Бывшие. 20 лет спустя...

Пролог

Маргарита

Я у Стаса дома.

За окном зажигаются фонари, хлещет дождь, дует ветер. Но у нас внутри тепло и уютно.

— Маргаритка… – мягко зовёт любимый, приближаясь. – Ты хотела мне что-то сказать?

Смотрю на Стаса, и сердце замирает в предвкушении. Беру его ладонь и кладу себе на животик. Пока ещё плоский.

— Да, Стас… У нас будет ребёнок, – осторожно произношу.

Я боюсь его реакции. Очень.

Жених замирает. Сперва недоверчиво на меня смотрит, а после у него на глаза наворачиваются слёзы.

— Правда? – шепчет Стас, так по-детски улыбаясь. – Маргаритка! Любимая! Это правда?! У нас с тобою будет малыш?

Киваю. Он явно рад, даже не верится!

Стас подхватывает меня на руки и кружит по комнате.

— Тормози, Стас! – кричу сквозь смех. – Закружимся, упадём…

Любимый останавливается и бережно относит меня на диван.

— Я счастлив! – кричит на всю гостиную. – Пусть все знают! Да я… Да я самый счастливый мужчина на земле! И всё ты, моя Маргаритка… Любимая, – последнее слово уже шёпотом в губы.

Целуемся, нежно, как в первый раз… Прикрываю глаза, отвечая на ласки любимого. А открываю их уже в коридоре клиники. Муж целует меня, успокаивая.

— Вот увидишь, всё будет отлично. Идём, Маргаритка. Пора узнать, кто же там растёт: Алёна или Миша, – киваю и смотрю вниз. А там уже довольно большой животик.

Стас берёт меня за руку, и мы идём по коридору платной клиники. Вместе заходим в кабинет УЗИ. Я быстро раздеваюсь, а Стас привычным жестом стелет пелёнку. Он на все УЗИ со мною ходит. Ложусь на кушетку. Любимый садится рядом и снова находит мою ладонь, гладит её. Это успокаивает.

Врач наносит на животик гель и водит по нему датчиком.

— Тук-тук, тук-тук, тук-тук… – слышим частое сердцебиение малыша.

— Размеры плода в норме. Срок… На двадцать недель. Соответствует. О-у, да вы счастливчики! Вижу пол. Даже не прячется. Хотите узнать? Или пусть будет сюрпри…

— Хотим! – хором отвечаем.

— Девочка. У вас будет доченька.

Смотрю на Стаса. В его глазах стоят слёзы.

— Алёнка… – шепчет, наклоняясь ко мне. – Там наша Алёнка! – счастливо повторяет в самые губы и снова целует. Прямо при враче, не стесняясь.

Я прикрываю глаза и нежно ему отвечаю. А открываю их уже в роддоме. Стас отрывается от моих губ и опускает взгляд вниз. А там… Наша кроха!

Осматриваюсь. Я сижу, облокотившись на спинку кровати. А Алёна, вдоволь напившись маминого молочка, сладко дремлет на моих руках. На тумбочке стоит ваза с огромным букетом белых роз.

— Мои любимые девочки! – тихо произносит Стас, гладя меня по волосам. – Теперь, когда Алёнка уснула, можно её подержать, жена? Сытая же не должна возмущаться? – спрашивает с улыбкой.

— Надеюсь, – отвечаю тихо и аккуратно передаю мужу завёрнутую в пелёнку дочь. Стас осторожно берёт Алёну на руки и смотрит на неё с таким благоговением, будто держит величайшее сокровище.

— Алёнушка… Моя малышка!

— Наша… – поправляю с улыбкой. – Наша зеленоглазая малышка! В папу, – добавляю, радуясь, что дочери передался такой невероятный цвет.

Смотрю на правую руку, на безымянном пальце которой сияет обручальное кольцо. Мы так давно поженились! Но только сейчас стали настоящей семьёй. Полной, счастливой семьёй. С зеленоглазой крохой…

— Спасибо, любимая! За дочь, за счастье, за всё…

Я улыбаюсь и…

— Всё спишь, Ритка?! Просыпайся! – настойчивый голос врывается в сознание, резко выдёргивая меня из сна. Чьи-то пальцы больно впиваются в плечи, трясут. Я пытаюсь удержаться в том мире, где мы так счастливы, где у нас уже родилась Алёна, но…

— Ну же, Ритка! Открывай глаза! – различаю голос Карины. Подруга зовёт меня всё настойчивее и сильнее трясёт за плечи.

Мычу и наконец с трудом разлепляю веки. Ещё темно.

«Зачем будить в такое время?! К тому же беременную…» – искренне недоумеваю.

