Бумажная ведьма

Пролог: Ведьма по призванию

В отличие от распространенного мнения, ведьмой становятся вовсе не для того, чтобы летать по ночам, варить приворотные зелья и сводить с ума окрестных пастухов.

Ведьмой становятся, потому что бабушка так сказала.

— Ядвига! Ты опять читаешь этот дурацкий кодекс?!

Голос Яги Карповны пробивал даже защитный купол, который я с таким трудом навела вокруг своей каморки. Купол, правда, продержался секунды три, но это был личный рекорд.

— Выбрось эту макулатуру! Иди, повышай резонанс с астралом! У соседей Кузьминичны дочка уже на пятый уровень стихийного магопотока вышла, а ты всё с бумажками возишься! Позор на всю округу!

Я закатила глаза. Бабушка никогда не понимала моего призвания. Для неё «настоящая ведьма» — это та, от которой дрожат стены, вянут цветы и разбегаются зайцы. А я... я была другой.

— Бабушка, — устало ответила я, потирая висок. — У Кузьминичны дочка, во-первых, учится на факультете боевой магии, а во-вторых, она в прошлом месяце случайно взорвала деревенский туалет вместе с заседающим там председателем колхоза «Красный Змей». Причем председатель был внутри. Это не повод для гордости, это статья Уголовного кодекса, раздел «Нечаянное членовредительство при помощи огня».

— Зато председатель теперь летает, как птица! Ему даже метла не нужна! — парировала бабушка, появляясь в дверях. Выглядела она, как всегда, устрашающе: косматые седые волосы, нос крючком, в руках клюка, которой она грозилась меня побить с самого детства. — Карьерный рост! А ты? Сидишь, квитанции считаешь...

Я посмотрела на стопку аккуратно подшитых документов, на идеально выверенный календарь подачи налоговых деклараций для нечисти и на пузырек с зельем приворота, который сегодня утром по недоразумению стал зельем мгновенного облысения.

Бедный почтальон Печкин теперь сверкал лысиной ярче столичного магического фонаря. Я честно предлагала компенсацию — месяц бесплатной доставки моих писем, но он почему-то обиделся.

— Бабушка, я менеджер, — вздохнула я. — В магическом мире тоже нужны порядок и учет. Магия — это хаос. А порядок побеждает хаос. Это аксиома.

Бабушка закатила глаза так сильно, что они, кажется, описали круг по орбитам.

— Порядок? В нашем деле? Внучка, запомни: ведьма без магии — просто тетка с проблемами. Иди, тренируйся. Или хотя бы кота покорми. Вон он уже третий день на диете объявил, потому что ты ему вместо сметаны отчет по инвентаризации подсунула.

Я перевела взгляд на печь. Там, развалившись на подушках, лежал ОН.

Кот Бегемот был огромен. Не просто «упитанный», а именно «занимает полпечи и еще на пол печи претендует». Шерсть черная, с проседью, морда наглая, усы торчат в разные стороны. Он приоткрыл один глаз и томно произнес голосом уставшего от жизни интеллектуала:

— Я требую компенсации морального вреда. И нормальной еды. А не этой вашей бюрократической жвачки.

— Молчи, Жирный, — буркнула я. — Ты вообще по документам числишься как «объект нематериального наследия», и я должна платить за тебя налог как за достопримечательность. Так что давай, отрабатывай. Хотя бы мышей гоняй.

Кот фыркнул. Фыркнул он так, будто я предложила ему выйти на мороз без шубы.

— Мыши? — переспросил он. — Дорогая моя, я демонологический эксперт, сосланный в это меховое недоразумение за финансовые махинации в Аду. Я оперирую душами грешников, а не грызунами. Мыши — это ниже моего достоинства. Они даже налогов не платят.

— Вот с них и возьми, — парировала я.

Бабушка тем временем подошла к столу и бесцеремонно ткнула пальцем в мои бумаги.

— Это что?

— Отчет за прошлый месяц. Жалобы от клиентов. Исковое заявление от водяного, которому кикимора не дает смотреть русалок.

— А это? — Она ткнула в пузырек с зельем.

