Бывшие. Реанимация чувств запрещена

Пролог

– Ненавижу красивых мужчин, – бормочет себе под нос и хмурится Аля, моя подруга и одногруппница по совместительству.

– Почему? – спрашиваю я без особого интереса.

Мы идём с ней по коридору общаги. Живём в соседних комнатах. Жаль, что не вместе. Моя соседка меня окончательно задолбала, своими похождениями и рассказами об этом. Аля же скромная и воспитанная девушка. Мы с ней больше сходимся характерами и интересами. Только вот её высказывание про красивых мужчин я не поддерживаю.

– Потому что все красавчики без исключения бабники. Они пользуются тем, что на них девчонки вешаются.

– Ну я с тобой не соглашусь. Не все такие. Многое ведь от воспитания зависит. Вот Андрей он красивый и мужественный и как бэ мы с ним встречаемся уже не первый месяц, но на других девушек не заглядывается и у нас всё…

– Опять ты про своего Андрея, – перебивает меня подруга. – Если он хорошо скрывает свои похождения от тебя это совсем не значит, что он какой-то другой.

– Ну посмотрим, – завершаю начавшийся спор одной фразой. Не люблю, когда Аля подвергает сомнению наши с Андреем отношения. Я понимаю, что она это говорит просто от зависти. Но портить отношения с ней из-за разных взглядов на мужчин не вижу смысла.

– Ладно. Посмотрим, – соглашается она и останавливается у двери своей комнаты. – Ты сегодня идёшь вечером в больницу?

– Не знаю. Не очень хочется. Да и Андрей предложил на каток сходить.

– О, круто. Ну до завтра тогда. Надумаешь, приходи.

Я киваю и иду к своей комнате, она чуть дальше по коридору.

Наверно Лена уже пришла. Хоть бы задержалась. Не люблю её трескотню бесконечную. Давно пора бы уже ей сказать, что мне это всё совершенно неинтересно, но синдром хорошей девочки встроен в меня намертво.

Подхожу к двери, дёргаю ручку и открываю дверь…и застываю.

Воздух выходит из лёгких одним резким, беззвучным выдохом. Картинка впечатывается в сетчатку настолько глубоко, что я наверно теперь это никогда забыть не смогу.

Моя соседка, Ленка, сидит на краю кровати. Джинсы и бельё валяются на полу. Она голая по пояс, спина выгнута, руки упёрты позади себя. А перед ней на коленях стоит мой Андрей. Его лицо в сантиметрах от её промежности, одна его рука уверенно лежит на её внутренней стороне бедра, фиксируя позу. Вторую я не вижу.

Время замирает. Каждая секунда кажется часом. В голове ни одной мысли просто ступор и оглушительный гул в ушах. Ужас, смешанный со стыдом, поднимается от пяток к макушке.

Я захлопываю дверь с таким грохотом, что, кажется, содрогается всё общежитие. А в следующее мгновение я уже бегу куда-то. Просто бегу подальше. Вниз по лестнице, мимо удивлённых лиц, на улицу. Я бегу, пока в боку не начинает колоть. Я останавливаюсь и только тогда ощущаю, как замёрзли руки и ноги. Как меня трясёт. На улице сегодня -20. Я стою во внутреннем дворе общаги. Меня трясёт.

– Эй, Фёдорова, а ты чего тут потеряла? – окликает меня кто-то из парней. Поворачиваюсь на голос. Это Серёга из параллели. Курит, стоит. Не знаю, что мной движет в тот момент. Я словно зомби иду к нему и протягиваю руку, требуя сигарету.

– Ты что курить начала? – удивляется он.

– Угу, – только и могу промычать я.

Он прикуривает сигареты, протягивает мне.

– Ева, какого чёрта? А, ну брось, – раздаётся голос позади меня. Я даже сделать затяжку не успеваю, попадаю в кольцо горячих рук.

Андрей бьёт моей по руке, сигарета падает, разворачивает к себе. Я поднимаю голову

– Какое ты имеешь право? – вместо слёз, которые ещё секунду назад стояли перед глазами, во мне поднимается злость такой силы, что я не отдаю себе отчёт в том, что делаю. Вырываюсь, даю пощёчину.

Андрей скручивает меня снова и тащит на руках в общагу.

– Успокойся и давай поговорим, – успокаивает он, а мне от его спокойствия ещё сильнее орать хочется. И не просто орать, разбить ему нос, чтобы больше не совал свой нос в промежность других баб.