— Так сладко спала, Карин! Мне снился сон… Там Стас так обрадовался ребёнку! Надо сказать ему! Да, сейчас же! Пока я не передумала... Где же мобильник? – ищу взглядом телефон. Но не нахожу его. В комнате полумрак, лишь ночник слабо светит в углу. – Пусть заберёт меня домой и… Я скажу ему, Карин! И будь что будет…

— Ничего хорошего у вас уж точно не будет! Разве что только во снах… Не торопись с признаниями, Рит, – вдруг выдаёт подруга, склоняясь надо мною. Её волосы растрёпаны, халат распахнут. И от неё пахнет…

Стасом?! Моим женихом?!

Визуалы

‍Мои любимые читатели!

Давайте познакомимся поближе с главными героями этой истории.

Маргарита Соколова, 19 лет

Умница, отличница, золотая медалистка.

Приехала в Москву из Владимира, где жила с бабушкой.

Планирует поступать в МГУ.

Вынуждена вместе с Кариной снимать квартиру.

Устроилась в престижную фирму. Пока на испытательный срок.

Её начальник и возлюбленный – Станислав.

Станислав Олегович Казаков, 24 года

Закончил МГУ с отличием и уже год работает в фирме отца.

Руководитель отдела маркетинга. Зеленоглазый красавчик.

Влюблён в свою помощницу – Маргариту.

(По крайней мере она в это верит…)

Карина, 22 года

Секретарь Станислава.

Тоже приехала в Москву из Владимира.

Снимает квартиру вместе с Маргаритой.

Коварная интриганка, мечтающая забраться к боссу в постель и в кошелёк.

Приятного чтения, мои хорошие!‍❤️‍

Глава 1

Маргарита

20 лет спустя…

За окном такси вечерняя новогодняя Москва. Столица вся мерцает: гирлянды оплетают витрины, висят меж фонарей и мигают разноцветными звёздами на столбах. Из динамика тихо льётся «Jingle Bells». У всех праздник.

А мне грустно… Я впервые останусь одна на целых две недели.

Алёна сидит рядом, уткнувшись в свой мобильник. Дочь быстро тарабанит по экрану. Наверняка пишет подружкам. А я нервничаю…

Это же её первая самостоятельная поездка! Да ещё и так далеко… На Байкал.

— Мам, ты только не переживай, – просит Алёнка, отрываясь от экрана и поворачиваясь ко мне. Улыбается прямо как в детстве. – Я же буду каждый день отписываться. И звонить по возможности, если там, конечно, ловит связь…

— Знаю, родная, – на удивление спокойно отвечаю, хотя внутри всё сжимается. Но я держусь. Ради дочери. Не хочу показывать ей, как мне страшно, как одиноко…

Впервые буду встречать Новый год без Алёнушки.

Глажу дочь по волосам, заправляя за ухо выбившуюся прядь.

Красавица моя!

Такие милые тёмные завитушки, глазки такие зелёные… В отца.

— Куда летит-то дочка? – вдруг интересуется таксист, не отрывая взгляда от дороги.

— На Байкал. От ВУЗа выиграла поездку… – с гордостью отвечаю.

Всё-таки Алёнка у меня ещё и умница! Не только красавица…

— Ого! Какой крутой приз! Небось, самая умная там, да? – весело уточняет.

— Типа того… – спокойно отвечаю.

— Я же не одна лечу… – с улыбкой замечает Алёна. – Там от каждого факультета по студенту.

— Молодцы, ребятки! Счастливого пути вам! – желает таксист, всматриваясь в метель. – Повезло, конечно. В наше время таких поездок ВУЗы не организовали. Хотя… Так-то и я сам был далеко не лучшим студентом. Может, тем что-то и перепадало.

Мы переглядываемся, пряча улыбки.

— Всё, дамы, приехали! – вдруг выдаёт, притормаживая и всматриваясь вперёд. – На мосту опять коллапс. Всем в аэропорт надо к праздникам. А тут ещё и метель. Постоим, девушки, минут десять-пятнадцать точно.

Смотрю вперёд и сквозь лобовое стекло вижу его – мост. Тот самый!

Помню его до сих пор. Он почти не изменился. Те же тяжёлые металлические фермы, подсвеченные снизу жёлтыми фонарями. Только сейчас река скрыта под слоем толстого льда, не как было тем летом…

Сердце пропускает удар. Пальцы невольно сжимаются, а ногти больно впиваются в ладони.

«Боже. Двадцать лет прошло. И я снова здесь…»

Алёнка снова ныряет в свой мобильник, а я прикрываю глаза и переношусь в прошлое.

На этот самый мост. *

На двадцать лет назад…

От автора:

* Драма пишется в рамках литмоба 18+ "Истории мостов любви".

https://litnet.com/shrt/Lq3y

Глава 2

Маргарита

Я стою, опираясь на перила и подставляя лицо прохладному ветру. Он дует с реки и нещадно треплет мои длинные волосы. Но мне приятно и смешно. В такую-то жару. На мне лёгкое ситцевое платье в мелкий цветочек – самое нарядное. Надела ради Стаса.

