Бывшие. Тренер для моей дочери

Пролог

— И для награждения приглашается Топчинская Милана Владиславовна!

Зал взрывается аплодисментами, а у меня внутри — привычный ком в горле. Я поднимаю телефон, включаю запись и стараюсь держать кадр ровно, хотя руки дрожат от волнения.

Милана выходит на пьедестал уверенно, почти по-взрослому. Прямая спина, собранный взгляд, ни тени сомнения. Она не просто лучшая сегодня — я это и так знаю. Она поставила новый личный рекорд. Свой. Честный. Выстраданный.

Господи, какая же она у меня… Самая лучшая. Я бы даже сказала, лучшее, что вышло у меня в жизни.

Я улыбаюсь, но в следующую секунду привычная мысль царапает изнутри.

Влад опять не приехал.

Я в сотый раз ругаюсь, сжимаю губы. Это уже не просто злит — бесит. Да, он может злиться на меня. Может игнорировать. Может делать вид, что у него своя жизнь и в этом виновата только я. Но при чём тут дочь? Почему именно она должна чувствовать это отсутствие?

Я нажимаю «стоп», когда Милане вручают грамоту, и хлопаю вместе со всеми. Громко. Искренне. Только ради неё. Отправляю Владу запись с награждения и ниже — текст.

«Это в последний раз, когда тебя не было на её соревнованиях. Меня это уже изрядно бесит. Надеюсь, твоя Тая того стоит!»

СМС светится прочитанным. Карандаш бегает по экрану долго. Но в ответ ничего не приходит.

Обиделся. Пусть. Он мог быть сегодня тут. Потому что вылет у него завтра, я видела билеты, которые пришли ему на почту. Но он выбрал провести вечер с ней, а не с дочерью. Слабак!

После награждения Милана переодевается и почти бегом несётся ко мне.

— Мам! Ты видела?! — тараторит она, сияя. — Я же говорила, что у меня всё выйдет! Он теперь будет со мной больше работать! Представляешь?

— Кто «он»? — улыбаюсь я, хотя уже догадываюсь.

— Ну новый тренер! Я же тебе о нём рассказывала, — я растягиваю губы в широкой улыбке и вспоминаю слова дочери о тренере. Все уши прожужжала. Красивый. Сильный. Бывший чемпион Европы и мира. Олимпийский чемпион. — Он сказал, что я могу больше, чем думаю! — продолжает тараторить дочь. — Мам, он сделает меня олимпийской чемпионкой, я точно знаю!

Я киваю, слушаю, улыбаюсь… и вдруг на секунду проваливаюсь в прошлое.

Когда-то один парень говорил мне почти то же самое. Он спал и видел себя на пьедестале. Многим даже пожертвовал ради этого. Думаю, мной тоже.

— Пойдём, я тебя с ним познакомлю! — Милана хватает меня за руку и тянет вперёд.

Мы идём к краю зала. Мужчина стоит к нам спиной, разговаривает с кем-то. Он высокий, широкие плечи, уверенная поза. Даже со спины можно понять, что он спортсмен. По крайней мере, я это замечаю сразу.

— Марк Андреевич! — Милана дёргает его за рукав. — Я хочу познакомить вас с моей мамой!

Хочу сделать Милане замечание, что нельзя вот так вот налетать на человека, когда он разговаривает с кем-то. Но…

Имя ударяет по мне раньше, чем он успевает повернуться. Это имя того самого парня, который однажды втоптал меня и моё сердце в грязь. Уничтожил и даже не понял этого.

Марк.

Я вздрагиваю. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы сердце пропустило удар.

И когда он поворачивается ко мне лицом, я дёргаюсь, будто мне нанесли пощёчину. Совсем неожиданную.

Милана что-то говорит — радостно, громко, знакомит нас, — а я уже не слышу слов. Мы просто смотрим друг на друга. Глаза в глаза.

Как будто не было этих восьми лет. Как будто расстояние между нами не измерялось временем, болью, предательством и молчанием.

Он.

Я.

И прошлое, которое вдруг оказалось совсем рядом.

Следующая глава выйдет в полночь 🔥 А пока не забудьте добавить книгу в библиотеку и поставить ⭐.

С любовью ваша Татьяна Катаева ❤️

Глава 1.1 Аня

— Пап, ты сегодня приедешь на соревнования?

Милана прижимается к Владу всем телом, утыкается лбом ему в грудь и поднимает глаза — большие, тёмные, слишком серьёзные для семи лет. Она всегда так смотрит, когда ей важно услышать «да».

Влад вздыхает. Я знаю этот вздох — заранее виноватый.

— Прости, малыш. У меня командировка. Самолёт через два часа.

Он говорит это с выражением нашкодившего щенка, будто надеется, что одно только лицо заменит его отсутствие.

Милана резко убирает руки и отступает на шаг.

— Ясно.

— Я тебе подарок привезу. Из Японии. Что хочешь?

Она задумывается всего на секунду.

— Меч самурая.

— М-м… — Влад хмурится. — Зачем тебе меч?

— Чтобы перерубить твою машину, — спокойно отвечает она. — Тогда ты больше никуда не уедешь.

Я отталкиваюсь от дверного косяка. Время для подслушивания закончилось.

— Милана Владиславовна, — вмешиваюсь я, — следи за словами.

