Бывшие. Ход Королёвой

Глава 1

За успехом мужчины часто стоит любовь женщины.
А за победой женщины — только её стойкость и мудрость.

Нелепые случайности обладают удивительным свойством являться из ниоткуда. Как будто неведомая нечистая сила, позёвывая от скуки, щёлкает пальцами: «А что, если немного позабавиться и земному миру добавить щепотку-другую хаоса и горя?»

И вот уже капли яда летят во все стороны:

— Кто не спрятался, я не виноват! На кого упадёт — тот и «счастливчик! — восклицает нечистая сила, забавляясь своими иезуитскими играми.

И жизнь таких «счастливчиков» постепенно меняется, потому что на смену размеренной и даже по-своему счастливой жизни приходит другая, полная проблем и испытаний. Только не всегда «счастливчики» это понимают сразу. Кому-то требуется для этого даже лет пять-десять.

Размеренная жизнь Маши Королёвой — тридцатидвухлетней основательницы компании «ТЖ Плюс» — закончилась тогда, когда ей прямо в аэропорту позвонил сотрудник полиции Индустриального РОВД Энска капитан Чемодуров и пригласил в участок. Немедленно.

— Но я не в Энске, — растерянно проговорила Королёва. Она только что блестяще решила все вопросы с подрядчиками и, довольная успехом, приехала в аэропорт.

В подтверждение её слов прозвучало голосовое сообщение:

— Уважаемые пассажиры, у стойки номер четыре начинается регистрация на рейс 0048 компании Аэрофлот.

— Вот, слышали, начинается регистрация на рейс в Энск? А почему… — недовольно пробормотала она под нос. Ей очень хотелось уточнить у Чемодурова, с чем связан столь срочный вызов, но капитан, предвосхищая её вопросы, лаконично ответил:

— Обо всём узнаете по прилёте.

Королёва могла бы вспомнить о своих правах и настоять на том, чтобы её вызвали повесткой, а не по телефону, если вдруг срочно понадобилась органам, но промолчала: что-то такое было в голосе капитана — напряжённость или волнение, — что не позволило ей грубо ответить и дерзко прекратить разговор.

Однако она не была бы Королёвой, если бы не вскинула гордо голову и не сделала бы выговор человеку, который нарушил её планы, потому что сначала Маша хотела заехать домой, освежиться и пообедать, а потом направиться в офис, ибо проблем, пока она отсутствовала, как сказал муж Сева, накопилось много.

— Простите, капитан, но у вас должна быть очень веская причина, чтобы после длительного полёта я поехала бы не к себе домой, а в вашу контору, — проговорила Королёва и едва не заплакала, потому что резко оборвалась связь.

Ну конечно, она, как всегда, забыла зарядить телефон.

Спустя час Маша сидела в самолёте, по-прежнему недоумевая, с чем связан этот странный вызов в полицию. В принципе, она законопослушная гражданка, ответственная налогоплательщица. Во всяком случае, как писали раньше в анкете: не была, не состояла, не участвовала, не привлекалась. Тогда в чём дело?

Может быть, уже пора вызывать своего адвоката Варшавера? Решив с последним подождать, а вначале узнать, в чём дело, Королёва уставилась в иллюминатор, чтобы отвлечься от неприятных мыслей.

Вскоре самолёт пошёл на снижение, и Маша, взглянув на часы, прикинула: минут сорок ехать из аэропорта до города, затем — по городу до места назначения приблизительно столько же, значит, она будет в участке где-то часа в два дня. Хорошо хоть у неё всего-то ручная кладь — не потеряет время, ожидая багаж. Вот только придётся добираться на такси: Сева занят на переговорах, а её машина пока в ремонте.

Очутившись в аэропорту, Маша взяла такси и прибыла по названному оперативником адресу почти в то время, что предполагала.

Посмотревший на неё сочувственно лейтенант из дежурки вызвал Чемодурова, в сопровождении которого Королёва прошла по длинному коридору и оказалась в просторном кабинете, погружённом в полумрак из-за буйной летней растительности.

Маша понимала, с чем было связано пристальное внимание дежурного: после перелёта она выглядела помято и несвеже. «Хотя бойцам невидимого фронта стоило бы привыкнуть к «гостям» учреждения — и не такие кадры здесь бывают», — подумала она.

Огляделась уже в кабинете: три человека, согнувшись за компьютерами, бойко стучали по клавиатуре, и никто из них даже не повернул голову в её сторону.

— Присаживайтесь, — пригласил капитан, пододвинув ей стул. — Разговор у нас будет нелёгкий и длинный.

Королёва машинально присела, чувствуя, как под лёгкой блузкой по спине пробежал холодок. По-прежнему пугала неизвестность.

— Знакомо ли вам такое имя, — капитан сделал паузу, — Вероника Белькова?

Королёва ответила, в духе героев криминальных фильмов, которые обожала:

— Вероника Белькова? Первый раз слышу. — Однако фамилия показалась отдалённо знакомой, но где она слышала её, Маша вспомнить не могла. — Не знаю. А в чём дело?

Чемодуров окинул Машу долгим изучающим взглядом и произнёс вполне себе буднично, будто речь шла о заказе столика в престижном ресторане «Орион»:

— Вероника Белькова заказала ваше убийство.

Сначала слова капитана Королёвой показались просто набором звуков, лишённых всякого смысла, как будто Чемодуров говорил с ней на чужом языке. Потом пришло понимание сказанного: некто Вероника Белькова заказала убийство. Её убийство.

Может, она не так всё поняла?

У Королёвой перехватило дыхание, и она смогла произнести только одну фразу:

— Ч-что она заказала?

— Ваше убийство, — спокойно повторил капитан.

Дальше всё поплыло перед глазами Маши: сотрудники, которые, как один, прекратили щёлкать по клавишам и уставились на неё, Чемодуров, который молча протягивал стакан с водой. Всё закружилось в странном вальсе: стены, окна и то, что было за окнами.

От автора. Друзья, добро пожаловать в мою новую историю, в которой почти все герои — бывшие. Бывший муж, бывшая жена, бывший следователь, бывшая подруга. Почти все ключевые фигуры в романе — люди с «бывшими» жизнями, которые яростно сталкиваются в настоящем.

Глава 2

Королёва очнулась от жуткого, резкого запаха. Она отстранила чью-то руку с нашатырём, нашла взглядом Чемодурова, который стоял рядом и по-прежнему держал наготове стакан с водой. Ей на секунду показалось, что язык распух и совершенно не слушается.

— Это правда? — спросила Маша, с трудом произнося звуки.

Капитан молча кивнул.

— За что?

— Детали нам пока неизвестны, знаем лишь, что заказчик Вероника Белькова, надеялись, что вы проясните ситуацию.

Чемодуров заинтересованно взглянул на Королёву: притворяется или действительно не знает, эту дамочку? Скорее, не знает, какой ей смысл обманывать? Капитан забрал у Маши пустой стакан, снова сел на свой стул и развернул к ней ноутбук.

— Вот изображение Бельковой.

Королёва несколько минут внимательно вглядывалась в лицо незнакомки. У дамочки был тот тип женской красоты, который особенно нравится мужчинам, его ещё называют «бейби-фейс»: в чертах «детскость», нежность, невинность.

Красивые длинные и густые волосы…

«Волосы явно крашеные, тёмно-русые, — заметила про себя Маша, — ухоженные. Об этой милашке точно не подумаешь, что она способна на убийство, хоть и чужими руками. Такого ангелочка самого нужно лелеять, любить и оберегать. Ангелочек… Ангелочек», — зацепилась Королёва за слово.

Что-то в облике дамочки казалось неуловимо знакомым, и Королёва ещё раз посмотрела на изображение.

Сейчас Маша уже не могла уверенно сказать, что эту женщину ранее не видела, потому что обратила внимание в отдельности на красивые глаза с поволокой, ленивый, расслабленный взгляд и деталь, которая от неё ускользнула в первый раз.

Когда-то во времена розовощёкого детства Королёва и её соседка – блондинка Ника, которую пацаны так и звали, подсмеиваясь, — Ангелочек, были фанатками сериала «Дикий ангел» и, подражая героине Наталии Орейро, рисовали мушки-родинки, по очереди надевали мамин парик цвета горячий шоколад.

Потом Королёва повзрослела и забыла о любимом фильме, полностью изменив представление о красоте, а Ника продолжала придерживаться тех же стереотипов, что и раньше, даже в пятнадцатилетнем возрасте старательно рисовала мушку.

У этой дамочки с фотографии тоже над верхней губой слева Маша заметила маленькую родинку. Хоть черты лица стали более грубыми и форма носа немного другая, но чем чёрт не шутит… Королёвой стоило большого труда сдержать эмоции и, насколько это возможно, невозмутимо проговорить:

— Я не уверена, что это она… но дама похожа на мою соседку. Правда, мы с ней не виделись лет пятнадцать. — «Семнадцать, если быть точной», — поправила себя Маша, но вслух этого не сказала. — Ту девочку звали Ника Грачёва, и мы дружили со времён песочницы, пока… В общем, неважно.

— У Бельковой действительно девичья фамилия — Грачёва. И вы ошибаетесь, в этом деле важно всё, — осторожно уточнил капитан. — А может эту Нику-Веронику знать ваш муж?

Маша задумалась: у Севы много знакомых дам, занятых в сфере бизнеса.

— Мне кажется, я слышала от него эту фамилию. Почему бы вам не задать тот же вопрос моему супругу?

— Потому что Всеволод Геннадьевич Громов может быть причастен к преступлению, — спокойно ответил капитан.

Королёва, застывшая, ошеломлённая, замерла от этого страшного предположения: Сева?! У неё уже не было сил, чтобы топать ногами и кричать: «Как вы смеете? Этого не может быть, просто потому что не может быть никогда!», даже крутить головой не было сил — шея будто онемела.

— И вам лучше не распространяться на эту тему, — после паузы продолжил Чемодуров. — Если спросят, для чего вас вызывали в полицию, нужно ответить, что проходите в качестве свидетеля, скажем, по делу о краже в супермаркете. — Капитан, заметив в глазах Королёвой смятение, страх, поспешил успокоить её: — Мария Александровна, версия о причастности вашего мужа не единственная. Мы разрабатываем сразу несколько.

Чемодуров пока молчал о своих предположениях, считая, что не время растекаться мыслию по древу. Смысл?

Не нужно этой милой женщине знать, откуда у полиции сведения о предполагаемом покушении на её жизнь, кто должен устранить жертву и, главное, где, когда и в каком месте.

Выйдут на Белькову, она сама всё выложит, запоёт соловьём: есть ли у неё сообщник и для чего потребовалось устранять Королёву. Но Чемодуров нутром чувствовал, что всё дело в муже Марии Александровны. Либо он сообщник, либо с заказчицей находится в любовных отношениях, а может, и то, и другое. Следователь тоже так считает.

— Мария Александровна, вы когда-нибудь бывали на съёмках? — неожиданно для себя спросил капитан. Королёва вопросительно и непонимающе взглянула на него. — Может, давали интервью или участвовали в телевизионной передаче?

— Приходилось делать и то, и другое, — вяло ответила она.

— Вот и чудненько, — вздохнул, приподнимаясь, капитан. — Тогда обговорим детали.

Вскоре Королёва покинула отделение полиции и, выйдя за калитку, остановилась, оглядываясь по сторонам, будто здесь, у всех на глазах, её уже поджидает киллер.