Любимый рядом. Он в белой рубашке с закатанными до локтей рукавами. Так и тянет расстегнуть верхние пуговицы и нырнуть в вырез ладошкой. Так и хочется приласкать строгого босса. Хотя он давно уже не строгий, а мой!

Мой красавчик с зелёными глазами!

Любимый смотрит на меня с такой нежностью, что подкашиваются колени.

— Закрой глаза, Маргаритка, – вдруг просит Стас, улыбаясь.

Я киваю и зажмуриваюсь. Чувствую, как он встаёт сзади. Касается шеи, отводит волосы в сторону и… Что-то прохладное ложится мне на кожу. Щёлкает застёжка.

— Всё. Смотри.

Открываю глаза. Нащупываю пальцами цепочку и вижу нереальную красоту!

На серебряной цепочке висит сердце, переливаясь на солнце. Оно не простое, а изумрудное. Ещё и в обрамлении мелких драгоценных камней.

— Боже, Стас! Это, что, изумруд? Правда? – шокировано восклицаю, гладя камень подушечкой большого пальцы.

— Ага, чистейший. Точь-в-точь как мои глаза. Чтобы ты всегда помнила обо мне, – шутит мой зеленоглазый красавчик.

— Стас! Но это… – поднимаю на него растерянный взгляд и пытаюсь расстегнуть замочек. Вот только пальцы дрожат. Ничего не выходит. – Это же безумно дорого! Сними, я не могу его принять…

Но любимый перехватывает мои ладони своими и притягивает ближе к себе.

— Можешь! И должна, Маргаритка! – требует, заглядывая в глаза. – Это же не простое украшение. Открой сердце, любимая!

Больше не спорю. Теперь мне уже дико интересно, что ещё он задумал.

Присматриваюсь, верчу подвеску в руках и замечаю едва уловимый шов.

— Но как отрыть? – спрашиваю любимого. – Тут же нет кнопки…

— Надави на изумруд, – подсказывает Стас.

Нажимаю на камень, и крышечка вместе с сердцем приподнимается на крошечных петлях. В углублении лежит миниатюрный серебряный ключик. Осторожно беру его и замечаю на дне, там, где он лежал, гравировку. Присматриваюсь, и сердце пропускает удар.

Там написано: «Стас + Рита. 2006».

— Год, когда мы познакомились… – с улыбкой сообщает очевидное Стас. – Год, когда сердце перестало мне принадлежать…

— Боже, Стас. Как же красиво! Так романтично! Просто слов нет… Но от чего же этот ключик? – спрашиваю с детским восторгом.

— От этого замочка… – отвечает любимый, расстёгивая верхнюю пуговицу рубашки и вытягивая наружу серебряную цепочку. Будто в пару к моей. А на ней висит изящный серебряный замочек. Размером – как моё изумрудное сердце.

— Внутри этого дамочка моя любовь. Моё сердце закрыто для всех, кроме тебя, Маргаритка. Ну же! Открой его...

Киваю, не в силах произнести хоть слово. Пальцы дрожат, когда я вставляю ключик в замочек на его цепочке. Поворачиваю. Слышен едва уловимый щелчок. Он открывается, и из него выпадает что-то блестящее. Я инстинктивно подхватываю. И…

На ладони лежит кольцо! Золотое, с миниатюрным изумрудом в форме сердца!

— Оу, Стас! – слёзы застилают глаза. – Какая красота! Как переливается! Это просто невероятно!

— Всё для тебя, любимая… Позволишь? – просит, протягивая руку.

Я отдаю ему кольцо. И тут босс опускается на одно колено. Прямо на горячий асфальт моста.

— Маргарита! – торжественно произносит, перехватывая мою руку. – Ты – единственная девушка, сумевшая открыть моё сердце. И так будет всегда. Моя любовь только для тебя. Выходи за меня, Рита. Стань моей женой…

Глава 3

Маргарита

Читаю в его невероятных глазах такую надежду, такую любовь, что у меня от счастья аж перехватывает дыхание. Стас ждёт ответа. Всё ещё на коленях. С золотым кольцом в ладони.

— Ты согласна, Маргаритка? – повторяет свой вопрос.

— Да! – шепчу сквозь слёзы, приседая к нему. Теперь мы на одном уровне. Свободной ладонью провожу по его щеке и повторяю уже в губы. – Да, любимый, согласна!

И тут Стас целует меня. Прямо так, в этой странной, неудобной позе. Мы оба на коленях… И оба невероятно счастливы!

— Попалась, Маргаритка! Теперь я зацелую тебя, невеста! – грозит Стас. На что я лишь смеюсь.

— Так приступай! – игриво дразню жениха.

— Обязательно. Но сперва… Это! – уже с серьёзным видом Стас надевает на мой палец кольцо.

— Идеально село! – искренне удивляюсь, любуясь невероятным сиянием миниатюрного изумрудного сердечка.

