Бывшие. Лапочка-дочка для нового босса

Глава 1

– Надюша, вот ты где! – восклицает с таким возмущением Инна, что можно подумать, я ушла на прогулку и пропала на три часа. А я, между прочим, ее же поручение выполняла, отнесла целую кипу документов на подпись в коммерческий отдел, там еще кучу нестыковок нашли и пришлось в срочном порядке переделывать. Все заняло около часа.

– Да, я вернулась. Теперь могу отойти на ланч? Время уже почти три…

– Господи, Надя, ты только о еде думаешь?! – возмущенно фыркает начальница.

Наверное, если бы я была толстушкой, меня бы задело такое замечание. Но я при росте сто семьдесят сантиметров вешу пятьдесят килограмм, никогда лишним весом не страдала, так что я лишь посылаю недоуменный взгляд.

Я Инне очень благодарна, именно она помогла мне устроиться в "Империал-Холдинг". Хорошая фирма, должность с перспективой, зарплата… Ну, то есть моей зарплатой пока не похвастаешься, я тут полгода всего и только-только выхожу из “испытательного” периода, но перспективы – очень заманчивые. Поэтому стараюсь изо всех сил.

– Иногда думаю, – отвечаю в конце-концов мягко, все еще не понимая в чем причина такого нервного настроения Инны. Смотрю внимательно и удивленно. Сотрудникам положено официально полтора-два часа на перекус, кто-то приносит с собой, кто-то ходит в фитнес-бар на первом этаже здания. В этом здании не только "Империал-Холдинг", но и несколько других крупных фирм, и помельче есть, это же огромная стеклянная громина, тут даже целый фитнес-центр есть. Куда я мечтаю записаться, когда разбогатею, как шучу иногда. Это точно не первостепенная трата. Вот подрастет немного Сонечка – возможно тогда будет можно, я мечтаю записать дочку в бассейн, на занятия с инструктором. Но пока малышке только-только годик исполнился. Она еще совсем кроха.

Мысли о дочери как всегда вызывают волну теплоты, я неосознанно улыбаюсь.

А Инна кажется начинает психовать сильнее.

– Мне срочно нужна новая блузка! – заявляет с надрывом. Эта фраза вводит в ступор.

Совершенно ничего не понимаю! Что могло случиться?

– Прямо сейчас?

– Разумеется, Надя! Видишь, пятно? – тычет пальцем в грудь Инна. – Ужас! А у нас сегодня собрание с новым коммерческим директором! Ты же в курсе, что у нас смена руководства?

– Что, прости? Нет я не в курсе…

– Надя, сколько можно витать в облаках? Говорю же тебе, у нас начальство меняется! Прохоров не справился, и совет директоров решил его убрать! Приехал новый! И такой интересный мужчина, я просто… У меня нет слов и нужна срочно новая блузка! Беги в "Аурелию", срочно. Я не могу появиться на собрании в таком виде!

"Аурелия" – модный и жутко дорогой бутик премиум-класса в соседнем здании. Надо сказать, даже Инна нечасто позволяет себе там покупки, а уж обо мне и говорить нечего. Я только один раз там была, только потому что Инна настояла чтобы с ней пошла.

Фигуры у нас с Инной похожие. Она тоже худышка и очень тщательно над этим работает, почти ежедневно тренируется в спортзале тремя этажами ниже, следит за питанием.

Только у меня грудь немного больше стала после родов. Все равно размер в принципе один. Но за блузками она меня еще ни разу не посылала. Тем более, такими дорогими.

– Ты должна меня выручить! Я боюсь покидать свое место, вдруг заглянет? Я пока надену футболку белую, – я вижу что Инна переживает на самом деле, очень сильно.

– Но я не знаю, что там покупать, и цены там очень высокие. Вдруг не то куплю? И денег моих вряд ли хватит на карте…

Точнее – точно не хватит, я живу от зарплаты до зарплаты.

– Скажешь сколько, скину на карту! Возьми в примерочной несколько моделей и присылай мне фото!

– Хорошо, – киваю.

Я – официально помощница Инны, должна называть ее при других Инна Валерьевна и выполнять любые ее поручения. Так что, у меня в любом случае нет выбора.

Хватаю свое пальто с вешалки и пулей вылетаю из кабинета. В коридоре на секунду задерживаюсь у зеркала – видок еще тот. Из пучка, который сделала утром, выбились локоны, поправить бы макияж тоже не мешало, но сейчас не до красоты. Главное – выполнить все быстро, пока Инна не начала паниковать. Точнее, она уже начала, но зачем еще больше раздраконивать начальство?

Бегу к лифтам, в голове уже прокручиваю, какие фасоны могу выбрать. Инна любит классику, но с изюминкой. Голубое? Бежевое? А, ладно, на месте разберемся.

Нажимаю кнопку вызова и нетерпеливо переминаюсь с ноги на ногу. Лифт открывается, я влетаю внутрь и только тогда замечаю, что в кабине уже кто-то есть.

– Куда это вы так торопитесь, красавица? – раздается слащавый мужской голос.

Мне сегодня определенно не везет.

Игорь Семенов. Начальник IT-отдела. Пузатый, лысеющий, с противной улыбочкой и прозвищем Колобок за глаза. Говорят, он чей-то родственник главного босса, поэтому ведет себя в компании как хозяин жизни. Но самое невыносимое – последнее время он положил на меня глаз. Почему, зачем, с какого перепугу именно на меня – нет ответа. Ничем таким я никогда его не привлекала, от тусовок и корпоративов я сторонюсь, для меня работа – вопрос выживания.

– Добрый день, Игорь, – отвечаю максимально сухо, вжимаясь в угол лифта. – Я очень спешу.

– По делам? – он не отходит, нависает надо мной, и лифт вдруг становится размером со спичечный коробок. – Или на свидание?

– Выполнять поручение Инны Валерьевны, – чеканю каждое слово. – Она ждет.

– Инна подождет, – он усмехается и тянет руку к моему воротнику. – У тебя нитка…

Я отшатываюсь:

– Спасибо, я сама.

Семенов не обижается. Он вообще непробиваемый.

– Слышала новость? – меняет тему, но с места не сдвигается. – К нам новый коммерческий приезжает. Говорят, очень перспективный.

Глава 2

В соседнее здание бежать полторы минуты. Пересекаю дорогу и влетаю в стеклянные двери бутика.

"Аурелия" пахнет дорогим парфюмом и респектабельностью. Продавщицы с идеальными укладками скользят взглядом по моему дешевому пиджаку, расстегнутому пальто, прическе и на их лице отчетливо лице читается:

Ты уверена, что не ошиблась дверью?

– Я могу вам помочь? – надменно спрашивает одна из них.

– Мне нужна блузка. Не лично мне, для начальницы, – добавляю, чтобы они уже перестали так на меня пялиться, ну и чтобы не выкинули из магазина – я не могу себе позволить провалить свою миссию.

– О, ясно, – теперь выражение лица продавца меняется на более дружелюбное. По крайней мере, она больше не удивляется моему визиту в это элитное заведение.

– Если вы не против, я сама посмотрю модели. Знаю вкус начальницы, фигуры у нас похожие. Я примерю.

– Конечно, – кивает женщина, но по глазам вижу: без присмотра не оставит. – Я все равно должна сопровождать вас.

В смысле – следить, чтобы я ничего не испортила? Ну что поделать, это их работа.

– Хорошо, я понимаю.

Прохожу между стеллажами. Шелк, шифон, атлас – все переливается, струится, манит благородными оттенками. В голове прокручиваю Иннин гардероб: она любит насыщенные цвета, но без крикливости.

– Татьяна Георгиевна, давайте я помогу девушке, а вы можете пока выпить кофе, – мягко предлагает другая продавщица, совсем молоденькая, светловолосая, с открытым приветливым лицом.

Старшая смотрит на нее с сомнением, но неожиданно соглашается:

– Хорошо, Регина, займись. Надеюсь, справишься.

– Ну конечно, не волнуйтесь.

Татьяна Георгиевна удаляется куда-то в служебные глубины, а Регина поворачивается ко мне с искренней улыбкой:

– Давайте я помогу. Что конкретно ищем?

Объясняю задачу. Регина кивает, задумчиво оглядывает ряды и через минуту уже тащит целую охапку вешалок:

– Вот эта с кружевом – очень стильная.

– Увы, кружево она точно не любит. – качаю головой. – Слишком романтично для нее.

– Понимаю. Тогда вот эта – классика, но, боюсь, скучновата.

– А изумрудная? – Регина достает блузку глубокого оттенка. – Дорого выглядит.

– Хм, возможно. Давайте возьмем. И вот эту, персиковую. И кремовую – Инна любит такие фасоны.

Регина несет выбранное в примерочную – просторную кабинку с тремя зеркалами, мягким пуфом и приглушенным светом, который делает любую женщину красавицей. Я захожу следом, аккуратно вешаю пальто на крючок, туда же пиджак, свою простую белую рубашку, и начинаю примерку.

Первая – шелковая с бантом у горла. Фоткаю, отправляю Инне.

Сорок пять тысяч, – пишу следом.

Ответ приходит через полминуты:

Не то! Слишком скромно. Для старухи.

Снимаю, вешаю на крючок. Регина уже подает следующую.

Вторая – изумрудная. Застегиваю, поворачиваюсь к зеркалу. Цвет действительно интересный, но...

Фото. Отправка.

Ты с ума сошла?! – прилетает от Инны. – В зеленой я буду кикиморой болотной!

Регина заглядывает через плечо и прыскает со смеху:

– Суровая у вас начальница.

– Иногда бывает, – вздыхаю я, стягивая злополучную зеленую.

Третья – персиковая. Нежная, летучая ткань, струящийся силуэт. Может быть?

Фото.

Ужас! Я в этом буду как пирожное безе!

Я смотрю на себя в зеркало. В принципе, мне идет.

– Давайте кремовую, – говорю устало.

Кремовая – ткань приятно холодит кожу, фасон действительно элегантный. Фотографирую, отправляю. Следом сразу нежно-голубую. Пока жду ответа, опускаюсь на пуф. Волосы окончательно развалились, пряди лезут в лицо. Смотрю на себя в зеркало: уставшая, растрепанная, в дорогой блузке, которая мне не принадлежит, в магазине, где мне ничего не светит. Денег которые просят тут за одну блузу мне с Сонечкой хватило бы на месяц. Я привыкла жить экономно.

Мысль о дочке обжигает. Моя кроха сейчас с тетей Тамарой, наверное, уже проснулась после дневного сна, требует внимания. Так, нельзя раскисать. Надо довести до конца это поручение, а значит снова фотографировать модели. Интересно, что это за новый коммерческий директор? Неужели настолько интересный мужчина, что Инна потеряла голову, аж погнала меня за блузкой за пятьдесят тысяч. Правда ли он такой сногсшибательный?

Регина куда-то пропала. Я выглядываю из примерочной, чтобы позвать ее, и резко отшатываюсь назад, будто током ударило.

Потому что в магазине теперь есть покупатели. Один из которых мне хорошо знаком. Слишком хорошо.

Нет, этого просто не может быть! Это черти что такое!

Меня моментально бросает в дрожь. Пальцы леденеют, хотя в бутике тепло, даже жарко. Поверить не могу, что такая встреча возможна! О, боже, что ОН здесь делает?

Выглядываю снова – осторожно, краем глаза, молясь, чтобы это оказалось ошибкой.

Не ошибка.

Руслан Тагаев стоит, облокотившись на одно из вешал у входа.Расслабленная, уверенная поза человека, которому принадлежит этот мир. На нем темно-синее пальто, расстегнутое, под ним идеально сидящий костюм. Он смотрит куда-то в сторону стеллажей с бельем и выглядит абсолютно невозмутимым.

Какого черта он делает в элитном магазине женской одежды?! Я замираю в кабинке и понимаю: ни за что не выйду отсюда, пока он не уберется. Я не могу с ним встретиться! Только не так! Не здесь! Не сейчас!

Сердце колотится где-то в горле, пульс стучит в висках так, что темнеет в глазах. Мне невыносимо жарко. На лбу и висках выступает испарина, хотя руки ледяные. Черт, черт, черт!

– Вот еще несколько моделей, – голос Регины врывается неожиданно в мои панические мысли и заставляет подпрыгнуть на месте. – Я посмотрела в подсобке, может, что-то еще подойдет. А больше, боюсь, у нас ничего нет в этом сезоне.

Она тянет руку, чтобы отодвинуть шторку.

– Хорошо! Спасибо! – выпаливаю я и резко задергиваю штору буквально перед ее носом, выхватив из ее рук вешалки с блузками. Еще несколько моделей. Боже, меня уже тошнит от этих примерок!

Глава 3

Я делаю глубокий вдох. Потом еще один.

На автомате, просто чтобы занять руки и не сойти с ума, натягиваю очередную блузку – какую-то перламутровую, струящуюся. Фотографирую. Отправляю Инне. Пальцы не слушаются, телефон скользит в руках.

Машинально натягиваю следующую. Фото. Отправка.

И тут прилетает:

Вот эта! Идеально! Бери!

Я смотрю на фото – блузка, в которой я сейчас, та самая нежно-голубая с открытыми плечами.

Пятьдесят пять тысяч, – пишу цену.

Скидываю на карту. Спасибо! Ты меня спасла!

Я выдыхаю. Хотя бы это сделано. Осталось только дождаться, пока эти двое уйдут. Я готова просидеть здесь хоть час, хоть два, но с места не сдвинусь, пока они не покинут бутик!

Слышу шаги. Совсем близко. Женский голос:

– Та, которая кремовая, вы ее в примерочную унесли? Я очень хочу посмотреть, как она сидит. Девушка же как раз ее примеряет?

Голос приближается.

– Да, но подождите пожалуйста…

– Девушка! Вы же не против, если я посмотрю модель, которую вы выбрали?

Это ко мне обращаются? Я ничего не понимаю и не успеваю рот открыть…

Шторка распахивается.

И я нос к носу оказываюсь с новой любовницей, невестой или женой Тагаева.

Какое из определений верное – мне плевать!

Главное – это просто ужас! Брюнетка отвела шторку и пялится на меня! Я в свою очередь тоже разглядела мимоходом. Темные, подведенные идеальной стрелкой глаза, с любопытством рассматривающие меня, идеальная укладка, черные как смоль волосы, ни одного выбившегося локона. Точеные скулы, дорогая косметика, которая не видна, но создает идеальную картинку.

На ней пальто, расстегнутое – под ним облегающее черное кожаное платье, которое сидит так, будто сшито на заказ. Или куплено за цену моей полугодовой зарплаты. На шее – тонкая золотая цепочка с кулоном, маленьким, но явно очень дорогим.

Она улыбается. Приветливо. Без тени враждебности.

– Ой, извините, что я так резко, – смеется легко. – Привычка, я модель, мы всегда так делаем. Меня зовут Лариса. Я увидела эту блузку и сразу поняла – хочу такую же. Вы выбрали самую классную вещь в магазине.

Она говорит комплимент. Искренне, кажется.

А я стою в этой блузке, которая сейчас стоит пятьдесят пять тысяч, которую я даже померить не имела права, но пришлось, – с растрепанными волосами, без макияжа, в дешевых джинсах.

И чувствую себя никем.

– Я… – начинаю, хочу попросить вежливо, чтобы оставила меня в покое, но голос срывается.

– Надя?

Этот голос разрезает воздух, как нож.

Я поднимаю глаза. Руслан стоит в двух шагах от входа в примерочную. Смотрит на меня. В его глазах – неверие. Растерянность.

– Вот так встреча, – его голос звучит глухо.

Лара переводит взгляд с него на меня. Ее идеальные брови чуть приподнимаются. Она сканирует ситуацию за долю секунды – и в ее глазах мелькает что-то, чему я не могу подобрать названия.

Настороженность? Любопытство?

– Вы знакомы?

Руслан не отвечает. Он смотрит только на меня. Прожигает взглядом.

