Бывшие. А тому ли я дала... обещание любить?

Глава 1.1

Надежда

– Надька, открывай! – приглушенный голос соседки неприятно режет по ушам, и я с раздражением распахиваю тяжелую дверь своего дома.

– Чего тебе?

Сегодня у меня совершенно нет настроения на бестолковые сплетни, которыми меня так часто потчует соседка Машка. Я только что проснулась и все еще не понимаю, чего она хочет. Ее немного визгливый голос подобно острым гвоздям ввинчивается в уши, и я огрызаюсь:

– Ты можешь вести себя потише? – прижимаю прохладные пальцы к ноющим вискам. – Что случилось? Инопланетяне прилетели на долбанной летающей тарелке к нам в деревню?

– Лучше! – с возбуждением выдыхает Машка. – Какой-то крутой бизнесмен приехал на во-о-от таку-у-у-щей, – показывает она руками размер, – машине! Говорят, пошел к старосте, хочет здесь обжиться, ищет хорошее местечко для дома и бизнеса!

– А меня это как касается? – лениво интересуюсь я.

– Так мужик-то красивущий, пойдем, поглядим хоть, – двигает бровями Машка.

Не удерживаюсь и тихо смеюсь. Что я, что Машка, обе незамужние. Мужиков в деревне особо не осталось. Либо пьянь, либо рвань, либо заняты. Благо теперь благодаря нашей благодетельнице Соне Годуновой, в село приезжает больше народу, ведь она создала эко-ферму на свои деньги, построила большой магазин. Так что теперь нашему селу оказывается повышенное внимание. И Машка этим пользуется, вовсю крутит хвостом перед приезжими.

– Ладно, уболтала, – посмеиваясь, я иду в спальню. – Погоди, оденусь только…

Сейчас середина октября, поэтому я надеваю самое лучше осеннее платье: теплое, доходящее до середины голени, с красивым вырезом, подчеркивающим мою пышную грудь. Сверху накидываю пальто, расчесываю белокурые волосы и подкрашиваю красной помадой пухлые губы. Все лучше, чем ничего. По моему мнению, настоящая женщина никогда не выйдет из дома, не накрасив губы. Да, возможно, до городской мне далековато, но я уверена в своем шарме и обаянии!

Мы быстро выходим из моего дома. Любопытство, которое передалось мне от Машки, мгновенно вытесняет сонливость, и я спешу к дому старосты на всех парах.

***

– Ты смотри, смотри, какой красивый приехал…

Машка в восторге. И есть от чего.

От приезжего так и фонит деньгами и властью. Широкий разворот плеч, модная прическа, легкая небритость, дорогое черное пальто и автомобиль, такой же шикарный, как и хозяин, – все это буквально кричит о больших деньгах.

Незнакомец стоит ко мне спиной, разговаривает со старостой. Вокруг нас уже собирается порядочная толпа. Будто звезду встречают, честное слово!

“Интересно, что он забыл в такой глуши? Да, наше село развивается, но не такими темпами, чтобы его посещали всякие миллионеры…” – мелькает в голове мысль, но она мгновенно пропадает, как только мужчина поворачивается ко мне лицом.

Взгляд синих глаз пронзает меня насквозь.

Замираю, застываю соляной статуей. Внутри все трепещет…

Я узнаю.

Сколько бы лет ни прошло, всегда буду помнить его. Павла, мою первую любовь, моего первого парня, который разбил мне сердце.

Павел смотрит прямо в мои глаза, на его лице вспыхивает широкая улыбка, от которой сердце в груди делает кульбит, взмывая прямо к горлу, и начинает колотиться часто-часто.

“Зачем он приехал? Неужели все еще помнит меня? Я его так и не забыла…”

– Ой, прям к нам направляется! – пищит Машка. – Надьк, как я выгляжу?..

– Селяночки, дорогие мои, не подскажете, кому принадлежит дом с синей крышей на улице Степанова? – широко улыбается моя первая любовь, скользя по мне равнодушным взглядом.