— А теперь ключ... Закрой замочек, Маргаритка, – требует, протягивая мне свою подвеску. Прямо так, не снимая с цепочки. И я запираю его замочек, отдаю ключ жениху.

— Нет, он твой, – Стас аккуратно возвращает его в мой медальон, защёлкивая миниатюрную крышку. – Всё! Теперь лишь ты сможешь открыть этот замок – моё сердце. Открыть своим ключом. Я люблю тебя, Маргаритка!

— А я тебя. Очень-очень, Стас! – искренне отвечаю, и мы снова целуемся. Жених подхватывает меня на руки и кружит. Я смеюсь, крепко обхватывая его шею. Ветер сильно треплет волосы, но мне так здорово, так защищённо на руках любимого.

Когда Стас опускает меня на землю, мы оба тяжело дышим.

— Знаешь, что мы сделаем после росписи? – вдруг спрашивает, заглядывая в глаза.

— И что же?

— Придём на этот самый мост и повесим на перила самый настоящий замок. Как символ нашей любви. А ключ бросим в реку. Вместе. Чтобы уже никто не смог нас разлучить…

— Какой у меня романтичный босс! – шутливо восклицаю.

— Романтичный жених, ты хотела сказать, – с улыбкой поправляет меня Стас.

— И босс, и жених, и любимый… – соглашаюсь и тут замечаю на берегу семью с двумя ребятишками. – Но ты ещё не всё распланировал…

— И что же я упустил? Говори, помощница, невеста, любимая… – в тон мне игриво требует Стас.

— Имя! Как ребёночка назовём? – спрашиваю на полном серьёзе.

— Хм, хороший вопрос... – улыбается, задумчиво глядя на ту самую семью. – Дай-ка подумать… Дочь – Алёной. А сына… Мишей? Если ты не против.

— Алёна и Миша… – примеряю имена. – Красиво. Мне нравится. Значит, будет у нас Алёна Станиславовна или Михаил Станиславович.

— Какое ещё «или»? Не «или», а «и», Маргаритка! У нас будет два ребёнка. Ты же не против? – серьёзно спрашивает Стас.

— Нисколько! – искренне отвечаю. – Всегда хотела большую семью…

— Вот и я тоже. А то один в семье – такое себе удовольствие, – произносит Стас с лёгкой грустью. –Особенно с моим отцом.

— Понимаю, Олег Петрович… Кхм, он такой требовательный! – осторожно произношу, вспоминая нашего строгого гендиректора.

— Да дело не только в его строгости. Просто хорошо, когда рядом есть любящие тебя близкие.

— Это да. Я и сама не отказалась бы от брата или сестры. Вот только из семьи одна бабушка осталась…

— Не грусти, Маргаритка. Теперь у тебя есть не только бабушка, но ещё и я! А после и детки наши подтянутся. Родишь бабушке и Мишу, и Алёнку. Обещаю! – серьёзно заявляет Стас, чмокая меня в обе щёки. – Главное, чтобы здоровыми были и счастливыми. А мы будем рядом. Всегда!

Улыбаюсь, согласно киваю и…

Резкий толчок! Торможение. Лечу вперёд...

От автора:

Мои любимые читательницы!

От всей души поздравляю Вас с Международным женским днём!‍❤️‍

И желаю, чтобы в вашей жизни были только счастливые моменты, а все невзгоды и переживания оставались лишь на страницах книг.

Любите и будьте любимы!

Дарите близким своё тепло и заботу и принимайте от родных поздравления!

А я буду и дальше писать для вас свои драмы

и радоваться каждому лайку, каждому доброму комментарию!‍❤️‍

Я очень ценю вашу поддержку и умение сопереживать моим героям!😍

Приятного чтения и самого счастливого восьмого марта!

С любовью, ваша Василиса!

Глава 4

Маргарита

Ремень безопасности больно врезается в плечо. Вскрикиваю и инстинктивно выставляю перед Алёной руку, прижимая дочь к сиденью.

— Твою ж мать! – психует таксист, выжав тормоз в пол.

Всматриваюсь в лобовое стекло и сквозь метель различаю, как прямо под колёса несётся большая лохматая собака. Тормозим буквально в полуметре от неё. Эта дурёха замирает, испуганно моргает в свете фар и наконец отскакивает на тротуар.

— Фух, пронесло! – облегчённо выдыхает таксист. – Вот же овца! Куда неслась-то?!

Трогаемся вновь, и только сейчас я отпускаю дочь и прижимаю ладонь к бешено колотящемуся сердцу.

— Жуть, мам! Видела? Чуть не сбили…

— Видела. Слава Богу, обошлось… А ты видишь, как важно пристёгиваться?

— Ой, только не начинай. Я же всегда пристёгнута…

— Да-да, конечно. Ты же у меня дисциплинированная девушка, – примирительно отвечаю, всматриваясь в боковое окно.