Я чувствую, как краска заливает лицо. Потом отливает, оставляя бледность. Руки дрожат. Блузка на мне все еще расстегнута, я стягиваю полы, невыносимо стоять перед Тагаевым в таком виде!

– Руслан? – брюнетка тянет его имя, требуя ответа.

– Мы… – он делает паузу, будто подбирает слово. – Давние знакомые.

Давние знакомые. Вот как он это называет.

А я вспоминаю другую ночь. Его руки на моей талии. Его шепот:

Я никогда никого не любил так, как тебя. Его обещания, которые рассыпались в прах, когда он уехал, даже не попрощавшись.

– Привет, Руслан, – говорю я. Голос звучит ровно, я наверное могу гордиться собственным самообладанием.

– Давно не виделись. Больше двух лет, да?

Не отвечаю.

– Я Лара, – представляется мне брюнетка, протягивая руку.

Я пожимаю ее. Ладонь у нее прохладная, ухоженная.

– Надя, – отвечаю коротко.

– Очень приятно, Надя, – Лара улыбается, но улыбка не доходит до глаз. – Так что насчет блузки? Вы ее берете?

– Да, беру.

– Хороший вкус.

– Я принесу точно такую же со склада, – торопливо вмешивается в наш разговор Татьяна Георгиевна.

– Отлично, я ее возьму.

– А я переоденусь, – наконец снова могу задернуть штору, отрезать себя от них. Пальцы трясутся, ткань путается, скользит, не поддается. Я дергаю слишком сильно – и пуговица отлетает, катится куда-то по полу. Черт!

Я замираю, прислушиваясь. За шторой голоса. Руслан что-то говорит Ларе, та отвечает. Я не разбираю слов, да и не хочу.

Стягиваю блузку, надеваю свой джемпер. Руками приглаживаю волосы, заправляю за уши. Выходить? Не выходить?

– Надя? – слышу голос Руслана. Совсем близко. Он стоит у самой шторы. – Ты как?

Я распахиваю штору. Выхожу. Смотрю прямо на него, стараясь, чтобы взгляд был ледяным.

– Что конкретно тебя интересует?

– Ничего, – кидает мрачно. – Просто никогда не думал что встречу тебя вот так. В элитном бутике.

– Потому что я не могу себе такого позволить? – спрашиваю с горечью.

– Я такого не говорил.

– Это неважно.

Я прохожу мимо него к кассе. Спина прямая, хотя кажется, что позвонки сейчас рассыплются.

– Протите, у меня отлетела пуговица, вот она. Вы можете пришить? – за кассой Регина.

– Да, конечно, дополнительно тысяча рублей.

Я не могу себе позволить потратить лишнюю тысячу, но и блузку с оторванной пуговицей Инне принести не могу. Побледнев, достаю купюру. – Остальное по карте.

– Хорошо. Все будет готово в течении пятнадцати минут.

Расплачиваюсь Инниной картой. Вбиваю пин-код – пальцы не слушаются, приходится набирать дважды.

Потом подходит Лара, ей упаковывает такую же блузку в фирменный пакет.

– Большое вам спасибо за покупку и хорошего дня. Парочка покидает магазин, а я жду свою блузу.

Глава 4

Лифт останавливается на нашем этаже. Максимально быстрым шагом иду к кабинету Инны. Ноги ватные, в висках пульсирует, перед глазами все еще сцена встречи с Тагаевым. Надо же было случиться такому совпадению. Пока бежала обратно в здание где работаю, испуганно крутила головой по сторонам, боясь, что снова наткнусь на него. Но нет, пронесло. Надеюсь, больше никогда его не увижу!

В коридоре тихо, только где-то далеко гул голосов, похожий на шум прибоя. Прохожу мимо переговорной и замечаю, что дверь приоткрыта. Оттуда доносятся голоса – наверное сотрудники продолжают оживленно сплетничать о новом начальстве, из-за которого Инна погнала меня за блузкой за пятьдесят тысяч. О котором все девушки в холдинге уже, наверное, грезят по ночам.

Интересно, он правда такой сногсшибательный, как она описывала?

Но думать об этом нет сил. Я проскальзываю мимо, стараясь не шуметь, и захожу к Инне. Руки до сих пор дрожат, хочется уже поскорее отдать начальнице покупку и выдохнуть.

– Ой, Надя! – Инна вскакивает из-за стола, едва я переступаю порог. – Давай скорее!

Протягиваю пакет. Инна выхватывает его, вынимает блузку, начинает поспешно переодеваться.

– Ты такая копуша!

– Я очень старалась побыстрее, но тебе же ничего не нравилось.

– Мне кажется отлично! Что скажешь? – крутится передо мной. Подходит к зеркалу.

Инна сейчас как ребенок – вся в предвкушении, в волнении, сладком трепете перед чем-то новым.

– Идеально, – улыбаюсь я, и улыбка выходит почти настоящей. – Сразишь нового босса наповал.

Инна довольно хихикает, кружится на месте. Я сажусь на стул и смотрю в окно.

За стеклом серое ноябрьское небо. Тяжелое, низкое, давящее. Скорее бы рабочий день закончился, он кажется сегодня бесконечным. Я очень соскучилась по Сонечке. Наверное, дочка уже проснулась после дневного сна. Вдохнуть поскорее ее сладкий молочный запах, поцеловать в пухлую щечку. Посмотреть в красивые голубые глазки.

Мои. Не Руслана. Но все равно дочка на него очень похожа…

Я закрываю глаза и вижу лицо Тагаева. Взгляд, которым прожигал меня там, в магазине.

Нет. Не надо. Не думать.

Я открываю глаза и смотрю в окно.

– Все, идем! Я готова! – Инна подкрасилась, блузка сидит идеально.

– Ну как? – кружится передо мной.

– Королева, – киваю. И это правда.

– Тогда полетели! Собрание вот-вот начнется!

Инна на шпильках мчится в конференц-зал, цокает каблуками, и этот звук отдается эхом в пустом коридоре. Я – следом. Я ее помощница и должна быть рядом.

Конференц-зал на другом конце этажа. Когда мы подходим, оттуда уже доносится гул – как из растревоженного улья. Дверь распахнута, народу набилось битком. Сотрудники с разных этажей, из разных отделов – все хотят увидеть нового коммерческого директора.

Мы занимаем места.

– Он такой красавчик, девочки! – щебечет кто-то из отдела маркетинга, кажется, Леночка. – Я видела его в холле, у меня сердце остановилось!

– А мне Катя сказала, что он не один приехал, с девушкой, – вторит другая.

– Он не женат – это сто процентов информация.

– Я кстати статью о нем нашла в "Бизнес-Фортуне"! – встревает кто-то из бухгалтерии, кажется, Зинаида Петровна, которой за пятьдесят. – Он точно выведет нашу компанию на мировой уровень! Там написано, что он за три года поднял два убыточных предприятия!

Девушки и женщины – всех возрастов, от молоденьких стажерок до солидных дам в строгих костюмах – трещат без умолку. Возбужденные, как школьницы перед выпускным. Строят предположения, делятся планами, прикидывают шансы. Больше всего их, разумеется, волнует, свободен ли новый коммерческий директор.

Равнодушно слушаю этот гомон. Смотрю на их разгоряченные лица, на блестящие глаза, на то, как они поправляют прически и одергивают юбки. И думаю: только в дешевых мелодрамах крутые боссы обращают внимание на своих сотрудниц для чего-то большего, чем легкое времяпрепровождение. Я когда-то была такой же наивной. Верила, что существует настоящая любовь. Которая пронзает, как шаровая молния. Верила в судьбу, в знаки, в то, что если встретил человека и сердце остановилось – значит, это навсегда.

Это случилось со мной два с половиной года назад. Я проходила стажировку на своей первой работе и столкнулась в лифте с Русланом Тагаевым. У него была самая красивая в мире улыбка, от которой у меня подкашивались колени, и голубые глаза.

Три месяца я летала и не чувствовала земли под ногами. Три месяца, когда я думала, что наше будущее – это что-то само собой разумеющееся. Что если двое любят друг друга, то все препятствия преодолимы.

Руслану я наскучила очень быстро.

Тогда я этого не понимала. Глупая, наивная, влюбленная. Когда он уехал в срочную командировку и перестал отвечать на звонки, я придумывала оправдания: занят, проблемы на работе, потерял телефон.

А потом я узнала, что беременна.

Тест с двумя полосками. Дрожащие руки. И одна-единственная мысль: надо сказать ему. Надо, чтобы он знал. Вдруг это все изменит?

Я приехала к его матери. Нашла адрес, долго стояла под дверью, не решаясь позвонить. А когда позвонила – дверь открыла женщина с идеальной укладкой и холодными глазами.

Альфия Тагаева.

Она посмотрела на меня так, будто я принесла на подошве уличную грязь в ее стерильную квартиру.

– Мой сын всегда предохраняется, девушка. Поэтому у вас нет никаких шансов навязать ему своего ребенка. И сейчас легко сделать тест ДНК. Пожалуйста, не тратьте силы и наше время. У Руслана есть невеста. Дочь моей подруги, Стелла Владимирова. Они скоро поженятся. Не понимаю, как не стыдно ходить вот так, как побирушка… – она окинула меня взглядом, полным такого презрения, что я физически ощутила его как пощечину. – Ты ему не пара. Убирайся и не смей больше приближаться к нашей семье.

Я услышала тогда только фразу про невесту.

Невеста. У него есть невеста. А я была просто развлечением. Проходным романом, о котором он даже не вспомнит.

Глава 5

Инна бледнеет, прямо на глазах превращается в мраморную статую. Кожа приобретает сероватый оттенок, глаза расширяются, губы сжимаются в тонкую линию – ни кровинки, ни намека на ту улыбку, с которой она еще пять минут назад кружилась перед зеркалом.

Она смотрит на Лару. На ее блузку. На свою блузку. На ту самую, которую я меньше часа назад выбирала под ее чутким, придирчивым руководством. В которой вертелась перед зеркалом и чувствовала себя королевой, неотразимой женщиной, готовой покорять новые вершины.

Стоит мне подумать, что хуже быть просто не может – Лара тоже замечает знакомую модель. Ее взгляд цепляется за Инну, скользит по блузке, потом перескакивает на меня, и на идеальном лице расцветает узнавание. Она что-то говорит своему спутнику и направляется прямо к нам.

Смеется. Легко, непринужденно, как будто мы старые подруги на светском рауте.

– О, мы снова встретились! – обращается ко мне, и ее голос полон искреннего удивления. – Это просто невероятно! Какая забавная случайность. Так вы, получается, не для себя покупали эту вещь?

Я мотаю головой, чувствуя, как горят щеки:

– Нет. Не для себя.

– Теперь я вижу. – Лара переводит взгляд на Инну, оценивающе, но без враждебности. Скорее с женским любопытством. – Я еще подумала, когда вы мерили: надо же, как удачно сидит. И даже мелькнула мысль – вдруг столкнемся где-нибудь. Но с другой стороны, какой был шанс, что мы встретимся так быстро?

Ничтожный. Я о таком даже подумать не могла. И сейчас в ужасе не столько от самой встречи, сколько от реакции Инны. Она меня убьет. Это написано у нее на лице.

Но в еще большем ужасе я от того, что Лара – спутница Тагаева, здесь. В нашем холдинге. На нашем собрании.

Почему?

Наверное, ответ очевиден, но я все еще не хочу в него верить. Абсолютно, категорически не хочу! Потому что если Лара здесь, значит, Руслан…

– О, все, мне пора! – Лара поворачивает голову, и лицо ее озаряется особой сияющей улыбкой. – Поболтаем позже, девочки!

Торопится к сцене, оставляя за собой шлейф дорогого парфюма. А я остаюсь один на один с Инной.

– Надя, что все это значит? – ее голос – тихое, вкрадчивое шипение, от которого по спине бегут мурашки. – Откуда ты ее знаешь?

– Случайно столкнулись в “Аурелии”... Она зашла в примерочную, когда я мерила…

– Это помощница нового босса! – перебивает Инна, и глаза ее мечут молнии. – Ты купила мне такую же блузку, как у его помощницы? Именно сегодня? Я же сказала как это для меня важно! Ты моей смерти хочешь? Или своей?!

– Инна, я и подумать не могла… – шепчу, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.

– Я сомневаюсь, что ты вообще умеешь думать! – голос у нее чужой, скрипучий. – Как ты могла, Надя? Ты специально это сделала? Решила надо мной посмеяться?

Она переводит яростный взгляд на Лару. Та сейчас смеется чему-то, запрокинув голову, и блузка струится по ее идеальной фигуре – сидит так, будто на нее шили. И конечно, сидит идеально. У таких, как Лара, все сидит идеально.

– Теперь мы с этой выдрой в одинаковых блузках, – шипит Инна. – На собрании. Перед новым начальством. Перед всем отделом!

– Может, никто не заметит? – мямлю я, и сама понимаю, как жалко, как беспомощно это звучит.

– Не заметит? – Инна усмехается, и в усмешке этой столько горечи, что мне становится физически больно. Точно по лицу хлестнули. – Достаточно того, что женщины заметят. Они будут смеяться и тыкать пальцами! Представляешь, какой пойдет шепоток по коридорам? "Смотрите, Инна из отдела маркетинга так хотела понравиться новому директору, что купила такую же блузку, как у его помощницы!"

Инна смотрит на меня затравленным волком.

Я сглатываю. Снова вижу эту сцену в магазине: Лара, бесцеремонно распахивающая шторку, Руслан, стоящий в двух шагах, его растерянное, почти испуганное лицо.

– Я убью тебя, Надя, – тихо говорит Инна. – Если он посмотрит на меня и усмехнется, я тебя убью.

Она не шутит. Я знаю этот тон. Инна может быть разной – веселой, заботливой, легкой, отзывчивой. Она спасла меня, приютила, дала работу. Но когда задеты ее амбиции, и под угрозой ее имидж, она становится опасной. Безжалостной.

– Я не виновата, – шепчу, чувствуя, как глаза щиплет от слез. – Я принесла ту, что ты заказала. Я не знала, что это новое начальство. Для меня они были просто люди в магазине.

– Просто люди! – Инна кривится. – А ты просто дура! Дура, Надя! Круглая дура!

Гул в конференц-зале внезапно стихает. Так резко, будто кто-то щелкнул выключателем, и звук просто исчез, провалился куда-то.

Я поднимаю глаза.

В дверях стоит Руслан Тагаев.

Время будто останавливается. Все, что было до этого отодвигается куда-то на задний план, становится размытым, неважным.

Он входит в зал уверенной походкой человека, которому принадлежит этот мир. Темно-синий костюм, идеально сидящий, сшитый на заказ. Белая рубашка, запонки поблескивают при свете ламп. Легкая, чуть снисходительная улыбка на губах.

Ловлю себя на том, что не могу отвести взгляд. Как кролик перед удавом.

Сердце пропускает удар. Потом еще один. И еще. А потом разгоняется так, что, кажется, весь зал слышит его гулкие удары.

Он проходит мимо нашего ряда, даже не взглянув в мою сторону. Поднимается на трибуну – высокая, мощная фигура в безупречном костюме. Поправляет микрофон, окидывает взглядом зал.

А я смотрю на него и не могу дышать.

Он замечает меня.

Темный взгляд Тагаева прожигает насквозь. Я чувствую его физически – как как ток, как невидимые руки, которые сжимают горло. Он полосует мне сердце огненными хлыстами с вставленными по краям шипами.

Больно.

Все еще очень больно от воспоминаний чем закончился наш короткий роман. От слов его матери.

– Добрый день, коллеги, – говорит он, и его голос разносится под высоким потолком конференц-зала. Глубокий, уверенный, с легкой хрипотцой. – Меня зовут Руслан Тагаев. Я ваш новый коммерческий директор.

Глава 6

Не помню, как наконец заканчивается собрание. Кажется, Руслан сказал еще что-то про планы развития, про новые горизонты, про то, что верит в наш коллектив. Зал хлопал. А я сидела, вцепившись в подлокотники, и считала секунды до того момента, когда можно будет встать и уйти.