Обычно я не лезу в их перепалки. Но иногда Мила позволяет себе больше, чем положено её возрасту.

Хотя… возраст у неё давно условность.

Ей семь. Но временами она говорит и смотрит так, будто прожила куда больше. Наверное, сказалось то, что я родила её в девятнадцать. Влад тогда был немногим старше. Мы оба ничего не знали о детях. Да и о себе — тоже.

— Мам, ну а что? — она пожимает плечами. — Я уже несколько месяцев занимаюсь с новым тренером, а вы с папой даже не знакомы с ним. Мне даже неловко.

— Малышка, не сердись. Сегодня я как раз с ним познакомлюсь. Ты же знаешь, мы с папой много работаем.

— Бла-бла-бла, — бурчит она и уходит на кухню.

Разговор окончен. Я это знаю. И, как всегда, последнее слово за ней.

— И в кого у неё такой характер? — Влад тянет галстук, безнадёжно путаясь в узле.

Я подхожу ближе и молча беру галстук в руки. Кажется, он так и не научился завязывать его правильно.

— Влад, она права, — говорю я, затягивая узел. — Ты слишком часто уезжаешь.

Я отступаю на шаг и машинально осматриваю его. Красивый. Ухоженный. Привлекательный.

Но с некоторых пор — чужой.

Полюбить его я так и не смогла.

— Ань, я не виноват, что у тебя никого нет, — бросает он. — Хочешь — я порву с Таей. Только скажи. Ты же знаешь, я люб...

— Я не предъявляю тебе претензий, — перебиваю его я и ровно отвечаю. — Я прошу находить время для дочери, а не для меня. Ты же знаешь, как её задевает, что тебя никогда нет на соревнованиях.

— Ты тоже не всегда бываешь, — тут же защищается он.

— Я, в отличие от тебя, действительно была вне города. Ты знаешь, что открытие магазинов — это кропотливый труд. Но теперь я закончила. И буду ездить на каждое её соревнование.

Он усмехается.

— Вот и отлично. Может, хотя бы новый тренер тебя оживит. Раз муж тебе не нужен.

Я медленно выдыхаю. Устала. Защищаться, оправдываться, объяснять… Когда человеку больно, он обычно нападает — это стандартная защитная реакция.

— Всё. С тобой невозможно разговаривать! Каждый раз одно и то же.

— Это с тобой невозможно! — вспыхивает он. — Ты долго собираешься играть в монашку? Мне надоела эта показуха. Я хочу нормальную семью. Жену хочу.

— Опять одно и то же, — устало отвечаю я. — Ты хочешь секса? Пожалуйста. Хоть сейчас.

— Мне не это нужно! — он повышает голос. — Я хочу отклика, а не холодное тело. Ты как будто заморозила себя, Ань. Это ненормально.

— Если ты решил сыграть в психолога, то зря. У меня он уже есть, — я делаю паузу. — А насчёт всего остального — я скажу то же, что и год назад. Я не против развода. Это ты мне его не даёшь.

Он смотрит на меня несколько секунд, потом отмахивается.

— Всё. Ты всегда так. Бьёшь в самое больное место.

Влад хватает сумку и, не оборачиваясь, выходит из гостиной. Даже не пытается поцеловать меня на прощание.

Я остаюсь стоять на месте.

Что ж.

Значит, снова попала в цель, хотя даже не целилась.

Мои хорошие!

Приветствую вас в моей новой истории. Будет много эмоций, загадок и недопонимания. Главные герои два огня, которые когда соединятся горят ярким пламенем. Но стоит разойтись, и они сжигают всё, обжигая друг друга.

А ещё, не забудьте поставить лайк, добавить книгу в библиотеку и подписаться на автора, чтобы не пропустить выход новых историй.

И в честь старта, сегодня у меня скидка на все книги.

Подписаться и выбрать историю по скидке можно тут↓↓↓

https://litnet.com/shrt/u-4f

Визуал Анны

Анна Топчинская (Алёхина)

26 лет

Анна — женщина, которую невозможно не заметить. Не потому что она хочет выделится или быть в центре внимания, а потому что в ней слишком много жизни. Её присутствие ощущается кожей: взгляд, интонации, манера держаться — всё говорит о внутреннем огне, который она так и не научилась полностью укрощать. Хотя внушает себе, что у неё получилось.

Когда Аня узнала о беременности, ей пришлось повзрослеть слишком резко. Университет остался позади, как и привычная жизнь. Родители не приняли её выбор — и в тот момент она поняла, что иногда любовь измеряется не словами, а готовностью остаться рядом. Выбора, по сути, не было: либо подчиниться, либо уйти. Она ушла. Из страны. Из семьи. Из той версии себя, которая жила ради одобрения.

По характеру Анна ветреная, но не пустая. Она легко загорается, быстро принимает решения и так же быстро за них расплачивается. Страстная, вспыльчивая, гордая — Аня не умеет быть наполовину. Если любит — до боли. Если злится — до дрожи в пальцах. Если уходит — навсегда… по крайней мере, так она поступила в прошлом.

В ней много харизмы и естественной сексуальности, той самой, что не нуждается в вызывающей одежде. Хотя в восемнадцать были и короткие юбки, и колготы сеточка, и дерзкий, слишком яркий макияж.