Пытаюсь сориентироваться, где мы проезжаем. Понимаю, что мост давно позади. Теперь мимо проносятся украшенные гирляндами дома и фонари, но мне неинтересно. Прикрываю глаза, желая хоть на минутку вернуться в те счастливые воспоминания, но не выходит. После них осталась лишь горечь и обида…

«Я родила ему Алёнку. Точнее, себе! А Стас о ней так и не узнал. А вот Мишу мы не успели. Хотя у Стаса есть Артём… От жены!» – сглатываю. На глаза невольно наворачиваются слёзы.

— Мама?! Ма-ам? – вздрагиваю от прикосновения и поворачиваюсь к дочери. Алёна встревожено на меня смотрит. – Я зову, ты не отвечаешь…

— А? Да. Прости, Алёнушка, – выдавливаю из себя улыбку. – Задумалась.

— Да? А мне показалось, что до собаки ты вообще дремала. Я даже спецом с девчонками стала переписываться, чтобы не беспокоить.

— Спасибо, милая, но я правда не спала. Просто… Тот мост, где мы застряли, он непростой, Алён.

— Хм, как-то странно говорить про мост… В такой момент: когда я вот-вот улечу, – разумно замечает дочь, сжимая мою ладонь. – Но, если тебе так хочется… То давай. И что же в нём такого «непростого»? Волшебный он, что ли? – спрашивает с улыбкой.

— Типа того. Просто тебе уже девятнадцать. Мне было столько же, когда случилась вся эта история… Моя история любви.

Алёна резко прячет мобильник в карман и с удивлением на меня смотрит.

— Неужели ты наконец-то расскажешь?! Правда? Расскажешь про отца?

Киваю, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются слёзы.

— Но почему именно сейчас, мам? Я ведь столько раз спрашивала… Все эти годы. И тут ты вдруг решилась. В такси, – указывает взглядом на водителя.

Разумеется, ей неудобно при постороннем человеке. Да и мне не по себе. Надо было рассказать раньше, а я всё берегла её нервы и не заметила, как моя девочка выросла. И теперь улетает на целых две недели! Туда, где наверняка будут студенты-красавчики, где она может наделать непоправимых ошибок.

Я должна её предостеречь!

— Так что, мам? – с нетерпением переспрашивает. – До аэропорта ещё минут двадцать точно. Расскажешь?

— Да, хотя мне это и непросто, Алён. Но… Так нужно. Пока не стало слишком поздно. У меня какое-то странное предчувствие, будто скоро всё изменится…

— Как у ведьм, что ли? – перебивает, с волнением озираясь по сторонам и растирая плечи.

— Нет, конечно. Как у любящей матери, – успокаивающе глажу её ладонь. – Не волнуйся, милая. Это всего лишь моя история любви. Никакой магии, никакого зла…

«Кроме твоего отца и его жены!»

Глава 5

Маргарита

Тормозим на светофоре. Я бросаю взгляд на часы, время и правда ещё есть. Успею.

— Рассказывай уже, мамуль! – просит Алёнка, сжимая мою ладонь.

Киваю и делаю глубокий вдох. С чего бы начать? Пожалуй, с самого начала.

— В тот год я приехала в Москву ради поступления в МГУ. У меня было достаточно знаний, золотая медаль и даже УПК с отличием. Всё это вселяло надежду…

— При чём тут папа, мам? – нетерпеливо уточняет Алёна, подаваясь вперёд и нетерпеливо хмурясь.

— При всём. Я пытаюсь начать с начала. Не торопи, пожалуйста. Иначе выйдет каша, а не рассказ. Идёт?

— Да, прости. Постараюсь не перебивать, – согласно кивает дочь, откидываясь на спинку сиденья. – Продолжай…

— Так вот. Жить мне было негде, пришлось снимать квартиру вместе с… – подбираю слова, теребя пояс пальто. – С одной знакомой. Карина тоже приехала из Владимира. Мы учились в одной школе, только она была на три года старше и раньше перебралась в столицу.

— Тоже в МГУ пошла?

— Нет, что ты! – чересчур быстро восклицаю, представляя эту картину. – Карина и МГУ – это ты загнула, конечно. Нет, она просто примчалась в столицу в поисках лучшей жизни. И даже нашла её по итогу…

«С моим Стасом!»

— Карина работала секретаршей и меня в ту фирму позвала... – голос срывается. Откашливаюсь. – Долго рассказывать, Алён, боюсь не успеть. Потому ближе к делу. Там мы и познакомились с твоим отцом. И… Через время начали встречаться. И вот однажды, гуляя по мосту, по которому мы сегодня проезжали, любимый, тогда ещё любимый мужчина, рассказал мне одну городскую легенду.

— Неужели ты до сих пор её помнишь? Через двадцать лет?! – удивляется дочь. Вижу в свете фонарей, как расширяются её глаза.