— Приворотное. Но что-то пошло не так.

— А это?

— Мой диплом. С отличием. По специальности «Магическое право и документооборот».

Бабушка схватилась за сердце. Буквально. Я даже увидела, как под платьем что-то ёкнуло.

— Ядвига! — завопила она. — Я растила тебя, вкладывала душу, учила летать на метле (пусть ты и разбила три штуки), а ты... ты стала юристом?!

— Юристом магического права, — поправила я гордо.

— Это одно и то же! — Бабушка рухнула на лавку. — Позор на мою седую голову! У Яги Карповны внучка — юрист! Что скажет Совет Старейшин? Что скажет Леший? Он мне триста лет сватается, а теперь точно откажется!

— Бабушка, Леший тебе сватается, потому что ты единственная, кто не боится его мха. При чем тут моя профессия?

— При том! — Бабушка вскочила. — Ладно. Хватит. Я уезжаю.

Я опешила.

— Куда?

— В столицу! — объявила бабушка тоном, каким объявляют о конце света. — Надоело мне здесь в лесу гнить! Изба старая, печь дымит, соседи — одни поганки. Поеду покорять столицу. Там, говорят, есть дома престарелых для магических существ. С бассейном! И с турникетами!

— Бабушка, ты серьезно?

— Вполне. — Она уже шла к двери, на ходу заворачивая в узел какие-то склянки. — Оставляю тебе избу. Наследство, так сказать. Радуйся!

— Какую избу?! — Я вскочила. — Ту, которая на курьих ножках? Которая ходит, кусается и требует фирменный бензин?!

— Её самую, — кивнула бабушка. — Дарю. Пользуйся. И помни: изба — живое существо. Ей нужен уход, забота и регулярные прогулки. Если изба простоит на месте больше месяца, она... ну, умрет от скуки. Или, что хуже, станет обычным сараем.

— Бабушка!

Но дверь уже хлопнула. В окне мелькнула ступа с турбонаддувом (бабушка недавно купила у гномов какую-то модернизацию) и исчезла за горизонтом.

Я села обратно за стол. Голова шла кругом.

— Поздравляю, — донеслось с печи. Кот наконец открыл оба глаза. — Ты стала домовладелицей. И одновременно — сиделкой при архитектурном памятнике с характером.

— Заткнись, Жирный.

— Не заткнусь. Я предсказываю: через неделю эта изба сбежит от тебя в лес к лешему. Чур, я с ней.

— Ты не можешь с ней сбежать, ты кот.

Глава 1. Увольнение по собственному желанию (со скандалом)

Утро того дня началось как обычно — с паники.

Я проснулась за минуту до будильника, как примерная ведьма-менеджер, которой нужно успеть всё. Будильник, кстати, был магическим: маленький демонёнок в стеклянной колбе каждое утро бил молоточком по прутьям и орал «Вставай, сонная тетеря!». Бабушка подарила на совершеннолетие. Говорила, что это «полезно для воспитания силы воли». Я подозревала, что она просто хотела, чтобы я мучилась так же, как она в моём возрасте.

Демонёнок забил в прутья с особым энтузиазмом.

— ВСТАВАЙ! — заорал он. — СЕГОДНЯ ПОНЕДЕЛЬНИК! ТЫ ОПОЗДАЕШЬ! ТЕБЯ УВОЛЯТ! ТЫ СТАНЕШЬ БОМЖОМ! БОМЖИ НЕ КОРМЯТ ДЕМОНОВ!

— Заткнись, — прохрипела я, нащупывая тапок.

Тапок нашёл цель. Демонёнок обиженно замолчал, но я знала, что завтра он отыграется с удвоенной силой.

Я села на кровати и обвела взглядом свою комнату. Маленькая каморка в доме, была завалена бумагами. Папки лежали на столе, на стульях, на подоконнике и даже на шкафу. Кот Бегемот спал на самой важной папке, которую я искала вчера два часа.

— Жирный, — позвала я. — Слезь с отчёта за прошлый квартал.

Кот не шелохнулся.

— Там сметана была, — добавила я для убедительности.