Материнство не сделало её мягкой — оно сделало её сильной. Ради дочери Анна научилась выживать, работать, брать ответственность и не ждать помощи. Но где-то глубоко внутри до сих пор живёт та девчонка, которая хотела любви, а не войны. И именно с ней Анне ещё предстоит встретиться лицом к лицу.

Дальше визуал Миланы →→→

Визуал Миланы

Милана Топчинская

7 лет

Милана — девочка с характером, который сложно не заметить. Упрямая, наблюдательная и слишком взрослая для своих лет. Она рано научилась чувствовать настроение людей и не боится высказывать своё мнение — иногда слишком резко, но всегда честно.

Плавание для неё не просто спорт, а способ выплеснуть эмоции. В воде Милана собранная, сосредоточенная и удивительно выносливая. Тренеры хвалят её за дисциплину и бойцовский характер, а соперники — побаиваются.

Она искренне привязана к маме и ревниво относится к любым попыткам вторгнуться в их маленький мир. За себя постоять умеет и не привыкла быть жертвой. Иногда грубовата, иногда дерзкая — но за этим всегда стоит желание быть услышанной и нужной.

Милана ещё ребёнок. Но внутренний стержень, куда крепче, чем у многих взрослых. Девочка с синими

глазами и глубоким взглядом.

Дальше визуал Влада →→→

Визуал Влада

Владислав Топчинский

27 лет

Влад привык быть сильным и нужным. С детства он усвоил простую истину: мужчину ценят за то, что он даёт — деньги, стабильность, статус. Он рано начал зарабатывать, быстро повзрослел и так же рано взял на себя ответственность за семью, к которой, по правде говоря, был не совсем готов.

Мать умерла когда ему было шесть. Воспитывался отцом, который до конца своих дней, больше женился. Умер Константин Топчинский, когда Владу выполнялось 22 года. Пришлось брать на себя весь бизнес.

Он не плохой муж и не плохой отец — но уставший. Влад искренне любит дочь и по-своему заботится о ней, хотя чаще делает это через подарки и обещания, чем через присутствие. Работа для него — не бегство, а способ доказать, что он чего-то стоит. Себе, покойному отцу, миру.

Влад болезненно воспринимает отказ. Для него холод Ани — не просто отсутствие секса, а ощущение собственной ненужности. Он злится, обесценивает, ранит словами, но в глубине души боится одного — что его так и не выбрали.

Он умеет любить, но не умеет ждать. И именно это делает его опасным для тех, кто рядом с ним.

Дальше визуал Марка →→→

Визуал Марка

Марк Гордиенко

28 лет

Марк — человек движения. Его жизнь всегда была подчинена телу, скорости и воде. Плавание не просто сделало его сильным — оно сформировало характер: жёсткий, собранный, ориентированный на результат. Он привык побеждать и ненавидит проигрывать, особенно в том, что касается контроля над собственной жизнью.

В молодости Марк был ярким, дерзким и опасно притягательным. Он умел флиртовать легко, без обещаний, и всегда честно — по крайней мере, как ему казалось. Отношения для него долгое время были игрой, способом сбросить напряжение между тренировками и стартами. Он никогда не планировал семью — карьера стояла на первом месте, и любое чувство, которое могло сбить с курса, воспринималось как угроза.

С Аней они сошлись мгновенно. Искра, вызов, столкновение двух характеров. Она не была удобной — и именно этим его зацепила. Рядом с ней он чувствовал себя живым, но слишком уязвимым. А Марк не умел быть уязвимым. Поэтому, когда пришлось выбирать между чувствами и привычным миром, он выбрал второе — не осознавая, какую цену за это заплатит.

Спустя годы Марк — уже не просто спортсмен, а чемпион и тренер. Более сдержанный, более молчаливый, с грузом прошлого за плечами. Он научился держать дистанцию и контролировать эмоции. Но встреча с Аней и её дочерью разрушает этот хрупкий баланс — потому что иногда достаточно одного взгляда, чтобы прошлое догнало тебя без предупреждения.

Как вам наши герои?

Не открылись визуалы? Так бывает. Приходите в мою группу в телеграм, там герои оживают в картинках, видео, песнях. Всё просто, в поиске видите Татьяна Катаева ❤️

Глава 1.2 Аня

За Владом хлопает дверь. Громко, с нажимом — так, чтобы услышали не только стены, но и я.

Я не вздрагиваю. За этот год хлопки дверей перестали быть неожиданностью. Они стали частью фона, как шум машин за окном или гул лифта.

Я его понимаю. За эти годы единственное, что осталось неизменным — это его импульсивность. Когда-то мы потянулись как два магнита, спасаясь и исцеляясь. Мы горели как два фитиля в лампе. Вот только я смогла свою импульсивность обуздать с годами, он — нет. Благодаря Милане у меня вышло. Быть мамой сложно. Но ещё сложнее быть примером. Я училась этому годами.

Я медленно иду на кухню. Ноги будто ватные, а в груди — знакомое, тяжёлое чувство, которое душит меня уже почти год. Вина. Липкая, вязкая, без формы и оправданий.

Я знаю, что ранила его. Не специально бью, но каждый раз всё равно попадаю точно. Понимаю же, что это нечестно по отношению к нему. Что в действительности он не виноват. Что это чёртово стечение обстоятельств. Это мой личный триггер, и я ничего не могу с этим поделать. Или, как говорит мой психолог, я просто не хочу. Не знаю, что из этого правда. Но секса между нами нет уже год.