— В общих чертах. Так вот… Слушай, – делаю паузу, собираясь с мыслями. – В каждом городе, если знать, куда смотреть, есть особенный мост. Он не самый большой и не самый старый, но самый терпеливый. Его называют Мостом поцелуев, Мостом встреч или просто Мостом любви. Он не из камня или железа, а из тихого вздоха, первого взгляда и обещания, произнесённого шёпотом. Он соединяет сердца, которым суждено быть вместе...

— Красиво… – шепчет дочь, и я согласно киваю, чувствуя, как на глазах наворачиваются слёзы.

— Слушай дальше. Если любовь настоящая, то какие бы дороги ни развели людей, однажды они вновь приведут их на этот мост. И в тот миг, когда эти двое встретятся на его середине, все часы мира остановят ход. Даже ветер затихнет, чтобы донести до них лёгкий звон, мелодичный, как апрельская капель. Это поют замки Моста поцелуев.

«Мы тоже планировали повесить там свой замок. После свадьбы…» – с болью вспоминаю, глядя в окно. Светофор переключается на зелёный, такси трогается. За стеклом мелькают огни, украшенные витрины, куда-то спешат люди.

— Такие замки вешают на перила влюблённые, чтобы никогда уже не расставаться. Замок – с одним ключом на двоих. Заглянув друг другу в глаза и обменявшись клятвами, они вместе бросают ключ в реку.

— А если кто-то его найдёт? – интересуется дочь.

— Не найдёт. Воды глубокие, ключи тонут навсегда.

Алёна задумчиво кивает, а я глажу её по колену, согревая и успокаивая.

— Эти мосты есть везде. Каждый из них хранит свои истории любви. Каждый замок – это история первой встречи или разлуки, предательства или прощения, боли или радостного воссоединения…

— Как в книгах, мам! – тихо произносит дочь.

— Да. По вечерам, когда зажигаются фонари, можно услышать, как мосты шепчутся друг с другом. Так они делятся своими историями. И в этом шёпоте живёт уверенность: пока есть такие мосты, настоящая любовь не заблудится на дорогах мира. Но иногда их разрушают, – продолжаю, отвернувшись к окну. Мне больно говорить... – Предательством, подлостью, изменами. И тогда мосты исчезают, разводя людей, казалось бы, навсегда. Но проходит время, и что-то случается: встреча, долгий взгляд, воспоминание... И разрушенные мосты восстают из пепла обид и расставаний, ведь у каждой любви должен быть второй шанс...

«Вот только у нас его нет и не будет. Легенда наврала… Как и сам Стас!»

— Как красиво, мам… Просто сказка! Волшебная и романтичная.

— Да, очень. Только это легенда, – улыбаюсь, поправляя её оранжевую шапку. – Как ты наверняка догадалась, Алёна, у каждой пары есть свой мост. На моём мы сегодня как раз и застряли в пробке...

— И что же там случилось, что ты считаешь его «своим»?

Глава 6

Маргарита

Едем по заснеженной Москве. За окном мерцают гирлянды, суетятся люди. В салоне пахнет апельсиновым ароматизатором. Все готовятся к встрече Нового года. А я… Я провожаю единственную дочь. Алёна сидит вполоборота и ловит каждое слово.

— На том мосту твой отец подарил мне изумрудное сердце…

— Это открытку, что ли? Или коробку конфет? – неожиданно предполагает дочь, слегка приближаясь. Насколько ей позволяет ремень.

— Нет, милая. Подвеску с изумрудом в обрамлении мелких драгоценных камней. С настоящим изумрудом, Алён!

«В цвет его глаз. И твоих, кстати, тоже…»

— Да ну? Не может быть! Реально?! – восклицает дочка, непроизвольно сжимая мою ладонь. – Но это же безумно дорого, мам! Ты уверена, что не подделка?

— Уверена. Твой отец хорошо зарабатывал и мог себе это позволить. Хотя я и не пыталась узнать стоимость изумрудного сердца. Меня волновало лишь его значение, – отвожу взгляд, замечая в окне парк с украшенной ёлкой.

— И какое же? – Алёна замирает в ожидании.

— В сердце был спрятан крошечный ключ. А у твоего отца на цепочке висела парная подвеска – серебряный замочек. Я открыла его тем ключом, и... Внутри было золотое кольцо с изумрудным сердечком. В комплект к подвеске… – на последних словах голос срывается, и я замолкаю.

— Обалдеть! Как романтично, мам! – Алёна даже подпрыгивает от восхищения, но ремень безопасности дёргает её обратно. – Будто в кино… Выходит, на том мосту отец сделал тебе предложение? Это же было то самое кольцо, да?

— Да, Алён. А ещё… После свадьбы мы собирались повесить на его перила настоящий, большой замок… Прямо как в легенде, – провожу пальцем по запотевшему стеклу, непроизвольно рисуя арку. – Потому я и считаю этот мост нашим. Да мы даже имена детям там придумали. Тебя, кстати, именно отец предложил назвать Алёной.

— И ты назвала… – констатирует дочь. – Так сильно его любила?! – спрашивает почти шёпотом.

