Бывшие. Непогода для герцога

1

Саргон, Западная провинция королевства Кальвар,
Настоящее время

— Где этот проклятый погодный маг? — низкий голос за спиной гневно цедит слова.

Вздрагиваю, досадуя, что кому-то снова не угодила моя магия.

«О, боги! Я всего неделю в городе, а жалобщики идут косяками. Понимаю теперь, почему моя профессия настолько редкая. Угодить клиентам просто невозможно! Им то жарко, то холодно. То сушь, а то слишком мокро. Середины не существует!»

Тяну время, лихорадочно соображая, где могла накосячить. Аккуратно откладываю тяжелый пестик, которым измельчала в ступке кристаллы для вызова града, и только затем оборачиваюсь к двери.

— Что случи…лось? — последний слог договариваю с запинкой, потому что на пороге стоит тот, кого я меньше всего ожидала увидеть здесь, в Саргоне.

Серо-голубые глаза высокого красавца, что застыл в дверях, нехорошо так щурятся в ответ. Меня тоже узнали, это ясно. Разящий ледяной взгляд не сулит доброй встречи.

— Ты?! — шипит неожиданный посетитель.

А я, как зачарованная, смотрю на того, кто был мне когда-то так дорог.

Торианн дей’Хэлворд. Четыре года прошло, но он нисколько не изменился. Все те же чеканные, словно вышедшие из-под резца искусного скульптора, благородные черты. Высокие скулы, прямой нос, чувственные губы, упрямый подбородок. Пожалуй, линия губ стала более жесткой, этот рот сейчас и вовсе кривится в язвительной усмешке. Длинные волосы цвета лунного серебра собраны в хвост на затылке. Не к месту вспомнилось, как эти сияющие шелковистые пряди скользили у меня между пальцев…

«Остановись, Дашери! Это было в другой жизни. До того, как он бессердечно бросил тебя».

Сердце болезненно заныло от нахлынувших воспоминаний, но я упрямо подняла подбородок.

«Что этот несносный тип себе позволяет? Врывается в контору погодного мага и рычит, словно бешеный зар! То, что случилось между нами во время учебы, теперь не имеет никакого значения. Я усвоила преподанный урок. Теперь для меня важны лишь моя жизнь и профессиональная репутация».

— Я погодный маг, — говорю, стараясь выглядеть независимой и уверенной в себе. И повторяю, уже не скрывая раздражения: — Что случилось?

— Ты случилась, — холодно бросает мне бывший возлюбленный.

И снова как ножом по сердцу полный ненависти взгляд. Рианн отрывается, наконец, от дверного косяка и входит в контору, занимая единственный стул для посетителей. Спокойно вытягивает длинные стройные ноги в щегольских сапогах, почти касаясь моей юбки.

А у меня дыхание перехватывает от того, что он здесь (рядом, так близко!), и глупое сердце бьется часто-часто.

В опустевшем дверном проеме вдруг возникает мой начальник. Мэр Финли — кругленький, хлопотливый коротышка — вкатывается через порог следом за Торианном. Его обычно добродушная, кирпичного цвета, физиономия сейчас перекошена, будто он съел дюжину лимонов. Нижняя челюсть взволнованно ходит ходуном, со лба словно в лихорадке струятся крупные капли пота. Градоначальник Саргона застыл возле моего стола, суетливо полез в карман и извлек откуда большой розовый платок.

— Сьерра ди’Грин, на вас поступила серьезнейшая жалоба! — Нервным движением он вытер лицо, но пот продолжил катиться. — Над Лаэрской долиной сегодня по вашей вине разразилась сильнейшая гроза, в результате пострадал каррус его светлости.

— Пострадал? — зло хохотнул мой бывший возлюбленный. — Слишком мягко сказано, мэр! Тхарова молния пробила мощнейшее поле магической защиты, после чего превратила транспортную капсулу в груду металла! Магомобиль уничтожен, а вовсе «не пострадал».

Я застыла от изумления, хотя известие о грозе не слишком-то меня поразило. Количество погодных аномалий в Лаэрской долине просто зашкаливает, я докладывала об этом Финли не далее, как два дня назад. Нет, меня удивило совсем другое.