Опираюсь ладонями о столешницу, закрываю глаза. На кухне пахнет кофе и тостами — утро, как и сотни других. Обычное. Ничего не предвещающее.

А ведь когда-то у нас действительно всё было хорошо.

Да, мы поженились не по взаимной любви. Так бывает. Молодость, беременность, страх, ответственность — стандартный набор. Я не мечтала о Владе ночами, не теряла от него голову. Но мне с ним было спокойно. Надёжно. Этого казалось достаточно.

А потом…

Потом стало хорошо. По-настоящему.

Влад влюбился в меня ещё в подростковом возрасте. Но это было не взаимно. Да и чувства тогда, не могли быть серьезными. А потом он по-настоящему впустил меня в сердце. Он носил меня на руках, заботился, угадывал желания, старался облегчить каждый мой день. Он был внимательным, терпеливым, тёплым. Таким мужем, о котором мечтают женщины, уставшие быть сильными.

Он любил Милану так, будто она была центром его вселенной. И меня — как продолжение этой вселенной.

Можно было бы сказать — идеально.

И, наверное, для любой другой женщины этого было бы достаточно. Любящий муж, ребёнок, стабильность, уважение, забота. Всё, из чего складывается счастье.

Вот только мне…

Мне всегда было мало. Не хватало того самого ингредиента, который является ключевым в любом блюде. Без которого салат сухой. Борщ не красный. А чай — вода.

Любовь.

Не его — моей.

Я словно жила внутри хорошо выстроенной сцены, но наблюдала за ней со стороны. Анализировала, отмечала, делала выводы. Как будто смотрела фильм о собственной жизни, где всё правильно, логично, красиво — но без отклика внутри.

Я старалась. Честно. Я убеждала себя, что любовь — это не вспышка, а выбор. Что она приходит позже. Что нужно просто привыкнуть, позволить.

Знаю, что врала себе. Потому что я уже знала, что такое любовь. И, наверное… Возможно, на подсознательном уровне я всё-таки боялась любить.

Любовь = боль.

Было, проходили, отпустили.

Забыли?!

Забыли!

И какое-то время мне даже казалось, что получилось. Я решилась, сделать то, что укрепит наш союз. Но моё тело решило иначе. Сбрасывая розовые очки и заставляя взглянуть правде в глаза.

Я машинально наливаю себе воды, делаю глоток и чувствую, как сжимается горло. Мысль, от которой я бегу, снова догоняет.

До этого всё действительно было хорошо. А потом что-то сломалось. Не громко. Без криков. Без истерик.

Просто в один момент я поняла, что больше не могу подпускать его близко. Что прикосновения вызывают не тепло, а напряжение. Что я отстраняюсь раньше, чем успеваю подумать.

И с каждым днём расстояние становилось всё больше.

Я виновата. Я это знаю. Влад не заслужил такого холода. Он не предавал меня тогда, когда мне было больно. Он был рядом. По-своему. Как умел.

А я… Я просто закрылась. Я не смогла пережить эту потерю. Не смогла перестать его винить. И себя тоже. Потому что моё тело… Оно виновато.

Я опускаюсь на стул и смотрю в окно. На стекле отражается моё лицо — спокойное, собранное, чужое даже для меня самой.

Иногда мне кажется, что если бы он меньше любил… Если бы был хуже, грубее, равнодушнее — мне было бы легче.

Но он был слишком правильным. А я — слишком пустая.

И именно это чувство — что я не смогла ответить тем же — душит сильнее всего.

— Мама, вы опять поссорились? — Мила пьёт какао и жуёт свои углеводы, которые тренер настоятельно рекомендовал есть по утрам. Чтобы энергии хватало и на уроки, и на тренировки.

— Нет, родная. Что ты… Просто папа расстроился, что именно сегодня у тебя соревнования. Но он клятвенно обещал, что на следующее выступление обязательно будет сидеть на трибунах и болеть за свою принцессу.

— Пф, да это он так из-за машины испугался. Только недавно же купил новую.

Глава 2.1 Аня

Закончив завтрак, мы собираемся и выходим из дома. Милана натягивает рюкзак, на ходу поправляет лямки — важная, сосредоточенная, как перед стартом. Я ловлю себя на мысли, что она всегда так выглядит перед школой и тренировками: собранной, будто впереди не обычный день, а что-то по-настоящему серьёзное.

Я сажусь за руль. Милана — сзади, в детском кресле, которое она считает личным оскорблением.

Половину дороги она молчит, уткнувшись в книгу. Читает быстро, жадно, перелистывает страницы с таким видом, будто боится, что у неё кто-то сейчас заберёт эту книгу и она не узнает, чем закончилась сказка. Как она вообще может читать в дороге, не пойму. У меня на первых же секундах начинает плыть перед глазами. А буквы, в прямом смысле, разбегаются. Но юная леди не привыкла тратить время понапрасну. Ей надо успевать всё, поэтому использует максимально свободное время.

Читать она научилась в четыре года. Поначалу это были просто игры, изучение букв дома. Потом воспитательница детского сада рассказала, что Милана прочитала название книги, которое лежало у неё на столе. И с тех самых пор мы стали активнее с ней заниматься. Так что моя принцесса не просто будущая чемпионка, она ещё и маленький вундеркинд.