От несправедливости происходящего сдавило грудь, в глазах защипало. «Нет-нет, раскисать нельзя, только не здесь, — приказала она себе. — Надо немного потерпеть и дождаться вечера».

Зря она отказалась от предложения этого чернявого капитана подвести её до городской квартиры. И такси не вызовешь и мужу не позвонишь — телефон полностью разряжен. Придётся теперь добираться до дома с тремя пересадками.

В виновность Севы Маша не верила, совсем не верила — не было оснований. Всё это только наветы — всего-то версия, как выразился Чемодуров. Сева любит её, не зря бесконечно повторяет, что ему чертовски повезло с женой: не супруга, а сплошные достоинства.

Как же она устала за эти полгода! Они с мужем так много работали, думали, подобьют все дела, подтянут все хвосты и рванут отдыхать в пансионат на море — дочка с бабушкой уже там. Им и дела нет до этих, внезапно свалившихся проблем.

Маша почувствовала, как по телу разливается холод: а что если Ника-Вероника мстит ей за тот случай, когда… Королёва схватилась за сердце: нет, только не это.

Глава 3

Сева Громов с юности считал себя порядочным, благоразумным и деловым человеком. И жизненный девиз он выбрал, как подобает деловым людям, правильный: цель оправдывает средства.

Правда, не знал, что полная фраза Игнатия де Лойолы имеет несколько иной смысл и звучит так: «Если цель — спасение души, то цель оправдывает средства». Но разве это главное?

Главное, Сева мечтал стать богатым! Он мечтал об этом ещё в школе, хотя понятие богатства у всех разное: для иных однокомнатная квартира с клопами и тараканами — уже богатство.

Нет, он хотел стать как минимум лицом с высоким уровнем дохода (High Net Worth Individuals, капитал от одного млн зелёных).

Для этого нужно было найти какое-то прибыльное дело. И Сева выбрал экономику.

Вот только бы поступить в вуз и вырваться из своего провинциального городка, из вечной нищеты.

Мечта об изучении экономики вскоре стала реальностью, только из-за высокого конкурса Сева смог поступить не в профильный экономический вуз, о котором всегда мечтал, а в технический, на факультет экономики и управления. Ему очень нравились эти слова: «экономика и управление», но отталкивало выражение «политехнический университет».

«Ничего страшного, — успокаивал себя Громов. — Будущее всё же за техническими вузами».

Вот туда ему удалось пробиться даже на бюджет, а потом получить место в общежитии — съёмную квартиру он себе пока позволить не мог.

Родители финансово помогали, но в семье ещё были дети, их тоже нужно было одевать, обувать и кормить. Да и по меркам одного из крупнейших и богатейших областных городов хоть какая их помощь — ерунда!

Сева, увы, родился не с золотой ложкой во рту: мать — учитель начальных классов и отец — аккомпаниатор в клубе уже несуществующего завода. Соль земли у него родители, вечные труженики, а всё равно жизнь провели в нищете!

Громов ещё на первом курсе понял, что надеяться ему не на кого, нужно прямо сейчас самому колотить лапками, потихоньку пробиваться и обрастать полезными знакомствами, потому что после вуза будет поздно, и мечта останется мечтой.

Однако парни-одногруппники, у которых водились деньжата, держались от Севы обособленно и не стремились принимать его в свои компании.

Что ж, оставалось приручить какую-нибудь городскую мамзельку, лучше некрасивую, но при деловых, состоятельных родителях.

Сева бы с удовольствием продал свою душу, но дорого: за хорошую квартиру в престижном районе, протекцию в преуспевающей компании, кругленькую сумму для развития бизнеса.

А дальше бы он и сам развернулся. С его-то мозгами!

Но где взять такую мамзельку? Только в студсовете да в университетском профкоме, там много активных и страшненьких барышень. Может, среди них найдётся девушка его мечты?

Ради великой цели Сева принялся активно заниматься общественной деятельностью: лишь бы быть на виду, лишь бы заметили.

Но и это не помогало — своим в доску он так и не стал и в местную элиту, где вращались надутые кошельки, не попал.

Однако вскоре Севе помог случай: во втором полугодии второго курса после академа в их группе появилась новенькая — Вероника Грачёва, блондинка с загадочной родинкой над губой.

Девушка казалась очень хорошенькой, нежной, простой и милой, такую хотелось лелеять, защищать и оберегать. Её любили все. А главное, она имела вес в городской тусовке, где отрывались отпрыски богатеньких родителей.

Порой Сева не понимал, зачем Грачёвой экономический факультет: точные науки ей совершенно не давались. И вообще, Вероника с её-то данными могла очень легко найти богатого мужа, не утруждая себя образованием. Н-да, девочкам проще.

Однажды он набрался смелости и предложил ей помощь в репетиторстве в обмен на то, что она введёт его в студенческую тусовку и поможет там с коммуникацией.

Грачёва удивилась неравноценному бартеру, но вида не подала, только царственно кивнула.

А вскоре Сева с удивлением узнал, что у Вероники есть малолитражная машинка Chevrolet Spark III.

Было это так: они договорились встретиться возле общежития, чтобы позаниматься у Грачёвой дома, а не как обычно, в вузе или в его общежитской комнатушке. Мамзелька подъехала в тот день к подъезду, где её поджидал Громов, и просигналила, крикнув:

— Садись, ну что ты? Окаменел, что ли? — Вероника с лёгкой усмешкой посмотрела на него.

Громов уселся на заднее сиденье и устремил взгляд на навигатор, пытаясь понять, по каким дорогам и в какой район города они поедут.

В принципе, Сева и сам грезил мечтой о собственном автомобиле, но мысль о том, что до её воплощения пройдут долгие годы, камнем ложилась на его сердце, погружая в уныние.

Девушка плавно включила передачу, и автомобиль медленно выкатился на дорогу. Однако в тот же миг рядом заревел оглушительный сигнал — здоровенный внедорожник пронесся мимо, едва не задев её маленькую машинку.

Вероника вздрогнула и, обернувшись, злобно прокричала:

— Дебил, козёл, купят права, а потом…

Сева и подумать не мог, что эта нежная прелесть способна на подобные эмоции.

— А ты их не покупала?

— Нет, сама сдала, представь себе.

Сева подумал, что это вряд ли, учитывая технический кретинизм Грачёвой.

Вероника нервно повернулась, её взгляд встретился с его. Она недовольно сжала губы, стараясь не показывать своего раздражения.

Мамзелька потом ещё несколько раз нарывалась на крики водителей. Злобно и обидно отвечала им, а Сева сидел сзади ни жив ни мёртв. А вдруг какой-нибудь верзила-водитель захочет разобраться с наглой и высокомерной блондинкой? Наверняка докопается и до него. Или она сама влетит под чьи-то колёса?

Остаток дороги они провели в молчании.

«А может, стоит замутить с Вероничкой? — внезапно пришла в голову идея, когда они завернули в экологически чистый район у реки, в котором обычно селилась местная элита. — А что, отношения у нас хорошие, Грачёва городская, одевается по-модному, значит, денежки имеются, на машинке опять-таки разъезжает. Надо узнать всё о её родителях, взглянуть на жилищные условия, и можно принимать решение».

Глава 4

Однако жилищные условия у Грачёвой были так себе: какая-то странная ободранная двухкомнатная квартира в пятиэтажной хрущобе, стоящей на отшибе города за шикарными охраняемыми особняками, на которые Громов с трепетом поглядывал, когда они проезжали мимо.

В квартире были две смежные комнаты — спальня и гостиная, узкие длинные коридоры-лабиринты и кухня, едва вмещавшая стол, холодильник, электрическую плиту и высокий шкаф-пенал.

Потолки были низкими и, казалось, давили на Севу. Нет, эта квартира не имела ничего общего с его уютным домом в провинциальном городке, где жизнь текла размеренно и спокойно. Их старое жилище, скромное, но родное, теперь казалось ему настоящим дворцом по сравнению с этим холодным, безликим пространством.

— Что встал? Проходи на кухню, — указала ему из комнаты Вероника. — Попьём чайку и начнёшь меня готовить к экзаменам.

Сева пошёл по коридору, куда велели, брезгливо оглядываясь по сторонам. Было непонятно одно: как красивая, добротная и, по всей видимости, дорогая мебель уживается с обшарпанными, ободранными стенами и скрипучим полом, покрытым рваным линолеумом.

— Ты не смотри, что квартирка у нас потрёпанная и старая, это временно. Когда-то мы жили в центре, в Доме на Набережной. Знаешь такой? — снова крикнула из спаленки Грачёва.

Он знал это место. Дом был монументальный, высотный, с красивой и уникальной архитектурой, в нём проживали депутаты, служащие из министерств, работники науки и культуры — прямо-таки дворянское гнездо в отдельно взятом городе.

— Да, а потом из-за одной дряни нам пришлось продать квартиру и перебраться сюда, — продолжила Вероника, выходя из комнаты. На ней был коротенький шёлковый ярко-красный халат или пеньюар — Сева не разбирался в женских нарядах. — Ну что, заниматься будем? И зови меня Никой, Вероника — для посторонних, а Ника — для друзей. Мы ведь с тобой друзья?

Сева кивнул.

— Вот и славно.

Громов открыл ноутбук, начал что-то объяснять, но никак не мог сосредоточиться: взгляд непроизвольно гулял от сексуальной родинки над губой мамзельки до ложбинки у глубокого V-образного выреза халата.

А когда Нике показалось, что в квартире жарковато, и она невзначай приподняла полы домашнего наряда, взгляд Севы непроизвольно опустился до красивых и покатых бёдер. Его друг в штанах тут же начал реагировать на неземную красоту девушки и довольно приподниматься.

В следующий раз Ника в его присутствии чувствовала себя ещё более непринуждённо: сидела рядом с ним в кружевных полупрозрачных шортиках и в майке без бюстгальтера — одним словом, сводила Севу с ума своими идеальными женскими формами.

Разве можно спокойно работать в такой обстановке? Нет! Сева наскоро объяснял материал новоявленной подруге и сбегал из квартиры.

Спустя время Ника, как и обещала, познакомила его с городской полусветской тусовкой.

— Светская только в столице, — уточнила она.

Разглядывая молодых людей, Громов заметил, что многие из друзей Ники имеют ровный золотистый загар, который явно был приобретён не в капсуле солярия, а на побережьях тёплых морей. В нарядах он не разбирался, поэтому воздерживался в оценке некоторых особей, носивших бесформенную широкую одежду, в которой они — особи — казались небрежными, даже неряшливыми.

Среди этой разношёрстной массы Сева чувствовал себя некомфортно, в отличие от Ники, которая была здесь своей: её уважали, с ней считались.

Перед тусовкой в ночном клубе, куда вход был строго по абонементам, Грачёва поделилась правилами поведения, принятыми в подобных обществах.

— Ничего сложного, усвоишь быстро. Сразу лошадей не гони, — советовала она, — присмотрись, кто с кем и как контактирует, а потом общайся только с девушками, с ними проще, чем с парнями. И никаких намёков, никаких смешков, если будут нести чушь. Просто слушай, проявляй интерес, делай комплименты, а сам наблюдай и наблюдай — пригодится, так легче влезть в душу или ударить по больному, если потребуется. А пока создай образ этакого загадочного чела.

— Загадочного и нищего.

— Боже мой! — Ника всплеснула руками. — Твой счёт в банке никто проверять не станет. Достаточно того, что ты придёшь со мной. И запомни: всегда найдутся те, кто готов будет за тебя заплатить.