Чувствую, как падает сердце. Такой дом на нашей улице только один.

– Мне, – тихо отвечаю я.

“Не узнал. Он меня не узнал”.

– Замечательно! – его улыбка становится еще шире. – Я хочу его купить!

Глава 1.2

– Что? – удивленно распахиваю я глаза. – Купить мой дом? А мне где жить прикажете?

Павел усмехается, смотрит на меня снисходительно, что добавляет злости в кипящий котел внутри меня. Как он смеет так смотреть?!

– Я хорошо заплачу. Денег вам хватит на несколько домов, – улыбается он. – Сможете даже купить квартиру в городе и переехать туда…

– Сдался мне ваш город, – грубо обрываю его. – И дом мой мне дорог, продавать я его не собираюсь!

Павел вздыхает с выражением вежливого терпения на лице. Натягивает добродушную маску, хотя я уверена, внутри он сильно раздражен.

– Послушайте, – начинает он. – Моя семья когда-то жила в этом селе. У них был дом с вами по соседству. Потом родители умерли, я долго не занимался домом и участком, который зарос. Сейчас ваше село представляет интерес для приезжих, поэтому я хочу выкупить ваш дом с участком и построить на этом месте гостиницу с баней в русском стиле. Поверьте, я смогу заманить сюда иностранцев, которые очень хотят приобщиться к русской культуре! А вы сами в накладе не останетесь! Я дам вам денег, что вы себе другой домик купите здесь же, в селе, раз не хотите уезжать в город!

– Да пошел ты к черту со своими иностранцами! – взрываюсь я. Ярость бьет в голову. Ярость и боль.

“После всего того, что я пережила… После того, как не могла его забыть долгое время, он появляется и не помнит меня! Еще и предлагает такое!”

– Надька, ты это, не пыли, – староста, Мелехов Яков Николаевич, медленно приближается к нам, сурово смотрит из-под кустистых седых бровей. – Как разговариваешь с Павлом Викторовичем? – старик яростно стучит клюкой.

Невольно фыркаю и складываю руки на груди. Старик, а все туда же! Лишь бы больше бабок срубить! Осталось жить три понедельника, да все никак не поймет, что на тот свет ничего с собою не утащишь!
– Яков Николаевич, – благодушно улыбается Павел. – Зачем же вы так? Все хорошо. Не хочет девушка продавать дом – это ее право! Я ни в коем случае не настаиваю! Все в порядке. Как вас зовут? – обращается он ко мне.

– Надежда, – цежу сквозь зубы.

– Так вот, Надежда, я все понимаю. Однако если вы поменяете свое решение, то знайте, что найти меня сможете по соседству! Я никуда не собираюсь уезжать отсюда. Не вы, так возможно кто-то другой будет более сговорчивее…

Неизвестно почему, но последние его слова заставляют меня еще сильнее вскипеть от злости. Мешает вцепиться этому негодяю в глаза только Машка, которая дергает меня за рукав пальто и опасливо шепчет:

– Надька, успокойся… Пойдем домой, пойдем…

Фыркаю и, развернувшись, быстро шагаю прочь. От Павла, этого несносного мерзавца, который испортил мне всю жизнь, растоптал мои чувства!

“От которого у меня когда-то был ребенок…” – мелькает больная мысль, которую я тут же мгновенно отметаю прочь.

И действительно. Прочь все мысли о нем и нашей несостоявшейся мечте, нашей несостоявшейся семье. Прочь от человека, который меня даже не узнал.

“Больно… Так больно”, – шепчет голосок внутри. – “За что он так со мной?..”

***

– Негодяй, конечно, но хорош! – вздыхает Машка, попивая чай на моей кухне и мечтательно закатывая глаза.

– Почему негодяй-то? – насмешливо интересуюсь я. Боль, как и злость, уже отступили, и становится легче поддерживать разговор. И мне непонятно, почему соседка, у которой нет повода, называет Павла негодяем.

