Бывшие. Особое задание опера Суворова

Глава 1

Захар

— Захар, там тебя Геннадий Фёдорович на ковер зовет, — обратился ко мне капитан Орлов, войдя в кабинет.

— Понял, — кивнул с кислой миной, встал из-за стола и отправился по проторенной дорожке до кабинета полковника.

Отчитывать сейчас будет. И в хвост, и в гриву. За превышение полномочий.

Додумался же вчера вечером подпола нашего Русакова повязать. А все потому, что уличил его в получении взятки от главаря местной банды. На горяченьком поймал.

Так мало того, я его еще в обезьянник бросил. Закрыл с нарками и уголовниками, чтоб он хорошенько обдумал свои действия.

Ну а что мне еще оставалось делать?

Мент во мне включился, выключить уже не смог.

По дороге сразу приготовил жетон, вытащив из внутреннего кармана кожанки. Кобуру тоже отстегнул на случай отстранения от должности или того хуже — увольнения.

Работой своей я дорожу. Это то, чем я живу. На сегодняшний день это вся моя жизнь. И просто так из-за какого-то хрена-взяточника я не могу ее лишиться. А если лишусь — со свету сживу.

Но против полковника Ежова не попрешь. Здесь он батя. Здесь он сам Бог.

Постучался в дверь коротко и решительно вошел в кабинет, где в кожаном кресле восседал начальник ОП.

— Звали, Геннадий Фёдорович?

— Звали, Суворов, звали, — ответил, а по невозмутимой харе и не разберешь, к казни мне готовиться или к помилованию с последующим разжалованием. — Ты присаживайся, Суворов, день еще долгий.

— Спасибо, постою, — подошел к его столу.

— Ну, как знаешь, — пожал он плечами и вынул из пластикового лотка, на первый взгляд, чистый листок, положил его на стол, развернул ко мне.

Ясно, черт возьми. Кабзда мне.

— Рапорт писать? — уточнил я на всякий случай.

— Да погодь ты со своим рапортом, — отмахнулся Геннадий Фёдорович. — Да и не нужен он, в общем-то.

— То есть как это не нужен? — вопреки всему я еще больше напрягся.

Неужели пронесло?

— А то и есть, — развел начальник руками над рабочим столом. — Русаков наш с “Дзержинскими” снюхался. Крышевал их. За это и отстегивали ему. А ты, — пригрозил он мне пальцем, словно отчитывать собрался, но не отчитывал тот, хвалил: — Молодчик ты, Суворов! Расколол Русакова как орех! Не зря до майора дослужился к своим годам! Ой, не зря! От тебя же ничего не утаишь, не скроешь! Всех насквозь видишь! То-то процент раскрываемости у тебя самый высокий!

— Работа у меня такая, Геннадий Фёдорович.

— Так у всех работа, а ты к работе с головой подходишь, с трезвым рассудком, с отдачей полной. Такие, как ты, Суворов, на вес золота.

Кивнул в ответ.

Вот не люблю я лесть. Ни в каком виде. Обычного после такого ждешь нечто паршивое. И я ждал. Спокойно и непринужденно. Держа руки в карманах джинсов.

— Это, конечно, все очень здорово. Мне приятно, что вы отметили мои заслуги, но чего звали-то? — вот тут уже терпение мое лопнуло. — Зачем лист подготовили? Что писать?

— Сядь, Суворов! — скомандовал Геннадий Фёдорович, указав на стул.

Подчинился. Рухнул на стул, который под моим весом издал жалобный скрип. Руки на груди сложил и вперился в начальника пытливым взглядом.

— У тебя сегодня особое задание, — начал было он вкрадчиво, положив руки на стол и сцепив пальцы замок.

— Так, — ничуть не удивился.

Это то самое “нечто паршивое” с пометкой “особое”, которое обычно ждешь после щедрой порции лести.

Дождался вот, наконец.

— Не только сегодня, если быть точным, — тут же поправился он, и снова нисколько меня не удивил. — Недельки на две.

Вот и отпуск мой накрылся медным тазом.

Зашибись. Просто песня, мать вашу.

Но лучше уж так, чем увольнение.

— Что за задние?

— Дочь одного очень влиятельного человека попала в серьезные неприятности. С этого дня ты будешь приставлен к ней в качестве охраны.

Сначала подумал, Геннадий Фёдорович так шутит. С юмором у него всегда дела обстояли неважно.

Но, судя по тому, как он нервничал сам, как бегали его глазенки из стороны в сторону, понял — не шутит. Бздит. Кого?

— Только тебе он может доверить такую важную миссию. И я полностью одобряю его выбор.

— Извините, конечно, но я в охранники не нанимался, — глянул на наручные часы. — У меня расследование, выдвигаться уже нужно.

— Так, — шарахнул Геннадий Фёдорович кулаком по столу, вынудив меня прикрыть рот и выпрямиться по стойке смирно. — Поговори мне еще, Суворов! Думаешь, это моя прихоть? Меня сверху попросили, чтобы именно ты за девчонкой приглядел!

Напрягся всем телом до состояния взведенного курка.

Я был лично знаком как минимум с тремя людьми “сверху”, которые в теории могли обратиться в наш отдел за помощью, но что-то не припомню, чтобы у них были дочери.