Милана закрывает книгу с громким щелчком и вздыхает. Я же понимаю, что таким образом она привлекает моё внимание.

— Вообще-то, — начинает она тоном человека, который давно всё обдумал, переварил и осмыслил, — я уже не маленькая.

Я улыбаюсь, не отрывая взгляда от дороги.

— Правда?

— Правда, — уверенно кивает она. — Тренер меня очень хвалит. Говорит, что у меня хорошие задатки. И что если так пойдёт дальше, то к девяти годам я могу получить юношеский разряд.

— О, милая, это же здорово, — искренне говорю я.

— Вот именно, — подхватывает Милана. — А меня всё равно заставляют сидеть в детском кресле. Это несправедливо.

— Правила есть правила, — мягко отвечаю я, — они для всех одинаковые. Даже для будущих олимпийских чемпионов.

— Глупые правила, — бурчит она и скрещивает руки на груди. — Я плаваю лучше половины взрослых, а еду как младенец. Но в одном ты, мамочка, права: я буду чемпионкой. Вот увидишь.

Я ловлю её отражение в зеркале заднего вида. Насупленные брови, упрямо сжатые губы — копия моего собственного отражения много лет назад. Вот только мечты вовсе не мои. Наверное, это всё гены.

— Потерпи ещё немного, — говорю я. — Обещаю завтра заехать и купить бустер. Так тебе будет комфортнее.

Она фыркает, но спорить не продолжает. Молчит ровно до следующего светофора. Потом я включаю музыку.

Её любимая песня.

Милана оживает мгновенно. Сначала тихо подпевает, потом громче, забыв про обиды и принципы. Через пару секунд мы поём уже вместе — фальшиво, весело, не попадая в ноты. Она смеётся, я тоже. В машине становится легко, и только сейчас меня наконец-то отпускает утреннее напряжение.

Я снова смотрю в зеркало. На свою дочь. На её живое лицо, на блеск в глазах, на эту уверенность, которая иногда пугает, но чаще — восхищает.

И в который раз мысленно благодарю Бога за то, что восемь лет назад не послушала своих родителей. За то, что не дошла до конца коридора клиники. За то, что тогда испугалась не трудностей, а пустоты, которая ждала бы меня потом.

Да, мне пришлось отказаться от семьи. Сделать выбор, который они не приняли. Остаться одной — по-настоящему. Отказаться от привычной жизни. Пойти на обман и манипуляции.

Но я приняла правильное решение.

Потому что сейчас на заднем сиденье моей машины сидит девочка, которая поёт во весь голос и верит, что к девяти годам сможет больше, чем от неё ждут.

И этого достаточно, чтобы знать — всё было не зря.

Мои дорогие!

Как и обещала, знакомлю вас со второй новинкой нашего моба

Tommy Glub

Бывший (не) отец моего ребенка

https://litnet.com/shrt/ZCks

— Твой ребенок будет носить мою фамилию.

— Он ведь не твой…

— Ты — моя. Этого достаточно.

***

Мой жених исчез. Прихватил деньги, оставил долги и исчез.

А потом я случайно встретила свою первую любовь.

Даниил. Моя первая любовь. Мой самый болезненный урок. Три года назад он бросил меня, написав, что мы друг другу не подходим. Я думала — это худшее, что может случиться.

Наивная…

Сейчас он же он помог мне и взамен на свою помощь предложил стать его женой и отцом моего ребенка, которого я ношу под сердцем. Это выгодное предложение для нас обоих, но…

Когда-то я была ему не нужна. Так почему теперь он смотрит так, будто я никогда не переставала быть его?

И главное — что случится, когда за нами закроется дверь спальни?

Глава 2.2 Аня

Мы подъезжаем к школе вовремя. Во дворе уже шумно: дети с огромными рюкзаками, которые размером больше, чем их крохотные спины. Мамы с одинаково тревожными лицами. Есть ещё охотницы — ну, я их так называю, — которые приезжают к школе при всём параде, лишь бы приглянуться какому-то одинокому папочке. Или не одинокому. Тут всё зависит от того, какая цель твоей охоты: семья или деньги.

Я глушу двигатель и оборачиваюсь к Милане.

— Удачи, чемпионка, — улыбаюсь.

— Она мне не нужна, — серьёзно отвечает она и тянется ко мне, чтобы быстро поцеловать в щёку.

Я провожаю её до самых дверей. Милана не оглядывается — идёт уверенно, будто школа принадлежит ей по праву. А ведь эта чемпионка ещё только первый класс заканчивает. Что же будет в старших классах?! Ох, надеюсь, я смогу жить без успокоительных.

Я жду, пока она исчезнет в коридоре, и только потом разворачиваюсь обратно к машине. Мне так спокойнее. Знаю, что ничего не может случиться в стенах школы. Тут контроль да контроль. Но всё равно переживаю. Потому что она — моё всё.

У меня план простой: быстро переставлять ноги, добежать до машины, уехать и не вступать ни в какие разговоры. Особенно с представителями родительского комитета.

Но, как всегда, не судьба.

— Анна! Подождите! — слышу за спиной голос одной из мамаш. Я закрываю глаза на секунду. Мысленно считаю до трёх. Медленно выдыхаю.

Катя.