Когда объявили перерыв, все буквально хлынули к сцене. К новому боссу. Женщины поправляли прически, мужчины пытались пожать руку, секретарши лепетали что-то про документы.

Я же рванула в противоположную сторону. К двери. К выходу. Подальше от этого голоса.

В свой кабинет. Точнее, в кабинет Инны, где я просто делю помещение с ней, стараясь выполнять все, что она поручит. Где мое место – в углу, за маленьким столом, с которого открывается вид только на стену и на шкаф с папками.

Села за стол, уставилась в монитор. Слова расплывались перед глазами. Перед внутренним взором стояло его лицо на трибуне, его взгляд, задержавшийся на мне, и усмешка при виде Инниной блузки.

Минут через двадцать дверь распахнулась.

Инна влетела в кабинет, как ураган. Хлопнула дверью так, что дрогнули жалюзи. Швырнула сумку на свой стол. Рванула папку с документами и снова швырнула.

– До сих пор не могу поверить, что ты меня так подставила, Надя! – голос у нее звенел, срывался на визг. – Все испортила! Мне было так стыдно! Весь отдел видел! Эта выдра Лара подходила, улыбалась, смеялась! Я готова была сквозь землю провалиться!

Я молчу. Потому что говорить нечего. Я действительно виновата – пусть не специально.

– Уволить тебя надо! – выпалила Инна, сверкая глазами. – Прямо сейчас! Чтобы духу твоего здесь не было!

– Хорошо, – тихо сказала я. – Я тебя поняла. Тоже займусь поиском нового места.

Инна замерла. Видимо, не ожидала такой реакции. Думала, я буду умолять, просить прощения, унижаться.

– Это вместо извинения и благодарности за то, что подобрала тебя на улице?! – закричала она с новой силой. – Я тебя, нищую, с улицы взяла! Без опыта! Без связей! А ты мне вот так отплатила?!

– Я уже несколько раз извинилась, – я старалась говорить ровно, хотя внутри все дрожало. – Там, в зале. Могу еще раз – извини меня, пожалуйста. Я сделала это не специально. Мне и в голову не могло прийти такое стечение обстоятельств. Ты же не сказала, что модель блузки для тебя должна быть эксклюзивной? Ну а я просто не подумала, что случайная женщина в магазине, которую я прежде никогда не видела, окажется в команде нового руководства…

– Ничего себе у тебя гонор появился! – Инна сузила глаза. – Раньше ты была тише воды, ниже травы. А теперь, значит, права качаешь?

– Это не гонор. – Я поднялась из-за стола. Ноги дрожали, но я заставила себя стоять прямо. – Я если честно и сама думаю об уходе.

– Ты все равно должна будешь доработать две недели!

– Если ты не желаешь выкинуть меня прямо сейчас, конечно доработаю.

Инна замолчала. Сверлила меня взглядом, тяжелым, недоверчивым. Наверное, пыталась понять, куда делась та прежняя Надя – забитая, вечно благодарная, готовая на все ради работы.

А я просто устала. Устала быть тряпкой, о которую можно вытирать ноги. Устала прогибаться под всех – под Инну, под Семенова, под обстоятельства.

Я села обратно за свой стол и уткнулась в монитор. Работы много – отчеты, сводки, таблицы. И ее за меня никто не сделает. Уволиться придется в любом случае – видеть каждый день Руслана слишком больно. Это выше моих сил. Да и он вряд ли захочет, чтобы я ему глаза мозолила…

Стоит о нем подумать – и сердце сжимается в тугой узел. Перед глазами снова его лицо на трибуне, его голос, его взгляд, который прожигал меня насквозь.

Хватит. Не думать.

Я уткнулась в таблицы, делая вид, что очень занята. Инна тоже села за свой стол, зашуршала бумагами. Тишина в кабинете стояла такая густая, что ее можно было резать ножом.

И в этой тишине раздался стук в дверь.

– Войдите! – рявкнула Инна, не поднимая головы.

Дверь открылась. Я подняла глаза – и чуть не поперхнулась воздухом.

На пороге стояла Лара.

Все та же – идеальная, упакованная, с безупречным макияжем и легкой улыбкой на губах. Блузка на ней сидела все так же безупречно. Инна, увидев ее, дернулась, будто от пощечины, но промолчала.

– Надя? – Лара обвела взглядом кабинет и остановилась на мне. – Руслан Маратович просит тебя зайти к нему в кабинет.

Я чуть не брякнула "зачем?" – вопрос уже вертелся на языке. Но вовремя остановилась, увидев круглые, как блюдца, глаза Инны. Она смотрела на меня так, будто я только что отрастила вторую голову.

– Да, конечно, – сказала я и поднялась из-за стола.

Старалась держать спину ровно, хотя внутри все тряслось мелкой дрожью. Что ему от меня надо? Самый большой страх – вдруг он узнает про дочку? Что тогда будет? Хотя, вряд ли ему есть до нее дело… Он легко забыл обо мне, не пытался связаться, найти…

Лара ждала у двери. Когда я подошла, она развернулась и вышла в коридор. Я – за ней.

Мы шли по коридору. Лара цокала каблуками впереди, я плелась сзади, судорожно соображая, зачем я могла понадобиться новому коммерческому директору.

Вариантов было немного.

И все – одинаково паршивые.

Лифт приехал быстро. Мы зашли вдвоем. Лара нажала кнопку седьмого этажа на котором располагаются кабинеты высшего руководства. Я вжалась в угол, стараясь занять как можно меньше места.

Лара смотрела прямо перед собой, на зеркальную поверхность двери, в которой отражались мы обе. Женщина в дорогом стильном наряде и я, в простой рубашке и, с растрепанными волосами и испуганными глазами.

– Не бойся, – вдруг сказала Лара, не поворачивая головы. – Он не кусается.

Я промолчала.

Лифт остановился, мы вышли в коридор, отделанный светлым деревом, с мягким ковролином под ногами. Здесь было тихо, пахло кофе и дорогой кожей – наверное, от кресел в зоне ожидания.

Лара подвела меня к массивной двери с табличкой "Коммерческий директор". Постучала. Приоткрыла, заглянула внутрь.

Глава 7

Тагаев поворачивается, наши взгляды встречаются.

Внутри все обрывается. Сердце пропускает удар, потом еще один, а потом разгоняется в бешеном ритме.

– Итак, ты здесь работаешь, – говорит таким тоном, будто собирает факты в голове, выстраивает логическую цепочку.

– Да. – Мой голос звучит ровно, хотя в груди бушует ураган. – Точнее наверное сказать работала.

– То есть? – хмурится, делает шаг ко мне.

– Пока на испытательном сроке. – Я смотрю прямо в его глаза – те самые, в которые когда-то смотрела и верила, что мы будем вместе всегда. Красивый мерзавец. – Но теперь я не останусь.

Руслан останавливается в двух метрах от меня. Вблизи он кажется еще более чужим и одновременно до боли знакомым. Новые морщинки у глаз, жестче линия челюсти, увереннее осанка.

– Из-за меня? – спрашивает тихо.

– Нет, то есть не только. Много разных причин.

Дышу глубоко, размеренно – успокаиваю сердце. И радуюсь маленькой победе: его парфюм мне не знаком, совершенно чужой, другой, но все равно конечно безумно приятный.

– Интересная конечно получилась встреча. Я не знал, что ты здесь работаешь, – говорит равнодушным тоном. – Если бы знал…

– Отказался бы от контракта? – перебиваю его, и сразу понимаю, что сказала глупость. Конечно же нет, кто я такая, чтобы влиять на его планы.

– Сейчас уже не о чем говорить, – произносит Тагаев тихо. – Контракт подписан.

– Отлично, – выдыхаю я. – Увольняй. Ты же за этим меня позвал. Инна тоже вздохнет с облегчением, будет рада.

– Твоя начальница? Ты про историю с блузками? – усмехается.

– И это тоже.

– А ты изменилась.

– Спасибо.

О чем он? Думает я все та же прежняя девчонка, которая сгорала от любви к нему?

Он думал, я буду просить, унижаться, цепляться за место. А я хочу только одного – бежать. Бежать от него так же быстро, как когда-то была готова на что угодно ради него.

Мерзавец, который не нашел времени даже лично со мной расстаться. Прислал вместо себя свою мать. Она наговорила мне много обидных слов. Заставила почувствовать себя ничтожеством, грязью под ногами, случайной ошибкой великого Руслана Тагаева.

Отворачиваюсь к окну, чтобы он не видел моих глаз. Все что было в прошлом – неважно. Уже ничего не важно.

За окном серое небо, крыши, холодный ноябрьский город. Где-то там, в маленькой двушке тети Тамары, моя Сонечка. Моя крохотная дочурка с его его ямочкой на подбородке.

Моя. Только моя.

И он никогда о ней не узнает.

– Так что, значит сразу сбежишь, Надя? Чего молчишь?

– Я ничего не должна тебе говорить, – отвечаю наконец. – У нас нет ничего общего, Руслан. Ты здесь босс, я здесь временный сотрудник. Завтра я напишу заявление и исчезну.

Как ты когда-то.

За два года, что мы не виделись, он стал еще влиятельнее и богаче. И вот он – новый коммерческий директор огромного концерна, куда я с таким трудом устроилась. Ирония судьбы. Злая, жестокая ирония.

Мне же снова придется искать способы выживания. Растить крошку Сонечку, делать все возможное, чтобы она ни в чем не нуждалась. Мою маленькую дочурку, нашу с ним…

Но о которой Тагаев никогда не узнает!

– Уволишься из-за того, что когда-то спала со мной? – Он пытается усмехнуться, но усмешка выходит кривой, натянутой. – Сильно.

Горло перехватывает спазм. Он смотрит холодно, пронзительно. Или мне только кажется? Я уже ничего не понимаю. Ни в его взгляде, ни в своих чувствах.

– На самом деле я позвал тебя не за этим, и увольнять не собираюсь. Поспрашивал – ты неплохой сотрудник. Наоборот, приказ о том что тебя берут в штат подписан еще прежним боссом. Поздравляю, Надя.

–Таращусь непонимающе. Он издевается?

– Но о том, что у нас были отношения, не стоит распространяться.

Мои и без того пылающие щеки вспыхивают с новой силой.

– С чего мне это делать? Болтать о далеком прошлом? Я никому не рассказывала и не собиралась. Это не то, чем хочется делиться, будь уверен!

– Правильное решение, Надя.

– Я могу идти? – все равно уволюсь, работать на него – это бред полный, я его ненавижу!

– Да, ты можешь идти. Возьми бумаги о своем назначении и подпиши. Даже если соберешься уволиться – придется отработать две недели. С контрактом денег будет больше при расчете.

Вот только меньше всего я сейчас о деньгах думаю…

Выхожу из кабинета, не оборачиваясь.

В коридоре я прислоняюсь к стене и закрываю глаза. Меня пошатывает, сердце колотится где-то в горле, руки дрожат, в глазах щиплет.

Я справлюсь. Я сильная. Должна быть сильной – ради Сонечки.

Тело все еще сотрясают волны ярости. Циничный мерзавец! Боится, что я его скомпрометирую? Думает, буду каждому встречному хвастаться, что когда-то с ним спала?!

Если бы он только знал, как я мечтаю стереть из памяти каждую минуту, проведенную рядом! Как ненавижу себя за то, что позволила ему войти в мою жизнь!

Задыхаясь от быстрого шага, я сбавляю темп и наконец останавливаюсь. Туман в голове рассеивается, реальность возвращается. Пожар в груди затухает, оставляя горькое пепелище.

Телефон завибрировал в кармане так неожиданно, что я вздрогнула. Достала, глянула на экран – соседка тети Тамары, Нина Сергеевна. Странно. Она никогда не звонит просто так.

– Алло?

– Наденька! – голос в трубке дрожит, срывается. – Тамаре плохо стало, скорая забрала. Давление, сердце... Я за Сонечкой присмотрела пока, но ты приезжай скорее! Вещи ей в больницу собрать надо, я соберу, отвезу…

Мир покачнулся.

– Что? Как? – слова застревают в горле. – Я сейчас приеду, вы только меня дождитесь!

– Конечно, конечно.

Я в трансе, Сонечка чужих боится, Нину Сергеевну знает плохо…

– Я еду! – кричу в трубку и отключаюсь.

– Что случилось?

Голос Руслана вырывает из оцепенения. Он подходит ко мне, смотрит встревоженно.

– Ничего, то есть с тетей плохо, забрали в больницу, – автоматом отвечаю. – Мне надо уйти…

Глава 8

Руслан решительно направляется к лифту, я плетусь за ним. В лифте молчим. Я смотрю на свои трясущиеся руки и пытаюсь дышать глубже, но не получается. Паника сдавливает горло ледяными пальцами.

– Всё будет хорошо, – вдруг говорит Руслан тихо. – С твоей тётей.

Я поднимаю глаза. Он смотрит на меня, и в этом взгляде – что-то знакомое. То, от чего когда-то таяло сердце.

Но сейчас не время.

– Ты этого не знаешь, – бормочу отстраненно.

Выходим из лифта, пересекаем холл. Руслан молча открывает передо мной дверь, ведёт к припаркованному у входа черному внедорожнику. Помогает сесть, сам садится за руль.

– Адрес?

– Первомайская, 24, – произношу на автомате. Почему-то думала что поедем с водителем – руководство обычно так ездит, разве нет? Я оказалась не готова к тому что окажусь с ним в тесном пространстве машины.

Автомобиль плавно трогается. Я сжимаюсь в комок на пассажирском сиденье и смотрю в окно на серые улицы, по которым мы несёмся к самому дорогому, что у меня есть. К тёте Тамаре. К Сонечке. Мне стыдно, что даже сейчас, когда тете плохо и она попала в больницу, я думаю о Руслане, о его присутствии, о том что он слишком близко…

И о том, что он окажется опасно близко к доченьке… О которой не должен узнать!

Мне не нужны проблемы, я не представляю как он отреагирует на дочь… Вдруг отобрать захочет? Есть ли у него дети? Женился ли он на этой Стелле, о которой говорила его мать? Я ничего не знаю, не интересовалась, не хотела причинять себе лишнюю боль.

Машина тормозит у обшарпанной девятиэтажки. Я вылетаю из салона, даже не глядя на Руслана.

— Спасибо, — бросаю на ходу и бегу к подъезду.

Пальцы трясутся, когда набираю цифровой код домофона.Лечу вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, на пятый этаж.

Дверь в квартиру приоткрыта. Я врываюсь внутрь, слышу Сонечкин плач.

— Соня! Сонечка! — вбегаю в комнату.

Нина Сергеевна качает дочку на руках. Сонечка — красная, опухшая, в разводах слез. Тянет ручки ко мне и плачет так, что сердце разрывается на части.

— Ма-ма!

– Только руки помою… – забегаю в ванную, не могу взять малышку без этого. Потом сразу выхватываю дочку из рук соседки, прижимаю к себе, чувствуя, как трясется её маленькое тельце. Она тут же вцепляется в меня, плач постепенно переходит во всхлипывания.

— Тише, тише, моя хорошая, — шепчу я, качаясь с ней. — Я здесь, я приехала. Мама рядом.

Глаза щиплет от слез, но я не могу позволить себе плакать. Надо быть сильной. Ради неё.

Тётя Нина суетится рядом:

— Ой, Наденька, хорошо что ты быстро! А я уж и не знала, что делать. Там Тамаре вещи собрала, в пакете все. Скорую ей вызвали, сказали — давление, сердце, надо в больницу. Я поеду сейчас к ней, ты не волнуйся. Ты с дитем оставайся.

— Погодите, Нина Сергеевна, я тоже поеду, сейчас Снечку покормлю и соберу, такси закажем. Спасибо вам огромное, что были рядом, — киваю, продолжая качать Сонечку. — Если бы не вы...