— В обмен на бартер?

— Я говорю о взаимной полезности, — недовольно уточнила Ника. — Чем ты можешь быть полезен тусовке?

— Я могу часа два читать наизусть стихи, неплохо играю на гитаре и пою, особенно люблю русский шансон. — Ника засмеялась, чем смутила Громова. Отведя глаза в сторону, он зло продолжил: — Могу выполнить контрольные работы по высшей математике, по профильным экономическим дисциплинам, написать курсовик. И вообще планирую окончить вуз с красным дипломом.

— Вот умничать не надо. Как только начнёшь себя считать умнее других, это тайное противостояние мгновенно отразится в твоих глазах, и вечер пойдёт в тартарары, ибо массовка тут же объединится против тебя и заклюёт. А романтичный образ создать совсем неплохо, и твоя зажатость будет восприниматься как некая загадочность. Да, вопросов не задавай и улыбайся почаще, любую колкость своди к шутке. Что ещё?

— У меня никогда не было девушки, — непроизвольно выдал Сева.

— Во-от. Я даже не сомневалась. А для наших метёлок — это скорее плюс и шанс за тебя побороться. А что, — улыбнулась Ника, подытожив: — ты романтичный и загадочный, мордаха у тебя зачётная, румянец юношеский во всю щёку, мне бы такой. Прорвёмся.

— А я могу спросить? — скромно поинтересовался Сева. — Чем ты полезна тусовке?

— У меня, — Ника задумалась, — папа — один из руководителей компании «Арт-сервис-строй». Слышал?

— Слышал.

Ему очень хотелось узнать, почему при таком состоятельном отце её семья проживает в условиях не по рангу и не по чину, однако промолчал, ведь Ника попросила реже задавать вопросы. А он понятливый парень.

Зря Сева беспокоился, потому что знакомство прошло просто, никому до него не было дела. Однако он убедился, что среди молодых людей, которых он про себя называл особями, было немало интеллектуалов с хорошим образованием, а странный внешний вид — дань моде. Иные бесформенные шмотки, которые, казалось, были куплены на рынке за три копейки, на самом деле, как прояснила Ника, стоили целого состояния и были доставлены из Милана или Парижа.

Глава 5

А потом он не заметил, как влюбился в Нику. Сильно влюбился: до одержимости ею, до дрожи, до всепоглощающей страсти.

И дело было не только в постоянном жгучем желании, которое он перманентно испытывал, даже если просто вспоминал о Нике, дело было в самой девушке, в её душé, которая казалась Громову необыкновенно широкой, щедрой и доброй.

Он любил Нику не за то, кто она есть, а за то, кем он был, когда находился с ней рядом. Только с Грачёвой, он чувствовал себя спокойно, счастливо и уверенно.

Однако Сева не забывал о своих мечтах, он стремился к их воплощению: как ответственного студента его начали привлекать к любым более-менее значимым вузовским и межвузовским мероприятиям и проектам, а парень из тусовки Грачёвой пригласил поучаствовать в проекте освоения одного из грантов Правительства области.

Таким образом, Громов начал обрастать новыми социальными связями.

Все небольшие накопления он тратил на свою путеводную звезду и с ещё большим воодушевлением помогал ей в учёбе, даже выполнял за неё контрольные, готовил рефераты, проект и курсовик.

Теперь он сомневался, что делал всё исключительно ради мечты. Иногда ему казалось — больше для того, чтобы Ника рядом с ним была довольна и счастлива.

Однако их роман длился недолго, потому что в конце третьего курса Ника неожиданно объявила, что уезжает в столицу.

— Что за спешка? — удивился Сева. — А как же учёба? Окончим универ и поедем вместе.

— Нет, — мягко ответила ему Грачёва. — Я еду с папулей по его работе. Такой шанс бывает раз в жизни. А за меня не беспокойся: переведусь в столичный вуз.

— Ничего не понимаю. А как же я? Как мы? Как наша любовь?

— Вот только достоевщины мне не хватало! — тяжело вздохнула Ника. — Послушай, я люблю тебя. Однако этого мало — ты сам скоро поймёшь, как этого ничтожно мало. Мне нужен человек, который даст мне всё не в призрачном будущем, а сегодня и сейчас.

— Я так понимаю, такой человек у тебя есть? — Сева до боли закусил губу.

— Солнце, тебе не приходило в голову иногда интересоваться жизнью своей девушки? Спросил бы ты хоть раз, и я бы честно ответила: да, у меня есть мужчина. Я его не люблю, но он очень состоятельный человек, а для меня это важно.

— То есть ты меня использовала? А потом перешагнула и пошла дальше?

— И ты меня использовал. Разве нет?

На прощание Грачёва посоветовала Севе найти девушку, умную в профессии и пробивную в жизни.

— Очень умную девушку, — повторила Ника. — Только с ней ты вырвешься из нищеты. Не спорю, ты умный и целеустремлённый, но своего характера, прости, у тебя не хватит, чтобы стать тем, кем ты планируешь, поэтому необходим мотиватор! Иначе всегда будешь плестись где-то в середине, отставая на шаг-два от авангарда. Я тебя всему, что знала и умела, научила, а теперь тебе всего-то нужно найти путеводную звезду! Звезду пленительного счастья, — засмеялась Грачёва.

Ещё Штирлиц в бессмертном романе заметил, что запоминается последняя фраза. Вот и Сева, глядя на чёрные окна квартиры Грачёвых, запомнил слова Ники: «Теперь нужно найти путеводную звезду!»

Лишь спустя время Сева узнал, что у Вероники действительно был папуля, но не в общепринятом смысле, а в значении «престарелый любовник» — взбалмошный, расчётливый и лживый человечишка, оставивший свою старую и больную жену ради молодой, красивой и щедрой душой содержанки Ники Грачёвой.

От автора. Несомненно Читатель, окунувшись в богатый внутренний мир героев, уже составил своё представление об этой идеальной паре: романтичном, загадочном, целеустремлённом студенте Всеволоде Громове и «светской» тусовщице Веронике Грачёвой — грациозной, утончённой и душевно красивой.

Поэтому я больше не комментирую, а предлагаю вновь посетить галерею образов наших героев.

Здесь Сева и Вероника ещё совсем молоды.

Глава 6

На адреналине Маша подъехала к дому и, расплатившись с таксистом, набрала нужный код на двери своего подъезда. Она даже успела приоткрыть её, но неожиданно к девушке подбежали двое неизвестных в балаклавах и, вцепившись железными клещами, потащили к стоявшей рядом машине. Королёва успела лишь несколько раз пискнуть, будто маленький беззащитный котёнок, которому придавили лапку.

Похитители, слегка придерживая её голову, втолкнули Машу в автомобиль.

Один из бандитов сел с одной стороны, другой — с противоположной от неё, и девушка замерла от ужаса — обездвиженная и ошеломлённая. Автомобиль, взвизгнув, сорвался с места.

— Вы кто? — пересилив страх, резко вскрикнула Королёва.

Один из конвоиров поморщился и прикрыл ладонью ухо.

— Скоро всё узнаете, надо потерпеть, — почти ласково проговорил другой — тот, что сидел слева. — Не нужно кричать и разговаривать тоже не надо.

Они долго петляли по переулкам, а потом выбрались за город и поехали по старому шоссе: недавно выстроенная трасса осталась в стороне. Мимо проносились поля и перелески, а они всё ехали и ехали, наконец водитель завернул к какой-то лесополосе.

Возникло дикое желание завизжать и ногтями впиться в бандитов, однако Маша задавила его в зародыше — всё равно никто не услышит и не поможет. Какой толк тогда надрываться?

— Я владелица компании, — всё же не выдержала Королёва, прижимая к груди свою сумку, и продолжила, цедя каждое слово: — Меня. Будут. Искать. На что вы рассчитываете? Ведь кругом: и в городе, и на шоссе — полно камер.

— Прекрасно. А сейчас, повторяю, нужно помолчать.

Вскоре машина, в очередной раз подпрыгнув на кочке, проворно сбежала в низину, обогнув небольшую обрывистую балку, и резко остановилась.

Парни вышли из салона, посоветовав Маше сидеть спокойно до их дальнейших указаний. Водитель, подмигнув, добавил: «Не волнуйтесь, всё будет хорошо».

Троица встала у огромного ветвистого тополя и, оглядываясь по сторонам, начала о чём-то тихо шептаться. Вскоре один из похитителей достал телефон и принялся звонить, громко кому-то сообщая:

— Мы на месте. Да. Где вы? Не вижу. А, подъезжаете… хорошо. Слушаюсь!

Королёва подумала: «Наверное, бандит прежде служил в армии или в органах — видно по выправке и по чёткому докладу».

Жаль, что сегодня утром в отеле, она, когда звонила мужу, отказалась от услуг водителя и охранника, потому что они Севе нужнее: у него важные переговоры, а потом приём у мэра.

Поступила, как оказалось, недальновидно. Но кто же знал, что события будут развиваться настолько странно, что Грачёва решит вдруг поквитаться с ней спустя много лет?

Глядя на своих тюремщиков, Маша поняла: никто не придёт и не спасёт её, единственный спаситель находится здесь — это она сама.

«Ну что ж, попытка не пытка. Кто, зачем и почему выкрал меня, буду разбираться позже, если выживу, а пока рискну», — вернулась Маша к проблеме и перелезла на водительское сиденье, заблокировав двери. Щёлк — и у неё появилось несколько запасных минут посражаться за свою жизнь. Так просто, без борьбы, она не сдастся!

Королёва, прикусив губу, неторопливо и спокойно отрегулировала сиденье под свой рост, чтобы могла достать до педалей, и осторожно тронулась с места.

Она видела, как трое придурков, пока она разворачивалась, завороженно смотрели на машину, а потом разом рванули за автомобилем, пытаясь остановить. Водитель даже успел догнать его, хлопнув по багажнику.

Королёва притопила педальку газа и с рёвом помчалась к шоссе, прыгая по кочкам. Курсы по экстремальному вождению она не заканчивала, но водила машину довольно неплохо.

«Добраться бы до поста ГАИ, — думала Маша, когда выехала на дорогу. — Тогда можно будет связаться с Чемодуровым, где-то в сумке завалялась его визитка. Интересно, с каких это пор сотрудников обязали раздавать визитки?»

И в тот же момент едва не треснула себя этой же сумкой по голове, ведь можно и даже нужно, пока едет, поставить на зарядку сотовый, а потом позвонить если не капитану, то хотя бы в полицию по номеру 102 (наверняка уже всем известно о её похищении) и сообщить, что она смогла вырваться из плена, однако требуется помощь, ибо возможно преследование.

Королёва одним глазом смотрела на дорогу, другим следила, как вставляет в разъём USB зарядное устройство. Как только телефон пискнул, начав заряжаться, Маша позвонила в полицию, быстро и чётко передав суть проблемы, а также сообщила, где в настоящий момент находится. Ей дали указание двигаться по шоссе, не сворачивая — через двадцать километров пост ГАИ — и пообещали, что навстречу выйдет патрульная машина.

Вскоре Маша заметила, как её обгоняет белая Skoda, подавая сигналы остановиться. «Ага, щас», — прокомментировала Королёва, не сбавляя скорости.

Но белая Skoda не отставала. Девушка вдавила педаль газа в пол, и её машина рванула вперёд.

