Бунтарь

Визуал

Дорогие читатели! Приветствуем вас в нашей новинке! Дату ее старта мы ждали больше, чем Нового года) Потому что история получается огненной во всех смыслах слова! Горячо, остро, дерзко, непредсказуемо — мы уже горим этой книгой) Ждем вас в комментариях!

Глава 1. Тетя Ёлка

Тащу унитаз в академию искусств, крепко держу перед собой. Пальцы уже побелели от холода — прямо в цвет керамики. Из расстегнутой куртки пышет жаром, будто я дышу не легкими, а всем телом.

Слышу позади женский голос:

— Эй, Маурицио!.. Каттелан! — добавляет она, и я наконец понимаю, что речь обо мне. Опускаю унитаз в снег. Тяжелый, зараза!

Оглядываюсь.

А это тетя Ёлка! Вот уж не думал, что она сечет в инсталляциях.

Ёлка выходит из такси и направляется ко мне. Вся в белом — пальто, платье, сапоги — и светится: сережки, колечки. Выбеленные афрокосички подпрыгивают на плечах при ходьбе.

Глава 2. За новый опыт!

Мне нравится этот клуб тем, что здесь всем на всех насрать. У каждого клиента рыльце в пушку — женатые богачи, которые ищут необременительную связь, женщины в возрасте, которые омолаживаются кровью юношей — и все в том же духе. Все, что происходит в клубе “Бес в ребро”, остается там же.

Я как-то пытался проникнуть сюда со своей подружкой, но охранник нас завернул. То ли мы фейсконтроль не прошли, то ли не учли дресс-код. В этот раз фейс у меня тот же, черная футболка и джинсы неизменны, но охранник оценивает Ёлку взглядом, и вот мы уже внутри.

Об этом клубе я узнал из книги отца. Он здесь в битве за мою маму хорошо наподдал одному козлу. И у меня есть шанс повторить его подвиг, если вон тот сорокалетний лощеный хлыщ не перестанет пялиться на задницу Ёлки. Да, Ёлка — моя тетя, но эта задница пришла со мной.

— Эй, осторожнее! — останавливаю я мужика, который задел Ёлку локтем.

— Потише, Валик. — Она берет меня за руку — хрупкая теплая ладонь. — Что ты вспыхиваешь, как спичка?

Веду ее сквозь толпу к черному кожаному дивану, мимоходом окидывая взглядом клуб — хрусталь, позолота, темное дерево — все кричит о том, что тайны стоят дорого.

Подзываю официанта и заказываю текилу.

— Что ты такая напряженная? — спрашиваю Ёлку.

Она мельком оглядывается, потом смотрит на меня внимательным взглядом.

— Переживаю за твое исключение.

— С чего бы это? — разваливаюсь на диване, всем видом показывая, что лично мне — похуй.

— Вот вспомнила, что Гитлера дважды завернули в Венской академии художеств, а он мог стать художником.

Приподнимаю бровь.

— Ты сравниваешь меня с Гитлером? — Беру шоты с подноса официанта, один протягиваю Ёлке.

— Нет. Я просто считаю, что некоторым людям лучше направлять свою энергию в творчество. — Она опрокидывает в себя стопарик и, кривясь, заедает лимоном.

Я показываю бармену жестом “еще” и догоняю Ёлку.

Хор-р-рошо!

— Я серьезно, Валик, — говорит она словно между прочим, но я улавливаю нотки отчаяния. Просто не понимаю, откуда они взялись, и что ей от меня надо. — Ты как оголенный провод. Кажется, что тебе сейчас крышу сорвет, но ты же хороший мальчик. Просто…

— Ёлка! — резко обрываю я ее, пока все не испортила. — Я не хороший. И не мальчик. Мы пить будем? Ну так… — поднимаю шорт, — не отставай!

Диджей становится за пульт, и воздух прорезает заводной ритм. Он разжигает кровь не хуже текилы. Сердце стучит быстрее, тяжесть в груди рассасывается, мысли становятся легкими и быстрыми.

— Академия для ограниченных!.. — Залпом выпиваю еще одну стопку и со стуком обрушиваю ее на стол. — Это я их исключаю, из своей жизни — всех! — ору я, перекрикивая музыку. — Это тост, Ёлка! Тост, давай! — Я жестом прошу бармена снова повторить. — У меня новый опыт. Когда кажется, что все уже испытал, меня исключают из академии. Такого в моей жизни еще не было. За новый опыт, Ёлка! Давай, не пропускай!

— Тебе двадцать два, Валик, — говорит она, наклонясь к моему уху. Меня обдает теплом тела, нагретого под шерстяным платьем, и запахам жасмина. — Когда ты успел все испытать?

— Двадцать два — это много, Ёлка. Очень много… — заявляю тоном эксперта и, сцепляя руки за головой, окидываю взглядом танцпол. — Я тут, похоже, самый младший.

— В этом ты тоже опытный? — подначивает меня Ёлка.

Она уже хорошо набралась. Я давно заметил — с возрастом пьянеют быстрее. Сейчас это только плюс. Наконец-то Ёлка такая, какой всегда и казалась мне в глубине души, — открытая, раскрепощенная, своя. А то сидит на семейных праздниках, как дева Мария, даже локти на стол не кладет — играет роль идеальной жены Бориса. Только идеальная жена Бориса никогда бы не стала носить афрокосички. И напиваться в баре с сыном бывшей жены ее мужа тоже.

Так о чем она спрашивала?

— А нет, в этом неопытный. Максимум на первом курсе встречался с выпускницей академии. Так что у меня все впереди. — Я спотыкаюсь о Ёлку взглядом. — Научишь? — спрашиваю в шутку. Обстановка к этому располагает.

— Да пошел ты! — смеется она во все свои тридцать два отбеленных зуба. — Пойдем танцевать?

— Еще по одной — и пойдем!

Время переключается на режим калейдоскопа. Только что розовый язычок Ёлки с пирсингом слизывал соль с ладони, и вот уже ее афрокосички взмывают в широких косых лучах прожекторов. Бит колотится в сердце, будто оно его и выбивает.

Косички кажутся тяжелыми, словно канаты. Мне хочется их потрогать, убрать с тонкой шеи. Я подхожу к Ёлке сзади, перекидываю косички через плечо. Потом кладу ладони на ее бедра и несильно, но ощутимо прижимаю к себе — так, чтобы все еще можно было повернуть в сторону прикола. Она продолжает танцевать, трется о меня упругой задницей, но тоже не на полном серьезе, будто это игра.

Прижимаю ее к себе крепче. Ёлка не против. Пропускаю ладони под ее руками и свожу на животе — закрываю его почти полностью. Носом продираюсь сквозь афрокосички к горячей коже, пахнущей каким-то приятным морским ароматом.

Проверяю границы дальше — скольжу ладонями выше, к груди, мягко ее сжимаю. И это можно! Охуеть!