Глава 2

Варя

— Пап, а тебе не кажется, что это уже слишком? — возмутилась я, наблюдая за тем, как отец меряет гостиную размашистыми шагами.

— Не кажется, дочка, — отрезал он.

— Ты не думай, я здраво оцениваю ситуацию, и я не против того, чтобы твои вооруженные до зубов ребята круглосуточно дежурили возле дома. Но в самом-то доме они зачем? Это же посторонние люди.

— Это проверенные люди, — категорично поправил меня.

— Я всё равно не понимаю, зачем впускать сюда посторонних мужиков. Окна и двери в доме бронированные. Даже бункер оборудованный имеется. При любых раскладах внутрь никто не сможет попасть.

Папа остановился, смерил меня неуступчивым взглядом.

— Так будет лучше. Безопасность превыше всего, — заладил он, и только я раскрыла рот, как он тут же пресек меня: — Не спорь, Варя! И потом, ты должна понимать, что ситуация из ряда вон выходящая. Пока Ребров на свободе, у нас нет гарантий, что он не явится в деревню. В таких делах важно быть готовым ко всему. Это перестраховка, так что потерпишь.

— Ты хоть доверяешь этим людям? — предприняла я последнюю попытку вразумить своего упрямого родителя.

И вот тут отец задумался. Потер седую бороду пальцами, вглядываясь в окно.

— А, вообще-то, ты права, — засуетился он, вынимая из кармана халата телефон, поводил пальцем по экрану. — Так-так-так, — найдя что-то в своем смартфоне, он воскликнул: — Точно! Есть у меня на примете один человек. Ему я могу доверить даже ключ от сейфа, где сокровища лежат, а что уж говорить о дочери единственной, — шутил он в своей привычной манере.

— Тогда, конечно, это все меняет, — хохотнула я беззлобно.

Взгляд отца смягчился. Он одарил меня теплой улыбкой, а затем глянул наверх. Туда, откуда доносилось уханье двойняшек. Бабушка в детской занимала крошек, пока дедушка решал серьезные вопросы с их мамой.

— Ты же знаешь, дочь, ничего ценнее вас у меня нет. Я не могу вас потерять.

— Знаю, пап, — кивнула я, встала с углового дивана и обняла его.

— Это всё ради вас троих, Варюш, — повторил он, пригладив мои волосы.

Принюхалась к нему, ощутив исходящий от него запах табачного дыма.

— Ты что, курил? — прищурилась я.

Папа занервничал, что было совсем на него непохоже. Покраснел, глаза забегали из стороны в сторону.

— Было дело, но всего одну папироску, — покаянно пробормотал он. — Надо же было как-то стресс снять. Ты только матери своей не говори, нечего ей знать, а не то еще прилетит.

— А что это за секретики там у вас? — сверху раздался мамин нарочито строгий голос.

Мы с отцом синхронно подняли головы. Мама стояла на лестнице, уперев кулачки в бока, и подозрительно таращилась на своего мужа.

— Что мне нельзя говорить, м? И кому что прилететь должно? — пытливо смотрела она на нас, склоняясь над перилами.

— Что ты, Верунчик, самая добрая и понимающая у меня, самая любящая и самая красивая жена на всем белом свете, — выкручивался папа, как уж на сковороде, задабривая словцом, а затем пихнул меня локтем в бок. — Так ведь, дочь?

— Угу. Слово в слово, — кивнула я, подавляя смешок. Ну не сдавать же мне папу из-за одной несчастной папироски.

— Ох, Борь. Ну и подхалим же ты, — отмахнулась мама, качая головой и улыбаясь.

— Да где, я ж со всей душой, — подмигнул он ей, и она окончательно оттаяла.

В определенных кругах Волкова Бориса Борисовича величают “генерал-скала”. Многие знают его, как человека, обладающего суровым характером и крутым нравом. Он очень требовательный и никогда не дает спуску. Ошибок отец не прощает.

Но дома он совсем другой. Рядом с мамой он превращается в ручного льва, которого можно подергать за усы.

Да только так было не всегда. Это последние лет восемь, как он научился отделять работу от дома.

Воспитывалась я в условиях, мало отличающихся от армейских. Дисциплина была превыше всего. За любой прокол — наказание.

Мама устала так жить и подала на развод. Тогда папа наконец прозрел, но было уже поздно. Ему пришлось провести колоссальную работу над ошибками, прежде чем добиться маминого расположения и вернуть нас. С тех пор он как шелковый.

Даже забавно наблюдать за родителями со стороны. Порой они ведут себя как дети малые, а порой так, словно заново влюбились друг в друга, а их медовый месяц прилично так затянулся.

Люблю их. До безумия.

Не могу их расстраивать, ведь после обеда они уже уедут. В целях безопасности.

Не хотелось бы, чтобы мое упрямство, передававшееся мне по наследству от отца, послужило еще одним поводом для переживаний.

— Ладно, так и быть, — похлопала отца по плечу. — Зови сюда своего телохранителя. Хоть несколько. Только предупреди их, что они не на курорт едут. Им нужно будет самим себя обслуживать.

— Непременно, — как-то подозрительно он ухмыльнулся.

Папа отправился в кухню, попутно набирая кого-то по телефону, мама вернулась к двойняшкам, а я вновь предалась тревожным мыслям, из-за которых двое суток уже не сплю.

