Футболисты, не желавшие ничего, кроме как бить по мячу. Теннисистки с эго размером с корт. Я со всеми находила общий язык. Вернее, я учила их находить общий язык со всем миром.

Пока не встретила Ученика №7.

«Артём Волков. 27 лет. Крайний нападающий «Чикагских Гадюк». Приоритетный клиент для адаптации», — гласила служебная записка от руководства клуба. К ней была прикреплена ссылка на видео. Не тренировка, нет. Шестнадцать секунд, набравшие пять миллионов просмотров. Интервью после матча.

На экране крупный парень в чёрно-зелёной майке с змеей на груди отводил взгляд от камеры, вытирая лицо полотенцем. Волосы, тёмно-русые и мокрые, падали на лоб.

«Вопрос о вашем грубом силовом приёме во втором периоде, Артём. Это было излишне?»

Он что-то пробурчал, переспросил у переводчика, лицо его потемнело. Потом он резко шагнул к микрофону, и его голос, низкий, с густым, режущим слух акцентом, заполнил мой тихий кабинет:

«He go first. I go second. Это хоккей, да? Не балет».

Журналист попытался вставить что-то про правила, но Волков уже развернулся и удалился в глубины «Вайперс Пит» — легендарной, мрачноватой арены «Гадюк», — бросив на прощание через плечо:

«Talk to my… how you say… fist? Next time».

Я выключила видео. В голове автоматически завертелся план: базовый тест на определение уровня, упор на речевые клише для интервью, отработка произношения гласных…
И тихая, рациональная паника. Потому что «трудный» — это был слишком мягкий эпитет. Это был ходячий педагогический кошмар в коньках.

Наша первая встреча была назначена на его территории — в одной из переговорных с приглушённым светом где-то на втором уровне «Вайперс Пит». Воздух здесь пахнул старым деревом, льдом и слабой электрической тревогой, будто эхо от тысяч недавно кричавших глоток всё ещё висело под сводами. Я пришла за двадцать минут, расставила материалы на массивном столе из тёмного дуба, проверила звук диктофона. Перфекционизм был моим щитом и моим проклятием.

Он опоздал на семнадцать минут.

Дверь распахнулась не резко, а словно под напором массы, которая за ней скрывалась. Он вошёл, неся с собой шлейф холода от катка, мужского пота и чего-то острого, спортивного — может, массажного геля. Он был… больше, чем на видео. Не просто высокий, а плотно сбитый, заставляющий пространство вокруг съёжиться. В простом чёрном худи с капюшоном, натянутом на голову, и потрёпанных тренировочных штанах. Небритый подбородок, тень под глазами. И взгляд. Светло-голубые, почти ледяные глаза сразу нашли меня, пробежались по моему строгому белому блейзеру, папке с материалами, аккуратно сложенным ручкам — и я увидела в них немое, усталое раздражение. Как у человека, которого привели на очередную, совершенно бесполезную, по его мнению, экзекуцию.

— Мисс Чан? — его голос вживую был ещё грубее, бархатисто-хриплым. Он не протянул руку, просто замер у стола, положив ладони на спинку стула. Его пальцы — длинные, с костяшками, расцарапанными в свежих царапинах, — сжали дерево.

— Мистер Волков, — кивнула я, стараясь, чтобы мой голос звучал профессионально и нейтрально. — — Садитесь, пожалуйста. Рада начать с вами работу.

Он тяжело опустился на стул, который жалобно скрипнул под его весом. Капюшон съехал, открыв взъерошенные волосы и свежий, розовый шов на скуле — памятник какой-то недавней битве.

— Работа, — повторил он слово без интонации, как странный звук. Потом взгляд его упал на тестовый лист, который я аккуратно положила перед ним. Он ткнул пальцем в первую строчку. — Это что?

— Тест на определение вашего текущего уровня. Нам нужно понять, с чего начинать.

Он медленно поднял на меня глаза. В них не было злобы. Была глубокая, искренняя усталость от всего этого цирка.

— Мой уровень, мисс Чан, — он сказал медленно, коверкая каждый звук, но с убийственной чёткостью, — он… как?.. simple. Я могу забить гол. Я могу сказать «fuck you». Иногда… в одном предложении. Больше не надо.

В переговорной повисла тишина, нарушаемая лишь гудением вентиляции. Мой идеально составленный план с треском разбился о каменную стену его сопротивления. И где-то в глубине, под слоем профессионального раздражения, шевельнулось что-то ещё. Не жалость. Скорее, азарт. Вызов.

Я отложила свою ручку.

— Хорошо, мистер Волков. Давайте начнём с предложения. Покажите мне, как вы можете сказать «fuck you»… но так, чтобы это прозвучало в прайм-тайм на национальном телевидении. Это будет наш первый урок.

Впервые за всё время встречи его глаза, эти холодные льдины, метнули в меня искру. Не интереса. Пока нет. Но живого, злого удивления. Словно я, эта «профессорша в блейзере», неожиданно сделала первый силовой приём.

Игра началась.