Раз Тамара в больнице значит я точно не выйду на работу – даже если закатят неустойку. Соню больше оставить не с кем…

— Да ладно, чего уж там, — машет рукой соседка. — Соседи ж. Ты главное держись. Хорошо, такси на всех правда выгоднее. Я тогда к себе сбегаю, переоденусь, срыгнула на меня малышка. И сразу вернусь.

Я провожаю ее взглядом, все ещё прижимая к себе всхлипывающую дочку.

Нина Сергеевна открывает дверь, одновременно я выхожу в коридор…

И внезапно вижу Руслана.

В первый момент мне кажется, что это – галлюцинация.

Зачем он пришел? Как узнал номер квартиры?? И что мне теперь делать, ведь бывший неотрывно смотрит на Сонечку!!!

Друзья!

Приглашаю всех в историю нашего моба

Рина Беж

Бывшие. Вернуть всё назад

https://litnet.com/shrt/SPAD

– Значит, у тебя дочка, – кивает сам себе Данилевич и вдруг хмурится, обжигает меня холодом. – Она моя?
Мы не виделись семь лет. Я, честно, уже и не надеялась. Ведь для этого кое-кто приложил туеву кучу усилий. Буквально стер меня как личность и переписал жизни всех моих родных заново.
И на тебе, пожалуйста, чудеса случаются. Даже когда их уже не ждешь. Даже против воли наделенных властью небожителей.

Глава 9

— Что тебе нужно? — вырывается у меня испуганно. Голос срывается, потому что паника накрывает с головой ледяной волной. — Почему ты не уехал?

Но Руслан словно не слышит. Он не смотрит на меня. Совсем.

Он смотрит на Сонечку.

И мой мир останавливается.

Я вижу, как меняется его лицо. Сначала недоумение, потом — шок. Глаза Тагаева вспыхивают, когда он разглядывает черты моего ребенка.

Зрачки расширяются, поглощая радужку, делая глаза черными, бездонными. Губы бледнеют, сжимаются в тонкую линию. Он делает шаг вперед — не спрашивая, не думая, словно не в силах совладать с собой.

Сонечка, заметив незнакомца, замирает у меня на руках. Смотрит на него огромными глазищами — мокрыми после слез, голубыми, с длинными темными ресницами, которые уже сейчас обещают быть такими же густыми, как у него.

Она так похожа на него. Ямочка на подбородке, которая появляется, когда она хмурится или улыбается. Тот же разрез глаз, те же брови — чуть нахмуренные, внимательные. Моя крошечная дочка сжимает губки, разглядывая чужого дядю, и эта ямочка проступает еще отчетливей.

Руслан сглатывает. Кадык дергается, ходит ходуном. Он переводит взгляд с Сонечки на меня, потом снова на нее. И в этом взгляде — шок. Первобытный, животный, от которого у меня подкашиваются ноги и холодеет внутри.

— Надя... — голос хриплый, чужой, будто не его. — Ты не сказала, что у тебя ребенок.

— А мы с тобой что, обменивались рассказами о своей жизни? — спрашиваю язвительно, хотя внутри все дрожит мелкой дрожью.

Прижимаю Сонечку к себе сильнее, почти до боли. Она чувствует мое напряжение и начинает хныкать, утыкаться носиком мне в шею.

— Сколько ей? — спрашивает Руслан, и в голосе появляется сталь. Требовательная, жесткая, не терпящая возражений. — Сколько, Надя?

Сонечка поворачивает головку. С любопытством разглядывает незнакомца из-за моего плеча. Она не плачет, только шмыгает носом и сопит. И вдруг тянет ручку. К нему. — Па-па? — лепечет она.

У меня сердце останавливается! Пропускает удар, потом еще один, а потом разгоняется в бешеном ритме, готовое выпрыгнуть из груди.

Такого просто не бывает! Это не может происходить на самом деле! Откуда? Почему? Она никогда не говорила этого слова. Никогда!

Надо сказать что-то. Выгнать Тагаева отсюда. Немедленно. Ему тут точно не место! Он не должен здесь быть, не должен смотреть на мою дочь, не должен стоять в двух шагах от самого дорогого, что у меня есть!

Но слова застревают в горле, колючим, огромным комом, который душит, не дает дышать, не дает думать.

Руслан делает шаг. Еще один. Оказывается совсем рядом — так близко, что я чувствую тепло его тела, вижу каждую морщинку у глаз. Он протягивает руку. Медленно. Боязливо. Будто Сонечка — призрак и может исчезнуть, если коснуться.

— Можно? — спрашивает тихо. Почти шепотом.

— Нет! — вырывается у меня, громко, резко. — Нельзя! Мы уезжаем в больницу к тете! Тебе надо уйти! Немедленно уйти!

— Я вас отвезу.

— Нет!

— Надя, успокойся. — Он говорит это так ровно, так спокойно, что меня трясет еще сильнее. – Моя машина у подъезда, ты же торопишься в больницу.

— Я доеду на такси! Уходи!

Сонечка, напуганная моим криком, вздрагивает и заходится плачем. Громким, отчаянным, на всю квартиру. Она бьется у меня на руках, сучит ножками, заливается слезами.

— Ты ее пугаешь, — говорит Руслан. Тихо, но в голосе укор.

— Потому что ты мешаешь! — кричу я, пытаясь укачать дочку. — Ты не должен здесь быть! Это мой дом! Я не позволяла тебе заходить! Уходи, пожалуйста, уходи!

Сонечка плачет все громче. Я качаю ее, глажу по спинке, шепчу что-то успокаивающее, но ничего не помогает. Она чувствует мой страх, мое отчаяние, мой ужас — и захлебывается слезами.

— Надюша? Что тут происходит? — в прихожей появляется Нина Сергеевна.

Она стоит с пакетом в руках, переводит взгляд с меня на Руслана, с Руслана на меня. В глазах — недоумение и легкая настороженность.

— Ничего, — выдыхаю я. — Ничего, Нина Сергеевна. Вы готовы? Едем?

— Готова, дочка, — кивает она. — Что с малышкой? Почему ты плачешь, сладкая?

— Я отвезу вас, — снова вклинивается Руслан.

Нина Сергеевна смотрит на него, потом на меня. На мое бледное лицо, на трясущиеся руки, на ревущую Сонечку. Она не знает, кто он, но что-то понимает. Женским чутьем, материнским, соседским.

— Надюш, может, и правда... — начинает она осторожно.

— Нет! — отрезаю я. — Я сама. Спасибо, Руслан, за помощь. Дальше мы сами.

Я говорю это твердо, глядя ему прямо в глаза. Сквозь страх, сквозь панику, сквозь гул в ушах.

Друзья, продолжаем знакомство с историями литмоба

Бывшие. Право на сына

Натали Нилм

Поломанная ключица сына привела нас к мужчине, который исчез из моей жизни десять лет назад. Что он сделает, когда узнает что у него есть сын? Единственный...

https://litnet.com/shrt/yfRB

Глава 10

Он смотрит на меня долго.Потом переводит взгляд на Сонечку, которая все еще плачет, но уже тише, устало.

— Хорошо, — говорит он наконец. — Как скажешь.

Разворачивается и выходит за дверь.

Я слышу, как стихают шаги на лестнице. Только тогда позволяю себе выдохнуть.

— Кто это был? — тихо спрашивает Нина Сергеевна.

— Никто, — шепчу я. — Просто... никто.

Но мы обе знаем, что это неправда.

Сонечка на моих руках всхлипывает в последний раз и затихает, уткнувшись мне в плечо. А я стою посреди комнаты и чувствую, как рушится тот хрупкий мир, который я так долго строила.

Руслан видел свою дочь.

И понял, что она – его.

Что теперь делать? Первая мысль – бежать без оглядки!

– Прости меня пожалуйста, малышка, – шепчу вымученно в волосы Сонечки. – Я никому тебя не отдам. Никогда…

— Наверное, такси уже приехало? — голос Нины Сергеевны звучит нерешительно, будто она боится нарушить ту хрупкую тишину, что повисла в комнате.

Я вздрагиваю, возвращаясь в реальность. Смотрю на Сонечку — она затихла, только иногда всхлипывает, вздрагивая худенькими плечиками. Надо ехать. Тетя Тамара в больнице, она ждет, волнуется. А я стою здесь, парализованная страхом.

— Да... приехало, – смотрю в приложение. – Идемте.

Нина Сергеевна забирает пакет с вещами, я накидываю куртку, прижимаю дочку. Выходим в коридор, спускаемся по лестнице. Каждый шаг даётся с трудом — ноги ватные, непослушные.

Перед глазами всё еще стоит его лицо. Тот момент, когда он увидел Сонечку и все понял. На самом деле все, или “на воре шапка горит”?

Если бы узнать что сейчас в голове у Тагаева!

Какие планы. Что теперь будет? Что он сделает? Захочет забрать? У него деньги, власть, связи. А у меня — только любовь и отчаянное желание защитить свое дитя.

Выходим из подъезда. Моросит мелкий противный дождь — холодный, ноябрьский, пробирающий до костей. Я поднимаю воротник, пытаясь укрыть Сонечкину головку, и замираю.

Прямо перед подъездом, возле черного внедорожника, стоит Руслан.

Он не уехал. Он все это время ждал здесь. Под дождем, без зонта, в своем дорогом пальто, которое уже намокло на плечах.

Я останавливаюсь как вкопанная. Сердце пропускает удар.

— Что опять? Что ты здесь делаешь? — голос срывается в хрип.

Руслан смотрит на меня, потом на Сонечку. Взгляд его — темный, тяжелый, но в нем уже нет того первобытного шока. Теперь там что-то другое. Решимость.

— Я отпустил твое такси, — говорит он спокойно.

— Что?! — во мне закипает ярость. — Что ты сделал?! Ты понимаешь, что нам в больницу надо?! Тетя Тамара там одна, неизвестно что с ней, а ты... как ты посмел?!

— Поэтому, — перебивает он, делая шаг ко мне, — я здесь. Садитесь в машину. Я отвезу вас.

— Нет! — выкрикиваю я, отступая назад. Сонечка вздрагивает. — Я не поеду с тобой! – говорю тише. – Ни за что!

— Надя, — Руслан говорит тихо, но в голосе появляются стальные нотки. — Прекрати спорить. Ты промокнешь, ребенок замерзнет и заболеет. Тебе надо попасть к тете, а такси я действительно отпустил. У тебя нет выбора.

— Это шантаж? — шиплю я.

— Это забота. — Он смотрит мне прямо в глаза. — Я хочу просто убедиться, что ты безопасно доберешься до больницы. На данный момент — ничего больше. Остальное будем выяснять позже.

Последние слова звучат угрожающе. Пугающе. "Остальное будем выяснять" — что это значит? Он уже решил, что будет выяснять? Что Сонечка — его, и он имеет на нее права?

Я замираю, чувствуя, как холод дождя смешивается с ледяным страхом внутри.

— Ну правда, Наденька, — вдруг подает голос Нина Сергеевна. Она стоит рядом, ежится под дождем, прижимая к себе пакет с вещами. — Поедемте уже, дождик моросит, ребенок замерзнет.

Она не знает. Не понимает, кто он. Для нее — просто неравнодушный мужчина, который хочет помочь.

А для меня — самый жестокий человек в мире, который бросил меня без объяснений.

Я смотрю на Сонечку. На ее посиневшие губки, на мокрые волосики. На капли дождя, которые уже оседают на ее щечках. Она может заболеть. Тетя Тамара ждет.

Выбора действительно нет.

— Хорошо, — выдавливаю я, чувствуя, как слово царапает горло. — Мы поедем.

Руслан кивает. Молча открывает заднюю дверь внедорожника, помогая Нине Сергеевне устроиться. Потом поворачивается ко мне, протягивает руку, чтобы помочь сесть.

Я игнорирую его руку. Сама, прижимая Сонечку, забираюсь на заднее сиденье. Руслан закрывает дверь и садится за руль.

Машина трогается. В салоне тепло, тихо, пахнет кожей и его парфюмом.

В нашем литмобе пополнение! Рекомендую новинку Инны Королёвой

"После развода. Фиктивная жена для бывшего"

https://litnet.com/shrt/DD63

— Ты едешь со мной, - заявляет бывший муж, появившись на моём пороге.
— Привет и пока, - пытаюсь закрыть дверь, но он ставит ногу, — Я сейчас тебе её сломаю, - предупреждаю, а наглец продолжает сверлить меня взглядом.
— Юль, давай без твоих закидонов, - морщится, — Времени нет. Бери паспорт. Мы едем в ЗАГС. И предугадывая твои вопли, - не обращает внимания на мои слова, — Говорю сразу – выбора у тебя нет, - глаза загораются опасным огнём, — Попытаешься взбрыкнуть – пожалеешь..., - хищно улыбается.

https://litnet.com/shrt/B5yF

Глава 11

Сонечка сопит у меня на руках. Нина Сергеевна молча смотрит в окно. А я сижу, вцепившись в дочку, и чувствую, как каждая клеточка тела вибрирует от напряжения. Ехать с ним в одной машине — это пытка. Самая настоящая пытка. Я слышу его дыхание, вижу его руки на руле — сильные, уверенные, те самые руки, которые когда-то меня обнимали. И от этого хочется кричать.

Наконец-то больница. Серое здание, мокрые ступеньки, запах лекарств и хлорки. Руслан останавливается у входа, глушит мотор.

— Я подожду здесь, — говорит он, не оборачиваясь.

— Не надо. Мы сами, — отвечаю я, уже открывая дверь.

Больше нет сил говорить с ним. Выхожу из машины, прижимая Сонечку, и бегу к дверям. Нина Сергеевна семенит следом, прижимая пакет с вещами.

Внутри больницы пахнет ожидаемой стерильностью. Я подлетаю к ресепшену, называю фамилию тети Тамары.

— Палата четыреста двенадцать, третий этаж, — отвечает женщина в очках. — Состояние стабильное, можете подняться.

Лифт едет бесконечно долго. Я прижимаю Сонечку, глажу ее по головке, шепчу что-то успокаивающее. Она спит — устала от слез, от суеты, от всего этого кошмара.

Палата оказывается маленькой, но чистой. Тетя Тамара лежит на койке, бледная, в больничной пижаме, но когда видит нас, лицо ее освещается слабой улыбкой.

— Наденька! — голос слабый, хриплый. — Сонечка! Милые мои девочки, простите что подвела…

— Ну что ты, дорогая, не говори так, — я подхожу к кровати, сажусь на стул, не выпуская дочку из рук. — Как ты? Что случилось?

— Давление, сердце, — вздыхает она. — Врач сказал, от перемены погоды может быть. Да что там, в моем возрасте все может быть. Что же теперь с работой твоей будет? Я так волнуюсь.

– Вот волноваться тебе точно не стоит.

Нина Сергеевна суетится рядом, раскладывает вещи в тумбочке:

— Ты, Тамарочка правда, главное не переживай. Мы с Надюшей поможем. Я если что — всегда рядом. Соседи же.

— Спасибо тебе, Нина, — тетя Тамара переводит взгляд на меня. — А ты, Надюш, чего такая бледная? Случилось что?

— Все нормально, — вру, пряча глаза.

Тетя Тамара смотрит внимательно, но ничего не говорит. Только вздыхает.

В палату заходит врач — уставшая женщина в белом халате с папкой в руках.

— Здравствуйте. Вы родственница? — обращается ко мне.

— Да, племянница.

— Нужно поговорить о лечении. — Она протягивает какие-то бумаги. — Вот список необходимых препаратов. Состояние вашей тети требует серьезной терапии. Часть лекарств есть в больнице бесплатно, но другая часть – она у нас тоже в наличии, но под заказ, и нужно покупать самостоятельно.

Я беру список и чувствую, как пол уходит из-под ног.

Десять наименований. Рядом с некоторыми — пометка "дорогостоящий". Примерные цены, которые врач называет, складываются в сумму, которой у меня нет. Вообще нет.

— Это только на первый курс, — добавляет врач. — Потом поддерживающая терапия.