Глава 3

— Варь, что с тобой? — ощутила я на своей талии сильные руки, которые не дали мне упасть на пол.

Следствие недосыпания и сильнейшего стресса сказались на мне так, что я едва ли не рухнула в обморок.

Вот ведь…

Столько времени стойко держалась, даже молоко не пропало, а стоило увидеться с Захаром лицом к лицу, как меня подкосило.

А еще этот аромат, исходящий от его шеи, в которую я чуть ли носом не уткнулась… Он невольно отправлял меня в прошлое.

— Всё хорошо, малышка, — Захар довел меня до дивана, практически держа на себе. — Присядь-ка. Воды тебе принести?

Я ничего не ответила. Язык будто бы окостенел. Но уже через пару секунд в моих руках был наполненный водой стакан, а перед собой я наблюдала мужчину из своего прошлого.

Захар сидел на корточках и заботливо заправлял мои волосы за уши, а на его лице я заметила отпечатывающуюся тень беспокойства.

Боже, ну до чего же он милый. И дьявольски хорош собой…

Был бы он скотиной последней, дышалось бы гораздо легче.

Так нет же. Человек он неплохой.

— Как? Я не понимаю, почему ты здесь? — дар речи наконец вернулся ко мне, но произнесла я это совершенно отстраненно, словно не здесь находилась, а в кухне его квартиры, где случился наш последний разговор. Короткий, но крайне напряженный. Болезненный.

— Почему? — в удивлении его темные широкие брови взметнулись вверх. — По-моему, тут всё очевидно. Я здесь по распоряжению вышестоящего руководства. Твой отец меня вызвал, — нахмурившись, он потер челюсть с жесткой щетиной, поднялся во весь рост и с озадаченным видом продолжил: — Я думал, ты в курсе всего. Разве нет?

— Нет, конечно же. У меня и в мыслях не было, что папа…

И тут я резко замолкла.

Сжала стакан настолько крепко, что еще немного, и хрупкое стекло треснуло бы в моей ладони.

Поставила стакан на столик, потерла дрожащие руки друг о друга.

— Ну папочка, ну подсобил, ничего не скажешь, — в сердцах злясь на отца, я стукнула по колену кулаком.

Как он мог пойти на такой шаг, не посоветовавшись со мной?

Неспроста он засуетился во время нашего разговора.

Это ведь он всё подстроил, а потом слинял в спешке, пока я ничего не поняла.

— Получается, нас обоих развели, так, что ли? — произнес Захар задумчивым тоном, я в ответ кивнула, а затем он тихо усмехнулся. — Вот же зараза. А я уж понадеялся на потепление.

— Какое еще потепление? — воззрилась на него вопросительно.

— Обычное потепление, какое случается у пар после кризиса, — убрав руки в карманы джинсов, выдал Захар с невозмутимостью, из-за чего сложно было разобрать, шутил ли он или серьезно так думал.

Сильно сомневаюсь.

Наверняка таким образом он хохмил над сложившейся ситуацией. Я бы тоже посмеялась, да только настроение было, мягко говоря, паршивым. Не до смеха.

К тому же, слабо верится, что пятнадцать месяцев разлуки для него сущий пустяк. Обычный застой в отношениях, который легко устраняется в искусственно созданной атмосфере душевной близости.

Да и нет у нас никакой душевной близости. Всё в прошлом.

И потом, нельзя забывать, что у него девушка есть. А может быть, и невеста даже, потому что ни обручального кольца, ни следа от него я у Захара не обнаружила.

Всё же мама была права. Такого мужика с ногами и руками оторвут.

Помнится, я жутко ревновала Захара к его напарнице Марине Завьяловой, ведь она проводила с ним гораздо больше времени, чем я. Знойная, фигуристая, хваткая. Дослужившаяся до звания капитана.

“Варюш, у меня может быть только одна любовница, и имя ее работа”, — всё убеждал меня Захар, когда я пыталась сократить возникающую между нами пропасть, когда только-только увидела на тесте две полоски.

А потом волей случая я поняла, что убеждения его были ложными.

И хоть с Завьяловой у него ничего так и не сложилось, позднее она вообще перевелась в другой город, зато я точно знала, у Суворова нашлась мне замена. Девушка из его же подъезда. Соседка по площадке, которая въехала в его дом незадолго до нашего расставания. Их частенько видела Лизка, моя подруга, поскольку она проживает в соседнем доме.

Неужели он забыл о ней, когда надеялся на “потепление” между нами?

А ведь эта девушка волнуется сейчас за него. Переживает, бедняжка, места себе не находит.

По себе знаю. Я ведь тоже переживала всякий раз, ночами не спала, когда Захар отправлялся на очередное опасное задание. Засыпала только с его приходом.

И однажды он не явился домой. Только утром мне позвонили и сообщили, что его подстрелили. Он храбро закрыл собой Завьялову от пули.

К счастью, тогда всё обошлось. Ранение его быстро зажило, и только шрамы на ключице оставались неким напоминанием, тогда как мое сердце не переставало кровоточить ни на минуту.

Я постоянно пребывала в страхе. Боялась, что однажды работа его угробит. Отнимет его у меня. Только теперь уже навсегда.