Та самая дотошная тридцатилетняя мамочка, которой вечно есть дело до чужих детей. Какие там «за тридцать» — сорок три, если не ошибаюсь. Родила поздно. Долгожданного ребёнка, да ещё сына. И теперь трясётся над ним так, будто его от любого дуновения ветра унесёт куда-то.

Мальчик, к слову, ещё тот экземпляр. Косички дёргает, толкается, хамит. Особенно девочкам. Вот и Милане досталось, но она дала отпор. Кажется, разбила ему губу.

Конечно, был разговор с директором. Конечно, я сделала Милане выговор. Объяснила, что драка — не выход, что нужно звать взрослых, что нельзя решать всё кулаками.

Объясняла — и мысленно хвалила.

Потому что это у неё от меня. И пусть тот мелкий сыкун знает: моя дочь умеет за себя постоять.

— Я как раз хотела с вами поговорить, — Катя догоняет меня и встаёт слишком близко. — Этот инцидент… ну вы же понимаете, такое поведение недопустимо. Ваша Милана ведёт себя как хулиганка. Такое поведение непростительно для девочки.

Я останавливаюсь. Медленно поворачиваюсь к ней. Делаю шаг вперёд — резко, без предупреждения.

— Вы сейчас очень аккуратно подбирайте слова, — спокойно говорю я. — И не смейте говорить плохо о моей дочери.

Катя моргает. Видимо, не ожидала такой резкости от меня. В одну секунду у неё меняется выражение лица, даже, кажется, цвет глаз. Такое чувство, что она увидела во мне монстра.

— Но мой сын…

— А вашего сына, — перебиваю я, — стоит научить не трогать девочек. И вообще — вам надо заняться его воспитанием. Потому что если вы продолжите закрывать глаза на его поведение, через пару лет им займётся не директор, — я делаю паузу и добавляю, глядя ей прямо в глаза, — а колония.

Разворачиваюсь и молча иду к машине. Она что-то говорит мне вслед. Возмущённо, обиженно, громко. Я не слушаю. Сажусь за руль, захлопываю дверь — и только тогда позволяю себе выдохнуть.

А потом начинаю смеяться. Громко. До слёз. До дрожи в руках.

Смеюсь не потому, что было смешно. А потому что понимаю: видимо, не такая уж у меня стальная выдержка. Раз ещё секунда — и я всерьёз подумывала дать в рожу этой самой мамаше.

Я вытираю глаза, завожу двигатель и трогаюсь с места.

Нет.

Я всё-таки взрослая. И я сначала думаю, а потом делаю. Беззаботные годы и необдуманные поступки остались в прошлом.

Я другая!

Мои хорошие!

Приглашаю вас на ещё одну мою книгу в стиле Дарк роман и романтическая эротика "

Ты не заслуживаешь любви".

Сегодня на неё действует скидка 20%

#встреча через время

#бывшие

#предательство

#любовь несмотря ни на что

#девственница

#любовь вопреки всему

Он мечтал о ней, как о единственной. Любил до одержимости, и готов был убивать всех, кто посмеет её обидеть.

Его бесстрашие ничто не могло пошатнуть, только её тихий удар в спину.

Он стоял у дверей ЗАГСа, с букетом в руках и ждал только её. Ведь в этот день, они должны были сказать друг другу "да". Но она не пришла. Вместо неё пришло видео — циничное, обжигающее, где она изменяет ему.

С того момента он понял: любовь — лишь роль, которую женщины играют до финальной сцены. А он больше не станет зрителем в этом театре лжи

https://litnet.com/shrt/Nd4L

Глава 3. Аня

После школы я не еду на работу, наоборот, в противоположную сторону. Этот маршрут я знаю наизусть — повороты, светофоры, даже ямы на дороге. Иногда эти детали дают сосредоточиться и отвлечься, куда сильнее, чем кажется.

Сегодня плановый приём у Натальи Степановны. Раз в неделю я приезжаю к ней, уже почти год.

Её кабинет на втором этаже старого здания. Высокие потолки, большие окна, тёплый свет. Тут не про пафос и выпендриться перед богатыми клиентами, тут о спокойствии и гармонии. Здесь всегда пахнет чаем и чем-то нейтральным — не лекарствами, не духами. Безопасностью, что ли. Или же моя психика так воспринимает это.

Наталья Степановна — женщина в возрасте. Седые волосы аккуратно убраны, спокойный взгляд, в котором нет ни жалости, ни осуждения. Только внимание. Настоящее. Профессиональное.

Она довольно-таки красивая и ухоженная женщина. Но на свой возраст не выглядит. Уж точно лет на десять, а то и двадцать моложе. Возможно, в тонусе её держат два молодых любовника. По крайней мере, она о них так говорит. Я всегда улыбаюсь, когда она что-то рассказывает из собственного опыта. У нас не совсем стандартные отношения между пациентом и врачём. Она не пилит мою голову пополам, чтобы достать оттуда нужную ей информацию. Она просто говорит и слушает, и мне это нравится.

Я сажусь в кресло напротив, привычно снимаю куртку, кладу сумку рядом. При этом поправляю всё, чтобы лежало ровно. Никогда не страдала замашками педантов, наоборот, буйная, несобранная, вечно всё не на своих местах. Но… Что-то и в этом плане изменилось. Такое чувство, что мой мозг всеми способами блокирует меня старую. То ли стереть подчистую хочет, то ли сломать. Не знаю. Это мы и пытаемся выяснить.