«Торианн сказал: «мой магомобиль», я ведь не ослышалась? Значит, это и есть тот самый герцог Саргонский, которого все так ждут в городе? Быть не может! В бытность студентом, Рианн вечно сидел без гроша. Да и о знатной родне ни разу не упоминал, а теперь вдруг — герцог! Чудеса!»

Мою растерянность, конечно, заметили. Взгляд, которым меня одарил новоиспеченный хозяин всей провинции, был полон злой насмешки и торжества.

— Что, не ожидала такого поворота, Шери? — и новая язвительная ухмылка.

Мэр замер и с растерянным видом переводил взгляд с герцога на меня, словно бы спрашивая: «Что происходит, а?»

Шери. Так называл меня только Рианн. Для остальных я Дашери или же просто Даш. Я тяжело сглотнула, услышав имя, которое мерзавец шептал мне на ушко в тиши ночного университетского парка накануне своего отъезда в «Синюю звезду» — лучшую академию Андора. Горько и больно, но все это давно в прошлом, ведь перебравшись в Зангрию из Кальвара, возлюбленный сразу же позабыл меня. Просто выбросил из жизни, как ненужную вещь. А я ждала, писала ему. Вела себя как полная дура!

Сердце болезненно сжалось.

«Надо же, а я-то воображала, будто все давно отболело. Но почему он так злится на меня? Неужели только из-за карруса? Впрочем, стоит ли удивляться, что Рианн вовсе не рад меня видеть? Я для него — живое напоминание о собственном предательстве».

Я посчитала ниже своего достоинства отвечать на его злобный выпад.

— Мне очень жаль, что так получилось с магомобилем, ваша светлость. Но, могу поклясться, моей вины здесь нет…

— Вот как? Твоей вины нет в грозе, хотя ты единственный погодный маг в округе? — Торианн резко поднялся и направился к выходу. Переступив порог, он обернулся. — Вот что, Шери… — Его ледяная улыбка заставила мое сердце оборваться. — Тебе лучше немедленно убраться из этого города.

Я опустила глаза, скрывая стоящие в них слезы.

«Уехала бы. Вот только куда?»

==================

Дорогие мои!
Приглашаю в новую историю из мира Андор! Муза потянула автора в Кальвар, где бушуют страсти и непогода. Прошу обрадовать и подбодрить автора читательскими реакциями — не забывайте класть книгу в библиотеку, нажимать кнопочку "Нравится" и, конечно, подписками.

2

Хочется воскликнуть: «А ведь все так хорошо начиналось!», но, кажется, спокойная жизнь у меня закончилась в тот день, когда выпускники Высшей столичной магической академии Кальвара получили дипломы и разъехались кто куда, чтобы применять полученные знания в жизни.

Родной город, Аб-Калеб, встретил меня нудным, мелким дождиком. Впрочем, это небольшая беда для дипломированного погодного мага. Гораздо большим разочарованием в итоге оказалась встреча с родными.

Впрочем, судите сами.

Город Аб-Калеб, провинция N, королевство Кальвар
Две недели назад

— Ты еще не задумывалась о замужестве, дорогая? — с ласковой улыбкой поинтересовалась моя мачеха. Красивая блондинка, расположившаяся по правую руку от хозяина дома, поднесла бокал игристого к покрытым персиковым блеском губам. На изящной, холеной руке сверкнули перстни.

В честь моего возвращения из столицы ужин накрыли в большой столовой. Я сидела напротив мачехи, чувствуя себя отнюдь не непринужденно. Загадочные, похожие на бусины из обсидиана, глаза сьерры Фреи ди’Грин неотрывно следили за мной в течение всего ужина. Знаю, нехорошо так думать о ближнем, но за этим непроницаемым взглядом мне всегда чудились недобрые мысли.

К чему лицемерить? Будущую баронессу ди’Грин я невзлюбила с момента нашего знакомства. Уверена, это взаимно. Впрочем, грех жаловаться, ведь именно благодаря сьерре Фрее, а точнее, благодаря ее нежеланию видеть молоденькую падчерицу в своем доме, я получила возможность учиться в Высшей столичной академии магии. Теперь, как дипломированный маг, могу сама, никого не спрашивая, устраиваться в жизни. Это огромный плюс, ведь останься я дома, давно была бы замужем и не имела замечательных карьерных перспектив.

Я покачала головой и постаралась изобразить беззаботную улыбку.