Глава 4

— Даже если придет приказ свыше? Всё равно не уйдешь? — обернулась на Захара и сложила руки под грудью.

Тот стоял напротив меня с таким непримиримым видом, будто готов был не просто вышвырнуть любого, кто ко мне сунется, а как минимум голову ему открутить.

— Даже если будет отдан приказ свыше, мне всё равно, — ответил он твердо, без колебаний. — Борис Борисович дал мне понять, что ситуация опасная, поэтому давай без капризов как-нибудь обойдемся. Хочешь ты того или нет, но я останусь здесь. Точка. А если тебе неприятно мое общество, так ничего страшного. Потерпишь.

Вот ведь засада.

Если папа что-то решил, он ни за что не поменяет свое мнение. Пытаться переубедить его — занятие бессмысленное.

Понятия не имею, на что я надеялась, когда собиралась ему позвонить.

— Ну и что будем делать? — спросила я, устало выдохнув.

Тот осмотрелся по сторонам, а потом взгляд его застыл на пластиковой миске, где размораживалось куриное филе, которое я планировала сварить себе на ужин.

— Голодный я, Варь. Жрать хочу, как волк, — ответил он с той самой улыбкой, от которой я раньше сходила с ума, а в подтверждение его слов я услышала, как заурчало у него в животе. — Давай сварганим что-нибудь на ужин, что ли, — предложил он следом и оттеснил меня от кухонного островка.

Замерла, наблюдая за тем, как Суворов сначала сполоснул руки под краном, а затем взялся рыскать по шкафам гарнитура, раскрывая один за другим.

— Ты на гарнир что хочешь? — поинтересовался он, изучая ассортимент круп на верхней полке. — Гречу, перловку или рис? О, макароны вижу, еще есть. Не, макароны сразу мимо, — рассуждая вслух, запихал он вглубь шкафчика упаковку лапши. — Ты же не любишь их.

Ненавижу лапшу ни в каком виде. И на какой-то миг мне даже стало приятно от того, что Захар это вспомнил. Судя по всему, и не забывал.

Однако его слова я никак не прокомментировала. Не могла я поверить, что всё это реально происходило со мной. С нами.

Мы что, вот так просто сейчас будем готовить ужин? Вместе?

Словно между нами и не было той пропасти, возникшей еще пятнадцать месяцев назад.

Так ведь не бывает.

— Эй, совёнок, ну ты чего застыла? — обратился Захар ко мне, заглядывая в лицо, а у меня сердце вздрогнуло, затрясло всю.

Прозвище, каким он раньше меня называл, всколыхнуло в памяти воспоминания.

Я будто бы и правда чокнулась. Словно выдумала себе всё, надумала причины, послужившие нашему расставанию. Приснилось оно мне.

И вот я проснулась, а мы по-прежнему вместе. Живем душа в душу, и размышляем, чего бы этакого приготовить на ужин. А никакого Реброва и в помине не существует.

— А? М? — тряхнула я головой резко, избавляясь от вздорных мыслей.

А передо мной он — причина моей растерянности. Глаза его синие, в которых тонешь. Чуть промедлишь, и в плен их попадаешь. Смотришь в них, и имя собственное забываешь.

Всё, как и раньше. Ничего не изменилось за время разлуки.

— Я спрашиваю, картоха тут у тебя найдется? Или мне пацанов попросить, чтоб в магазин сгоняли?

Повезло, что Захар перевел взгляд в окно, иначе меня бы засосало в эту синюю бездну капитально.

Движением подбородка он указал в сторону двора, где за воротами стояла машина, в которой дежурили нанятые отцом мордовороты.

— Не надо никого просить, — опомнившись, метнулась я к холодильнику, у которого стояло ведро с картошкой. Открыла крышку. — Вот она родимая. Тебе сварить или потолочь? — сама не поняла, как практически согласилась на готовку.

Что на меня нашло?

Видимо, я решила, что на сытый желудок Захар будет более отходчивым… И мне удастся убедить и спровадить его.

Попытка не пытка.

Ругаться мне с ним не улыбалось совсем, а вот избавиться от него по-хорошему, без скандалов и прочего — чем черт не шутит.

— Вареную хочу. С маслицем, лучком зеленым и укропом, — Захар едва ли не заурчал. Да что греха таить, у меня у самой проснулся зверский аппетит. — Но ты иди, отдыхай, я сам приготовлю всё.

— Сам? — округлила я глаза в удивлении.

А он уже раздобыл фартук, напялил его на себя, чем рассмешил меня.

На самом фартуке было нарисовано женское тело с двумя выдающимися достоинствами, облаченное в красное бикини.

Вот только Захар кажется, нацепил фартук не глядя. Стоял у раковины с серьезным видом и намывал картошку.

— Чему ты ухмыляешься? — глянул на меня вопросительно.

— Да ничему, — ответила невозмутимо теперь уже. — Просто как-то быстро ты переквалифицировался из разряда телохранителя в повара.

— Одно другому не мешает, — подмигнул он мне, складывая помытую картошку в миску.

Переложил рацию на кухонный островок, сел за стол и стал чистить ее.

А я в это время всё диву давалась. Оперевшись бочком о холодильник, таращились на Суворова, как на пришельца.