Она мчались по извилистому шоссе. Маше на секунду показалось, что она даже слышит, как гудит двигатель Skoda, и видит, как её фары мелькают в зеркале заднего вида. А ещё Королёва почувствовала, как бешено забилось сердце и запылали щёки.

Она решила, что эта гонка не случайна — её снова преследуют либо похитители, либо их сообщники, не зря один из бандитов, разговаривая по телефону, сказал, что ждёт, когда подъедут другие, и Королёва от страха снова прибавила скорость.

Её размышления прервал вой полицейской сирены, машина двигалась навстречу, и Маша с облегчением вздохнула: свои. Никогда она так не радовалась родной российской полиции, как сейчас.

Да, день выдался врагу не пожелаешь, а о вечере и говорить не стоит.

Королёва прибилась к обочине и, выскочив из машины, начала энергично махать гаишникам декоративным платком, сорванным с ручки сумки.

Однако полицейская машина пролетела мимо. Королёва не успела разочарованно вздохнуть, как возле неё остановилась белая Skoda, из которой стремительно выскочил Чемодуров.

— Вы?! — удивилась Маша.

Глава 7

— Каким чудом вы здесь? Что это значит? — уставилась Маша на Чемодурова.

— Я здесь по делу Бельковой.

— Но мы договорились, что начнём, ммм, — задумалась Маша, подбирая нужную фразу, — операцию сегодня в восемь вечера, а сейчас только пять часов.

Капитан едва не рассмеялся: забавно было слышать из уст Королёвой слово «операция».

— Верно. Морально настроились, да? — уточнил он. Илье тоже нужно было время, чтобы после гонок перевести дыхание и переключить внимание девушки.

Маша кивнула, вспомнив, как сотрудники, находившиеся с капитаном в кабинете, будто по команде, одновременно вышли из помещения, и они с Чемодуровым остались вдвоём.

Он, понизив голос, предложил ей участие в поимке злодеев.

— Только с вашей помощью мы сможем быстро взять заказчицу с поличным.

Королёва согласилась: что ей оставалось делать? Ждать, пока её прихлопнут одним махом, со всем непростым и богатым внутренним миром, а также с нереализованными мечтами? Ну уж нет.

План у капитана был такой: в восемь вечера Королёва заберёт свою машину из автосервиса и по обговоренному маршруту поедет на уикенд в загородный дом, а по пути завернёт на автозаправку.

— Но мне нужно в офис, там дел… — возразила Маша, проведя ребром ладони по горлу, — вот сколько.

— Сейчас у вас только одно дело — остаться в живых, — не очень любезно ответил Чемодуров. — Так вот. Возле заправки на байке к вам подъедет «киллер» и произведёт «выстрел» из пистолета. Потом он должен сделать фото растекающейся по вашей груди крови-сиропа и скрыться.

— Вы будто смакуете это. Мальчики кровавые* по ночам не снятся? Нет?

Капитан, словно не услышав сарказм в голосе Маши, продолжил свой спич:

— А затем через секунды на заправку будто бы случайно приедет машина скорой помощи, и заберёт, кхм, — Чемодуров закашлялся, — свежий «труп».

— Избавьте меня от этих подробностей, — скривилась Королёва.

«Подумать только, этот разговор с капитаном был всего-то три часа назад, а кажется, так давно: сто-пятьсот лет назад», — размышляла Маша.

— Вы тогда сказали, в меня выстрелят из глок-19 с глушителем, — вспомнила Королёва. — Неплохая игрушка. Брюс Уиллис, кажется, создал легенду про этот пистолет, «невидимый для детекторов металла»?

Чемодуров удивлённо вскинул брови: мало того, что не ожидал от дамочки такой прыти в дорожной гонке, ещё и не предполагал, что она разбирается в оружии. Обычно женщинам дела нет до пистолетов, если только они с ними не обращаются по долгу службы.

— Да, но это всего лишь легенда.

Королёва снова кивнула и ухмыльнулась:

— Я так понимаю, у вас что-то пошло не так? Кина не будет, электричество кончилось?

— Да, неожиданно заказчица позвонила «киллеру» и потребовала ускориться. Сказала, что Всеволод собирается поехать с женой в загородный дом, будто изменили планы сегодня утром. А ещё вчера должны были ехать только вы.

— Нет, такого разговора утром не было. Но вчера я действительно говорила мужу, что вечером после работы в офисе планирую поездку в загородный дом. Одна.

— Значит, Всеволод Геннадьевич это придумал, чтобы отвязаться хотя бы на уикенд от надоедливой дамочки. Так вот, Белькова сказала, что Громов иногда ездит с охраной. Чтобы Всеволод случайно не пострадал, заказчица изменила ход операции, назначив более ранние сроки. Вот и пришлось вас похищать в городе.

Королёва сделала себе в памяти зарубку: значит, Сева действительно находится в каких-то отношениях с Грачёвой, раз она в курсе их планов и привычек. Ника так волнуется о нём! Но далее решила не нагнетать: зачем, если всё прояснится уже на днях? Вот тогда и подумает.

— Значит, меня вывезли за город ваши люди? — уточнила Маша.

— Да, простите, пришлось всё менять на ходу. Для достоверности не стали вам ни о чём говорить — всё должно было выглядеть натурально и естественно. Но получилось даже лучше, чем ожидалось. Вы ни о чём не догадываясь, упорно сопротивлялись и кричали, свидетелей происходящего было более чем достаточно, появились видеокадры вашего похищения, сделанные неравнодушными гражданами, что было нам на руку — общественный резонанс обеспечен. Вовремя подоспели бдительные репортёры и добавили достоверности, выпустив в «Новостях» сюжет. Наверняка уже обо всём известно и Бельковой, и вашему мужу, — усмехнулся капитан.

— Ничего не понимаю. Согласна, вы классно разыграли партейку, но разве нельзя было обо всём предупредить по дороге за город? — возмутилась Королёва.

На душе у Маши было пакостно, даже хуже: там скребли не кошки — львы. С одной стороны, у муженька, кажется, рыльце в пушку, с другой, у органов правопорядка вместо сердца гранитный камушек — тоже ничего хорошего.

На кого опираться в этом мире? На службу собственной безопасности? Однако что могут всего-то трое мужиков, хоть и бывших военных, но с весьма ограниченными возможностями? Это у ментов задействованы все необходимые ресурсы, а у их небольшой компании такого потенциала нет.

Чемодуров вздохнул:

— Мария Александровна, сотрудники просто выполняли свою часть работы и знали лишь то, о чём должны были знать.

Не мог он ей рассказать всей правды. Чтобы не спугнуть злодеев, о похищении в деталях было известно только следователю, ему и его начальнику.

Операм приказали задержать Королёву и доставить в нужное место, а потом всем ждать его, капитана Чемодурова, и ещё двух человек.

Кто же знал, что Мария Александровна умело воспользуется ситуацией: сначала мастерски внушит операм, что она смирилась со своей участью и потому мухи не обидит, затем обведёт вокруг пальца потерявших всякую бдительность олухов и угонит машину, как заправский жулик.

Хорошо, он вовремя успел: подъезжая к месту встречи, увидел, как на шоссейку с рёвом врывается автомобиль одного из сотрудников, немногим позже позвонили ребята и в общих чертах рассказали о случившемся.

— Понятно, что ничего не понятно, — не стала молчать Королёва. — А что дальше по вашему новому плану?

Глава 8

Илья даже заготовил ответ: сегодня ни в загородный дом, ни в квартиру, ни в офис соваться нельзя, как нельзя и звонить родственникам.

Был у него вариант, где на сутки спрятать Машу.

Недалеко от просёлочной дороги, откуда Королёва угнала автомобиль, располагалось небольшое село, там проживала мать Чемодурова. Илья размышлял: «Даже если дамочка случайно окажется под прицелом нескольких пар любопытных глаз (что вряд ли), опасения это не вызовет: мало ли с кем я приехал». Поэтому, капитан предложил начальству свои «пути отхода».

Приготовившись подробно рассказать, где Маша проведёт ближайшие сутки, капитан неожиданно услышал от Королёвой:

— Как вы на неё вышли?

— На кого? На заказчицу?

— Да.

— Тайна следствия. Давайте к этому вернёмся позже, Мария Александровна, когда возьмём Белькову. А сейчас надо ехать.

Осознание происшедшего накрыло Машу с новой силой, едва она снова оказалась на том же месте, откуда недавно скрылась, и увидела без балаклав тех же олухов-сыскарей, целый час удерживающих её в неволе.

Она помнила те минуты, когда, можно сказать, попрощалась с жизнью …

Королёва понимала: парни-оперативники всего лишь скрупулёзно выполняют приказ начальства, но всё равно не могла смириться с грубым отношением — нельзя настолько жёстко обращаться с женщинами.

Маша поглядывала на запястья рук, плечи, где остались красные следы от их пальцев-клещей.

«Синяки будут, — мелькнуло в голове, — придётся теперь надевать одежду с длинными рукавами, и это в летнюю жару».

Юнцы, она видела, тоже чувствовали себя неловко и старались не смотреть в её сторону, а вскоре, когда приехал криминалист и баллистик, чтобы создать правильную «картину преступления», Чемодуров приказал операм возвращаться в отдел.

После того как обездвиженную Королёву сфотографировали несколько раз и сделали видео, она была свободна. Но не совсем…

Ей объяснили, что домой возвращаться нельзя, как нельзя светиться у друзей или в отелях, и Чемодуров любезно предложил провести сутки у его матери в селе.

— Дом на окраине, вас никто не заметит. На улице вообще мало кого увидишь в это время — все на своих огородах или уже в койках. Завтра утром заказчица встречается в кафе с «киллером». Как только возьмём её, я за вами приеду, — заверил капитан.

— А как же мои мама и дочь? Сева непременно им обо всём сообщит. Представляете, что тогда произойдёт? У мамы сердце больное, — устало проговорила Маша. — И Лýна будет плакать.

— Не волнуйтесь, вашу маму доставили в местную полицию, где я лично по телефону успокоил её и рассказал, как себя вести с Громовым, — ответил капитан.

Королёва вспомнила, что Илья Сергеевич дотошно расспрашивал её о близких, и впервые благодарно посмотрела в глаза Чемодурова:

— Спасибо вам. Что ж, если надо в деревню, значит, поедем в деревню.

Как добралась до дивана, она не очень запомнила. Просто поздоровавшись с матерью Ильи и признательно кивнув ей, она прошла в комнату, куда её проводили, и сразу отключилась.

Утром, несмотря на то что проспала десять часов — невозможно много для неё, — Маша по-прежнему чувствовала себя полностью разбитой. Мозг продолжал работать в одном направлении: как пройдёт задержание, и не хотел решать другие задачи, даже связанные с бизнесом.

А ведь сегодня ей предстоит выполнить множество дел, но все они будут зависеть от единственного ответа на вопрос: что связывает Севу с бывшей соседкой Грачёвой и каковы её мотивы преступления?

«А пока нужно встать и привести себя в порядок, — криво усмехнулась Маша. — Хотя сделать это будет непросто. Эх, сейчас бы контрастный душ!»

Как зовут мать Чемодурова, Маша не запомнила, хотя, кажется, Илья Сергеевич представлял свою матушку.

Королёва встала с дивана, поправила юбку, которая перекрутилась, и заправила в неё блузку, только тогда огляделась.

Эта комната скорее напоминала кабинет: рядом с диваном, почти в центре, стоял профессиональный тренажёр для бега, а вокруг были книги, книги, везде книги: на компьютерном столе, на тумбочке возле дивана, в книжном шкафу.