Кот мгновенно открыл один глаз.

— Где?

— Слезь — скажу.

Кот слез. Отчёт был безнадёжно помят и покрыт чёрной шерстью. Я вздохнула. Придётся переписывать. В который раз.

— Ты обманщица, — констатировал Кот, потягиваясь. — Сметаной пахнет только в твоих мечтах. И в моих. Кстати, когда ты уже купишь нормальную еду, а не эти свои... бумажки?

— Это не бумажки, это документы.

— Для кота, который не умеет читать, это бумажки. — Кот демонстративно отвернулся и начал вылизывать лапу. — И вообще, имей в виду: я сегодня ночью видел дурной сон. К чему-то это.

— К чему?

— К тому, что ты меня опять не покормишь.

Я закатила глаза. Спорить с Котом было бесполезно. Он всегда выходил победителем в любом разговоре, потому что мог увести тему куда угодно, но неизменно возвращал её к еде.

Через час я была готова. Чистая белая рубашка (отглажена заклинанием, которое сработало только наполовину — левый рукав остался мятым), строгая юбка, волосы собраны в пучок, на носу очки (я в них выглядела умнее, хотя видела и без них отлично), в руках — сумка, набитая папками. На всякий случай. Вдруг на совещании пригодится?

— Выглядишь как учительница, — прокомментировал Кот, наблюдая за моими сборами с печки. — Только указки не хватает.

— Я ведьма, а не учительница.

— Снаружи — ведьма. Внутри — учительница. Самая страшная комбинация.

Я решила не отвечать. С Котом нельзя вступать в дискуссию по утрам — проиграешь и останешься без завтрака.

— Вернусь вечером, — бросила я на прощание. — Не вздумай жечь дом.

— Я демон, а не пироман, — оскорбился Кот. — Это подружка твоя Злата дома жжёт. А я — интеллектуал.

— Интеллектуалы не жрут сметану тазами.

— Интеллектуалы не жрут. Интеллектуалы вкушают. Иди уже, а то опоздаешь.

Я вышла за порог и вдохнула утренний лесной воздух. Магия леса чувствовалась даже без специального дара: пахло хвоей, сыростью и чуть-чуть — болотной тиной. Где-то вдалеке ухал филин, хотя утро уже давно наступило. Видимо, у филина был свой график.

До работы нужно было добираться через портал. Ближайший находился в дупле старого дуба, ровно в двадцати трёх минутах ходьбы от дома. Я шла по тропинке, перешагивая через корни и мысленно прокручивая план на день: утреннее совещание, разбор жалоб, подписание документов, обед (если успею), потом...

Мысли прервал звук.

Кто-то плакал.

Я остановилась. В лесу могло быть всё что угодно, но плач — это обычно либо кикимора, у которой муж опять запил, либо русалка, которую бросил водяной, либо...

Из кустов высунулась голова.

— Ой, здрасьте, — сказала голова.

Я узнала её. Это был Силантий, местный леший. Не главный лесной леший (тот был важный и бородатый), а так, помощник. Мелкая сошка, как говорил Кот.

— Силантий? Вы чего плачете?

Силантий выполз из кустов целиком. Он был маленький, лохматый, в засохшей тине и с выражением лица человека (лешего), у которого только что сгорел урожай поганок.

— Ядвига Картофольская! — всхлипнул он. — Вы же у нас по бумагам? Вы же всё знаете?

— Ну... допустим.

— Помогите! — Силантий рухнул на колени и попытался обнять мои ноги. Я едва успела отскочить. — Меня оштрафовали!

Я вздохнула. Лесной дух, рыдающий у ног, — не самое лучшее начало дня. Но отказать я не могла. Это было сильнее меня.

— Кто? За что?

— Лесничество! — взвыл Силантий. — Говорят, я незаконно пророс на чужой территории! А я не специально! Я корни пустил, а они, корни эти, они ж не спрашивают! Им главное — земля! А земля, она вон где, а я тут! И теперь штраф! Две тысячи! Две тысячи золотом! У меня нет таких денег! У меня вообще денег нет! Я леший! Я мхом питаюсь!