Глава 5

— Как вы тут, мои совята? — я сразу засюсюкала с детьми, невольно понижая голос, хоть и знала, что меня из этой комнаты не слышно.

Дети словно привыкли к тому, что я нянчусь с ними поочередно. Вели себя спокойно.

— Девочки вперед, — пропела в сторону Арсюши, который дрыгал ручками и ножками и вытягивал губки.

К счастью, сынок не хныкал.

Дети спокойные, не капризные. Тьфу-тьфу-тьфу.

Надеюсь, такими и останутся.

Достала из кроватки тяжеленькое тельце дочки. Она от удовольствия покряхтела, а когда я прижала ее к груди, прикрыла глазки.

Есть еще не хотела, просто детям вдруг понадобилось мамино внимание.

— Да ты еще спишь, радость моя, давай порадуем мамочку и будем сидеть тихо, как мышка, — промурлыкала ей и положила обратно в люльку. Очень осторожно, чтобы сонная малышка не растормошилась.

Она полежала с прикрытыми глазами, да и снова погрузилась в сон.

Ну и славно. Теперь Арсений.

С ним пришлось повозиться подольше. Надул в памперс, да и маминого внимания понадобилось больше. Пришлось качать, кормить, укладывать снова в люльку и давать подержаться за палец.

Всё это время мучилась от мыслей о Захаре и о том, что Ребров нашел нас.

Тревога прошла довольно-таки быстро, ведь с таким опытным бойцом вроде Суворова, да еще и с целой командой проверенных людей, можно было не волноваться за безопасность.

Волновалась я о другом. Что Захар поднимется сюда и увидит детей.

Мне и больно было, тревожно, и стыдно даже, но я ничего уже не могла поделать. Просто спустилась на первый этаж, решив: будь что будет.

Моему удивлению не было предела, когда в кухне я увидела маму.

— Мам, ты… Ты как тут оказалась? С папой что? — занервничала я снова.

— А что с папой? — она нахмурилась, пока мой вопрос не дошел до нее. Махнула рукой. — Да нет, в порядке всё с ним. Я приехала вас проведать.

— Проведать? Ты же только что уехала.

— И что? — с укором глянула на меня.

Нечисто… Ой нечисто тут было…

Я этот взгляд хитрющий не раз уже видела. В основном, когда мама участвовала в заговоре с папой.

— А зачем в домофон звонила? У тебя же ключи есть.

— Ну что за вопрос? — мама со смешком закатила глаза и пожурила меня: — А вдруг бы я чему-то помешала. Мало ли чем вы тут заняты. А то еще, не дай бог, увижу, чего не следует. Вот я и решила, что будет лучше обозначить свой визит.

— Интересно, чем мы могли бы быть заняты, — хмыкнула и подошла к окну, чтобы поискать, где там Суворов. — Мам, ты романов любовных начиталась? Как ты себе нашу встречу вообразила? Небось представила, что я с ходу брошусь в его объятия, а потом мы предадимся утехам прямо на пороге дома?

Мама ничего на мою фразу не ответила, только с загадочным видом расхаживала по кухне и убирала всё, что плохо лежит.

Захар обнаружился возле команды спецов. Они стояли и вели о чем-то активную беседу.

Суворов выглядел очень важным, сосредоточенным. А я всё никак не могла поверить, что мы находимся на одной территории.

Повернулась к маме, сложив на груди руки.

— Ты знала, что папа Суворова нанял? — спросила обвиняюще, мне всё еще было обидно, что со мной так обошлись, сговорились у меня за спиной.

— Не надо злиться, Варечка. Мы с отцом желаем тебе только самого лучшего. Нехорошо это, когда такая тайна между вами и Захаром. Ладно, поссорились, но дети тут при чем?

— Это не просто ссора, — настаивала я, — мы действительно расстались, окончательно и бесповоротно. И на то были причины, уж поверь.

— Да глупости всё, что я не знаю, — отмахнулась она беспечно.

И только я раскрыла рот, чтобы сказать, что ничего она толком и не знает, как пересилила себя и спокойно произнесла:

— Ты только, пожалуйста, уж не намекай ни на что такое. И про детей не говори ему.

— Планируешь скрывать их? — мама заулыбалась, насмешливо так, что сразу стало ясно, насколько моя просьба абсурдна.

Ну как? Как их скроешь, если они возьмут да примутся по обыкновению плакать в два голоса?

В самом деле, тайна эта будет храниться от силы час.

— Захар, здравствуй, дорогой еще раз. Я вот решила вас навестить, пока Борис делами занялся. Как там? Всё тихо?

Я оторопело наблюдала, как по-свойски, по-семейному мама общается с Суворовым. Словно он и правда ее любименький зятек.

Надо же.

Отвернулась, чтобы не сказать нечто крепкое, а мама в этот момент стала возиться с чайником, который к этому моменту уже успел вскипеть.

— Давайте выпьем чаю. Я кекс привезла с творогом, будете?

— Не откажусь, Вера Степановна, — Захар уселся на стул, широко расставив ноги, руки положил на стол, а затем будто опомнился и пошел их мыть, предоставляя мне любоваться его широкой спиной и крепким… тылом.

Глава 6

Чтобы мама не сболтнула чего лишнего, повела ее на второй этаж. В родительскую спальню.