— Нет, хочу прежде состояться в профессии.

Расположившийся во главе стола, как и положено отцу семейства, отец тихонько фыркнул и отправил в рот ломтик жареного кайлана.

— Ха-ха, так хороший муж не будет в этом помехой, уверяю! — прощебетала сьерра Фрея, улыбаясь во все тридцать два зуба.

— Где же его найти, этого хорошего? — раздумчиво пробормотала я. Не то, чтобы и в самом деле искала, но надо же поддержать беседу.

— Да, бесприданнице нелегко найти мужа, — заключил отец, с мрачным видом наблюдая, как дворецкий наливает игристое в его бокал. — Тебе нужно ловить каждый шанс, Дашери.

Я без особенной нежности взглянула на отца. Обида за то, что он женился на сьерре Фрее всего через месяц после трагической гибели мамы, все еще болезненно жгла сердце. То, что барон ди’Грин промотал ее состояние и не смог выделить мне даже крошечное содержание во время учебы, признательности не добавляло. Конечно, я обошлась и без его помощи. Училась за счет короля, который назначает скромные стипендии студентам с редким и сильным даром, и подрабатывала все пять лет учебы: вначале официанткой, а затем и лаборанткой в столичном бюро погодной магии.

Домой я вернулась исключительно для того, чтобы выяснить свои перспективы. Мне уже двадцать три, и как совершеннолетняя я имею право получить приданое мамы или хотя бы его часть — так гласит закон. Раньше я полагала, что отец едва обеспечивает себя, потому и не помогает мне. Но сегодня убедилась, что деньги у четы ди’Грин имеются, притом немалые. Вон какой упитанный и важный дворецкий прислуживает за обедом! Богатая обстановка, столовое серебро, драгоценности и изящный, модный туалет мачехи — все новенькое, включая роскошный магомобиль у дверей. Так в чем проблема выделить мне небольшой стартовый капитал?

Я опустила взгляд на свою тарелку, в которой истекало соком белое мясо арода, запеченное под густым винным соусом. Странно, в академии я мечтала о нежном кусочке прямого мяса, а сейчас от волнения кусок в горло не лез. Наверное, просто потеряла вкус к кулинарным изыскам.

Зря я сюда приехала, только разбередила старые раны. Но отступать было поздно.

Словно почувствовав, какие бунтарские мысли бродят у меня в голове, папа заерзал в кресле и уставился на жену. А та продолжила сладко петь:

— Я думаю, милый, в честь приезда твоей дочери, мы устроим прием. Небольшой, лишь для самых близких друзей. Нужно представить дорогую Дашери хорошему обществу. Уверена, в Аб-Калебе найдутся для нее подходящие женихи.

Мое согласие подразумевалось. И хотя я сразу же дала понять, что перспектива замужества меня совершенно не привлекает, следующим утром сьерра Фрея села писать пригласительные на небольшой семейный праздник.

***

Весь вечер я была напряжена, как струна. Никак не могла побороть тлеющие внутри гнев и раздражение, возможно, эти чувства стали следствием усталости после многочасовой тряски в дилижансе. Все перемены, произошедшие в доме отца за годы моего отсутствия, я восприняла в штыки. Поднявшись поздно вечером в отведенную мне комнату, ничего так не хотела, как поскорее покинуть этот дом. Когда-то он был мне родным, а ныне — совсем чужой. Второй супруге отца удалось напрочь вытравить из него любое напоминание о моей матери, а, следовательно, и о моем детстве. Слуги, и те все незнакомые, надменные.

Однако за ночь мое настроение несколько изменилось.

Выспавшись в небольшой комнатке для гостей под самой крышей, я смогла оценить ту спокойную, неброскую роскошь, с который сьерра Фрея обставила особняк. Поменялась не только мебель, но даже и планировка комнат: теперь на месте моей детской — будуар мачехи. А там, где раньше находилась биллиардная, сейчас под надзором целого взвода нянек обитает мой маленький единокровный братик.

Не то чтобы я теперь равнодушно взирала на все эти перемены, но они помогли осознать, то, чего я не понимала до сих пор. Я здесь чужая и совсем не к месту. Я больше не та маленькая Даш, что, заливаясь слезами, умоляла отца не отправлять ее в огромную и страшную столицу. Но избавление от иллюзий было болезненным, ведь в глубине души я все еще наивно лелеяла мечту, что отец сам попросит меня остаться.