– Все красивые мужики – негодяи, – авторитетно заявляет она. – Ты его лицо видела? Будто ангел в наше захолустье спустился! По-любому, душа у него черная!

Глава 1.3

– Не выдумывай, – фыркаю, наливая себе чаю. Травяной запах чая успокаивает, а тепло от чашки согревает мои ледяные трясущиеся руки. Все-таки я не до конца еще успокоилась, но черта с два покажу это Машке.

– Хочешь сказать, не запрыгнула бы ему в койку? – насмешливо смотрит на меня подружка.

Молчу в ответ и сканирую ее взглядом. Один раз уже запрыгнула. Когда думала, что у нас все серьезно. А теперь этот… даже не помнит меня.

Горечь разливается в груди. Усталость обволакивает меня, даже дышать становится тяжелее.

– Шла бы ты, Машка, домой, – медленно произношу я, глядя в расширившиеся глаза напротив. – У меня дел по горло, еще я не думала о первом встречном-поперечном, который дом у меня отнять хочет. Не дождется.

– Ну ты и стерва, Надька, – почти с восхищением тянет Машка. – Я к тебе, значит, с душой, а ты меня гонишь… Ла-а-а-адно… Я все поняла.

Она уходит. Хлопает изо всей силы дверью, так что стены трясутся. А мне так все равно… С облегчением выдыхаю и поплотнее занавешиваю везде окна. Чтобы никто не прошел, никто не ворвался.

Хотя на самом деле это уже произошло. Павел пришел в мою жизнь так, как и когда-то ранее: легко, без проблем, не думая, что принесет с собой боль и разочарование в мужчинах.

Мужикам вообще не свойственно думать о таких вещах, как женские чувства. Сунул-вынул и пошел дальше гулять.

– Все мужики сво… – бормочу я, размешивая в чашке сахар. И вздрагиваю от стука в дверь. Опять Машка что ли? Что она все ходит сюда?

Разозленная глупостью подружки, выхожу в коридор. Не спрашивая, кто там, распахиваю дверь и тут же пытаюсь захлопнуть ее обратно. Но нога в изящном черном ботинке проскальзывает в образовавшийся проем, не давая мне этого сделать.

– Ну что же вы так, Надежда, – с ласковой улыбкой произносит Павел. – Я ведь поговорить пришел...

– Говорили не так давно, – сухо отвечаю я, хотя сердце грозится проломить грудную клетку. – Уходите.

Он тяжело вздыхает, смотрит на меня сверху вниз с такой же снисходительной и сексуальной улыбкой, что у меня жар внутри растекается. Но в то же время ярость и боль вспыхивают внутри. Не хочу его видеть, просто не желаю.

– Я же к вам по-хорошему, – в его голосе слышатся стальные нотки. Павел протягивает мне букет алых роз. В любой другой момент я бы восхитилась их красотой, но сейчас едва сдерживаю себя от того, чтобы не выхватить их и не надавать ими по морде этого наглеца.

– А что, можете и по-плохому?

Его голубые глаза становятся ледяными, а голос – низким, чуть ли не рычащим.

– Не хотелось бы прибегать к этим методам, Надежда. Возьмите цветы.

– Они мне не нужны.

– Возьмите, – его тон становится чуть ли не приказным, и я автоматически беру букет.

Павел вновь ласково улыбается, словно довольным тем, что я выполнила то, что он пожелал.

– Я зайду к вам позже. Обсудим детали сделки.

– Вы уже все для себя решили, хотя на людях говорили совсем другое, – хрипло усмехаюсь я. – Кто так делает? Я не жду вас на ужин, Павел. Букет, так и быть, приняла, но условия сделки... Даже не старайтесь.

Он наклоняется ко мне ближе, нависает, угрожающе глядя на меня:

– Я. Зайду. Вечером.