— И как только папа одну тебя отпустил? — негодовала я, ответа не ждала, поскольку вопрос был риторическим, но мама посчитала нужным ответить:

— Как-как? — хмыкнула она и, усмехнувшись, принялась переодеваться за дверцей шкафа в домашнюю одежду. — Да он меня буквально вытолкал из машины. Сказал, иди, спасай молодых.

— Зачем? Ты-то от чего спасать собралась? — хваталась я за голову.

— А кто будет за двойняшками приглядывать, пока вы примиряться будете?

У меня веко задергалось от маминых рассуждений.

— Мам, не забывай, Захар на задании, — пыталась я ее вразумить, — ему не до твоих наполеоновских планов. Не надо ждать чудесного воссоединения. Чудес не бывает.

Мама цыкнула.

— Да дай ты хоть помечтать.

— Мечтай, мам, мечтай, конечно, родная, но, пожалуйста, не принимай за меня решения, — умоляюще попросила ее. — Не заставляй меня делать то, к чему я не готова морально. Не сейчас. Не тогда, когда я сама не знаю, что преподнесет нам завтрашний день.

— Ладно, дочка, — с досадой она кивнула, а затем раскрыла дверь и жестом указала на выход. — Ты иди к нему. Пообщайтесь хоть немного.

— Вот что за женщина, — рыкнула я, покачав головой.

Я вышла из комнаты, проверила детскую, где было тихо, как в сонном царстве, а затем стала бесшумно спускаться по лестнице, прислушиваясь к голосу Захара.

— Костян, ты же знаешь Паштета Реброва? Разузнай у своих, где этот гопник чертов может ошиваться, — говорил он с кем-то по телефону, я замерла, затаив дыхание, осела на лесенку, наблюдая одни лишь ноги Суворова. — Не могу сказать. Засекреченная информация. Да, как только найдешь стопроцентную инфу, сразу звони мне. Добро.

И вот всё-таки к делу Захар всегда подходил добросовестно. Ничего не скажешь. Еще бы с такой же ответственностью он подходил к созданию семьи, цены бы ему не было. Но нет, работа у него всегда была на первом месте.

— Ну как? Сдвиги какие-нибудь есть? — обозначила я себя, выходя в гостиную.

Суворов развернулся на пятках, уголки его губ чуть дрогнули в улыбке при виде меня, но в ту же секунду он принял крайне серьезный вид.

— Будут, Варь, — заверил он, убирая телефон в карман джинсов, а затем посмотрел наверх. — Как там совята?

Мне как-то резко поплохело.

Сердце сначала взметнулось вверх, к горлу, а затем ухнуло вниз.

Такой простой вопрос, а для меня в нем крылось столько смысла, столько жизни и любви, что все слова моментально вылетели из головы.

— Да нормально, — с трудом вымолвила я, смотря куда угодно, но только не на него. — Спят совята.

— Посмотреть хоть можно? — дернулся он в мою сторону, энтузиазм прям ключом бил. — Еще ни разу не видел птенцов у сов, тем более спящих.

Я отмерла и, расставив руки вширь, перегородила ему проход к лестнице.

— Нет! Не нужно! — выпалила на нервах.

Такая скала вроде Захара в два счета могла поднять меня и переставить. Перешагнуть на крайний случай и прорваться на второй этаж. Я для него вообще препятствием не являлась.

Тем не менее Суворов остановился напротив, оставляя между нами дистанцию в полшага. Слишком маленькую, для того чтобы беспрепятственно дышалось.

— Ну ты чего? Жалко тебе, что ли? — точно усыплял он меня своим бархатистым голосом и заглядывал в мое лицо, которое, уверена, было белее мела сейчас.

— Говорю же, они сейчас спят. Давай как-нибудь в другой раз. Ты лучше иди… Пост свой охраняй.

— Так точно, — ответил он, хоть и нехотя. Отошел от меня, давая возможность вздохнуть полной грудью, а потом обвел периметр своим профессиональным взглядом. — Кстати, насчет поста. Мне бы обзор улучшить, пока внешние камеры не установили. Я же могу передвинуть столик и кресло к окну?

— Да, конечно. Можешь делать всё, что вздумается, даю тебе полную свободу действий, — ляпнула не подумав и, заметив, как расширились хитрые глаза Захара, тут же дополнила: — В рамках разумного, естественно.

— Обломщица, — протянул он с ухмылочкой, принимаясь выдвигать кресло, а я сделала вид, будто не услышала.

И при этом бесстыдно наблюдала за тем, как ловко и без особого напряга он приподнял кресло, чтобы не поцарапать ножками паркет.

Мой взгляд приковывали его сильные руки, выступившие бицепсы на них и вздувшиеся вены, которые плелись под загорелой кожей.

Хм, а по виду и не скажешь, что кресло тяжеленное. Вон как запросто и без лишнего шума поставил его напротив окна, где располагалась самая лучшая точка обзора.

Следом Захар ухватился за оба края столика, демонстрируя широкий размах плеч и мускулистой спины, на которой скрещивались ремешки кожаной кобуры, где хранилось табельное оружие.

На столике он разложил все свои рабочие прибамбасы, аккуратно, подходя к делу как истинный педант.