Она посмотрела на корешки тех, что лежали на столе: «Римское право», «Психология», «Криминалистика». Одна книга — «Лекции по праву» — была открыта.

— Это книги Ильи, — услышала Маша приятный голос сбоку и повернула голову: в дверях стояла мать Чемодурова. — Доброе утро, Маша. Меня зовут Мария Степановна.

— Доброе утро, — отметила Королёва тактичность хозяйки: «Видела, в каком состоянии я была вчера, когда приехала, поэтому представилась снова» — и тут же опять удивилась, переведя взгляд на стол и шкафы: — А почему так много учебников?

— Потому что Илюша учится в университете. После армии поработал некоторое время в полиции и поступил на юрфак. Вообще, он по первому образованию тренер по футболу, — улыбнулась Мария Степановна и продолжила разговор, резко перейдя на другую тему: — Пойдёмте, провожу вас в ванную комнату.

Маша удивилась: ничего себе зигзаг в карьере у Чемодурова.

Мать Ильи, неправильно истолковав мимику Королёвой, засмеялась:

— Это мы так называем бывшую кладовку: сыновья провели в дом канализацию с водопроводом и переделали комнату под ванную с душем и унитазом. Золотые руки у пацанов. А вообще Илюша живёт в городе, приезжает только на выходные, да и его старший брат частыми визитами меня не радует.

Маша поблагодарила хозяйку дома и зашла в ванную, куда указала Мария Степановна. По меркам сельского дома комната выглядела отлично: пол выложен керамогранитом, стены обделаны вагонкой, всё оборудование функционально и красиво. Да и в целом дом крепкий и ухоженный.

«У Чемодурова действительно руки золотые, — пробормотала себе под нос Маша и мысленно добавила: — Не то что у Севы. Сам гвоздь никогда не забьёт, вызывает какие-то службы».

Мать Ильи на время, пока они завтракали, пока готовили обед, отвлекла её от неприятных и даже страшных мыслей о том, что сейчас происходит в городе. Королёвой нравилась хозяйка, она вопросов не задавала, жизни не учила — вела себя просто и интеллигентно.

Глава 9

Где-то лет в пять-шесть Лýна начала терроризировать Севу с Машей резонными вопросами, которые рано или поздно всё равно бы возникли в её голове: «Что такое любовь? Она у всех бывает или нет? А для чего она?»

Когда Лýна подошла к матери и захотела подробно поговорить на волнующие маленькую девочку темы: «А как вы познакомились? А как полюбили друг друга?», Маша отправила её сначала к отцу, чтобы он рассказал всё красочно, красиво и романтично, как умел только он. Книжки бы ему писать.

Однако и сама принялась вспоминать, как они встретились.

Дочь известных в районе молодых и перспективных учителей, она, как и многие дети педагогов, выросла в школе, несмотря на наличие бабушек-дедушек, которые тоже работали.

Жили Королёвы в огромном Доме на Набережной вместе с родителями — разработчиками дальнобойного и высокоточного стрелкового оружия, поэтому любимыми играми в детстве Маши были макеты автоматов, пистолетов, винтовок. Она знала достоинства и недостатки многих видов оружия.

В начальных классах Маша ходила на продлёнку. В средних классах сидела за задней партой в кабинетах то мамы, то папы: рисовала, или делала уроки, или, вслушиваясь в объяснение материала для более старших учеников, принималась подсказывать ребятам ответы, особенно на контрольных и письменных работах, за что иногда изгонялась родителями из класса. Тогда оставшееся до окончания смены время она проводила в библиотеке, по алфавиту читая энциклопедию.

Маша блестяще училась, на олимпиадах занимала призовые места и к окончанию школы получила заслуженное прозвище Аспирантка, ибо одноклассники считали, что с её запасом знаний следует учиться не в школе и даже не в вузе, а сразу в аспирантуре.

Маша жила и тихо радовалась, что жизнь удивительно прекрасна, что её окружают такие замечательные люди, у неё много отзывчивых и преданных друзей. Да, так и было, пока не случилась беда прямо после окончания девятого класса.

И Маша замкнулась, куда-то пропала её бешеная энергия, словно из шарика выпустили воздух, будто что-то в ней надтреснуло, вера в людей, что ли, пропала?

Постепенно Королёва полюбила одиночество, продолжая так же блестяще учиться в выпускном классе, а потом и в вузе. Со временем она окончила бы университет, потом аспирантуру и уверенными шагами направилась бы в науку, навстречу кандидатской, а потом и докторской — именно это ей пророчили преподаватели, но на четвёртом курсе Маша случайно встретила Громова и от любви потеряла голову.

В тот день она вошла в актовый зал университета, в стенах которого познавала экономику во всём её многообразии, и выбрала место на первом ряду напротив кафедры, чтобы далеко не ходить, потому что ей предстояло выступать на студенческой научно-практической конференции.

Конференция была межвузовской, и зал быстро наполнялся жаждущими знаний студентами, а также продвинутыми преподавателями.

Пока другие выступающие давали экономический анализ маркетплейсов или рассказывали о влиянии искусственного интеллекта на рынок труда, рядом с Машей на единственное свободное место в первом ряду плюхнулся запыхавшийся парень в джинсах и чёрной рубашке.

Королёва поморщилась, почувствовав едва уловимый аромат одеколона с нотками цитрусов и, кажется, перца. «Что за дурацкое сочетание? Хочется чихнуть», — подумала она.

Хорошо хоть была её очередь выступать, и она поспешила на сцену. Проект, который представляла Королёва, был разработкой реального интернет-магазина.

В принципе, это была всего лишь модель. Но какая! Проект получил одобрение, и его в числе ещё двух рекомендовали на региональный конкурс стартапов.

Когда конференция завершилась, и Королёва, возбуждённая из-за лестной оценки учёных мужей, собиралась уходить, её остановил мужской голос. Она обернулась и увидела позади себя соседа.

— У тебя, оказывается, острый аналитический ум и выдающаяся работоспособность. Такое придумать! Сева Громов. Всеволод, — без перехода представился парень и пожал ей с чувством руку. Сильно, как парню, которого рад видеть. Королёва ощутила боль, но вида не подала. — Предлагаю развить твой проект, — предложил Сева, бесконечно поправляя новую причёску: в парикмахерской его только что подстригли и по-модному зачесали волосы назад. — Я помогу найти инвесторов, а мой сосед по общежитию Костян за небольшую мзду поможет создать сайт. И у нас уже сейчас может получиться реальное дело. Не хочешь попробовать?

Королёва пробовать не хотела, зачем ей этот проект, у неё в голове уже родился другой, более мощный и интересный, но в глазах парня было что-то чистое, даже наивное: мольба или надежда, и это не позволило ей отказать ему.

— Хорошо. Мне для связи нужны мыло* и номер телефона, — сразу перешла она к делу.

— Спасибо, — радостно выдохнул Сева.

— Пустяки. Ты ведь не из нашего универа?

— Нет. Я из технического, — улыбнулся Громов.

Спустя пару недель при встрече Королёва, осмелев, попросила парня не поливать себя литрами одеколона: у неё на этот аромат аллергия.

— Выполню любое твоё желание, — обескураженно развёл руками Сева и загрустил, потому что потратил кучу денег, чтобы купить себе туалетную воду с феромонами. В его тусовке парни хвалили именно эту, говорили, метёлки сами вешаются, не отодрать. А тут… Ах, как жаль! Однако ободряющим голосом он проговорил: — Костян создал сайт. Посмотришь? — И широко улыбнулся.

Маша не могла оторвать взгляд от этой лучезарной улыбки, огромных серо-зелёных глаз и здорового румянца на скулах.

Стыдно в её двадцать два года так реагировать на мужчину: ну умный, ну красивый, ну сексуальный. И что?

Наверное, всё ж жидкость с феромонами была приобретена Севой не напрасно, а может, нечистая сила снова решила посмеяться над ними, только вскоре романтическими крылами пару накрыла неземная любовь.

Королёва всегда с удовольствием вспоминала их с Севой объяснение в любви у ничем не примечательного городского прудика. Громов вёл себя странно: то задумчиво созерцал, то начинал говорить и тут же замолкал.

Глава 10

В висках барабанило, щёки пылали, а в голове крутился вопрос Чемодурова:

— Мария Александровна, а поделитесь-ка опытом: где находят умные, красивые и славные девушки обычных подлецов?

Из странной постановки вопроса Королёвой стало понятно, что Сева причастен к покушению, а если нет, то как-то связан с Грачёвой.

И как связан, тоже можно предположить — любовь, лямур, амор и прочее.

Мария Степановна перевела взгляд с сына на гостью и, чтобы сгладить неловкую паузу, предложила сначала пообедать, а потом решать вопросы.

— На голодный желудок человек ничего делать и думать не хочет, — подкрепила она поговоркой своё предложение.

— А на сытый не может, — с иронией в голосе продолжил капитан и снова посмотрел на Королёву.

— Простите, — проговорила она и быстрыми шагами направилась в ванную комнату.

Маша забежала внутрь и, ополоснув горящее лицо, бросила взгляд в зеркало.

«Ну что это? — подумала она и тут же приказала себе: — История только началась, а на тебе уже лица нет. Немедленно возьми себя в руки».

И, протерев лицо полотенцем, а потом пригладив волосы, направилась в гостиную.

Когда вошла в комнату, то увидела, как Мария Степановна хлопочет над сыном, подкладывая ему салат и одновременно сетуя, что тот совсем себя загнал с этой работой: похудел и совершенно не заботится о своём здоровье.

— Вот говорила я: заработаешь язву, так и случилось, — укоризненно сказала мать Чемодурова и ласково потрепала сына по макушке.

«Мама меня тоже предупреждала, правда, о другом, — подумала Маша, усаживаясь за стол. — Надо было слушать».

Когда Королёва, сидя за ноутбуком и попивая кофе, между делом сообщила матери о своём решении выйти за Громова замуж, та в сердцах швырнула кухонное полотенце на столешницу и нахмурилась:

— Так и знала! Послушай, Маша! Помнишь старый мультфильм «Я подарю тебе эту звезду»? Ты в детстве ча-асто, — протянула она слово, — смотрела его и всегда смеялась над женской глупостью.

Не ожидая подобной реакции матери, Королёва отодвинула ноутбук и с интересом взглянула на неё:

— И что?

— А то, что твой Севка из тех мужчин, которые ничего из себя не представляют, обладают лишь одним талантом: умеют виртуозно лгать и входить в доверие. Это самообман, дочь: он будет петь тебе сладкие песни, а ты взамен будешь драить его грязные кастрюли, образно выражаясь, и в итоге получишь предательство горячо любимого супруга.

Королёва засмеялась и ласково, нараспев проговорила:

— Ты не права, мамочка.

— Это почему же?

— О предательстве в мультике речи вообще не шло. Ты всё сама придумала. И кто убил мамонта? Кто пещеру соорудил? Всё честно — это называется разделением труда. Почему девочкам дарят куклы, а мальчикам — машинки, экскаваторы, тракторы? Чтобы с детства готовились к разделению труда: она — нянька, он — добытчик. Да и романтика должна присутствовать в жизни, иначе замучает бытовуха, и тогда конец любви. Разве не так?

Мать поджала губы и покачала головой:

— Ну-ну. Но знай: я не верю Громову, любовь у него какая-то фальшивая. Все эти нелепые ужимки, любовные томления… Нет, не верю!