— Хорошо, я… найду, – стараюсь говорить бодро, хотя внутри всё кричит от отчаяния. Не представляю, как справлюсь!

Врач уходит. Тетя Тамара смотрит на меня с тревогой:

— Надя, дочка, откуда такие деньги?

— Я что-нибудь придумаю. Работу найду новую, — бормочу я, хотя сама не понимаю, как. Уволиться из холдинга теперь придется, надо с Соней сидеть. Да и видеть Руслана каждый день выше моих сил. Но где искать новую, срочно, с маленьким ребёнком на руках, когда тетя в больнице? Придется обратиться к отцу. Надеюсь, он не откажет.

Но я стараюсь вести себя непринужденно, болтаем о мелочах с тетей еще полчаса, оставляем ей нужные вещи и прощаемся.

В палату заходит медсестра. Молодая, улыбчивая.

— Кольцова Тамара? — уточняет она. — У нас укол по расписанию.

– Мы пойдем. Завтра навестим тебя.

– Дочка, не надо часто ездить, это накладно, да и работаешь ты.

– Разберусь. Ну ладно, выздоравливай и не грусти тут, – обнимаю тетушку.

– Спасибо, милая.

Выходим, спускаемся к ресепшн. Со страхом прошу прайс на лекарства – так велела доктор, внизу взять. Хватит ли мне денег на карте хоть на одно? Никогда еще так неуверенно себя не чувствовала!

– У вас по оплате все хорошо, – говорит медсестра за стойкой.

– Простите, что?

– Мужчина с ресепшена передал, что лечение оплачено. Полный счет. Лекарства на заказ завтра придут утром. Остальное – уже начали курс.

Я смотрю на нее, не веря своим ушам.

— Что? Как оплачено? Кто оплатил?

— Ммм, кажется, мужчина. Высокий такой, красивый, в дорогом пальто. Сказал, что хочет все уладить для пациентки, назвал ее адрес, имени не знал, но привезли сегодня. Это ваша тетя – Тамара Кольцова, верно? Она одна сегодня в кардиологию поступила.

– Ну ладно, – нарушает молчание Нина Сергеевна. – Идем, дочка.

Мы подходим к дверям больницы. Я заказываю такси. Предыдущее – полностью оплачено – смотрю по приложению.

— Наверное, это наш водитель таким добрым оказался. Тот, что нас привёз, – говорит Нина Сергеевна.

Я вскипаю мгновенно:

— С чего вы это взяли?!

Дорогие друзья! Рекомендую вам новинку Юлии Герман

"Кавказский бывший. Моя и точка!"

https://litnet.com/shrt/leMM

— Идем! Сейчас ты и за машину со мной рассчитаешься, и за долг пятилетней давности ответишь.
— Тряси деньги со страховой!
— А кто сказал, что мне нужны деньги? За то что ты сделала, будешь молча выполнять, что я захочу.

Пять лет назад я сбежала от него и унесла с собой тайну, и он ни за что не узнает об этом.

https://litnet.com/shrt/leMM

Глава 12

Нина Сергеевна смотрит на меня с мягкой, понимающей улыбкой:

— Дочка, я старая, но не слепая. Твоя Сонечка — его копия. Та же ямочка, те же бровки, да и глазки. Тут и слепой заметит. Я не знала, что у тебя муж был, Тамара мне не говорила.

— Нет у меня никакого мужа! И не было! — вырывается у меня слишком громко.

— Ну, может, не муж, — спокойно парирует Нина Сергеевна. — Но отец Сони — почти нет сомнений.

Я открываю рот, чтобы возразить, но слова застревают в горле. Потому что она права. Абсолютно права. И отрицать это бессмысленно.

Нина Сергеевна смотрит на меня с болью и тревогой:

— Наденька, он вроде неплохой человек. Вон, и привез, и лечение оплатил. Ты ему не говорила про Сонечку, да?

Я молча киваю. Глаза щиплет от слез.

– Я думала что никогда его больше не увижу. И тут мы встретились на работе… Он – новое начальство. Я не знаю что дальше делать!

— Похоже он догадался про соню, – тихо замечает Нина Сергеевна. – Но вроде не злой. Может помириться хочет?

Я прижимаю Сонечку крепче, чувствуя, как внутри разрастается ледяной ком страха.

— Не знаю, понятия не имею.

Мы садимся в такси. Дома я кормлю дочку, купаю ее, укладываю. Сама долго не могу уснуть, ворочаюсь в постели, мысли одолевают, тревожат. Особенно – денежный вопрос! Оплатил лечение руслан - больше просто некому, но вопрос – зачем? Потому что решил что он отец моей дочери? Или потому что хочет чтобы я была ему обязана? И если это правда он, а больше просто некому….

То я действительно теперь в огромной долговой яме!

Нет, я благодарна ему, что тете помог.

Но что мне теперь делать??

***

Утро следующего дня выдалось серым и промозглым. За окном моросил дождь, и капли зло били по стеклу, словно предупреждая: не выходи, останься. Но оставаться нельзя.

Нина Сергеевна пришла пораньше, как обещала. Возилась на кухне, гремела чашками, а я кормила Сонечку. Дочка ела жадно, причмокивая, и всё тянула ко мне ручки. Ямочка на подбородке, которая всегда так напоминала мне о Руслане, так и мелькала перед глазами.

— Ты иди, Наденька, не волнуйся, — ободряюще сказала Нина Сергеевна заглянула в комнату. — Я с Сонечкой посижу сколько надо.

— Спасибо, — выдавила я, с трудом отрывая от себя теплую ладошку дочки. Сонечка захныкала, но я передала ее соседке и выскочила за дверь, пока не разревелась сама.

Вчера я позволила себе эмоции. Напугала дочку, расклеилась, вела себя как истеричка. Стыдно. Бесконечно стыдно. Я должна быть собранной и хладнокровной — ради Сонечки. Ради нас.

По дороге в офис меня подташнивало. Каждая мысль о том, что сегодня, возможно, снова увижу Руслана, вызывала спазм в горле. Что он скажет? Что сделает? Как мне расплачиваться с ним?

В офисе меня встретила напряженная тишина. Инна сидела за своим столом и при моём появлении даже не подняла головы. Только буркнула:

— Явилась? Позволяешь себе опаздывать?

– Автобус сломался, – говорю чистую правду. Прямо с утра неприятности.

– Тебя Тагаев с самого утра спрашивал. Велел зайти, как появишься.

Сердце ухнуло вниз.

— Спасибо, — кивнула я и, стараясь не дрожать, направилась к лифту.

Каждый шаг давался с трудом. В лифте я смотрела на своё отражение в зеркальной двери — бледная, с темными кругами под глазами, но спина прямая. Я справлюсь.

Дверь в приемную открыта. Лара сидит за столом секретаря и при моём появлении окидывает меня цепким взглядом.

— Доброе утро, Надежда. Проходите, — говорит приветливо. — Руслан Маратович ждет.

Дорогие мои, зову вас в еще одну книгу нашего литмоба

Александра Багирова

ПОСЛЕ РАЗВОДА. ВСПОМИНАТЬ НЕ БУДУ https://litnet.com/shrt/cWqH

- Люд, я уверен, все еще у нас с тобой получится, - произносит муж после того, как его бросила любовница. - Твоей любви ведь хватит на нас двоих?
- Ты правда думаешь, что я соглашусь быть утешительным призом? - встаю и открываю входную дверь настежь. - Моя любовь — это изысканное блюдо. Я не подаю его тем, кто привык питаться объедками с чужого стола. Пошел вон.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 13

Толкаю дверь кабинета, захожу, а внутри все трепещет, чувствую себя так, словно кожа на моем теле исчезла. Настолько мне страшно, что сейчас будет. Что он мне скажет. Едва дышу от прилива адреналина.

Руслан стоит у окна, спиной ко мне, руки в карманах брюк. Пиджак – на кресле, рукава рубашки закатаны. В кабинете пахнет кофе и его дорогим парфюмом. Мои рецепторы настолько обострены сейчас, что я чувствую, кажется, каждую нотку. Каждый оттенок.

— Закрой дверь, — говорит, не оборачиваясь.

Закрываю и остаюсь стоять у порога.

Несколько секунд тишины кажутся вечностью.

Тагаев поворачивается. Взгляд — тяжелый, изучающий. Смотрит на меня так, будто видит впервые.

— Проходи, садись, — кивает на кресло у стола.

Я не двигаюсь с места.

— Постою. Что ты хотел?

Руслан усмехается — горько, без веселья.

— Как твоя тетя? — спрашивает вдруг, сбивая меня с толку.

— Лучше. Спасибо, — добавляю через силу. — За помощь. Это ведь ты… помог? Спасибо, но зачем?

— Не за что. — Он делает шаг ко мне, и я инстинктивно отступаю. Руслан останавливается.

– Помог, потому что нужна была помощь. Мы не чужие люди.

– Вот как?

— Надя, давай без этих игр. Ты знаешь, зачем я тебя позвал.

— Догадываюсь.

— Твоя дочь... — он выдохнул, будто это слово давалось ему с трудом. — Она моя? Давай не будем играть в игры, Надя. Просто скажи как есть.

Я молчала. Сердце колотилось так, что, казалось, он слышит.

— Я хочу знать все, — продолжил он. — Когда родилась? Как вы жили? Почему ты ничего не сказала?

— Серьезно? — вырвалось у меня горько. — Ты же просто исчез! Твоя мать назвала меня проходимкой. Сказала, что у тебя невеста. Что я тебе не нужна. Что мне вообще не место в вашей жизни!

– У меня были серьезные неприятности. Я не мог выходить на связь.

— Настолько серьезные? Ты просто пропал, внезапно! Даже не попрощался! — голос дрогнул, но я взяла себя в руки. — Руслан, прошло два года. Мы справлялись без тебя и дальше справимся. Не лезь в нашу жизнь.

Он смотрит на меня долго, пронзительно. Потом шагнул ближе — я не успела отступить.

— Надя, — тихо, почти шепотом. — Ответь на мой вопрос. Или я закажу тест ДНК. Я не знал, что ты беременна. И впервые слышу, что ты была у моей мамы. Если бы знал, клянусь, все было бы иначе.

— Слова, — я покачала головой. — Красивые слова.

– Я жду.

– Она твоя, Руслан. Но это ничего не меняет! Ты нас бросил! Спасибо за лечение для тети Тамары, я все верну, но пожалуйста, не лезь к нам больше.

– Эта девочка – моя дочь. Как я могу не лезть? Что ты говоришь вообще?

– А что скажет твоя жена?

– Я никогда не был женат.

Ошеломленно смотрю на него. Так и хочется спросить: А как же Стелла. Я столько думала об этом, столько плакала в подушку!

– Но ты нас бросил. Где ты был, когда я ночами не спала, когда она болела?

– Я не знал. – Он делает еще шаг, оказывается почти за моей спиной. Я чувствую его тепло, его запах, от которого подкашиваются колени. – Если бы я знал, что ты беременна…

– Что? – Я резко поворачиваюсь к нему. Мы стоим так близко, что я вижу каждую крапинку в его глазах. – Женился бы на мне? Бросил бы свою невесту? Пошел бы против воли мамочки, которая считает меня проходимкой?

– Невесту? – он хмурится искренне, и это бесит еще больше. – Какую невесту?

– Стеллу Владимирову. Дочь маминой подруги. Ту самую, на которой ты должен был жениться, пока я была просто развлечением на три месяца.

Руслан смотрит на меня так, будто я говорю на незнакомом языке.

– Стелла никогда не была моей невестой.

– Правда? – усмехаюсь я горько. – А твоя мама сказала иначе. И знаешь, ей я поверила больше, чем тебе. Потому что ты просто исчез. Даже не попрощался. Даже не позвонил.

– Я же говорю, были серьезные причины, – голос его срывается. – Когда я смог выйти на связь, я пытался тебе дозвониться, но твой телефон был отключен. Ты сменила номер. Удалила соцсети. Исчезла. – Он сжимает кулаки. – Я нанимал детектива. Он ничего не нашел. Словно ты сквозь землю провалилась.

Я молчу. Потому что это правда. Мне было так больно, я сходила с ума от неизвестности, даже в больницу с нервным срывом попала. Отец тогда сменил мне номер – я об этом даже не сразу узнала. =

– Твоя мать сказала, что я проходимка, которая хочет денег. – Голос мой срывается, но я держусь из последних сил.

Руслан бледнеет.

– Мама сказала тебе это? – переспрашивает тихо.

– А ты думаешь, я сама придумала? Я пришла к ней, чтобы сказать о ребенке. Неважно. Все это неважно.

Тагаев молчит. Ну и правда, что он может ответить.

— Я не могу вернуть прошлое, — произносит наконец. — Но я хочу быть рядом. С ней. С тобой. Позволь мне.

— Не позволю.

— Надя...

— Нет! — я делаю шаг назад, к двери. — Ты не имеешь права врываться в нашу жизнь и требовать чего-то! Деньги я верну.

Развернулась и выскочила из кабинета, прежде чем он успел сказать еще что-то.

В приемной никого, и я позволила себе прислониться к стене, чтобы отдышаться. Руки дрожат, в глазах щиплет. Я не могу позволить себе плакать! Только не на работе! Не могу вернуться в кабинет Инны зареванной!

Дорогие читатели! Рекомендую вам новинку нашего литмоба!

Анастасия Градцева

"Бывшие. Опять ты!"

https://litnet.com/shrt/2RN_

Мы разошлись через четырнадцать лет брака, год не дотянули до хрустальной свадьбы. Тяжелый болезненный развод, который проехался по мне бульдозером.
Прошло пять лет. У нас взрослая дочь, и нет никаких причин общаться, но по дурацкой случайности бывший муж становится начальником моего проекта. Но хуже всего не это, а то, что между нами все еще летают искры.

Глава 14

Вчерашний день, сегодняшнее утро — всё навалилось разом, и я чувствовала, что ломаюсь.

Вошла Лара. Она посмотрела на меня с вежливым беспокойством:

— Надя? — она остановилась в дверях. — У вас всё хорошо? Выглядите расстроенной.

Я вытерла слёзы, попыталась улыбнуться, но кажется вышло жалко.

— Всё нормально, спасибо. Просто личные неприятности.

Она помялась, явно решая, стоит ли вмешиваться, но потом всё же шагнула ближе.

— Слушайте, я не лезу в чужие дела, но если нужна помощь или просто передышка...

— Спасибо, — выдавила я поспешно. — Ничего такого, я пойду на свое рабочее место.

Лара кивает, но смотрит все равно с тревогой. Мы едва знакомы, какое ей дело до моих проблем?

— Как знаете, — сказала она мягко. – Удачи, Надежда.

Стоит зайти в кабинет, как Инна, скрестив руки на груди, окидывает меня таким взглядом, словно я очень сильно провинилась.

— Явилась, — процедила она. — А я уж думала, ты там решила у начальства в ногах поваляться.

Я молча прошла к своему столу, села. Инна не отставала:

— Ты что-то совсем нюх потеряла, Наденька. Это не работа, а чёрт знает что. Только и делаешь, что ошиваешься у нового босса. Что у тебя с Тагаевым? — она прищурилась. — И ещё зареванная ходишь. Думаешь, разжалобишь кого-то?

Я сжала зубы. Отвечать — только подливать масло в огонь.

— Мне нужно работать, — сказала я как можно ровнее. — У тебя есть какие-нибудь поручения?

Инна усмехнулась, встала, подошла к моему столу и с грохотом опустила передо мной стопку папок.

— Вот. Все очень срочное.

Я посмотрела на эту гору. Инна явно решила поиздеваться надо мной. Но настроения спорить и что-то доказывать – ни малейшего.

— Хорошо, — кивнула я, принимаясь разбирать бумаги.

Инна ещё постояла надо мной, будто ждала, что я сорвусь, но потом фыркнула и ушла на своё место.