Воздуха вдруг начинает не хватать. Я широко раскрываю рот, отшатываюсь от Павла, картинка перед глазами меркнет, а в голове звучит совсем другой, вежливый тихий голос:

«Надежда, не могли бы вы мне помочь?»

Воспоминания о похищении накрывают с головой. Это было несколько лет назад, но они все еще живы во мне.

Страх сковывает мое тело, букет падает на пол. И сквозь черноту, которая пролегла у меня перед глазами, слышу отчаянный крик:

– Надя!

Глава 2.1

Павел

Ресницы начинают подрагивать, и я снова брызгаю ей в лицо водой.

– Надя!

“Может, беременна?” – мрачно думается мне, пока она мучительно медленно возвращается в чувства. От этой мысли внутренности, и так сжатые в комок после встречи с ней, сводит яростной судорогой.

Однако никакого мужчины с ней я не увидел ранее.

“Нужно будет узнать…”

Сейчас меня волнует другое.

Узнала или нет?

Вот я ее узнал. Да и как не узнать, если предательницу, изменившую мне когда-то, я буду ненавидеть всегда?

Она осоловело смотрит на меня, пока наконец не узнает. Слабо трепыхается в моих объятьях, лишь усиливая желание взять ее за плечи и как следует встряхнуть.

Дом не собирается продавать? Я Надежде сущий ад устрою, если не захочет разговаривать…

Некстати ощущаю, какая нежная у нее кожа. Какие пухлые губы, которые меня так и тянет… Нет, стоп. Она этого не заслуживает. Да и времени прошло слишком много. Прошлого не вернуть назад.

Смотрю в широко распахнутые голубые глаза и вижу там тень страха. Почему она вообще упала в обморок? Меня боится?

От этого руки сами собой в кулаки сжимаются. Но я все же медленно поднимаю ее с пола, усаживаю в старенькое глубокое кресло.

– Я принесу воды.

– Не нужно… – слабым голосом откликается она. Но я ее уже не слушаю, широким шагом прохожу на кухню.

Здесь все именно так, как я помню. Тот же деревянный резной буфет, та же немного покосившаяся металлическая мойка. Только занавески на окнах другие, кажется.

Быстро наливаю в стакан воды, прохожу обратно к Наде.

По пути вновь осматриваю зал, отмечаю старенькую тахту, на которой мы когда-то… Глубоко вздыхаю, отгоняя призраки прошлого. Отгоняя невольное возбуждение, а следом – вспыхнувшую в душе злость.

Надежда ведь ни черта не изменилась. Все такая же красивая, черт бы ее побрал. И с характером.

“С характером, который будет приятно ломать”, – проносится в голове злая мысль.

Подаю ей стакан, Надя, вопреки своим словам, жадно пьет из него.

Вижу, как капля воды стекает по ее губам, вниз по шее и скрывается в пышных округлостях груди.

Резко отворачиваюсь, поднимаю букет, впихиваю его Наде в руки.

– Что с вами произошло? Неужели я такой страшный? Вам нужна скорая?

Иронию в голосе скрыть не получается.

И Надя вскидывает на меня яростный взгляд:

– Нет. Почему это я должна вас бояться?

Лукаво улыбаюсь и наклоняюсь над ней.

– Вот именно, Надежда, вам не бояться меня нужно, а дружить со мной, – вкрадчиво произношу. Она смотрит на меня снизу вверх, и ее беззащитный вид будит во мне что-то такое… Чего я не испытывал уже очень долгие годы.

Хочу ее.

Заставить продать свой чертов дом. Уступить мне. Хочу сломать ее нерушимую с виду броню.

И у меня это получится, я уверен.

– Тогда всего вам хорошего. Я заскочу вечером. Ненадолго, не переживайте.

Отворачиваюсь и, хлопнув дверью, выхожу на осеннюю улицу.

Глубоко вдыхаю. Месть нужно подавать холодной?

Что ж, это как раз про нас с Надеждой.