— Ты в нём ошибаешься, — с горячей убеждённостью заявила Королёва.

Тогда она и представить не могла, что всё обернётся именно так, как предсказала мать, даже хуже. Потому что взявшаяся из ниоткуда блондинистая нимфа романтичного Лунодарителя попытается Машу тихо убрать. «Устранить физически» — как русским по белому записал следователь в протоколе.

Маша грустно усмехнулась и снова посмотрела на Чемодурова:

— В университете. Сначала у меня выросли от любви крылья, потом Сева меня окольцевал, а затем ощипал.

— Что простите? — уставился на Королёву капитан, отодвигая пустую тарелку.

— Вы же спросили, где находят умные, красивые и славные девушки обычных подлецов? Я ответила на ваш вопрос, а теперь ответьте на мой: каким образом Громов причастен к этой истории?

Машу сейчас меньше всего интересовало, как полиция вышла на Грачёву, почему Ника решила устранить соперницу и как прошло задержание. Её интересовало лишь одно: верно ли она поняла, что муж и Ника заодно? Как же хотелось верить, что Грачёва просто влюбилась в Севу, а он ни гу-гу, и по-прежнему преданный муж, прекрасный семьянин!

— Белькова и Громов — любовники, — ответил Чемодуров кратко. — Причём давние — это пока вся информация.

— А для чего понадобилось ей нанимать киллера? — язык от волнения едва ворочался. — Забирала бы своё сокровище, какие проблемы? Я бы не стала чинить препятствия. Или дело в Громове?

— В нём: парень не хотел развода, объясняя это тем, что не намерен уходить от курицы, несущей золотые яйца. Простите, Мария Александровна, это слова Бельковой.

Маша кивнула: что-то такое и ожидала услышать.

— Сева знает, что Белькова задержана?

— Не должен, если об этом не сообщил её адвокат.

Чемодуров смотрел в глаза Королёвой и видел, как быстро менялся её взгляд: сначала растерянный, потом брезгливый, через несколько секунд другой — решительный и жёсткий:

— Мне нужно в город. Немедленно.

— Как скажете.

Маша тепло простилась с Марией Степановной и села в машину. В дороге они почти не разговаривали, погрузившись в собственные мысли.

Королёва думала, что сначала приедет в свою квартиру, наконец включит телефон и позвонит матери с дочерью, а потом начнёт действовать.

Чемодуров думал о том, что Белькову и рядом не поставить с Королёвой. Что вообще в Веронике нашёл Громов: тупая, алчная, истеричная особа, она и в подмётки не годится гордой, красивой и умеющей держать удар Марии Александровне.

Ещё четыре часа назад, уверенная в гибели соперницы, Ника Белькова, получив для «киллера» в банкомате остаток вознаграждения, пришла на встречу с ним в кафе, которое располагалось в торговом центре.

«Киллер» ожидаемо предъявил ей мрачные фотографии, видео «с места убийства» и в дополнение показал прядь волос «жертвы».

Глава 11

«Устал! — подумал Всеволод, спускаясь по мраморной лестнице мэрии после встречи с градоначальником. — Как же хочется на море! Быстрей бы подбить все хвосты и рвануть пусть не на Филиппины или Мальдивы, а хоть — в Сочи, только бы к морю, чтобы отдыхать там душой и телом».

Но с его педантичностью, мега-ответственностью найти свободное время очень непросто, всё дела-дела, будь они неладны.

И сегодня такой же суматошный день: сначала переговоры, которые длились часа четыре, не меньше, потом перекус в ресторане, затем приём у мэра. Снять бы стресс в компании Лобанова, Грачёвой или молоденькой актрисульки Катеньки, да жена возвращается из командировки, надо и ей уделить внимание.

«Что-то Машка не звонит? — задумался Громов, взглянув на часы. — Ах, да, телефон ведь отключён из-за визита в мэрию».

Он включил гаджет, и тут же посыпались сообщения о непринятых звонках. Всеволод решил, что просмотрит всё за ужином, кому следует, ответит, и набрал номер телефона жены. Но тот отозвался характерным пиликаньем и сообщением, что абонент не абонент.

«Снова забыла зарядить телефон, Маруся, — поморщился он. — Наверное, уже уехала в загородный дом».

Маша любила проводить уикенды, копаясь в земле: то высаживала какие-то цветы или кустарники, то по чертежам создавала альпийские горки. Громов такой отдых не признавал и часто задавался вопросом: для чего им садовник? Но вопрос, должно быть, звучал как риторический, потому что Всеволод ответа не получал, а наблюдал только бесчисленные улыбки Королёвой.

Громов едва успел сесть в машину и перевести дух, как ему позвонил Костян Вакулов — старинный приятель и компаньон. Дружба их началась давно, ещё со времён учёбы в университете. Жили они в общежитии в небольшой комнате на двоих. На своём факультете информационных технологий Костяна уважали за умную голову и крепкие кулаки, иначе бы Сева не согласился делить с ним 12 кв м, ибо невезучесть и чушпанство* передаются точно так же, как и заразные болезни.

Всеволод с неудовольствием нажал на зелёную кнопку: снова Костян начнёт требовать долг, а ещё другом называется. Не может потерпеть какие-то полгода. Взял привычку: как что-то не так, грозится обо всём рассказать Машке.

— Да, — зло бросил Громов.

— Ты за рулём или Вадик? — последовал неожиданный вопрос.

— Вадик, — с недоумением бросил Всеволод и подумал: какая Костяну разница, водитель ведёт автомобиль или хозяин?

— Тогда слушай. В городе объявлен план-перехват.

— Why?* — хохотнул Громов, думая, что компаньон таким образом намекает о долге: — Я здесь, никуда не убегаю, ни от кого не прячусь.

— При чём здесь долг? Машу похитили.

— Что?!

— Жену, твою, говорю, похитили.

— Кто?!

— Неизвестные, они были в балаклавах, но в интернете уже есть подробности, сейчас сброшу ссылку.

Через секунды телефон запиликал, и Всеволод увидел фотографии и видео с места преступления. Вот Маша выходит из такси, направляется к их дому, подъезду, и, как чёрт из табакерки, выскакивают двое в масках, хватают её, она сопротивляется, машет руками, зовёт на помощь. Но как хрупкой девушке тягаться с двумя бугаями? Это совершенно невозможно.

Громов отложил телефон и задумался: что же делать? Ехать в полицию? Так или иначе, его всё равно туда вызовут или через минуты, или через часы. А вдруг и ему грозит опасность? Стало настолько страшно, что он почувствовал, как ёкнуло сердце, а внутри будто спрессовало все органы.

Только подумал о полиции, как тут же раздался рингтон, поставленный на незнакомые контакты. Звонок действительно был из органов. На том проводе сообщили, что Всеволоду Геннадьевичу Громову надлежит немедленно явиться в такой-то отдел полиции, по такому-то адресу.

Он прокашлялся, избавляясь от спазмов в горле, и проговорил сиплым голосом:

— Вадик, разворачивайся, нам надо в Пятый отдел полиции. — И витиевато выругался.

Водитель про себя усмехнулся: кто бы подумал, что гнилая интеллигенция способна так забористо выражать свои эмоции?

Вопросы у полицейских были одни и те же в разных вариантах: кто мог желать смерти Марии Александровне? Были ли у неё враги? Есть ли у него враги? Есть ли у него любовницы? Есть ли у неё любовники? Установлен ли в её телефоне трекер? Звонил ли кто-либо по поводу выкупа? И так далее по кругу.

Вышел из кабинета Громов взмокший и поникший. «Эх, — подумал он, — как всё некстати: это похищение, вызов в полицию».

Ещё не хватало, начнут подозревать, ведь всегда в первую очередь подозревают мужей.

Хорошо хоть у него железное алиби.

Плохо, если его кандидатуру начнут разрабатывать серьёзно, тогда сыскари обнаружат много интересного. Обнаружат, что ему Машина смерть выгодна.

Но это не так. Правильнее: смерть — да, выгодна, но не сейчас.

Однако пора звонить своему адвокату.

Варшавер будто ждал его звонка и ответил сразу:

— Приветствую, Всеволод Геннадьевич. Проблемы?

— У меня сейчас только одна большая проблема: похищение жены.

— Да-да, наслышан. Вас уже приглашали в полицию?

— Приглашали, поэтому вам звоню.

— Грешки есть? — хихикнул адвокат.

— Они есть у всех. Не в этом дело. Главное, я не причастен к похищению, но беспокоюсь, что, вскрыв некоторые мои грешки, как вы сказали, в полиции решат: смерть жены мне выгодна.

— Я думаю, если бы вы были под подозрением органов, то давно бы все ваши гаджеты лежали на столе у криминалистов, а вы бы под протокол у следователя давали признательные показания. Уверяю вас, разговаривать там умеют, — задумался Варшавер. — Нет, здесь что-то другое, видимо, подозреваемый или подозреваемые у них есть, потому что следственно-оперативная группа действует не совсем по шаблону. Прослушку на ваших телефонах хоть установили? Инструкцию, что и как говорить, дали, если позвонят похитители?

— Да.

— Должен предупредить вас, дорогой Всеволод Геннадьевич, если в первый день шанс найти пропавшего живым равняется 95 процентам, то на второй день эта цифра уменьшается до 50 процентов. Так говорит статистика.

Глава 12

Сладко потянувшись, Всеволод приобнял Катеньку, которая тут же пристроила голову на его плече. «Моя маленькая сладкая девочка, — с нежностью подумал он и подгрёб её ещё ближе. — Чистая, наивная и светлая».

Нет, жена тоже ещё ого-го: и красивая, и умная, и стройная, но характер у неё… Это же скала, не женщина, а он, с врождённым благородством, тонкой душевной организацией, на её фоне выглядит инородным существом, вечно находящимся в тени «любимой» супруги.

Разные они с женой, совсем разные, однако он совершенно не согласен с утверждением Костяна, будто только благодаря Маше они успешно конкурируют с другими компаниями.

Всеволод это отрицал всей душой: ещё нужно разобраться, кто из них троих внёс бóльший вклад в развитие компании, ибо все переговоры с инвесторами, заказчиками и поставщиками на нём и главбухе, но последний не в счёт.

Никто не станет отрицать, что Всеволод Геннадьевич Громов — просто виртуозный мастер компромиссов: знает, где уступить, где проявить волю и твёрдость. Это не его «любезная» супруга, которая привыкла идти на пролом и своим характером-ломом отпугивать потенциальных клиентов и финансовых партнёров.

Нет, конечно, компания без него не разорится, не развалится, Костян и Маша не превратятся в бомжей, но многое потеряют.

Он знал себе цену и понимал, что заслуживает большего, чем равная с женой доля в компании — вопиющая несправедливость.

Всеволод вспомнил, как тяжело они создавали своё детище, специализировались сначала на поставках умных термостатов, светильников, ламп, датчиков движения, камер наблюдения и прочего, а потом расширили спектр оказываемых услуг: начали заниматься проектированием систем «Жизнь с ИИ»*, их монтажом, установкой «под ключ», а также сервисным обслуживанием и многим другим.

Чтобы все механизмы на первых порах заработали, Маша продала свою просторную квартиру в центре города, которую ей на восемнадцатилетие подарили родители. Продала без сожаления и вложилась в дело — это был их уставный капитал, с этого началась компания.