Взял подушку с дивана и, хорошенько взбив ее, положил под свою спину. Уселся, посмотрел по сторонам, оценивая обстановку.

Глава 7

Это он о Лизке моей так говорил?

Не знала, что она общалась с ним после нашего расставания. Об этом она почему-то мне не рассказывала.

— Понятия не имею, почему Лиза так сказала, но это же ее мнение. Вот и спроси у нее, — ответила я, как мне показалось, достаточно спокойно.

— Я бы спросил, но она не особо желает со мной разговаривать. Шарахается от меня. Здороваться перестала.

— Мы с ней тоже сейчас очень редко общаемся, — сказала я чистую правду, Лизка даже не в курсе, что я вернулась в город.

Захар меж тем откинулся на спинку кресла, сложил руки на животе, сцепив пальцы в замок, и вытянул свои длинные ноги. А проницательный взгляд его не упускал меня из виду ни на миг.

— Ладно, проехали. Ты мне лучше ответь, уезжала ты куда?

— Отдыхала, путешествовала по миру, — плела я, что первое в голову взбредет.

— Целый год разъезжала? — прищурился, ища подвох, ведь он, как никто другой, знает, какая я домоседка и насколько трудно мне адаптироваться к новым условиям.

— Целый год, — ответила без колебаний.

— Не из-за меня?

— Не из-за тебя, — а вот тут уже голос дрогнул.

— Странно, — хмыкнул он задумчиво. — Почему-то у меня сложилось другое мнение.

— Какое? — поинтересовалась я.

Мне действительно было интересно узнать, что он думает обо мне и о сложившейся ситуации в целом.

— Что ты намеренно сбежала из страны. Ты сменила номер телефона, бросила на произвол судьбы свой бизнес, чтобы что? Просто попутешествовать по миру? Я уже молчу о нашей кошке, которую ты сбагрила Лизке, не посоветовавшись со мной. А ничего, что я скучаю по нашей Анфиске? А эта су… кхм, Лиза не отдает ее мне! Так и вынуждает заявиться к ней с ордером.

Шутки шутками, но, если Захар такой шум поднял из-за Анфисы, боюсь представить, какой вой поднимется, когда он узнает, что лишился не только кошки.

Ой, что же будет…

— Захар, ну вот что ты раздуваешь из мухи слона?! Со своей загруженностью на работе тебе просто некогда было ухаживать за Анфисой. Тебя сутками дома не бывало, ты и так вечно забывал ее кормить. Она бы с голоду померла, если бы я ее не пристроила на время своего отъезда. А сейчас Анфиса живет у родителей.

— Правда? — он вскочил с кресла, черты его лица заметно смягчились, глаза загорелись. — А я могу ее навестить как-нибудь?

— Чего? — опешила я вдруг.

— Да ничего. Анфиска же как ребенок для меня была, — признался он, чем вызвал у меня непроизвольную реакцию. — Что ты улыбаешься? Я тебе на полном серьезе говорю. Соскучился я по животинке страшно. Больше года ее не видел.

Не знаю, по какой причине я восприняла его слова на свой счет. Но Захар говорил это так, словно подразумевал вовсе не кошку…

Мурашки поползли по рукам от того, с какой невысказанной тоской он смотрел на меня.

— Да, конечно, — захотелось мне его обрадовать, заполнить тоску, раз по-другому я не могла осчастливить его. — Можешь заехать к родителям в любой день. Думаю, Анфиска тоже очень сильно соскучилась по тебе.

А теперь и в своих словах я разглядела скрытый смысл. Мы словно оба опирались на кошку, тогда как она была ни при чем. Всё дело в самих нас.

Да, не скрою. Я скучала по Захару. А когда увидела его, поняла, насколько сильно мне его не хватало.

Два года мы были вместе, и их просто не вычеркнешь из жизни, не заполнишь ничем. Слишком глубоко я впустила Захара в свое сердце, и пятнадцати месяцев разлуки не хватило для того, чтобы искоренить в себе все чувства к нему.

А теперь он здесь, и глупое сердце это чувствует, отзывается на него, трепещет в груди.

— Варь, ты иди спать, потом договорим. Поздно уже.

Его спокойный с нотками заботы тон вернул меня в реальность. Он точно почувствовал, что мне требуется передышка. Быть может, она и ему тоже требовалась.

Я проморгалась, фокусируя мутноватый взгляд на нем.

Что это? Слезы?

Вот только слез мне еще и не хватало.

Пока Захар не заметил, вытерла рукавом халата влагу с кончиков ресниц.

— А ты? — спросила я надтреснутым голосом, шагнув к лестнице. — А давай я принесу подушку с пледом, чтоб тебе было покомфортнее.

— Не надо! Комфортные условия рассеивают внимание. Я лучше тут покемарю, — строго выдал и махнул движением головы в сторону своего укромного уголка, где стояло кресло, которое не раскладывалось даже.

Но, зная Захара, он сто процентов не сможет бросить свой пост, чтобы немного передохнуть на диване.

Как неудобно перед ним. Как он без сна нормального будет?

— Ну тогда доброй ночи?

— И тебе, — сухо ответил.

Я поднялась по лестнице, быстро приняла душ и сменила маму, отправив ее спать. Та, прежде чем уйти в спальню, сообщила мне, что двойняшки капризничали, но удивительно, на первом этаже их было совсем не слышно.