Я слушала этот поток отчаяния и медленно закипала. Не на Силантия. На лесничество.

— Дайте угадаю, — перебила я. — Штраф выписал Гнум Пучеглазый?

— А вы откуда знаете?

— Потому что он всем штрафы выписывает. Это его любимое занятие. Второе после поедания столов.

Силантий снова всхлипнул.

— Слушайте, — я полезла в сумку и достала чистый бланк. — Вот вам жалоба. Заполните. Пункт первый: напишите, что корни — это не вы, а ваша биологическая особенность. Пункт второй: укажите, что проросли вы на этом месте сто лет назад, а значит, имеете право по срокам давности. Пункт третий...

— Я не умею писать! — перебил Силантий.

— Леший, сто лет живёте и не умеете писать?

— А зачем? Я ж леший! Я мысли передаю!

— Мысли в суде не принимают, — отрезала я. — Ладно, давайте сюда. Приходите вечером к избе, я вам заполню. Бесплатно.

Силантий просиял так, что даже тина на нём засверкала.

— Спасибо! Я ваш должник навеки! Я вам грибов принесу! Самых лучших!

— Грибы не надо, у меня кот их не ест. Говорит, они демонического происхождения.

Глава 2. Подарок от бабушки (или как я стала домовладелицей)

Ночной лес — место не для слабонервных.

Особенно если ты идёшь по нему в кромешной темноте, ведомая котом-демоном, который то и дело останавливается, чтобы обнюхать очередной куст и высказать своё «кошачье» мнение.

— Налево, — скомандовал Кот.

— Там болото.

— Значит, направо.

— Там овраг.

— Картофольская, ты меня бесишь, — Кот обернулся и сверкнул глазами в темноте. — Я демон или где? Я чувствую магию за версту. Изба там. Я точно знаю.

— Откуда?

— Оттуда. — Он загадочно поднял лапу. — Во-первых, пахнет бабушкой. А во-вторых, оттуда доносится запах... пирожков? Нет, не пирожков. Страха? Тоже нет. А, вспомнил! Запах нафталина и древнего недовольства. Это она.

Я вздохнула и полезла за ним в кусты.

Мы брели уже полчаса. Фонарик отбрасывал дрожащий свет на корни деревьев, где-то ухала сова, а один раз мимо нас прошлёпало что-то большое и мохнатое, но, слава богам, не заинтересовалось.

— Кот, — прошептала я, — мы не заблудились?

— Мы не заблудились. Мы исследуем альтернативные маршруты.

— Это называется «заблудились».

— Это называется «творческий подход к навигации». — Кот вдруг замер. — Тсс. Слышишь?

Я прислушалась. Тишина. А потом...

Топ-топ-топ.

Звук был странный. Как будто кто-то большой и тяжёлый переминался с ноги на ногу. Только ног было... много?

— Кот...

— Вижу, — шепнул он.

Мы вышли на поляну.

И я её увидела.

Изба стояла ровно посередине, задрав одну ногу (видимо, чесалась) и лениво почёсывая ею другую. Выглядела она... ну, как изба. Бревенчатая, с резными наличниками, крыша чуть покосилась, труба дымит (приятно — значит, топят). Но под ней — вместо фундамента — три здоровенные куриные ноги. Чешуйчатые, с огромными когтями, покрытые чем-то похожим на цыпки.

— Ох ты ж... — выдохнула я.

— Ага, — кивнул Кот. — Встречай. Твоя новая жилплощадь. С характером и конечностями.

Изба повернулась к нам. Буквально — развернулась на месте, переступив ногами. В стене, там, где должно быть окно, словно прищурился ставен.

Я сделала шаг вперёд.

— Здравствуйте, — сказала я как можно вежливее. — Я Ядвига Картофольская. Внучка Яги Карповны. Она... ну, передала мне вас. По наследству.

Изба молчала. Но ставен прищурился сильнее.

— Я понимаю, это неожиданно, — продолжала я, чувствуя себя полной дурой. Разговариваю с избой. Ночью. В лесу. — Но я обещаю заботиться о вас. Кормить... ну, не знаю... чем кормят избы? Дровами? Маслом?