Потом, когда они участвовали в конкурсах стартапов и побеждали, начали появляться первые инвесторы, заинтересованные в развитии проектов.

Правда, придумывала и разрабатывала проекты Маша, она же занималась рекламой, контролем, время от времени повторяя:

— Если вы не можете объяснить инвестору, как он получит прибыль, вы, скорее всего, не сможете объяснить и клиенту, почему ваш продукт стоит покупать. Обычно у инвестора очень мало времени, и он вряд ли будет долго вас слушать. В этом смысле инвестор похож на музыкального продюсера: если за первые 10–15 секунд песня его не зацепила, ваш файл отправится в корзину.

Кто бы в этом сомневался… Однако ни один проект Маши в корзине не оказался.

— Если разумно не рисковать, не осваивать новое, можно легко впасть в состояние застоя, — любила повторять она. — А этого нам не надо.

Как только компания стремительно набрала обороты, став известной не только в своём регионе, неожиданно в городе появилась Ника, однако она была уже не Грачёва, а Белькова. Столкнулся с ней Всеволод случайно на благотворительном вечере, устроителем которого был один из социальных фондов.

В тот момент Громов ещё не знал, что Ника уже почти месяц как в городе. Они потеряли всякую связь ещё лет десять назад — после того, как Грачёва, покидая город, приказала ему её забыть.

Он и пытался, но отъезд Вероники пережил так мучительно, что по старой памяти то и дело оказывался у окон её квартиры. Иногда, когда бывал в центре города, подходил к величественному Дому на Набережной и представлял, как из парадного подъезда выскакивает, звонко смеясь, худая девочка-подросток с озорными глазами и милой родинкой над губой. Жаль, он никогда не видел её детских фотографий — образ мог бы быть в его воображении более чётким.

Эта любовь к Веронике никак не заканчивалась и со временем стала для Севы какой-то болезненной зависимостью.

Но однажды, стоя под дождём, он заметил, как к дому по лужам, весело смеясь, бежит милая светловолосая девушка, чем-то напомнившая ему Грачёву. Сева стал приходить сюда в свободное время и наблюдать за ней. Со временем узнал, что девушка учится в престижном экономическом университете — это ещё больше добавило интереса.

Собрав о ней сведения, Сева решил, что обязательно должен познакомиться с Машей, вот только появится подходящий повод. Он вспомнил, как Ника советовала найти девушку, которая станет для него жизненным локомотивом. А в этом случае всё сошлось: интерес к Королёвой и как к женщине, и как к человеку!

«Звезда пленительного счастья», — с нежностью повторял он, думая о Маше.

Когда увидел, что в программке научно-практической конференции, которую ему вручили в деканате, среди выступающих значится фамилия Королёва, понял: его светлый час настал, и немедленно начал действовать.

Однако девушка попалась с характером, долго к себе не подпускала, осторожничала — чем вызывала дополнительное любопытство.

Экземпляр ему попался гораздо интереснее, чем Грачёва, ему даже не пришлось играть любовь, он просто спроецировал отношение с одной девушки на другую. И пока Вероника грела пятки, развлекаясь на морях со своим папиком, Сева отрабатывал навыки романтичного влюблённого.

Через время Маша из нежно любимой жены незаметно превратилась в конкурента, особенно Громову не нравилось, если их сравнивали и сравнение было не в его пользу.

Когда он встретил Белькову, нисколько не смутился, напротив, ему показалось забавным наблюдать за взволнованной Вероникой, зардевшейся трепетным румянцем. Она изменилась, да: поменяла причёску вместе с цветом волос, превратившись из блондинки в жгучую брюнетку.

Когда-то окрылённая перспективой стать госпожой Бельковой, Ника не ожидала, что папик, с которым она укатила в столицу, подойдёт к вопросу брака настолько жёстко.

Она часто, смахивая слезинки, вспоминала тот важный разговор, когда Бельков, отложив бумаги в сторону и глядя ей прямо в глаза, проговорил мягко, но очень определённо:

Глава 13

Рингтон, специально поставленный на незнакомые номера, вывел Громова из состояния полусна.

— Да, — хрипло проговорил он, освобождаясь от объятий Катеньки.

— Это из полиции, капитан Чемодуров. Не могли бы вы к четырнадцати часам подъехать в наш отдел? Есть важные сведения о вашей жене.

— Она жива?

— Обо всём узнаете позже, — неопределённо ответил капитан. Всеволод услышал, как поблизости с Чемодуровым кто-то крикнул: «Где фотографии с места преступления? Да-да, с Королёвой». — Жду вас, — повторил капитан Громову и, что-то тихо ответив собеседнику, отключился.

«Значит, Маруся мертва, — подумал Громов. — Просто мент решил раньше времени не говорить, может, не хотел расстраивать».

Всеволод встал с кровати, надел халат и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь — Катенька ещё посапывала: молодой сон крепок, особенно после бурной ночи.

— Пётр Михайлович, — связался он по телефону с начальником службы безопасности. — Есть информация о Марии Александровне?

— Ищем, Всеволод Геннадьевич. Но, кажется, надо готовиться к худшему: удалось по камерам отследить машину, на которой увезли вашу жену. Автомобиль Toyota н053АХ 196 принадлежит пенсионеру Барышеву В.И. и числится третий день в угоне, преступники бросили машину у лесополосы. В багажнике мы нашли две совковые лопаты со свежей глиной на черенках и тулейках. Сообщили в полицию. Менты приступили к поискам возможного захоронения Марии Александровны. Может, уже нашли. Нас не допустили, отцепив район.

Морально Всеволод был готов ко всему.

«Всё сходится, — подумал он. — Значит, жена действительно мертва. Эх, Маша-Маша. Кому же ты перешла дорогу? Или это предостережение для меня, чтобы компания сбавила обороты? Конкуренты, будь они неладны. А я-то думал, почему на меня так высокомерно и иронично поглядывал Поляков на приёме у мэра. Уж не девяностые ли вернулись? Ну нет, я не сдамся, не на того напали».

— Вот что, Пётр Михайлович. Мне нужна информация по минутам: чем занималась, с кем встречалась Мария Александровна последние трое суток, начиная с поездки в командировку.

— Будет сделано, Всеволод Геннадьевич.

На адреналине он прошёлся по небольшой гардеробной взад-вперёд и открыл домашний сейф: Всеволод и Маша семейные документы хранили здесь, служебные — в офисе.

Он подержал в руках её загранпаспорт, полистал и вернул на место. И так вдруг тяжело стало на сердце: как же теперь без жены сложится его жизнь? С дочерью проблем не будет: скинет обузу на тёщу, отправив обеих в загородный дом — пусть живут там, для здоровья полезнее.

А вот ему тащить бизнес будет непросто: на кону важный тендер… Это проблема, которая ляжет только на его плечи, Костян в этом не помощник.

Скрипнула дверь, слегка приоткрывшись.

— Сева, милый, — капризно проговорила Катенька, выглядывая из проёма, — твоя девочка хочет принять душ.

— Ну так прими, — отмахнулся он.

— Я хочу вдвоём. — И надула губки.

— Конечно, милая, иди в ванную комнату, я сейчас присоединюсь.

Он снял с шеи цепочку с подвеской, подаренную Костяном три месяца назад на очередную годовщину компании, и повертел вещицу в руках.

Подвеска из белого золота, стильная и современная, с вмонтированной флешкой, была выполнена в виде ключа, на котором сияли выгравированные слова: «Мудрому начальнику». У Вакулова всегда было плохо с фантазией, потому что точно такую же подвеску с цепочкой он подарил и Машке.

Королёва тогда засмеялась и клятвенно пообещала хранить на этой флешке приказы с благодарностями и премиями.

Всеволод же повертел-повертел и хотел было закинуть подвеску в какой-нибудь дальний угол стола — зачем нужен этот гаджет, все пользуются облачным хранилищем, но передумал, ибо вещица действительно была красивой и занятной, а главное, тешило самолюбие. Очень ему нравилось это слово — мудрый. С тех пор он снимал цепочку с подвеской только в душе.

А сейчас положил в сейф. Что уж теперь… Кого остерегаться? Катеньку, что ли?

И пошёл неспеша в ванную, где его ждала актрисулька.

Маша, возвращаясь домой, думала с иронией: «Надо признать, Севочка оказался нерентабельным проектом. Кто же знал, что из трепетного влюблённого он превратится в подлеца и предателя? А как ухаживал! Как добивался! Но теперь всё неважно. — Королёва покосилась на капитана, который, нахмурившись, гнал автомобиль в город. — Вопрос в том, скоро ли я понадоблюсь органам: наверняка снова пригласят для душещипательных бесед под протокол».

— У меня есть хотя бы неделя для того, чтобы съездить на море к матери и дочери? — проговорила она, обращаясь к Чемодурову, а про себя добавила: «Без счастья видеть вас».

— Да. Если понадобитесь, свяжемся с вами по телефону, а пока, конечно, отдыхайте.

Только что не сказал: «Заслужили».

«Чёрт, ещё и работа… Позже нужно позвонить Косте Вакулову и главному бухгалтеру — объяснить, на что обратить внимание в течение недели», — подумала Маша.

Дело, их общее дело, пострадать не должно. Хотя всё равно без потерь не обойдётся.

— Телефон вернёте? — прощаясь с капитаном, спросила Маша, стоя у парадного подъезда Дома на Набережной.

Когда началась операция, Чемодуров от греха подальше забрал у неё телефон.

«Чтобы не было соблазна позвонить или ответить на звонок», — так перед поездкой в родное село объяснил он изъятие гаджета.

Илья Сергеевич молча протянул телефон и, не прощаясь, тронулся с места.

Вскоре Маша оказалась возле квартиры, постояла некоторое время в тамбуре, переминаясь с ноги на ногу, а потом вставила ключ в замочную скважину и тихо открыла дверь.

Переступив порог, она замерла, прислушиваясь к звукам дома, который уже не казался, как в детстве, крепостью.

Из распахнутой двери ванной доносился заливистый женский смех и низкий бас мужа — жизнерадостный дуэт. Маша не удивлялась уже ничему: одна влюблённая во Всеволода дурочка сейчас в полиции даёт показания, вторая резвится как дитя и не понимает, что она у Громова не единственная, а третья сейчас собирает вещи, чтобы на время исчезнуть из города и прийти в себя. Развод, раздел имущества и бизнеса — всё потом. А сначала надо найти адвокатов. Двух. Один займётся расторжением брака, другой — разделом того, что когда-то было общим.

Глава 14

Наверное, Королёвой снова повезло: самый сезон в разгаре, все стремятся на море, бронируют места за месяцы вперёд, а тут такая удача: прямо перед рейсом ей удалось переоформить билет, который сдал какой-то несчастный гражданин. Мыслимое ли дело: отказаться от отдыха на море!

Маша радовалась не только неслыханной удаче, а ещё и тому, что у неё будет неделя отдыха!

Как это — неделя отдыха?!

Совсем-совсем отдыха?!

Она уже и забыла, когда в последний раз могла спрессовать рабочие часы настолько, чтобы освободить хоть сколько-то времени для себя и дочери.

Приземлившись, Королёва включила телефон и вернула ему голос. Сразу же посыпались смс о непринятых звонках. От одного только Севы за пару часов их набежало восемнадцать штук.

Узнал о том, что его «любимая» жена жива и местами даже здорова? А может, обнаружил подмену флешки?