Но Андрей сильнее, намного сильнее меня.

Он заносит меня в холл общаги. Вахтёрша смотрит на нас как ненормальных. Но меня даже это не останавливает.

– Пусти меня сейчас же, – цежу сквозь сжатые зубы. – И больше не смей меня трогать. После того как ты …как ты…

– Что я?

– Ты ей куни делал!

Андрей почему-то смеётся.

– Какое куни Ева. Я лизать у такой шалавы бы не стал.

– Ой, только не говори, что ты ей осмотр делал, – прищуриваю глаза и давлю сарказмом, но Андрей невозмутим.

– Да. Она попросила посмотреть её. Сказала, что презерватив застрял после вчерашнего секса с парнем. И я пытался его достать. Пальцами.

– Ты смотрел ей туда, – выдавливаю я, чувствуя, как снова накатывает тошнота. – Ты трогал её. Я видела, как у неё глаза закрыты были от удовольствия.
– Представляешь, я буду теперь всю жизнь смотреть туда женщинам. И трогать их там тоже буду. И от меня не зависит, как женщины относятся к осмотру. Кто-то кайфует, кто-то боится и стесняется. Я учусь на гинеколога. Это моя работа. Разве ты не знала об этом, когда решила со мной встречаться?

Я смотрела на него, на этого красивого, умного парня, в которого была влюблена, – и вдруг увидела его другим: в белом халате, в перчатках, с зеркалами и инструментами. Увидела очередь женщин. Увидела их обнажённые тела на кресле. Его профессиональный, сосредоточенный взгляд, направленный туда.

Мне стало не по себе. Тошнота подкатила к горлу. Я ведь и правда не думала об этом, когда согласилась с ним встречаться.

– Да, – отвечаю ему. – Ты прав. Я тогда не подумала. Но теперь понимаю. Я не смогу. Не смогу жить с мужчиной, зная, что он видел вагину каждой женщины в районе. Нам надо расстаться.

Я развернулась и ушла. На этот раз он не побежал за мной. Не кричал. Мы оба поняли, что нам не по пути.

Глава 1

Цистит, сваливший меня на прошлой неделе, был совершенно неожиданным и неприятным сюрпризом. Виной всему была поездка на корпоратив в санаторий с коллегами. Видимо, застудилась, когда купалась в открытом бассейне. Радовало, что осложнений нет, анализы уже в норме, пора было закрывать больничный и проходить обязательный профосмотр. Я записалась к гинекологу Марине Викторовне в нашей женской консультации, где я и работала узистом. Я давно уже наблюдалась у неё. С ней всё проходило просто, быстро и без лишних разговоров.

Как только вошла в женскую консультацию сразу направилась в регистратуру на первом этаже.

– Анна Сергеевна, здравствуйте, – улыбнулась я Насте регистратору. – Я к Марине Викторовне на осмотр, по записи.

– А, Ева Анатольевна! – Настя подняла на меня глаза. – Марина Викторовна, сегодня в роддоме, срочный вызов. Но не беспокойтесь, вас примет наш новый специалист. У него как раз окно.

Новый специалист? Как-то эта информация прошла мимо меня, пока я была на больничном.

– Других вариантов нет?

Настя покачала головой.

– Но вы не бойтесь. Его все хвалят в консультации. Некоторые пациентки только к нему и записываются, – попыталась подбодрить меня Настя.

Я не была ханжой, но новых докторов не любила. Шла всегда к проверенным врачам, в чьём профессионализме не сомневалась. Марина Викторовна как раз была такой. А вот про нового я ничего не знала.

– Ну хорошо. Раз такой хороший, попробую и я, – всё-таки согласилась я. Других вариантов тем более не было. А больничный надо было закрыть уже сегодня.

Я поднялась на второй этаж. Свой кабинет обошла стороной – там уже толпилась очередь из беременных.

Кабинет 107. Последняя дверь. Я постучала и, не дожидаясь ответа, вошла.

За письменным столом сидел широкоплечий мужчина. Белый халат, шапочка, хирургическая маска. И – борода. Аккуратная, тёмная, скрывающая линию подбородка. Он не сразу поднял голову, закончив делать пометку. Когда поднял – я увидела только глаза. Карие, внимательные, с лучиками морщинок у внешних уголков. И высокий, чистый лоб. Он показался мне смутно знакомым. Может, виделись где-то, но вспомнить его не могла.