До вечера я просидела, уткнувшись в документы. Глаза слипались, голова раскалывалась, но я механически перебирала листы, внося какие-то правки, сверяя цифры, перепечатывая отчёты. Инна изредка бросала язвительные замечания, но я старалась не слышать.

Когда часы показали шесть, в кабинет заглянула Лара. Она бросила быстрый взгляд на Инну, потом на меня, заваленную бумагами.

— Надя, можно вас на минуту? — позвала она.

Я поднялась на ватных ногах и вышла в коридор.

— С завтрашнего дня вы можете не выходить. Официально — больничный, зарплата сохраняется. Отдохнете, приведете свои дела в порядок.

Я смотрела на нее, не веря своим ушам.

— Как это? Но я не просила больничный…

Я планировала писать заявление об уходе. Завтра же с утра.

– Начальству виднее, дорогая. А вам советую не упускать возможность.

Я почувствовала, как к горлу подступают слезы — на этот раз не от боли, а от неожиданного облегчения.

— Лара, я даже не знаю... Спасибо огромное.

— Да ладно, — она махнула рукой. — Идите домой. Все будет хорошо.

Я вернулась в кабинет, быстро собрала сумку. Инна проводила меня подозрительным взглядом:

— Ты куда? А работа?

— Рабочий день окончен. Меня ждут дома.

– Я тебя не отпускала!

– Это твои проблемы.

И вышла, оставив её с открытым ртом. Возможно, не стоило ей дерзить, но по-другому не получилось.

На улице я глубоко вздохнула. Осенний воздух казался пьянящим после духоты кабинета. Настроение повысилось, ведь я ехала к своей маленькой сладкой Сонечке. Одна мысль что прижму к себе малышку – вызывала прилив сил. Надо еще в магазин заскочить. Обычно продуктами тоже занималась Тамара. Я подумала вдруг, как много всего на нее взвалила, и ощутила глубокое чувство вины. Может поэтому она заболела?

Дорогие читатели! Рекомендую вам замечательную историю из нашего литмоба!

Татьяна Катаева

"Бывшие. Тренер для моей дочери"

https://litnet.com/shrt/3SNW

Они притягивались и отталкивались, словно не умели любить иначе.
Одна попытка быть вместе обернулась ложью, где каждый считал себя преданным.
Восемь лет тишины.
Теперь он — олимпийский чемпион и тренер её дочери.
А она — мать и жена, которая хранит тайну, способную разрушить всё.
Потому что будущая чемпионка уже знает своего отца.
Просто пока не по имени.

https://litnet.com/shrt/80W_

Глава 15

– Наденька, домой? Подвезу! – окликает меня Игорь Семенов.

Голос, от которого меня передергивает. Я внутренне сжимаюсь и ускоряю шаг, но тяжелые шаги за спиной приближаются слишком быстро.

— Куда же вы так торопитесь, красавица? — Семенов нагоняет меня, его пухлая ладонь ложится на мой локоть, отчего чувствую себя крайне некомфортно.

Отдергиваю руку и поворачиваюсь. Семенов стоит, лыбясь во весь рот, его маленькие глазки масляно блестят. Пиджак на пузе натянут так, что вот-вот треснет по швам.

— Домой? Давай подвезу! У меня машина прямо у входа, — он кивает в сторону парковки, где темнеет его внушительный джип.

— Спасибо, Игорь, не надо. Я сама, — отвечаю максимально сухо и отворачиваюсь к двери.

Но Семенов не отстает. Я, торопясь уйти поскорее, спотыкаюсь и наступаю в лужу.

Носок внутри ботинка моментально становится мокрым. Только заболеть мне не хватало! Надо заботиться о тете, и Сонечку заражать нельзя.

— Ну, теперь как говорится не отвертишься.

– Это правда лишнее, Игорь Валентинович…

— Только не по-отчеству, Наденька. Прошу, не делайте из меня старика.

Семенову на вид около сорока, но скорее всего он моложе, просто полнота добавляет возраст.

– Погода вон какая мерзкая, дождь. Промокнешь, заболеешь. А я довезу с ветерком, в тепле, — он скалится, и от этой улыбки мне хочется помыться.

— Я же сказала — спасибо, не надо, — голос звучит жестче, чем я планировала. — Пропустите меня, пожалуйста.

— Ой, какие мы неприступные, — Семенов не двигается с места. Складывает руки на груди, и теперь его пузо кажется ещё больше. — Я упрямый, Надежда. Очень упрямый. И вообще — начальство, так-то. Нехорошо отказываться, когда начальство предлагает помощь.

В этот момент краем глаза замечаю движение на парковке.

Руслан Тагаев смотрит на нас. Пристально. Очень пристально. Взгляд тёмный, тяжёлый, и направлен он прямо на руку Семенова, которая сжимает мой локоть.

Только его здесь не хватало! Я хотя бы полчаса могу не натыкаться нигде на его персону? Снова этот противный выброс адреналина, от которого начинают дрожать руки!

Руслан резко разворачивается и быстрым шагом направляется в нашу сторону.

— Какие-то проблемы? — голос звучит холодно, официально, но в нем проскальзывают стальные нотки, от которых у меня мурашки по спине.

Семенов на мгновение теряется. Его рука на моем локте заметно слабеет.

— Ну что вы, Руслан Маратович, — тянет он, пытаясь изобразить радушие. — Какие проблемы? Я вот коллегу подвезти предлагаю. Погода то сами видите какая.

— Я спросил у Нади, — отрезает Тагаев, не сводя с меня глаз.

Я смотрю на него, как он сжимает ключи от машины так, что костяшки побелели. И внутри всё переворачивается.

Нет. Только не это. Только не его защита, не его вмешательство. Совсем не хочу быть ему обязанной. Не хочу, чтобы он думал, что я нуждаюсь в нём.

— Всё в порядке, — выдыхаю и, повинуясь какому-то безумному импульсу, добавляю: — Хорошо, поехали уже, Игорь Валентинович, а то и правда, ноги промокли.

Семенов расцветает на глазах. Его физиономия расплывается в довольной ухмылке, и он бросает на Тагаева торжествующий взгляд.

— Отлично! — он семенит к своему джипу, открывает передо мной дверь. — Если у вас всё, Руслан Маратович, мы поехали?

Тагаев ничего не отвечает. Он просто смотрит на меня, но я не могу прочесть что он думает. Отстраненность, безразличие, но что-то еще… Что откликается внутри. Ничего не могу с этим поделать.

Я отворачиваюсь и забираюсь в машину.

Джип трогается. Смотрю в зеркало заднего вида и вижу, как Руслан стоит не двигаясь, и провожает нас взглядом. Фигура его постепенно исчезает за пеленой дождя.

— Ну вот, — довольно урчит Семенов, выруливая на дорогу. — Смотри, как хорошо получилось. И тепло, и сухо. И вообще — приятная компания.

Он говорит без остановки всю дорогу. Трещит о каких-то своих успехах, о новой машине, о том, какой он ценный сотрудник, как его все уважают. А я сижу, вжавшись в сиденье, и чувствую, как тошнота подступает к горлу. От его голоса, от его слишком горького парфюма, от этой дурацкой ситуации, в которую я сама себя загнала.

Зачем я согласилась? Зачем? Чтобы утереть нос Тагаеву? Но это так по-детски. Чтобы показать ему, что он мне не нужен?

Глупо. Безумно глупо.

Машина тормозит у моего подъезда. Я хватаюсь за ручку двери, готовая выскочить, но Семенов вдруг кладет свою лапу мне на колено...

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в книгу нашего литмоба

от Ксюши Ивановой

https://litnet.com/shrt/jOQe

- Добрый вечер, дорогая бывшая жена! - бывший муж стоит на моё крыльце
- Добвый вечев, Вевоника Севгеевна! - раздаётся снизу тоненьким детским голоском
Шокированная неожиданным появлением предателя, резко опускаю взгляд вниз.
Перед Даньшиным, прижавшись к нему спиной, стоит мальчик лет четырех.
- Это - Денис. Мой сын. Мы с Денисом некоторое время поживем у тебя...

https://litnet.com/shrt/jOQe

Глава 16

Я замираю. Кожу жжет в том месте, где он коснулся.

— Наденька, — голос Семенова становится вкрадчивым, масляным. — Мы могли бы отлично проводить время. Ты и я. Ты же понимаешь, что я могу многое для тебя сделать? И по работе помочь, и вообще... — он многозначительно замолкает, поглаживая меня по колену.

Меня мутит.

– Кстати, в субботу новое начальство устраивает вечеринку. Ты же придешь? Может быть с нарядом помощь нужна? Хочешь, организую тебе шопинг, как в “Красотке”? Помнишь такое кино? Старое, зато романтичное. Я люблю романтику, Наденька.

— Уберите руку, — говорю максимально холодно.

— Ну зачем так официально? — он не убирает. — Подружимся может, а, Наденька? Ты девушка одинокая, с ребенком, тебе поддержка нужна. А я мужик серьёзный, состоятельный. Могли бы и...

— Мы не подружимся, — отрезаю я, резко открываю дверь и выскальзываю наружу, едва не падая в лужу. — До свидания.

Дождь тут же хлещет по лицу, холодный, колючий, но это лучше, чем оставаться в этой машине. Я быстро иду к подъезду, почти бегу, чувствуя спиной его взгляд.

— Подумай, Наденька! — несётся вслед. — Я не отстану! Увидимся на корпоративе!

Захлопываю за собой дверь подъезда и несколько секунд стою, прислонившись спиной к холодной стене. Сердце колотится где-то в горле, руки дрожат, и кажется, что противное прикосновение Семенова до сих пор жжет кожу даже через плотную ткань брюк.

Трясу головой. Хватит. Я должна поспешить к дочке, а не жалеть тут себя потому что день – кошмарный. Ради Сонечки надо взять себя в руки.

Поднимаюсь на лифте, дрожащими пальцами вставляю ключ в замок. В коридоре слышу знакомое гуление и веселый голос Нины Сергеевны:

— А где наша мама? Где? Сейчас придет, сейчас принесет вкусняшку!

Захожу в прихожую и первое, что вижу — Сонечка, сидящая на полу в окружении игрушек. Она поворачивает головку, замечает меня, и её личико озаряется такой счастливой беззубой улыбкой, что у меня сжимается сердце.

— Ма-ма-ма! — она тянет ручки, пытается встать, держась за диван.

– Сейчас мама помоет ручки и переоденется, любимая. И я вся твоя.

Бросаю сумку прямо на пол, скидываю мокрые ботинки, пальто и бегу в ванную. Быстро переодеваюсь в домашнюю одежду и подхватываю дочку на руки. Она тут же вцепляется в меня, трется носиком мою шею, сопит.

— Привет, моя хорошая, — шепчу я, зарываясь лицом в ее мягкие волосики. Пахнет молоком, детским кремом и счастьем. — Соскучилась?

— Ну а как иначе, Наденька, конечно соскучилась малышка! — Нина Сергеевна появляется из кухни, вытирая руки о полотенце. — А мы тут хорошо посидели, покушали, поиграли. Ты как, Наденька? С работой всё в порядке?

— Да, всё нормально, — стараюсь, чтобы голос звучал ровно. — Спасибо вам огромное, Нина Сергеевна. Я без вас не знаю, как бы...

— Ой, да ладно тебе, — отмахивается она. — Соседи же. Да и мне в радость, чем еще заняться? Разве что сериалы с утра до ночи смотреть. Там дождь что ли опять? У тебя волосы мокрые. Ты главное не заболей, еще не хватало. Иди душ прими, а я Сонечкой займусь.

– Вы и так целый день с ней. Идите отдыхайте… Я потом, когда Соня заснет.

– Перестань, Надь, иди говорю. А я пока поесть тебе разогрею, но продуктов в холодильнике мало, учти.

Быстро принимаю горячий душ – болеть мне и правда нельзя. Выхожу, сушу волосы. Соня и Нина Сергеевна ну кухне. Дочка сидит в своем стульчике и чешет зубки о кусок яблока. Так увлеченно, что я улыбаюсь.

– Вкусно, милая?

– Ну конечно вкусно, – отвечает за нее Нина Сергеевна. – И полезно.

Сажусь на табуретку, прижимаю дочку, и только сейчас чувствую, как сильно устала. Как вымоталась за этот бесконечный день.

Знакомимся дальше с новинками нашего моба.

Ольга Шо

Ненужная жена. Ненавижу любя

https://litnet.com/shrt/Rx9g

Глава 17

Через час, когда Сонечка засыпает после кормления, я вспоминаю, что не зашла в магазин. Подкат Семенова совершенно сбил меня с толку. В холодильнике шаром покати. А завтра я хочу тете Тамаре в больницу отвезти домашнюю еду.

Достаю телефон, открываю приложение доставки. Листаю, выбираю самое необходимое: курицу на бульон, картошку, морковку, лук, фарш для котлет, молоко, творожок Сонечке, фрукты. Пальцы замирают над экраном, когда вижу цены. Как я со всем справлюсь? До зарплаты еще неделя. Да и заплатят ли мне – на больничный отправили, еще и деньги за лекарства хочу Тагаеву вернуть. Но побаловать тетю домашней едой – первостепенно.

Заказываю. Смотрю на итоговую сумму и чувствую, как внутри всё сжимается. Деньги тают с катастрофической скоростью. А впереди ещё лечение тёти Тамары, и кто знает, сколько это продлится. Надо искать работу, еще одну, или подработку. Я какое-то время занималась репетиторством по английскому, попробую вернуться к этой практике. Быстро пиши смс своей хорошей знакомой Ирине, с которой работала вместе. Она сразу откликается:

– Надюша, конечно! Нам всегда нужны кадры, особенно такие светлые головы как твоя. Ты отличный репетитор! А еще у меня парочка срочных переводов – возьмешься?

Отвечаю что конечно, с удовольствием.

Становится чуть легче. Я со всем справлюсь. Ну и с отцом поговорю, он конечно очень суров и вспыльчив, но и отходить умеет. Тамара ему не чужая, уверена, он поможет.

Через час курьер привозит пакеты. Я раскладываю продукты, мою курицу, ставлю вариться бульон. Пока он кипит, чищу картошку, лук, морковку. Руки двигаются на автомате, а мысли крутятся вокруг слов Семенова о корпоративе, который видимо решил устроить Тагаев. Разумеется, я туда не пойду. Делать мне нечего!

Сонечка сидит в своем манежике, наблюдает как я готовлю, потом начинает хныкать и я беру ее на руки.

— Купаться будем? — спрашиваю, целуя ее сладкую щечку.

Набираю воду в розовую пластиковую ванночку, проверяю локтем температуру — тёплая, комфортная. Добавляю детскую пену с ромашкой, и воздух наполняется нежным, успокаивающим ароматом. Сонечка обожает купаться. Это наш маленький ритуал, когда можно забыть обо всем и просто быть вместе.

Раздеваю ее, медленно опускаю в воду. Она сразу оживает, начинает болтать ручками и ножками, создавая маленькие волны. Вода плещется через край, мое домашнее платье становится мокрым, но мне всё равно. Мы радуемся, играем с резиновыми игрушками.

— Кря-кря, — показываю, как уточка ныряет.

Сонечка смеется, смотрю на дочку и на душе становится светло. В ванной тепло, пахнет ромашкой, малышка счастлива, и я понимаю что на это время все тревоги и проблемы ушли далеко на задний план. Я позволяю себе забыть о Руслане, о Семенове, о больнице, о деньгах. Есть только мы.

После купания заворачиваю Сонечку в большое махровое полотенце, несу в комнату. Она пахнет чистотой и детством, розовые щёчки горят, глазки слипаются. Я надеваю ей пижамку — мягкую, с зайчиками.

— Я никому тебя не отдам, — шепчу я, гладя ее по спинке. — Слышишь? Никому.

Сонечка сосет молоко и засыпает у меня на руках. Я ещё долго сижу, боясь пошевелиться, вдыхая её запах и чувствуя, как отступает невыносимая тяжесть, давившая на плечи весь день.