Киваю, прикусывая нижнюю губу. Глаза снова щиплет, а в горле застревает ком.

— Тогда я ничего не понимаю, мам! – возмущается Алёна, в полумраке авто вглядываясь в моё лицо. – Выходит, отец тоже любил тебя?! Судя по столь красивому предложению и баснословно дорогим подаркам…

— Мне и самой так казалось… Что любил, а он… – сжимаю пояс пальто, пытаясь унять дрожь в пальцах. – Он предал нашу любовь!

Дочь замирает, явно обдумывая мои слова.

— И что же он сделал? Изменил? Женился на другой?!

— Да, и это тоже… Но после… А сперва он переспал с Кариной! В ночь, когда я только узнала про беременность… Они оба предали меня: и подруга, и жених! – восклицаю, отворачиваясь к окну и пряча слёзы. – И я сбежала. Беременная. В ночь…

— Вот же гад! – внезапно встревает таксист, про которого я давно уже забыла. Вижу, как он смотрит на меня через зеркало заднего вида и качает головой. – Простите, девушки, просто это так… Жесть, короче! – уже тише добавляет, переводя взгляд на дорогу. – Всё-всё, молчу.

— Выходит, отец вообще не знал про беременность? – спрашивает Алёна, нервно теребя шарфик. Такое чувство, будто она ищет оправдания его измене…

— Да, не знал, – отрицательно качаю головой. – Но это нисколько не отменяет факта! Он предал меня! Когда мы уже к свадьбе вовсю готовились, когда даже имена будущим детям уже выбрали, дату назначили… И тут он… С Кариной… – с каждым словом мне всё труднее сдерживать слёзы. Отворачиваюсь к окну и прижимаюсь лбом к холодному стеклу.

— Ну же, мамочка, не надо… Не убивайся ты так! Всё же давно позади… – просит дочь, успокаивающе гладя мою правую ладонь. Левой я быстро утираю слёзы.

«Нужно взять себя в руки! Нельзя расстраивать Алёну. Особенно сейчас, перед её первым в жизни перелётом…» – заставляю себя собраться. Глубоко вздыхаю и расправляю плечи.

— Так может… – Алёна замолкает в нерешительности. – Может, и не было там никакой измены, мам? – продолжает, глядя на меня с робкой надеждой. – Раз у вас всё было так… Романтично! Вдруг ты ошиблась?! Или отца просто оговорили? – почти шёпотом заканчивает дочь.

— Это первое, о чём я тогда подумала, Алён. Что не мог жених так со мною поступить… – голос срывается. Перед глазами вновь мелькают картинки той ночи. И меня, как и тогда, мутит. Провожу ладонью по лицу, пытаясь стереть наваждение. – Но нет, Алён! Так и было. Я уверена, проверяла… Некогда рассказывать, скоро аэропорт, а мы ещё не всё обсудили.

— Сама вижу, – подтверждает дочь, мельком взглянув в окно. – Но, мама! Пусть даже отец изменил… – внезапно подаётся вперёд и хватает меня за запястья.

— Не «пусть», а точно! – выкрикиваю, высвобождая одну руку. Наверное, чересчур резко, но мне обидно, что дочь сомневается.

«Я ведь всё видела собственными глазами!»

— Ок, мам. Ты только не нервничай, прошу, – осторожно начинает Алёнка, теребя манжету своего пальто. – Пусть отец и правда переспал с той стервой, но…

— Что «но»?! Говори уже наконец…

— Но он же всё равно мой отец! Мог бы им стать, мам… Не только биологически, но и реально, ощутимо… Мог быть рядом все эти годы, – тихо добавляет, сглатывая и отворачиваясь к своему окну. Её профиль чётко вырисовывается на фоне мелькающих огней города. – Так почему?! – резко оборачивается и смотрит на меня в упор. Читаю в её взгляде невысказанную боль. И это невыносимо. – Почему же ты не рассказала про меня?! Папе… – наконец заканчивает дочь с детской обидой в голосе.

Глава 7

Маргарита

— Я лишь пыталась обезопасить малышку... – осторожно дотрагиваюсь до её плеча. Впервые мне страшно прикасаться к дочери. – Хотела замуж по любви, Алён, не по залёту. Возможно, мы и поженились бы, но… – смотрю в окно, где мелькают огни ночного города. – Я не смогла бы жить с гулящим мужем, вечно бы подозревала его, рыдала по ночам. Разборки, слёзы, скандалы – семейная жизнь превратилась бы в ад. Для нас всех! – снова поворачиваюсь к дочери, ловлю её взгляд. – Попытайся понять меня, милая. И простить...