– Здравствуйте, – поздоровалась я.

– Проходите, – он кивнул в ответ на моё приветствие. – Раздевайтесь, пожалуйста, и садитесь в кресло. Медсестра сейчас подойдёт.

Он махнул рукой в сторону ширмы, за которой угадывались контуры гинекологического кресла, и снова опустил взгляд на бумаги.

Я и зашла за ширму, хотя он мог просто закрыть мой больничный, зачем садить меня на кресло? – подумала я, но списала это на то, что гинеколог новый и так знакомится со своими пациентами. В груди что-то неприятно заворочалось. Ноне ругаться де с ним в первый день знакомства.

Начала раздеваться. Сняла колготки, брюки. Осталась в хлопковых трусиках. Было прохладно. И неловко. Всегда неловко. Я села на край кресла, ожидая, когда он или медсестра объявятся. Терпеть не могла сидеть с разведёнными ногами на кресле в ожидании, когда врач закончит заполнять бумаги и подойдёт. Поэтому медлила до последнего.

В этот момент за ширмой послышались шаги и голос медсестры Ольги, которую я знала лет пять:
– Андрей Александрович, подпишите, пожалуйста, направление. И вот это согласие.

Андрей Александрович.
Память услужливо подкинула воспоминание из прошлого. Андрей, мой парень на коленях перед Ленкой.

Воздух перехватило. Да нет. Таких совпадений не бывает. Я, конечно, специально про него ничего не узнавала, но слышала, он в Москву уехал и там живёт. Что он тут потерял бы в нашем городе. Бред. Это просто бред.

За ширму зашёл доктор.

– Вы ещё не разделись? Стесняетесь меня?

– Воронович? – прошептала я в ужасе, внезапно узнав в низком баритоне голос бывшего. – Это… ты?

Он медленно поднёс руку к лицу и снял маску.

Тот самый высокий лоб, прямая линия носа, упрямый подбородок, покрытый густой порослью. Карие глаза, которые смотрели на меня с усмешкой. Да, он изменился. Особенно с этой бородой стал похож на злого дядьку-бандита. Он стал шире в плечах и как больше, хотя куда ещё больше. Итак был немаленьким.

– Угу, – произнёс он тихо. – Неужели не узнала меня, Фёдорова?

Меня передёрнуло от этого тона. От этого фамильярного «Фёдорова».

Я схватила свои брюки, совершенно забыв про колготки, и начала натягивать на себя.
– Я… я пойду к другому врачу, – выдавила я, запинаясь и не глядя на него.

– Ева, тебе больничный-то закрыть или нет?

– Надо, но я у тебя я наблюдаться не буду. Тем более закрыть больничный можно и без осмотра. Анализы я все сдала. Сделай...те заключение по анализам.

– Неужели ты всё ещё стесняешься меня? Зря. Воспринимай меня просто как врача.

– Я воспринимаю тебя как человека, который когда-то предал моё доверие самым отвратительным образом! – выпалила я, натягивая брюки на бёдра. Молния заела, и это лишь подлило масла в огонь. – И теперь ты хочешь, чтобы я спокойно раздвинула перед тобой ноги? Да ты с ума сошёл, Андрей!

Он стоял, скрестив на груди руки. Его спокойствие раздражало.

– Не думал, что ты такая злопамятная, Ева. Шесть лет прошло, а ты так и не остыла.

– Представь себе, да. Я злая и память у меня хорошая.

Я наконец застегнула брюки.

– Значит, ангелочек превратился в мегеру? Очень занятно.

– Больничный, – потребовала я . – Без осмотра. По анализам. Или мне идти к главврачу с жалобой на неэтичное поведение?

Он медленно, с преувеличенной театральностью, поднял брови.
– Неэтичное поведение? Коллега, я всего лишь предложил провести стандартную процедуру. Это ты превратила её в трагедию в трёх актах.

Он развернулся к столу, взял мою карту. Его ручка скользнула по бумаге, ставя жирную, размашистую подпись.

– Вот. Закрыт. – Он протянул бланк, но не отпустил его, когда я взяла за край. – Теперь твоя проблема решена. Довольна?

– Нет. Я буду довольна только, когда ты уволишься отсюда. Неужели не мог устроиться в другую клинику? – я распалялась всё сильнее из-за его насмешливого тона.