— Как вы сегодня? — спрашивает она и берёт свой блокнот с ручкой в руки.

Я задумываюсь. Пытаюсь вспомнить, что происходило за эту неделю такого, о чём бы стоило нам поговорить.

— По-разному, — отвечаю честно. — Утром было тяжело. Сейчас… легче.

Она кивает. Делает пометку в блокноте.

— За этот месяц вы всё-таки научились лучше различать свои состояния, — говорит она. — Это уже прогресс.

Я усмехаюсь. Если так и дальше пойдёт «быстро», то лет через десять я снова почувствую сексуальное желание.

— Раньше я просто знала одно: мне плохо. Без оттенков.

— А сейчас?

— Сейчас я понимаю, почему.

Мы говорим о чувстве вины, которое всё ещё сидит где-то под рёбрами и иногда перехватывает дыхание. О злости, которую я долго не позволяла себе чувствовать. О слезах, которые не позволяю себе лить. О смехе, который всё реже звучит у меня.

— Скажите, Аня, — мягко спрашивает Наталья Степановна, — вам хочется снова чувствовать себя желанной?

Я молчу. Долго. Пытаюсь понять, чего именно мне не хватает.

— Не так, как раньше, — наконец говорю. — Не чтобы меня хотели. А чтобы… я сама хотела откликнуться.

— А быть любимой?

— Вы же знаете, я и так любима.

— Хорошо. А как насчёт самой полюбить?

— Это сложнее, — признаюсь я. — Любовь для меня — опасная территория.

Она не торопит. Никогда не торопит. Она даёт порыться в себе и найти нужные ответы.

— Что вы чувствуете, когда смотрите на себя в зеркало?

Вопрос простой. И в то же время самый сложный.

— Раньше — отстранённость, — отвечаю я. — Как будто смотрела на чужую женщину. Нормальную. Собранную. Но не живую.

— А сейчас?

Я закрываю глаза, пытаясь поймать ощущение.

— Иногда… интерес. — Я сама удивляюсь этому слову. — Иногда мне хочется дотронуться до себя. Как раньше. Мне хочется гореть… Чувствовать своё тело. Будто мы одно целое. Но отклик так и не приходит.

Наталья Степановна улыбается едва заметно.

— Это важный шаг.

— Чувство самоотрицания… — продолжаю я. — Оно не ушло. Но стало тише. Как фоновый шум, а не главный звук.

— И это нормально, — говорит она. — Вы долго жили в состоянии внутреннего отказа от себя. Вы жили для кого-то, а о себе забывали. Вы исполняли мечты других. Вот даже просьбу Влада о втором ребёнке вы исполнили. Хотя не хотели этого. Вы снова поставили интересы других выше себя. И теперь не можете справиться с последствиями этого выбора.

Я смотрю на неё и вдруг понимаю: здесь, в этом кабинете, я действительно чувствую себя живой. Не матерью. Не женой. Не бизнесвумен. Просто женщиной, которая имеет право чувствовать — как бы неудобно это ни было. Пусть даже когда эти чувства — обида и злость. Это уже больше, чем просто ничего.

— Вы не сломаны, Аня, — говорит Наталья Степановна, словно читая мои мысли. — Вы просто долго защищались и жили не той жизнью, которой хотели.

Я киваю. В горле немного першит. Будто раздражающая правда царапает меня изнутри. Да так, что проглотить слюну больно.

— А теперь давайте вернёмся в тот день.

Воздух вдруг становится плотнее, а тело — каменным. Я не готова туда вернуться.

Глава 4.1 Аня

Чуть больше восьми лет назад

— Ксюша, ты где, я не вижу тебя? — кричу я в трубку телефона и кручу головой по сторонам. Музыка играет на полную мощность, народ веселится.

— Я ещё не приехала. Такси в пробке застряло.

— Не, ну ты серьёзно? И через сколько будешь?

— Через полчаса.

— Я тебя убью. Давай быстрее, это всё-таки наш первый день студента, — кричу ей и отключаюсь. Вот же засада. Это же надо было припереться так рано. Ладно, найду чем заняться.

А пока Ксюша пытается вместе с водителем прорваться в пробке, я в эпицентре студенческой вакханалии. Музыка грохочет так, что вибрирует грудная клетка, свет мигает, люди вокруг смеются, толкаются, живут.

Это первая наша вечеринка студентов! Нам надо оторваться так, чтобы помнить как минимум до конца пятого курса. И пусть мне только скажет, что не будет сегодня пить. Прибью. Меня эти её тренировки, соревнования и сухой закон уже изрядно бесят. Открою рот и силой буду заливать бухло. Пока не стошнит.

И пока представляю, как буду издеваться над подругой, иду на танцпол. Запрокидываю руки вверх и позволяю себе расслабиться. Просто потому что могу. Потому что мне восемнадцать, первый день студента, и впереди — целая жизнь, в которой ещё нет ни страхов, ни последствий, ни ответственности.

Пару песен даются легко, а потом в горле пересыхает. Я пробираюсь к бару, беру коктейль. Эх, начнём с лёгких напитков. Так, чисто для разогрева, пока моя напарница по несчастью — счастью не доберётся ко мне.

Телефон вибрирует в кармане юбки.

°Ксюша° «Я подъехала»

— Ну наконец-то, — бормочу я, бросаю телефон обратно в карман и, схватив коктейль в руки, разворачиваюсь к выходу.