Маша предполагала, что Громова пригласят в полицию как свидетеля, и догадывалась, какими будут дальнейшие шаги мужа-предателя. Если он не причастен к преступлению, то наверняка помчится следом за ней, чтобы расписать в красках свою романтическую версию произошедшего. Нет, он здесь не нужен.

Королёва ещё в самолёте решила позвонить, когда приземлится. Слышать голос Всеволода не хотелось, но объясняться по смс… Не настолько у неё много времени, чтобы тратить его на пока ещё мужа. Она только набрала номер, не успев ничего сказать, как с той стороны телефона посыпались обвинения:

— Маша, это что за номер? Я сто-пятьсот миллионов раз звонил, а ты не отвечала. В чём дело? Я второй день себе места не нахожу. Так и до инфаркта недалеко.

Значит, места себе не находит, бедняжка? Правильно, предателям нет места в этом мире.

— Здравствуй, Сева. А что случилось?

— Ты ещё спрашиваешь? Над чувствами моими смеёшься? — заорал Громов. — Я всю ночь не спал, метался по квартире, всех поднял на уши, и только днём стало известно, что ты жива.

— А, так ты говоришь о покушении твоей любовницы на жизнь твоей жены?

— Не любовница она мне. С чего ты решила? Мало ли какую версию придумала неадекватная женщина на фоне мести?

— Мести? — выгнула бровь Королёва.

— Именно. Эта дура мстила тебе за тот случай. Помнишь, ты рассказывала, как после девятого класса её брат…

— Помню, — перебила Маша. В груди разлился неприятный холодок. Разговаривать о том случае совершенно не хотелось, она и Севе-то рассказала только потому, что тот, рассматривая альбом со школьными фотографиями Королёвой, ткнул пальцем на бывшую подругу Маши Веронику Грачёву и проговорил, что знает её — вместе учились в вузе.

«Дрянь девка, подлая и продажная», — подытожил тогда он и закрыл фотоальбом.

— Нельзя полагаться на показания только одной стороны. Мало ли что наболтала в полиции идиотка Грачёва, или какая у неё сейчас фамилия? Белькова, кажется? Так что, давай обойдёмся без пошлых скандалов, Маша.

Королёва тут же представила его надменно-брезгливое выражение лица. Удивительно, как мимика Севы менялась в течение их совместной жизни: от добродушного, мечтательного и воодушевлённого выражения лица, когда только поженились, до высокомерного, злого и спесивого — сегодняшнего.

— Да боже упаси, какие скандалы, Сева? Ты просто соберёшь свои вещи и оставишь мою семью в покое раз и навсегда. На развод подам сама.

— Но это неправильно, я не хочу уходить из родного дома, от тебя и дочери. Лу́на ко мне привязана.

— О дочери раньше надо было думать, а к квартире ты не имеешь никакого отношения, она досталась мне от дедушки по наследству. Поживёшь пока в загородном доме или ещё где-то. Наверняка ты подготовил запасной аэродром.

— Нет у меня никакого запасного аэродрома. И любовницы тоже нет. Говорю же, это всё Белькова подстроила.

— Послушай, Сева! Прибереги свои сомнения и озабоченности для органов, а то пойдёшь с Никой как соучастник. — Маше надоел этот пустой разговор, она повысила тон и тут же сбавила его, потому что окружающие начали оглядываться. — Разговор окончен. У тебя неделя. И не смей в это время показываться мне на глаза.

Отключаясь и пряча телефон, Королёва подумала: «Боже мой, и это убожество я когда-то любила. Нет, действительно, кого бог хочет наказать, того лишает разума».

Долгое время после событий, на которые намекал Всеволод, Королёва испытывала к мужчинам глухую неприязнь. Исключение делала лишь для отца и деда. Причина крылась в ужасном преступлении, свидетелем которого она стала.

Всё произошло вскоре после окончания девятого класса, во время традиционного похода с одноклассниками и учителями. «Поход» — это громко сказано, потому что была обычная вылазка за город.

Правобережье, куда они направились, долгое время оставалось диким, но не так давно местные власти начали его осваивать.

В принципе, весь город исторически жил на левом берегу. Но что не сделает мэрия ради комфортного отдыха горожан?

За короткое время на противоположной стороне выросли компактные турбазы и гостиницы, появились облагороженные зоны отдыха с лавочками, костровыми площадками, аккуратными дорожками и уютными фонарями. Там же было отведено место для палаточного городка, где и расположился класс Королёвой.

Днём дети ставили палатки, купались, загорали, играли в спортивные игры, а ночью ели печёную картошку, пили чай с запахом дыма и смотрели на противоположный берег реки, где переливались, отражаясь в воде, огни большого города.

Королёвой нравилось слушать треск дровишек, скрип сосен над головой, даже не раздражал противный писк комаров.

Кое-кто из одноклассников прыгал, визжал, дурачился у костра и гонялся друг за другом. Кто-то пел под гитару туристические песни. Вдоволь наоравшись, все почувствовали усталость. Постепенно азарт пропал, все утомились и стали разбредаться по двуспальным палаткам. Их классная руководительница затушила костёр и тоже ушла спать.

Среди ночи Королёва внезапно проснулась, будто бы её кто-то толкнул в плечо. Она достала из кармана шорт телефон и включила фонарик.

Глава 15

Королёва стояла на набережной и поджидала своих родных, зашедших в магазин. Луне вдруг приспичило немедленно купить для подруги какую-нибудь безделицу: брелок там или заколку — этим в изобилии торговали в разных киосках и магазинчиках прямо в двадцати метрах от моря.

Маша поглядывала на море, опершись на поручни, и улыбалась: только вчера здесь был ливень и шторм, а сегодня — штиль и тёплая погода, будто специально для неё, будто по заказу.

Правда, немного портило радость большое количество людей, гуляющих по набережной и у моря, лежащих на пляже, играющих в пляжный волейбол, под громкие крики болельщиков.

Отдельно выбивалась из общего ритма отдыхающих группка галдящих подростков, которые, толкая друг друга, что-то попивали из жестяных банок, обливались этой жидкостью и хохотали.

Потом от них отделился один и под одобряющие восклицания друзей побежал к морю. Желающих купаться было немного: вода после недельной прохлады только-только начала нагреваться.

Пацан приветственно взмахнул руками и нырнул. Подростки заулюлюкали и запрыгали на месте, поддерживая товарища.

Через пару минут паренёк, как поплавок, показался в метрах в пяти от того места, где нырнул. Он всплыл и покачивался на волнах, распластав руки. Стало понятно, что подросток без сознания.

— Твою мать! — выругалась Маша от отчаяния и побежала по ступенькам к морю. — Где спасатели?!

Но они от этого места были далековато: не докричишься, не дозовёшься.

Королёва видела, как мужчина, который шёл по берегу, слегка прихрамывая и с кем-то разговаривая, вдруг остановился, взмахнул рукой в сторону подростка, передал свой телефон собеседнику и, сбрасывая на ходу очки с бейсболкой, бросился в море, вскоре разметав вокруг себя кучу брызг. Счёт шёл на секунды!

Подростки и другие отдыхающие столпились на берегу, наблюдая за мужчиной. Подплыв к парню, он схватил его за подбородок и потащил к берегу. Навстречу им уже нёсся катер со спасателями на борту.

Вскоре уже у берега они подхватили подростка и, вытащив на сушу, начали делать ему искусственное дыхание.

Раз, два, три, четыре, пять — вдох! И так несколько раз!

Пострадавший, судорожно вздрогнув, пришёл в себя и закашлялся. Его мгновенно перевернули на бок, из груди пацана вырвался удушливый свист, переходящий в надсадный, разрывающий горло кашель. Парень отплевывался и снова кашлял.

Королёва отвела от него взгляд и заметила другую картину: мужчина, только что вытащивший подростка, теперь сам рухнул на колени. Он, хрипло дыша, уперся ладонями в гальку, его голова бессильно повисла, а плечи ходили ходуном. Каждый вдох ему давался с большим усилием.

Присмотревшись, Маша заметила в незнакомце что-то неуловимо знакомое. Что — она поняла почти сразу: руки, точнее кисти. У большого пальца правой руки была нанесена тату с группой крови: O(I) Rh-. Королёва не запомнила лицо того мужчины у полицейского участка, глаза, губы, а вот эти музыкальные, тонкие пальцы с татуировкой почему-то запомнила. Может, потому что они протягивали ей спасительный телефон.

— Здравствуйте, — проговорила Королёва.

— Вот так встреча! — прохрипел мужчина и, отдышавшись, продолжил уже ровным голосом: —Здравствуйте. Мир, оказывается, действительно тесен.

Он вытер ладони о плавки и начал приподниматься, только тогда Маша заметила, что у него на ступне рана.

— Осторожно, вы порезались.

— Я и не заметил, — охнул мужчина, увидев кровавый след. — Горемычная правая нога. Миша, — крикнул он приятелю, стоящему возле подростка, который только что тонул. — Принеси, пожалуйста, мою одежду. — И уже, обращаясь к Королёвой добавил: — В шортах у меня есть чистый носовой платок, хотя бы его приложить к порезу.

— Подождите, — полезла Маша в сумку. — У меня есть йод и бинт. Сейчас обработаю рану и перебинтую вашу ногу.

— Так вы врач?

— Нет, что вы, — улыбнулась Маша, доставая медицинские принадлежности. — Я больше, чем врач, потому что мама егозы-дочери, которая всегда сыщет себе проблему: то запнётся и упадёт, то наскочит на медузу, то на побережье найдёт единственный осколок стекла и обязательно им порежется. Тридцать три несчастья! Поэтому всегда всё необходимое для оказания первой помощи ношу с собой. У меня сумка забита бинтами, блистерами и пузырьками.

Когда Королёва перевязала мужчине ногу, он улыбнулся и тепло поблагодарил её, представившись:

— Меня зовут Иван. Романов.

— Королёва Мария, — в тон ему ответила девушка и протянула руку.

Он пожал её несильно, но ощутимо. Только сейчас Королёва внимательно рассмотрела его. Не красавец в общепринятом смысле, не обладает, как Сева, огромными серо-зелёными глазами, не качок, как её двоюродный брат.

Но от мужчины невозможно отвести взгляд, что-то было в его лице завораживающее. Открытая улыбка, что ли? А может, всё из-за того, что Иван совершил, как ни крути, героический поступок и этим заработал себе на какое-то время индульгенцию?

Вон сколько их, зевак, выстроилось на берегу, а спасать пацана в море полез только он. Мог и утонуть — она сразу заметила, что нога у него вся в шрамах, наверное, прошёл через множество операций. К тому же при ходьбе заметно хромал.

— Вы бывший спортсмен? — решила уточнить Королёва. — Классно плаваете! — Романов не спешил отвечать, а только улыбался, надевая лёгкую рубашку. — Или полицейский?

Маша вспомнила, что встретились они недалеко от полицейского участка.

— Совсем не спортсмен и не совсем полицейский. Я бывший следователь. А сейчас только отдыхающий. Вот… медики посоветовали дышать морским воздухом, плавать, так сказать, оздоравливаться. А вообще, я впервые на море. Приехал только сегодня, заселился и сразу побежал с соседом по номеру на море.

— И в первый же день напоролся на приключения, — продолжила, улыбаясь, Маша.

— Именно так. Я, похоже, по характеру, как ваша дочь-егоза.

Будто услышав, что говорят о ней, к матери подбежала Луна, подпрыгивая от радости, ведь удалось купить подруге Варе брелок удивительной красоты.