— Пытаюсь, мамуль, – Алёна задумчиво кусает губу. Её взгляд блуждает по салону. – И даже где-то понимаю. Брак без доверия и правда обречён, – на секунду замолкает, а после смотрит на меня в упор. – А простить? Да не за что мне тебя прощать… – кладёт свою ладонь поверх моей, всё ещё лежащей на её плече. – Ты просто любила свою кроху и оберегала… От страшного свёкра, гулящего жениха, соседки-предательницы. Защищала как могла…

— Спасибо, Алёнушка! – облегчённо выдыхаю, прижимая руку дочери к груди и только сейчас чувствуя, как бешено колотится моё сердце. – Я так боялась твоего осуждения! Все эти годы боялась… – произношу уже почти шёпотом.

— Надо было раньше мне всё рассказать, мам! – Алёна по-доброму улыбается. – Это же как с экзаменом: первым сдал – быстрее свободен. И всё, больше не нервничаешь…

Пару минут едем молча. Слышен лишь гул двигателя и тихая новогодняя мелодия из радио. Чувствую, как напряжение потихоньку отпускает.

— Слушай, мам… – Алёна вдруг поворачивается ко мне всем корпусом. – А почему ты не называешь отца по имени? Его ведь не Василием зовут, да? – спрашивает в лоб моя догадливая девочка.

Вздрагиваю от неожиданности, но быстро беру себя в руки.

— Ты права. Но это уже и не важно, – отвечаю, поправляя воротник её пальто. – Какая вообще разница? Твоё отчество красивое, созвучно с именем…

— Хм, ещё одна тайна… – вздыхает Алёнка, откидываясь на спинку сиденья и закатывая глаза. – Ладно, когда-нибудь и это расскажешь. И всё же… Мне интересно, откуда взялся этот самый Василий в моих документах? Какой-то друг детства или сосед? Или, может, вообще твоя первая любовь? Признавайся, мам.

— Не угадала, – качаю головой, грустно улыбаясь. – Моей первой любовью был твой отец. А Василий… – делаю паузу, подбирая слова. – Это имя моего дедушки, от которого у тебя, кстати, такие невероятные глазки. Ты же как в роддоме разлепила веки, я сразу и поняла, какое отчество тут идеально подойдёт, – голос теплеет при воспоминании. – Он добрым был, дедушка. Растил меня… Вместе с бабушкой. И я решила, что будет правильно дать тебе именно его отчество. Да и красиво ведь звучит «Алёна Васильевна»…

«Хотя и Алёна Станиславовна звучало бы не хуже. Но этот зеленоглазый предатель потерял своё право называться её отцом, когда залез на Каринку и…»

— Логично, дед же был тебе вместо отца… – с лёгкой грустью произносит Алёнка. – Жаль, я его не застала.

— А уж как мне жаль, родная! Но дедушка старенький уже был… – произношу, отводя взгляд.

«Что за вечер сегодня? Со всего готова разрыдаться…»

— Ладно, мам, давай не будем о грустном, – предлагает дочь, задумчиво накручивая на палец свой тёмный локон. – Лучше об этой твоей подвеске поговорим. Она же наверняка нереально красивая! Подумать только, изумрудное сердце! – её глаза мечтательно загораются. – Прямо как в «Титанике»?

— Хм, действительно похоже! – улыбаюсь её наблюдательности. – Только в фильме оно было синим, Алён. Кстати, у них там тоже всё плохо кончилось…

— И правда… – задумчиво кивает дочь, но тут же снова оживляется. – Но всё равно… Я хочу увидеть сердце, мам! Очень! Пожалуйста… – клянчит, складывая ладони в просительном жесте. – Покажешь ведь, как вернусь?

— Не выйдет, милая, ведь я… – вздыхаю, разводя руками. – Оставила его в той квартире. Ещё двадцать лет назад. Не хотела, чтобы…

— Отец считал, будто тебе нужны только его деньги? – расстроенно заканчивает за меня Алёна.

Молча киваю, сжимая губы.

— Да, деньги и столь дорогие подарки…

— Ты такая гордая, мам! Такая принципиальная! – восклицает дочь. Не пойму, то ли с восхищением, то ли с лёгким укором. – Хотя логично, конечно, – добавляет уже спокойнее. – Тебе ведь были нужны любовь, верность и… Семья.

— Именно. Семья, построенная на любви, а не на лжи и предательстве. Слава Богу, у меня родилась ты! – импульсивно сжимаю её ладонь, притягивая к себе, насколько позволяет ремень безопасности. – А это – лучшее, что могло произойти! Ты – и есть моя семья, Алён! – так и тянет расцеловать дочь в щёчки, прямо как в детстве, да ремень мешает.

«Раньше хоть бабуля ещё была, а теперь… Только Алёнушка и осталась!»

— Девушки, простите, перебью, – вздрагиваю от голоса таксиста.

Совсем забыла про него.

— Минут через пять-семь будем на месте… – вдруг сообщает, будто намекая, что пора бы нам уже и закругляться.

И тут я вспоминаю, зачем вообще начала весь этот разговор.

— Знаешь, почему я решила рассказать тебе о прошлом именно сейчас? – задаю дочери вопрос.