Глава 8

Утром Захар был вынужден отъехать куда-то. Как поняла, дело срочное и не требующее отлагательств, иначе отец ни за что не разрешил бы ему оставить свой пост. Да и Суворов бы не осмелился бросить меня.

На общем совете было принято, что на смену Захару должен заступить Алексей, мужчина из числа внешней спецохраны, благодаря чему я смогла спокойно позавтракать и заранее приготовить нам с мамой обед, а то всё никак выйти из комнаты не могла. Боялась встретиться с Суворовым лицом к лицу. После того инцидента с соской. Знала, что последуют вопросы.

Я, конечно же, соску забрала и спрятала, но ощущение, будто Захар и без моих объяснений всё понял, не давало мне покоя ни на минуту.

— Извините, а вы не знаете, куда Захар уехал? — поинтересовалась я у Алексея, сидевшего в кресле в такой позе, словно он вот-вот кинется бежать куда-то.

И вовсе он не мордоворот. Обычный мужчина достаточно приятной наружности, крепкий и знающий свое дело на отлично, а главное — молчаливый.

— Реброва вроде как нашли, — поведал он, не спуская глаз с дороги за окном. — Майор Суворов поехал проверить точку, где его видели.

— В самом деле? — воодушевившись, я вскочила из-за обеденного стола.

Алексей коротко кивнул, обрадовав меня.

Неужели всё скоро закончится и мы с детьми сможем вернуться к нормальной жизни?

Однако воодушевление с радостью быстро схлынули, а на их месте образовался один только страх. Страх за Захара.

— А не знаете, майор Суворов один отправился на эту точку?

— Не могу знать, Варвара Борисовна. Он нам не отчитывается.

— Ясно, — кивнула уныло.

На нервах я зажевала губу и зябко передернула плечами. Отчего-то так холодно стало. Но холод этот шел изнутри. Из самого сердца.

Ребров опасен. Стоило вспомнить, как безжалостно расправился он со своим обидчиком в парке, так в жилах застывала кровь. От него же не знаешь, чего ожидать.

Нет, я нисколько не сомневалась в Захаре. Он опытный боец и безотчетно не сунется в пекло, но опасения всё равно терзали мою душу. И, судя по всему, они не перестанут терзать меня до самого возвращения Суворова.

За всеми этими душевными переживаниями процесс приготовления обеда шел неважно. Сначала я передержала кабачки, и они превратились в кашу. Следом с рыбой перемудрила, слегка пересушив ее. Хорошо хоть огурцы с капустой ничем не испортишь, в противном случае и салат не удался бы.

— О, а вот и майор Суворов вернулся, — произнес Алексей и стал быстренько собираться.

Я подлетела к окну, прилипла к нему, высматривая Захара на дороге.

И только когда удостоверилась, что он бодренько идет на своих двоих, позволила себе выдохнуть и немного успокоиться. Но сердце всё равно было не на месте.

Захар вошел в дом, снял куртку. Обменявшись парой фраз с Алексеем, похлопал его по плечу и отпустил. Тот запрыгнул в микроавтобус у дома, а Захар последовал в кухню, словно чувствовал, что встретит меня здесь.

Я бросилась Захару навстречу, стоило ему переступить порог, и первым делом принялась ощупывать его на предмет повреждений, как проделывала это раньше.

Привычка, что ли, черт бы его побрал. Но мне важно было удостовериться, что с ним всё в порядке и он не ранен.

— Варь, ты чего? — Суворов замер, раскинув руки и позволяя мне себя трогать, а его удивленный взгляд давал понять, что он не ожидал подобного от меня.

Я и сама не ожидала, если честно.

— Может, мне еще раздеться? — следом пошутил он.

Или не шутил?

Посмотрела в его глаза озорные, и только после поняла, как же всё-таки глупо я выглядела.

— Извини, я просто… По старой памяти, — пробормотала я в неловкости, отступила от него на шажочек. Желая хоть чем-то занять свои руки, схватила кухонное полотенце и решила перейти к сути: — Ну как всё прошло?

— Ты о чем?

— О Реброве. Ты нашел его?

И Захар свел брови к переносице, понимая, что удержать в тайне ничего не получится.

А я стояла в ожидании новостей, прижавшись к стеночке, и теребила в руках полотенце. Нервно было просто жуть.

— Нашел, Варь, — ответил он, устало выдохнув. Рухнул на стул и провел ладонью по лицу. — А толку-то? Он, как чертов Копперфильд, просто растворился в воздухе. Нас пятеро было, а Ребров один. И всех нас смог обдурить. Но есть и хорошие новости.

— Какие?

— Мы выловили его сообщника. Пару часов воспитательной беседы, и он выдаст нам все явки и пароли. Так что Реброву некуда деваться. Он и сам это уже понимает. Его задержание — лишь вопрос времени.

Вот уж действительно хорошие новости. Да так скоро они появились.

Впрочем, когда за дело берется Суворов, шансы на успешное и оперативное раскрытие увеличиваются в разы. Так говорил мой отец. Еще до нашего с Захаром официального знакомства. В то время он еще был в звании старшего лейтенанта.

— Присядь, Варь, — вдруг произнес он повелительным тоном.