Когда дочка окончательно засыпает, укладываю ее в кроватку, поправляю одеяльце и долго стою, глядя на спящую кроху. Во сне она улыбается — наверное, видит что-то хорошее.

На кухне я довариваю бульон, делаю пюре, жарю котлеты. Руки работают, а в голове пустота. Хорошая, спасительная пустота. Завтра поеду к тете Тамаре. Надо держаться.

Утро выдалось хлопотным. Сонечка проснулась рано, гулила, требовала внимания, и я едва успела её покормить, умыть, переодеть, пока Нина Сергеевна не пришла ровно в восемь, как обещала.

— Ну как дела, моя дорогая крошка? Я уже соскучилась. Снова будем вместе, да? – соседка берет дочку на руки.

Сонечка довольно гулила у неё на руках, а я поспешно одеваюсь, складываю контейнеры с едой в сумку.

Чмокаю дочку в теплую щечку, вдыхаю родной запах и выскакиваю за дверь.

В больницу еду на автобусе — такси слишком дорого. Всю дорогу прокручиваю в голове вчерашний день, пытаюсь понять – это Тагаев дал мне больничный? Что он захочет взамен такой щедрости? Оплата лечения, возможность не выходить на работу. Меня это тревожит. И этот Семенов с его липкими ладонями... Голова идет кругом.

Больница встретила привычным запахом лекарств и хлорки. Я поднялась на четвёртый этаж, прошла по длинному коридору мимо поста медсестер и замерла у палаты тети Тамары.

Дверь приоткрыта, и оттуда доносится голос доктора — строгий, недовольный:

— Пациентке нельзя так много сладкого! Вы что, не понимаете? О чём вы только тут думаете?

Я толкнула дверь и обомлела.

Друзья, как думаете, что случилось?))

И ловите еще книжечку нашего моба!

"Бывшие. У него невеста. У меня — наша дочь."

https://litnet.com/shrt/f_o7

Четыре года спустя он снова стоит передо мной — красивый, богатый, с невестой.
Он ещё не знает, что у нас есть дочь.
И что она живёт в отеле, которым он руководит.
Сколько ещё продержится моя тайна?

Глава 18

Тумбочка возле кровати тёти Тамары была заставлена так, будто здесь готовились встречать Новый год. Виноград, яблоки, груши, мандарины, ананас, экзотические фрукты в ярких упаковках, коробки с пирожными, шоколад, зефир, мармелад. Всё это громоздилось на небольшой тумбочке, рискуя рухнуть в любую минуту.

Тётя Тамара сидела на кровати разрумянившаяся, с блестящими глазами, и смущенно улыбалась, разводя руками.

— И правда, Тамара Николаевна, — расстроенно качала головой медсестра, молодая девушка в белом халате. — Ну как же так можно? Вам же нельзя переедать!

— Да я и не ем особенно! — оправдывается тетя. — Угощаю, просто не успела еще все раздать. И вы угощайтесь. И девочкам на пост отнесла, и заведующей нашей отделением, она такая милая!

— Ой, Наденька, привет! А меня тут ругают! – увидев меня, тетя Тамара просияла.

– Здравствуй, ну как ты себя чувствуешь? Все хорошо? – я подошла, чмокнула её в щёку, оглядывая это изобилие.

— Теть Том, откуда это все?

— Так привезли утром! — всплеснула она руками. — Курьер какой-то, прямо корзина за корзиной! Я – в полном шоке. И ты, Надюш, домой возьми обязательно фруктов, сладостей, а то тут уже некуда ставить. — Она протянула мне яркий розовый фрукт с зелёными чешуйками. — Вот это я вообще не знаю, что такое. Просто диво-дивное.

— Это драгон фрукт, — улыбнулась я, принимая плод. — Питахайя. Он вкусный, сладкий.

— Какое жуткое название! — тётя поморщилась. — Драгон фрукт... Прям дракон какой-то.

— Он действительно вкусный, — подал голос доктор, пожилой мужчина с усталыми глазами. — И полезный. Но всё равно — меру знать надо.

— Ой, доктор, угощайтесь! — тётя Тамара схватила пакет и буквально всучила ему целую гору фруктов. — И вы, девочки, берите! А то мне нельзя, так хоть вы полакомитесь.

Доктор и медсестра переглянулись, но отказываться не стали. Ещё через минуту они вышли из палаты, унося с собой целый пакет мандаринов и коробку пирожных.

— Я вижу, тебе тут не скучно, — улыбнулась я, присаживаясь на край кровати. – Так глупо себя чувствую, я ведь тоже еду принесла…

– Ой, ну зачем, Наденька! У тебя и так забот полно, Сонечка, а уж я сама как-нибудь. Кормят тут неплохо.

– Да я бульон сварила да котлеты. Ничего сложного или экзотического, – улыбаюсь смущенно.

– Милая моя! Как же приятно! Это же самая полезная еда! Мигом на ноги встану! Спасибо!

– Только места уже нет для продуктов, – снова улыбаюсь.

– Найдем! Сейчас быстро конфеты эти распихаем. Другую смену медсестер угощу! Заботливая моя девочка! Чудо просто! А еще – соседка у меня теперь есть, Марья Ивановна. Её сейчас на процедуры забрали. Так она смотрит на меня как на кинозвезду после того, как всё это привезли, представляешь, Наденька? — Она заговорщицки понизила голос: — Он очень заботливый, это так замечательно!

— Кто? — не понимаю последнюю фразу тети.

— Ох, Надя, Надя. — она шутливо грозит мне пальцем. — Вот только давай не будем притворяться! Отец Сонечки, конечно. Кто ж ещё? Нина мне рассказала…

Ну конечно. Разве могли удержаться от этой темы две подружки сплетницы?

– Я знаю что в прошлом он поступил с тобой очень плохо! Но может быть он раскаялся? Знаешь, кто старое помянет — тому глаз вон. Он старается, видно же. Посмотри на это все!

— Теть Том... — начинаю, но она перебивает.

— Надюша, я жизнь прожила. Людей вижу. Он не злой.

– Он вообще о Соне не знал ничего… Но он уехал – бросил меня…

– А теперь хочет быть рядом, заботиться. Разве это не прекрасно? Ну хорошо? пусть ты уже остыла. Ну так пусть за дочку возьмет ответственность. Ты подумай.

Я молчала, разглядывая драгон фрукт в своих руках. Зачем Руслан это делает? Так сильно его ошеломила новость о дочке? Или это просто попытка манипуляции, завалить заботой?

— Ладно, — вздохнула я. — Разберемся. Ты лучше рассказывай, как себя чувствуешь. Врачи что говорят?

— Врачи говорят — поправляюсь, — тетя Тамара улыбнулась. — Если б не эти фрукты, может, и скорей бы, — подмигнула она. — Но ты не переживай, я здоровая, выкарабкаюсь. Ради Сонечки, ради тебя. Все будет хорошо, Наденька.

Я обняла ее, чувствуя, как ком подступает к горлу.

— Спасибо, теть Том. За всё спасибо. Пойду я, у меня еще дела… Завтра приеду.

— Иди уже, — она легонько подтолкнула меня. — И не бойся ничего. Если этот Тагаев правда хочет быть рядом — дай ему шанс. А если нет — мы и сами справимся. Мы сильные.

Я кивнула, забрала пакет с фруктами, которые тётя настоятельно велела взять домой, и вышла из палаты.

В коридоре столкнулась с той самой медсестрой. Она улыбнулась мне:

— Хороший у вас муж, заботливый. Тамара Николаевна просто сияет.

— Это не муж, — буркаю, но медсестра только плечами пожимает.

— А какая разница? Главное — внимание. Особенно уже немолодым родственникам, оно ох как нужно.

Выхожу из больницы, долго стою на крыльце, глядя на серое небо.

Руслан похоже и правда полон решимости и не собирается исчезать из нашей жизни. И что делать с этим — я понятия не имею.

Приглашаю в новинку литмоба от автора Мира Спарк

"После развода. Ты мое спасение"

https://litnet.com/shrt/CQtE

Пять лет назад муж изменил мне и предал нашу любовь, променяв на другую женщину. Так зачем он появился в моей жизни теперь?

Глава 19

Но думать об этом сейчас не было сил. Нужно было решать другой вопрос — деньги. Я не могла оставить всё как есть, быть обязанной Руслану. И больше просить было не у кого, кроме отца.

Я долго стояла у больницы, сжимая телефон в руке. Потом набрала номер. Он ответил после второго гудка — как будто ждал.

— Чего тебе, Надежда? — голос сухой, колючий, как наждачная бумага. – Поняла наконец, насколько ошибалась, не слушая меня?

— Пап, нам надо поговорить. Я могу приехать?

Пауза. Длинная, тягучая, как патока. Слушаю в трубке его дыхание — тяжелое, с хрипотцой.

— Приезжай, — бросил наконец и отключился.

Смотрю на потухший экран и чувствую, как внутри всё сжимается в тугой узел. Два года мы не виделись. Два года с того дня, когда он сказал: "Избавляйся от ребёнка или убирайся". Я убралась. Взяла сумку, документы и ушла в никуда, к тёте Тамаре, которая стала мне матерью, потому что родная мать бросила меня, когда мне было пять.

Маму я почти не помню. Только запах духов и длинные светлые волосы, которые она расчесывала перед зеркалом. И как она плакала, когда отец кричал на неё. А потом она просто исчезла. Ушла и не вернулась. Отец после этого стал ещё жёстче, ещё требовательнее, еще холоднее. Он растил меня один, но любви в этом воспитании не было — только правила, только "ты должна".

Я должна была учиться только на отлично. Не шуметь, не плакать, не мешать отцу. Поступить в престижный вуз. Я должна была выбрать "правильного" мужчину. А когда я выбрала сама и забеременела — я должна была "исправить ошибку".

Я не исправила. И отец вычеркнул меня из своей жизни. Но теперь еду к нему, потому что больше не к кому. Тамара – его сестра и я надеюсь что это обстоятельство заставит его меня выслушать. Я ведь не для себя прошу.

Дорога заняла полчаса. Я ехала на автобусе, смотрела в окно на серые улицы и вспоминала свое детство. Как папа после ухода мамы запил, а потом взял себя в руки и превратился в ту скалу, о которую разбивались все мои детские слёзы. Он построил бизнес, поднял сеть автомастерских, стал уважаемым человеком. Но хорошим отцом так и не стал.

Дом, где прошло моё детство, стоял в старом центре — сталинская высотка с высокими потолками, лепниной на фасаде и консьержкой в вестибюле. Квартира в пять комнат, паркет, хрустальные люстры, тяжелые портьеры. У меня было обеспеченное детство, но очень скудное на эмоции. Может быть поэтому я так сразу растворилась в Руслане. Моя потребность любить и быть любимой была отчаянной, настолько огромной что встретив Тагаева я потеряла разум. У моего отца отлично получалось всё. Кроме желания быть просто папой, добрым и любящим. Он не хочет знать свою внучку. И от этого мне до сих пор очень больно.

Я позвонила в домофон. Консьержка узнала меня, удивилась:

— Наденька? Как давно я вас не видела! Вы совсем пропали, замуж наверное вышли? Проходите, проходите.

Лифт привычно пахнет дорогим освежителем. Знакомый четвертый этаж, бронированная дверь – отец всегда отдавал много внимания безопасности. Я нажала кнопку звонка. Сердце колотилось где-то в горле. Дверь открывается.

Отец почти не изменился. Все такой же подтянутый, суровый, с жесткими складками у рта. Седые волосы зачесаны назад, дорогой свитер, брюки со стрелками. Но глаза показались мне грустными и уставшими.

— Не ожидал тебя увидеть, — сказал он, посторонившись, пропуская в прихожую.

Я вошла. Квартира пахла так же, как в детстве — кофе, табаком и немного полиролью для мебели. Всё та же тяжелая дубовая мебель, те же картины на стенах, тот же огромный аквариум с тропическими рыбками, за которыми я любила наблюдать часами. Детство застыло здесь, как в янтаре, только меня в нём больше не было.

— Тёте Тамаре стало плохо, — сказала я, не раздеваясь. — Она в больнице.

— Знаю, — отец прошёл в гостиную, жестом пригласил следовать за ним. — Мне Нина звонила, соседка. Говорила, что скорая забрала.

Я села на краешек кресла, не снимая пальто. Отец устроился напротив, в своем любимом кожаном кресле, положил руки на подлокотники. Между нами – стеклянный журнальный столик.

— Знал, что тебя сюда могли привести только деньги. Печально – но факт, – в утверждающей интонации произносит отец.

— Я прошу не для себя, — смотрю прямо ему в глаза. — Лечение оплачено, но я хочу вернуть долг. Мне неловко, что заплатил чужой человек. А тебе Тамара не чужая, так ведь?

— Просишь не для себя потому что пока есть из кого тянуть. Только видишь как быстро все меняется? Вот Тамара уже не выдержала. Дальше к кому подашься? — усмехнулся отец. В этой усмешке нет тепла. — А так бы и для себя попросила. Пришла бы, унижалась. Как мать твоя когда-то приходила.

Я вздрогнула. Мама приходила? Я впервые об этом слышу!

— Мама просила у тебя деньги? Когда? Когда она приходила?

— Ну все, слова сказать нельзя, вцепилась. Забудь о ней! Не приходила, я выдумал.

– Нет, это сейчас ты лжешь!

– Ладно, была однажды. Хотела забрать тебя. А я деньгами откупился. И знаешь что? Она взяла деньги. Такие, как она, не меняются.

— Такие, как она? — переспросила я тихо. — Ты даже не знаешь, почему она ушла.

— Вот только не смей говорить что я виноват! — рявкает отец, его взгляд становится бешеным, пугающим. Такое чувство, что я впервые за долгие годы увидела в его глазах что-то живое. Боль. Ярость. Отчаяние. — Ты не знаешь, что было! И не можешь судить! Не лезь.

Мы замолчали. Тишина повисла в воздухе, тяжелая, как свинец.

— Пап, давай не будем ругаться, — я сцепила пальцы, чтобы не дрожали. — Я просто прошу помочь твоей сестре. Я верну. Мне просто нужно время.

— Что будешь делать, если откажу? — спросил он холодно, снова пряча эмоции под маской равнодушия. – Я не понимаю, кто вообще оплатил лечение. Ты не сказала.

— Я верну, правда! Мне только нужно время! Кредит возьму. Или ещё что-нибудь придумаю. Я просто хочу отдать долг.

Отец прищурился, разглядывая меня так, будто видел впервые. Долго, изучающе.

Глава 20

Выскакиваю в подъезд и бегу вниз по лестнице, даже лифт ждать выше моих сил. Слёзы душат, застилают глаза, я даже спотыкаюсь несколько раз. Только чудом удается на ногах устоять. В голове бьется одна мысль: отец никогда не изменится. Холодный, жестокий, непробиваемый. Он останется таким навсегда. Почему я вообще надеялась, что что-то изменится?

Безнадежно наивная дура.

На улице моросит дождь. Холодный, противный, как все последние дни. Я иду быстро, почти бегу, чувствуя, как комок в горле разрастается до размеров вселенной. Но внутри, сквозь отчаяние, пробивается решимость.

Я не сломаюсь. Я справлюсь. Прежде всего, ради дочери, ради Тамары, которая столько всего для меня сделала. Уж как-нибудь мы обойдемся в этой жизни без мужчин, которые не умеют любить. Без отца, который никогда не был мне по сути настоящим отцом. Ни в Руслане Тагаеве.

Сев в автобус, я сажусь у окна и даю волю слезам. Просто не могу их остановить. Хорошо что никто не обращал на меня никакого внимания — в этом городе у каждого свои проблемы, своя боль.

Автобус медленно тащится по мокрым улицам, за окном мелькают серые дома, мокрые деревья, спешащие под зонтами прохожие. Я сижу, прижавшись лбом к холодному стеклу, и пытаюсь успокоить дыхание. Руки до сих пор дрожат, а в груди пульсирует глухая, ноющая боль. Вот такой результат встречи с отцом… И на что я только рассчитывала.