— Смазкой для суставов, — подсказал Кот.

— И смазкой для суставов, — послушно повторила я.

Изба вдруг громко вздохнула. Так вздыхают старые бабушки, когда внуки говорят полную ерунду, но ругать их лень.

А потом она... пошла.

Прямо на нас.

— Кот! — заорала я, отпрыгивая.

— Я видел! — Кот взлетел на ближайшее дерево с такой скоростью, что я даже не успела удивиться.

Изба протопала мимо меня, задела плечом (больно!) и направилась к большому дубу. Там она остановилась, подняла ногу и... начала чесать дуб когтем. Как собака, только в десять раз громче.

— Чего она хочет? — спросила я у Кота.

— Откуда я знаю?! Я демон, а не избовод!

Изба почесала дуб, довольно крякнула и вернулась на место. Потом повернулась ко мне и... дверь приоткрылась. Чуть-чуть. Приглашала, что ли?

— Кажется, она хочет, чтобы я зашла, — прошептала я.

— Ну заходи, — пискнул Кот с дерева. — Я тут посижу. Посмотрю. За тобой.

— Трус.

— Я реалист. У меня шерсть дорогая.

Я глубоко вздохнула и шагнула к двери.

***

Внутри изба оказалась... обычной. Ну, почти.

Та же печь, что и в моем доме, только поновее. Лавки вдоль стен, стол, на столе — самовар. И икона в углу. Старообрядческая, что ли? Бабушка говорила, что изба ещё дореволюционная, ещё тех времён, когда магия была под запретом, и ведьмам приходилось маскироваться под обычных старух.

Я огляделась. Чисто. Даже очень. Ни пылинки. На окнах — занавесочки с вышивкой. На полу — половички.

— А ничего так, — сказала я вслух. — Уютно.

Дверь сзади хлопнула. Я подпрыгнула.

Изба заперла меня? Внутри?

— Кот! — заорала я. — Кот, ты там?!

— Я тут! — донеслось снаружи. — Она меня не пускает! Говорит, блохастых не брать!

— Она говорит?!

— Ну, не словами. Лапой погрозила. Очень выразительно!

Я огляделась. Ладно. Изба меня не убила сразу — уже хорошо. Значит, можно попробовать договориться.

— Изба, — обратилась я к стенам. — Давай поговорим.

Печь вдруг кашлянула дымом. Я восприняла это как «давай».

— Меня зовут Ядя. Я внучка Яги Карповны. Бабушка уехала в столицу, сама знаешь. И оставила мне тебя. Я понимаю, ты привыкла к ней, привыкла к порядкам... Но я не бабушка. Я другая.

Печь промолчала.

— Я не умею колдовать по-настоящему, — призналась я. — У меня нет магии. Совсем. Но я умею другое. Я умею договариваться. Я умею заполнять бумаги. Я умею... ну, наводить порядок. По-своему.

В углу что-то скрипнуло. Я покосилась — икона чуть наклонилась, будто прислушивалась.

— Бабушка сказала, если ты простоишь на месте больше месяца — умрёшь. От скуки. Или станешь сараем. Я не хочу, чтобы ты умирала. И сараем становиться — тоже. — Я сделала паузу. — Давай договоримся. Я буду заботиться о тебе. Кормить, поить, смазывать суставы. А ты... ну, не будешь меня убивать? И, может, даже поможешь иногда?

Тишина.

Я уже подумала, что моя речь провалилась, как вдруг печь полыхнула жаром, и оттуда вылетело... полено.

Прямо мне под ноги.

Я нагнулась. На полене было что-то выжжено. Буквы.

«ЧАЙ БУДЕШЬ?»

Я засмеялась. Облегчённо так, от души.

— Буду, — сказала я. — С удовольствием.

Изба довольно скрипнула половицами. Через минуту на столе уже стоял горячий самовар, чашка (с надписью «Лучшей бабушке» — видимо, бабушкин подарок), и даже блюдце с вареньем.

Я села за стол, налила чай и откусила ложку варенья.