Бывшие. Любовь (не) проходит

1

Я еду домой раньше обычного, и прокручиваю фразу.

«Кирилл, мне нужно уехать на неделю. Наташа заболела. Я её заменю»

Он сначала сожмёт губы. Потом вздохнёт. Потом скажет что-то вроде: — Всё как всегда. Работай.

С оттенком упрёка.

Думаю, что приготовлю пасту с морепродуктами. Он любит, когда я стараюсь. Словно старание измеряется соусом. Ладно, зато всё ровно и понятно.

Горнолыжный комплекс. Финальная сертификация. Мой родной город. Я столько лет там не была. Интересно как всё изменилось.

Ловлю себя на лёгком ознобе, хотя в машине тепло. В горле встает ком. Я всегда немного нервничаю, перед тем как сказать Кириллу об очередной поездке. Сегодня будет сложней, ведь мы планировали съездить загород на выходные.

Поднимаюсь на свой этаж. Пакет режет ладонь. По дороге уже купила все необходимое для пасты и салата. Кое-как изгибаюсь и открываю дверь.

Вхожу, ставлю пакет на пол и вижу — сапоги.

Чёрные, лакированные, на шпильке. Для меня слишком вызывающие. Рядом — короткая светлая шуба, брошенная на пол.

В квартире тепло. Воздух густой, сложно сделать вдох. Медленно закрываю дверь. Щелчок замка звучит особенно отчётливо.

Из спальни доносится голос — приглушённый, женский, сбившийся, мерзкий.

Замираю, даже не понимаю от чего. В груди ничего не рвётся. Только тихое: «вот и всё».

Аккуратно снимаю шарф. Вешаю его на крючок, словно вернулась с работы, как обычно. Так же поступаю и с пальто. Звуки с каждой секундой всё громче.

Шаг. Ещё шаг.

Дверь в спальню приоткрыта. Толкаю, и она ударяется о стену с громким звуком.

Кирилл оборачивается. Лицо красное, волосы взъерошены. Женщина под ним вздрагивает, вскрикивает, натягивает одеяло до подбородка.

Рыжая. Веснушки на плечах. Тонкая цепочка на шее.

Внутри ничего не вспыхивает, в голове пустота.

— Маш… — голос хриплый. — Это не то, что ты подумала.

Классика. Кирилл резко соскальзывает с кровати, прикрывая свои причиндалы, словно я их не видела никогда.

— Подожди. Послушай. Я всё объясню. Это просто… это случайно.

Женщина смотрит на меня с паникой. Потом на него.

— Ты сказал, что вы уже почти расстались, — шепчет она.

Стою, прислонившись к косяку. Смотрю на него, на его панику, а сама ничего не чувствую. Как будто наблюдаю чужой спектакль, словно это не моя жизнь.

— Продолжайте, — говорю спокойно. — Я ненадолго.

Разворачиваюсь и выхожу из комнаты, направляюсь в гардеробную. Чемодан стоит на верхней полке. С трудом, но достаю его. Ставлю на пол. Открываю. Все происходит ровно, даже руки не дрожат.

Вещи летят внутрь без разбора. Платье за платьем. Рубашки. Джинсы. Футболки.

Кирилл появляется через минуту в трусах и черной футболке. Подходит осторожно, будто ко мне можно прикоснуться и обжечься.

— Маш, это ничего не значит. Клянусь. Это просто… момент слабости. Я люблю тебя. Слышишь? Я люблю тебя.

Голос срывается. Его руки дрожат. Он тянется ко мне но я отворачиваюсь и продолжаю скидывать вещи.

— Посмотри на меня, — просит он. — Пожалуйста. — И я смотрю. Вижу страх, отчаяние. Вижу, что он не ожидал быть пойманным. — Это больше не повторится. Я всё прекращу. Прямо сейчас. Маш, я идиот. Я сорвался. Ты постоянно в работе, я один, я…

— Кирилл. — Наклоняюсь, закрываю чемодан. — Мне сейчас нужно уехать на неделю. Командировка.

Он моргает.

— Что?

— Сотрудница заболела. Я её заменю.

И вот здесь его лицо меняется. Глаза сужаются.

— Конечно, — усмехается он. — Командировка. Снова.

— Да.

— Вот так всегда, Маш. Ты улетаешь, оставляешь меня. Ты вообще замечаешь, что я тут живой человек? Или тебе важнее эти твои проверки и отчёты?

Я беру чемодан.

— Не пытайся сделать меня виноватой.

— Я просто говорю, как есть! — повышает он голос. — Мужчине нужно внимание. Тебя никогда нет. Я прихожу в пустую квартиру. Ты всегда занята.

— Послушай, меня не будет неделю. Можете делать, что пожелаете. Только чтобы ни тебя ни твоих вещей, через неделю не было в этой квартире. И еще, закинь постельное в стирку перед уходом.

Разворачиваюсь и иду к двери. Ставлю чемодан на пол пока надеваю пальто.

— Мы вообще-то вместе снимаем эту квартиру. Ты не можешь меня вот так выставить.

— Мы снимаем её вместе только на словах. Плачу за неё я. — не смотря на Кирилла отвечаю я.

— Маш, ты не можешь вот так…

— Могу.

Открываю дверь и выхожу.

— Маш, подожди, — он делает шаг ко мне. — Я правда тебя люблю.

Я смотрю на него спокойно.

— Надеюсь, ты меня услышал.

Закрываю дверь. Быстро спускаюсь по лестнице, не давая Кириллу возможности меня догнать.

В этот раз принять измену легче. Двенадцать лет назад внутри рвало так, что трудно было дышать. Сейчас — ровно.

Больше не удивляюсь. Меня всегда бросали, предавали. Это давно стало нормой.