3

Ранним субботним утром я вновь попыталась пробиться к отцу на разговор. Сегодня папа был дома, но вход в заветный кабинет оборонял пузатый дворецкий. Важно отдуваясь, этот сановник сообщил, что хозяин не велел беспокоить, так как он занимается с управляющим.

Я решила подождать и вышла в столовую, где мачеха вручила мне ножницы и корзинку, попросив нарвать цветов для украшения стола к завтраку. Через высокие стеклянные двери гостиной я вышла на террасу, а оттуда в сад. Следуя по причудливым песчаным дорожкам мимо клумб, я то и дело нагибалась, чтобы сорвать приглянувшийся цветок.

Невольно вспомнилось, каким был этот сад во времена моего детства. Запущенный, тёмный, таинственный, с замшелыми дорожками — сад был продолжением нашего уютного, но отнюдь не роскошного дома. Мне нравилось воображать, что под корнями старых фруктовых деревьев спрятаны могущественные артефакты и клады, играть в дикарей c детишками слуг и прятаться в уютных естественных беседках, образованных густыми ветвями.

Теперь же, оглядываясь по сторонам, я не могла поверить, что нахожусь в том самом месте. Старые грушевые и персиковые деревья исчезли без следа, вместе с естественной красотой природы. Просторный участок при особняке превратился в ухоженный и чётко распланированный парк. Его содержала в порядке целая армия садовников. Скрепя сердце я признала, что здесь тоже есть место и для уединения, и для игр, и для прогулок. Бесконечные клумбы радовали глаз яркими красками. Думаю, братику будет привольно играть здесь, когда он подрастет.

Я прошла немного дальше, и с радостью поспешила навстречу старому знакомцу — огромному белому дубу — настоящему великану. Кажется, он единственный пережил изменения, внесённые новой супругой барона, и остался точно таким, каким я его помнила.

Я прижалась щекой к шершавой коре.

Именно на это дерево я забралась в семь лет и впервые вызвала дождь. Вспомнила, как, сидя в густой листве, подставляла лицо каплям дождя и неудержимо смеялась. А мама стояла под деревом и с ужасом смотрела на свою маленькую дочку, яркое платье которой едва виднелась среди ветвей. Папа велел слугам принести высокую лестницу, и меня благополучно сняли. Конечно, в тот вечер меня оставили без сладкого и строго-настрого наказали никогда больше не лазать по деревьям. Я обещала, но уже через неделю тайком нарушила запрет, уж очень мне понравилось взирать на мир с высоты.

Моя мама была погодным магом и, когда я подросла достаточно, иногда брала меня с собой на облет ее района. Мы парили на её верном верде над окрестностями нашего городка, вызывали или прекращали дождь, унимали ветер, но больше всего мне нравилось разгонять тучи. А потом мама погибла. С моря шёл тайфун, как оказалось, впоследствии, не простой, а сотворённый магически.

Я помню всё, словно это было вчера. Небо затянули тяжёлые грозовые тучи, природа замерла в ужасе перед надвигающимся бедствием. Я просила маму взять меня с собой, но она впервые отказала. Сидя в кроне старого дуба, я с ужасом наблюдала, как тонкая, чёрная ножка тайфуна спиралью поднимается над равниной и сметает все на своём пути. Деревья, крыши домов, земля — всё крутилась в этом страшном вихре. Над черным, зловещим столбом нависало темное облако, в котором то и дело проскакивали всполохи молний.

Невиданное в наших местах бедствие уже разрушило несколько ферм — погибли люди, а тайфун надвигался прямиком на город. Как рассказывали нам потом, мама и ещё несколько магов, вызванных на подмогу из соседних регионов, подняли вердов и взлетели, пытаясь заклинаниями ослабить силу ветра или хотя бы заставить тайфун отвернуть от города. Ценой невероятных усилий им это удалось. Аб-Калеб был спасён. Но какой ценой — никто из магов не вернулся из этой битвы.

Я вытерла мокрые дорожки слёз и подхватила наполненную цветами корзинку, вспомнив, что пора возвращаться, ведь скоро завтрак.