Чувствую вибрацию телефона в кармане.

Инна.

Сбрасываю машинально, из-за комка в горле не смогу сейчас разговаривать. Но через минуту звонок настойчиво повторяется. Мне удается взять себя в руки. В конце-концов, Инна – моя начальница и дело может быть по работе, серьезное.

Глубоко вздохнув, нажимаю ответить.

— Надя! — голос Инны резкий, требовательный, как всегда. — Ты где? Почему не отвечаешь?

— В автобусе, — отвечаю устало. — Навещала тетю, еду домой.

— Ты же в курсе про корпоратив? В субботу. Ты должна на нем быть!

Зажмуриваюсь. Только не это.

— Инн, я на больничном. У меня тетя в больнице, ты знаешь. Сонечку не с кем оставить, так что я – мимо.

— Сама ты не больна, Надя. Так что явка обязательна.

— Инна, пожалуйста… Это правда сложно…

– Сейчас ребенок с тобой?

– Нет, я оставила Соню соседке. Но какое это имеет значение? Я не могу все время просить Нину Сергеевну. Тем более, ради того, чтобы сходить на корпоратив…

– Надя, всегда можно нанять няню! Мой отдел должен быть в полном составе! Тагаев так велел. И я не хочу опозориться перед ним снова! Так что ты – идешь! Ты – ценный специалист, хоть и не верю, что говорю это…

– Вот и я не верю… - пытаюсь сыронизировать, но получается уныло.

— Не смей меня подводить! — голос Инны взвивается до визгливых ноток. — Ты и так меня подставила с этой дурацкой блузкой! Я теперь выгляжу как клоун перед всем отделом! Все шушукаются за моей спиной! Ты понимаешь, какой это позор?

— Я не специально, — повторяю в миллионный раз обреченно. — Ты же знаешь.

— Знаю я только одно — я теперь твою работу делаю! — Инна уже практически на грани истерики. Слышно, что очень злится. — Ты это понимаешь? Словно мы поменялись местами, и это я твоя помощница! Я сижу до ночи с отчетами, которые ты должна была делать! Я разгребаю договора! Я!

— Инна, — перебила я, пытаясь сохранить спокойствие. — Присылай что возможно мне на почту. Я могу работать удаленно. Правда. Я всё сделаю.

Пауза. Инна сопит в трубку.

— Ты правда сделаешь? — переспрашивает подозрительно.

– Это же моя работа. Почему нет. Сейчас Сонечку уложу, и сяду за компьютер. Что там срочное? Скидывай. Я сделаю.

— Ну... — Инна замялась. — Отчёты по маркетингу надо доделать. И договоры с поставщиками проверить. Там три штуки.

— Хорошо. Скидывай. К утру будет готово.

— Смотри, Надя. Если косяки найду...

— Не найдёшь, — пообещала я. — Раньше их не было и теперь не будет. Я всё сделаю качественно.

Инна замолкает. Потом вздыхает — тяжело, устало.

— Слушай, — говорит вдруг другим тоном. — Ты как вообще? Как твоя тетя?

С трудом удерживаюсь, чтобы не сказать ей – она впервые интересуется чем-то касающимся лично меня. Какая муха ее укусила? Инна никогда не спрашивает "как ты"? Она только требует, командует, критикует. И напоминает кому я обязана таким счастьем, работать в этой компании. С чем я никогда не спорю, естественно.

— Нормально, — отвечаю осторожно. — Врачи дают неплохие прогнозы.

— Это хорошо, — Инна снова замолкает. Потом добавляет: — Ты держись там. — Спасибо, — выдыхаю.

Но Инна быстро возвращается в привычное русло:

— Ладно, отчёты сегодня скину. И про корпоратив не забудь! Ты идёшь, Надежда. Я сказала — значит, идёшь. Поняла?

— Инна...

— Без разговоров! — отрезала она. — Ты мне должна. После этой блузки — вдвойне должна. Так что собирайся, приводи себя в порядок и будь как штык в субботу. В семь вечера, ресторан "Золотая подкова". Всё, пока.

Отключается, не дав мне и слова сказать.

Убираю телефон в карман и снова смотрю в окно. "Золотая подкова". Элитный ресторан в центре. Вот что мне там делать?

Приглашаю в новинку литмоба от автора Ая Сашина

"После развода. Рыжая беда приходит не одна"

https://litnet.com/shrt/a7KL

Вместо того, чтобы выслушать меня, муж с наслаждением целует на моих глазах свою бывшую и говорит, что выбирает ее, а я должна пойти вон из нашей квартиры!
Ну, что же, Кир… Сегодня ты - самое слабое звено!
И, если однажды в будущем ты узнаешь, что моя маленькая Беда - это твоя дочь… Кусай локти, предатель!

Глава 21

Дома меня встретил запах борща и Сонечкин радостный визг. Нина Сергеевна хлопотала на кухне, дочка ползала по полу в окружении игрушек, и на несколько минут я позволила себе выдохнуть. Взяла дочку на руки, прижала теплое тельце к груди, зарылась носом в мягкие волосики, вдохнула родной запах.

— Ма-ма-ма! — Сонечка тыкалась мокрым носиком мне в шею, и от этого сердце таяло.

— Ты чего такая бледная? — Нина Сергеевна выглянула из кухни, вытирая руки о полотенце. — Случилось что? Как Тамара?

— У тети все нормально, у меня тоже, — усаживаюсь с дочкой на диван. — Просто устала. Работы много навалилось.

– Ты же на больничном?

– Взяла на дом, начальница прислала много документов, надо доделать и проверить за ней отчеты, и переводы еще… В общем, покой нам только снится.

– Да уж, поболеть и то не дадут. Ну да ладно. Садись, поешь горячего, а то правда бледная очень. Сметанку положить?

— Спасибо, Нина Сергеевна, — я правда оказывается очень голодна. – Я даже не знаю, что бы я без вас делала.

– Да ну, перестань. Я же ничего особенного не делаю. Просто помогаю по-соседски.

– Нет, то что вы делаете… иногда даже родственники куда менее отзывчивы.

Снова подступают слезы.

– Ну что ты, Надюш. Я правда от чистого сердца.

– Правда, спасибо вам…

После я покормила Сонечку, искупала, уложила спать. Дочка уснула быстро. Я постояла над кроваткой, глядя, как вздымается и опускается её маленькая грудка, как она чему-то улыбается во сне. Мой ангел. Моё всё.

Потом вздохнула и села за компьютер.

Инна скинула на почту кипу документов — отчёты по маркетингу за прошлый месяц, договоры с поставщиками, какие-то сводки, срочные, как всегда. Я открыла первый файл и поняла, что работы тут минимум до утра. И это если ни на дочь ни на сон не отвлекаться – что разумеется я не собираюсь делать. Цифры, таблицы, графики — всё это надо проверить, пересчитать, исправить ошибки, которые Инна понаделала в спешке.

Часа через два я сходила на кухню, сварила себе крепкий кофе, вернулась к монитору. Потом проснулась дочка. Снова переодевания, кормление, игры. Потом легкий ужин. Уложив дочку я снова вернулась к работе. За окном давно стемнело, в доме было тихо, только часы тикали на стене.

— Наденька, — заглянула Нина Сергеевна. Она уже была в халате, собралась спать. — Пришла спросить что у нас завтра. Мне бы выходной взять, надо в МФЦ съездить.

– Конечно, Нина Сергеевна. Разве я могу что-то другое ответить? Вы и так нам очень много помогаете.

– А ты чего сидишь? Первый час ночи!

— Работы еще много, — вздыхаю. — Скоро пойду тоже ложиться.

— Скоро она, — покачала головой соседка. — Я же знаю эти твои "скоро". До утра просидишь. Не бережёшь ты себя совсем!

Вздыхает, качает головой, и уходит. А я снова утыкаюсь в монитор.

Всю ночь я пью кофе чашку за чашкой, вникаю в цифры, сверяю договоры, исправляю ошибки. Глаза жжет, спина затекла, шея занемела. Несколько раз ловлю себя на том, что проваливаюсь в сон прямо за столом, и все равно заставляю себя работать дальше.

Где-то в третьем часу ночи Сонечка заплакала. Я пошла к ней, покормила, покачала, уложила снова. Села на край кровати, прикрыла глаза — всего на минуточку...

Очнулась через полчаса, вернулась за компьютер. Пальцы бегали по клавиатуре, цифры мелькали перед глазами, сливаясь в одну сплошную полосу. Я уже не соображала, что делаю, просто механически выполняла работу, заставляя себя не думать о том, как хочется спать.

За окном начало светать. Серые сумерки постепенно разгонялись, за ними показалось хмурое утро. Я отправила последний файл, глянула на часы — половина шестого утра.

Всё. Готово.

Я откинулась на спинку стула и закрыла глаза. Всего на минуточку...

Разбудил меня голос Нины Сергеевны:

— Наденька! Господи, ты что, так и просидела всю ночь?!

Я с трудом разлепила веки. Шея затекла, спина болела, голова чугунная. За окном уже было светло.

— Доделала, — прохрипела я.

— Доделала она! — всплеснула руками соседка. — На тебе лица нет! Иди в кровать немедленно!

Я не стала спорить. Рухнула на диван, укрылась пледом и провалилась в черную пустоту без снов.

***

С трудом разлепив глаза, смотрю на часы. Полдень. Четыре часа сна — всё, что мне досталось после бессонной ночи. Тело ломит, голова тяжёлая, но вставать надо — Сонечка уже проснулась и гугукает в кроватке.

— Иду, малыш, иду, — хриплю я, поднимаясь с дивана.

Нина Сергеевна, оказывается, уже ушла — на столе записка: «Наденька, я к Тамаре в больницу, Соню покормила, погуляйте сами, скоро вернусь». И тарелка с кашей, накрытая полотенцем.

Сонечка встречает меня радостным визгом. Я беру её на руки, прижимаю к себе, и теплая тяжесть дочкиного тела возвращает меня к жизни. Запах молока, пушистые волосики, пухлые ручки, которые тут же вцепляются мне в волосы.

— Ма-ма-ма! — вещает она мне на ухо.

— Да, маленькая, мама здесь.

Кормлю ее, переодеваю, собираюсь на прогулку. На улице хмуро, но сухо — как раз то, что нужно после ночного дождя. Одеваю Сонечку в её любимый комбинезончик с мишками, себя — в старый пуховик, сапоги, шапку. В зеркало стараюсь не смотреть — знаю, что видок ещё тот.

Для лиц старше 18+

Приглашаю в новинку литмоба

Бывший (не) отец моего ребенка от автора Tommy Glub https://litnet.com/shrt/4XcQ

Мой жених исчез. Прихватил деньги, оставил долги и исчез.
А потом я случайно встретила свою первую любовь.
Даниил. Моя первая любовь. Мой самый болезненный урок. Три года назад он бросил меня, написав, что мы друг другу не подходим. Я думала — это худшее, что может случиться.
Наивная…

Глава 22

Коляска громыхает по ступенькам подъезда, Сонечка довольно гулит, размахивая руками. Мы идём в парк — он недалеко, пять минут ходу. Деревья стоят голые, небо серое, но воздух свежий, и после бессонной ночи это почти счастье.

Я медленно качу коляску по дорожке, слушая щебетание дочки. Она показывает пальчиком на ворон, на прохожих, на редкие машины. Счастлива. Ей главное — что мы вместе.

В кармане вибрирует телефон. Я достаю, смотрю на экран — Инна. И сразу следом смс.

«Надя, я ещё документы скинула. Проверь сегодня. И напоминаю: платье для вечеринки ты уже купила? Повторяю, у тебя нет выбора! Не опозорь меня снова!»

Читаю сообщение и чувствую, как внутри всё сжимается. Гневно-давящий тон, даже через экран ощутимый. Инна никогда не умела просить — только требовать. И сейчас она напоминает, что я у нее в долгу, что я должна, обязана, не имею права подвести.

Стою посреди парка, держась одной рукой за коляску, другой — за телефон, чувствуя, как подступают слезы. Усталость, обида, бессилие — всё смешивается в один горький комок.

— Ма? — Сонечка тянет ко мне ручки, хмурится, чувствуя моё настроение.

— Всё хорошо, малыш, — улыбаюсь ей, проглатывая комок. — Всё хорошо.

Делаю глубокий вдох. Нет сил спорить. Нет сил объяснять, доказывать, ругаться. Проще сделать усилие и выполнить. Явлюсь на вечер всего на несколько часов, отсижусь в углу и уйду. Это же несложно, правда?

Открываю приложение на телефоне, на ходу, одной рукой, другой продолжая катить коляску. Но так – неудобно. Присаживаюсь на лавочку. Сайт с одеждой, категория «вечерние платья», фильтр по цене — подешевле. Пальцы дрожат на холоде, экран тусклый, глаза слипаются.

Платья мелькают одно за другим — красные, чёрные, синие, блестящие, пышные, откровенные. Ничего не нравится, нет настроения для подобного занятия, но надо выбрать. Инна не отстанет.

Мне попадается нежно-голубое, струящееся, с открытыми плечами платье. Простое, элегантное, не вульгарное. Цена – для меня недешево, но у меня разве есть выбор? Завтра перечислят деньги за перевод.

И я нажимаю кнопку купить. Завтра оно будет у меня.

— Ну что, моя хорошая, — говорю я дочке. — Придется твоей маме потерпеть один вечер.

Я смотрю на Сонечку, на её счастливое личико, и впервые за долгое время чувствую что-то похожее на покой. Холодный воздух щиплет щёки, но здесь, в парке, среди голых деревьев и редких прохожих, мне почти хорошо.

Сонечка тянется к голубю, и я улыбаюсь, наблюдая, как птица нехотя отходит в сторону, но не улетает. Дочка возбужденно гулит, показывая пальчиком.

— Видишь, малыш? Это птичка. Гуля.

— Гу-гу! — вторит она мне.

Я поднимаю глаза, чтобы посмотреть, куда мы идём дальше, и замираю.

Метрах в двадцати по дорожке мне навстречу идёт высокая фигура. Черное пальто, уверенная походка, знакомый силуэт, который я узнаю из тысячи.

Руслан.

Сердце пропускает удар, потом ещё один, а потом разгоняется в бешеном ритме. Что он здесь делает? Следил? Случайность? Парк большой, но в этой части мы обычно гуляют только мамочки с детками. Бизнесмены сюда точно не захаживают.

Он тоже смотрит на меня. Останавливается на мгновение, а потом продолжает идти вперед решительной походкой.

Я инстинктивно разворачиваю коляску, чтобы уйти, но ноги не слушаются. Бежать? Зачем? Он уже видел Сонечку, он всё знает. Бежать бессмысленно.

— Надя, — голос Руслана звучит тихо. Он подходит ближе и останавливается в паре метров, не решаясь приблизиться. — Как ты? Как дела?

Я смотрю на него и не знаю, что сказать. Слова застревают в горле.

Сонечка, почувствовав, что мама напряглась, поворачивает голову и с любопытством разглядывает незнакомца. А потом — о боже! — она улыбается ему своей беззубой улыбкой и тянет ручки.

— Па-па! — лепечет она радостно.

У меня сердце обрывается. Почему она опять? Почему именно ему? Ну что за наказание!

Руслан смотрит на дочь, и в его глазах появляется такая нежность, что мне становится физически больно.

— Можно? — спрашивает он тихо, кивая на коляску.

Я должна сказать нет. Должна развернуться и уйти. Но вместо этого я просто стою, вцепившись в ручку коляски, и молчу.

Руслан делает шаг, ещё один. Осторожно, будто я дикое животное, которое может убежать, он наклоняется к Сонечке, и та сразу тянется к нему, хватает за палец.

— Привет, малышка, — голос у него дрожит.

— Па-па-па! — не унимается Сонечка.

— Да, — выдыхает Руслан и смотрит на меня. — Надя, я понимаю, что не имею права... Но можно я иногда буду видеть её? Я просто хочу быть рядом.