За высокой живой изгородью неподалеку, судя по звукам, кто-то рыхлил землю. Я прошла по параллельной дорожке и невольно подслушала чужой разговор.

— Это невыносимо! Мне уже второй месяц не платят! — возмущался чей-то низкий грубый голос.

— Не только тебе, все просто в ярости! — ответили ему в тон. — Ишачим тут, а дома дети голодные. Плюнул бы да ушёл, да жалко двух месяцев работы задарма на этого барона. Тьфу!

— Барон! — с горькой насмешкой откликнулся первый. — На каррусах разъезжает, а зад голый!

Мне стало неприятно и больно. Я поскорее отошла и постаралась побыстрее скрыться в доме.

«Он даже слугам не платит… Как же он дошёл до такой жизни? Теперь понятно нежелание папы разговаривать со мной. Может, он и рад бы выделить мне мамино приданое, да не с чего».

Я вернулась в дом и по-новому взглянула на всю ту роскошь, что так слепила глаза. Зачем всё это? Раньше папу вполне устраивала добротная старинная мебель и слегка потускневшая обивка стен. Он довольствовался жизнью родовитого, уважаемого в обществе, но не слишком богатого аристократа. А что же теперь? Он живет не по средствам, а впереди только позор и банкротство.

Теперь я ещё сильнее захотела вызвать отца на откровенный разговор.

Что же касается собственных перспектив — о приданом мамы лучше забыть. По крайней мере, в ближайшие годы мне его не видать. Впрочем, меня это не слишком огорчило. Нужно только найти работу, а платят погодным магам неплохо. Да ещё и частные заказы, возможно, подвернутся. Я-то проживу, а вот отец... Он серьезно меня расстроил.

Мачеха оценила подбор принесённых мной цветов.

— Прекрасно, — она полюбовалась нежным букетом из белых роз и мелких бледно-розовых ромашек, обрамлённый зелёными веточками. — Вижу, в академии ты многому научилась.

Отец к завтраку не вышел, но прислал дворецкого с извинениями. Баронесса спокойно кивнула, и мы отправились в столовую. Завтрак по местному обычаю проходит менее церемонно, чем остальные трапезы. Разнообразные блюда и закуски ждали нас на просторной стойке буфета. Каждый набирал в тарелку то, что хотелось, составляя трапезу по вкусу и аппетиту.

4

Стоит ли говорить, что письмо подруги пришлось не просто кстати — это был спасательный круг, брошенный утопающему. И не то чтобы я совсем отчаялась: уверена, работу я обязательно нашла бы, в конце концов, но теперь мне хотелось уехать от отца и мачехи как можно скорее. За годы учёбы я устала от жизни по чужому уставу, а мне хотелось свободы и самостоятельности.

Минорное настроение, нахлынувшее на меня в саду, испарилось. Я немедленно написала мэру Финли. К посланию приложила копии диплома и свидетельства о магической одарённости. Не забыла черкнуть записку подруге — поблагодарила за заботу и кратко рассказала о своих впечатлениях об отчем доме. Запечатала конверты и сама отнесла их в отделение магпочты, чтобы побыстрее отправить. Понимая, что ответа от мэра не стоит ждать раньше вечера понедельника, решила расслабиться и просто хорошо провести вечер субботы вместе с гостями.

День прошёл в хлопотах по подготовке. Я помогала чистить серебро и следила за сервировкой стола, снова удостоившись похвалы мачехи. Еще бы, в Столичке ведь учатся аристократы, потому нас муштровали уроками светского этикета едва ли не в том же объеме, что и магическими практиками.

К семи часам вечера начали съезжаться гости. Наряженные в вечерние платья, мы со сьеррой Фреей встречали гостей на крыльце особняка.

Первым прибыл важный пожилой полуоборотень. Меня изумило мрачное и надменное выражение лица этого гостя. Мужчина был высок и, несмотря на возраст, атлетически сложен. Если бы не суровая мина, он мог бы показаться даже симпатичным.

Гость строго взглянул на лебезившую перед ним мачеху и обернулся ко мне. Яркие зелёные глаза дольше принятого в хорошем обществе задержались на моей груди и бедрах, скользнули к лицу. Прежде чем мачеха успела представить меня, вмешался отец. Барон обратился к этому господину как к лучшему другу и быстро увёл к себе в кабинет.

— Это деловой партнёр твоего отца, — пояснила мачеха. Мне показалось, что баронесса волнуется. — Кажется, ты его заинтересовала, дитя моё. Прошу, будь с ним поласковее.

Я хотела поинтересоваться, зачем это нужно, но тут во двор вкатился новенький дорогой каррус, и вскоре мы уже приветствовали семейство местного банкира: почтенного гнома и его супругу с дочками на выданье и двумя взрослыми сыновьями.

И снова последовал совет:

— На этих не обращай внимания, у юношей уже есть невесты.

Так, мы приветствовали ещё шесть состоятельных семейств из нетитулованного дворянства. В основном это были супружеские пары. Никаких кандидатов в женихи, ради которых сьерра Фрея, по ее словам, затевала это сборище, среди приглашенных не наблюдалось.

Встретив гостей, как и полагается добрым хозяйкам, мы вернулись в гостиную и нашли барона ди’Грина и его партнёра, мирно беседующих с племянником мэра и банкиром. Дамы, от разноцветья платьев которых, наша гостиная казалась цветником, сбились в уголке и сплетничали об интрижках местной высшей знати.

Разумеется, меня расспрашивали об учёбе и планах на будущее. Об академии я рассказывала охотно, а вот о планах старалась не распространяться. Боялась сглазить — мы, погодники, довольно суеверны, работа у нас такая, нервная.

Молодежь смотрела на меня во все глаза, а после того, как матроны поотстали, засыпала вопросами о столице и академии. В глазах девчонок светилась откровенная зависть, и я от души посочувствовала бедняжкам, напрасно мечтающим о другой дороге в жизни, кроме раннего замужества.

Торжественный обед прошел довольно приятно, если не считать, что я то и дело ловила на себе пристальные взгляды сурового папиного партнера. Его внимание меня не пугало, просто было неприятно.

Через некоторое время общество разделилось: дамы удалились вкушать десерт в гостиной, мужчины же остались в столовой, коротая время за вином и разговорами о делах. Молодёжь, хорошо знакомая между собой, переместилась на террасу, погружённую в приятные сумерки.

Мне было скучно с дамами — я ведь не в курсе местных дел, потому намеревалась присоединиться к сверстникам, надеясь, что меня примут в компанию, но тут из столовой вышел отец. С теплой улыбкой он подтолкнул ко мне старого полуоборотня.

— Доченька, это лейр тэ'Азарус. Покажи нашему уважаемому другу сад.

Просьба показалась довольно странной. Будь гость помоложе, решила бы, что мне его сватают. Но лейр тэ'Азарус выглядел слишком уж солидно для жениха — его длинные, зачесанные от лица волосы уже посеребрило время, а вдоль рта залегли резкие вертикальные морщины.

«Да нет, не может быть! Вероятно, старик просто изъявил желание пройтись по саду после обеда в приятном обществе. А почему, собственно, и не пройтись?»

Мне предложили руку, я охотно угнездила свои пальчики на локте неинтересного кавалера. Мы спустились с крыльца и медленно пошли по дорожке среди тонущих в благоухании клумб.

— Какой приятный вечер, вы не находите? — спросила я.

Сказано было исключительно из вежливости. И, не то чтобы я действительно интересовалась его мнением, просто показалось странным, когда спутник не ответил обычной дежурной любезностью. К подобной невоспитанности уроки этикета меня не готовили. Я искоса взглянула на собеседника.

Тот сухо хмыкнул и увлёк меня дальше от дома.

Цветные фонарики, установленные в клумбах тут и там, кое-как разгоняли густые сумерки. В созданной ими волшебной атмосфере хотелось болтать, читать стихи или петь, а вот молчать или скучать совсем не хотелось. Приняв во внимание, что светское пустословие лейра не волнует, я выбрала, как мне казалось, безопасную тему профессиональной деятельности.

— Мой папа сказал, что вы его партнёр. Значит, вы тоже состоите в Городском совете?

— Состою. А вот ваш батюшка уже давно вышел из нашего круга. В Совет входят только надёжные, состоятельные люди.

Я помолчала, обдумывая новую информацию. Учитывая то, что уже слышала от слуг, меня не удивил факт, что отец покинул собрание богатых землевладельцев округи. Однако форма ответа, которую избрал этот невежа, показалась неоправданно грубой.