И в этот момент мир решает, что мне слишком спокойно. Что моё настроение слишком хорошее. И что сегодня без приключений не обойтись.

Я врезаюсь в кого-то. Сильно. Так, что мой коктейль летит вперёд, а холодная липкая жидкость растекается по моему топу… и по его идеально белой футболке.

Мы замираем.

Я поднимаю глаза и упираюсь взглядом в грудь. Широкую. Каменную. Чуть выше — шея, подбородок… и потом лицо. Высокий. С короткой стрижкой. Серьги в ушах. С таким выражением, будто я только что испортила ему жизнь, а не футболку.

— Ты вообще смотришь, куда прёшь? — раздражённо бросает он, оглядывая одно огромное пятно. — Или блондинки априори слепые?

Вот теперь — всё.

Я уже открываю рот, чтобы извиниться. Честно, я хотела. Но его тон… Этот снисходительный, уверенный, будто я ему что-то должна.

Меня переклинивает.

— Я хоть и блондинка, но зрение куда получше твоего будет. А ты придурок невоспитанный, — улыбаюсь я слишком дерзко. Да и для большей убедительности осматриваю его с головы до ног ещё раз. Пф, селёдка тут заплыла в бассейн к красной рыбе.

Он фыркает, явно не впечатлённый.

— Может, тон поубавишь и извинишься?

Я смотрю на стакан в своей руке. На остатки коктейля. Потом — на него. Ах да, я же забыла, что извиняться я люблю больше всего.

— Обязательно, — говорю спокойно.

И выливаю остатки ему прямо в лицо.

На секунду вокруг становится подозрительно тихо. Он стоит, моргает, сок стекает по щеке.

А я… Я чувствую себя прекрасно.

— Ты совсем с ума сошла?! — наконец взрывается он.

— Нет, — пожимаю плечами. — Просто терпеть не могу самовлюблённых хамов. Спустись на землю, мальчик.

Я обхожу его и иду в сторону выхода, не оборачиваясь. Сердце колотится, губы дрожат от сдерживаемого смеха. Где-то сзади он что-то кричит, но музыка снова накрывает всё.

Я выхожу на улицу и вижу Ксюшу у входа.

— Ань… — она смотрит на мой топ. — Что случилось?

— Познакомилась с одним идиотом, — ухмыляюсь я. — Кажется, эта ночь будет интереснее, чем я думала.

Я ещё не знаю, что только что столкнулась с человеком, который совсем скоро перевернёт мою жизнь.

Но тогда…

Тогда это был просто парень с испорченной футболкой и слишком дерзким языком.

И, чёрт возьми, как же он меня взбесил.

Мои хорошие!

Продолжаю знакомить вас с историями нашего моба.

Бывшие. Жизнь вдребезги снова

Ксюша Иванова

https://litnet.com/shrt/cOq_

-- Добрый вечер, моя дорогая бывшая жена! – Даньшин в непривычной глазу гражданской одежде стоит на моем крыльце.

- Добвый вечев, Вевоника Севгеевна! – раздается снизу тоненьким детским голоском.

Шокированная неожиданным появлением мужа-предателя, с которым развелась пять лет назад, резко опускаю взгляд вниз.

Перед Даньшиным, прижавшись спиной к его животу, стоит мальчик лет четырех.

- Это – Денис. Мой сын. Мы с Денисом некоторое время поживем у тебя.

Что?

Почему вдруг? С какой стати?

После того, КАК ты со мной поступил?

Денис – это сын той самой походной жены, с которой ты спал, пока я тут чуть не умерла из-за выкидыша?

Вы будете жить здесь?

Только через мой труп!

Но озвучить свою позицию не успеваю.

Даньшин выдает, угрожающе прищурившись:

- Как думаешь, что будет с твоими выборами, если журналисты узнают, что кандидат на пост мэра нашего города бросила своего мужа – боевого офицера в тот момент, когда он получил тяжелое ранение и лежал без сознания в госпитале?

Глава 4.2 Аня

Мы с Ксюшей протискиваемся в туалет. Здесь шумно, пахнет сладкими духами и алкоголем. Девчонки смеются, кто-то поправляет макияж, кто-то плачет в кабинке — классика студенческих тусовок. Говорят в мужских туалетах, куда повеселее. Особенно если затащить туда девчонку.

— Снимай уже, — командует Ксюша, — не будешь же ты весь вечер танцевать в клубе с этим пятном.

Я морщусь, но всё-таки стягиваю топ через голову. Холодно и немного неловко, но плевать. На мне комплект белья от Calvin Klein, который мама прислала мне с Европы. Новая коллекция. Думаю большинсво девушек в этом туалете, даже мечтать о таком не может. Его стоимость зашкаливает, даже для меня. Если не оьгиьась, таких в мире всего десять. Юху, и один у меня. Радости полные трусы. Что ж, матери денег не жалко, особенно на одежду. Она с детства любила одевать меня как куклу. Что ж, фарфоровой я не стала, и идеальной тоже. Мамочка осталась недовольна своим творением. Особенно когда я набила тату сбоку на ребре под грудью.

Застирав пятно под краном, я с остервенением тру ткань, будто это лицо того идиота. Козлина такая. Оскорбил, хотя мы оба виноваты.

— Ты бы слышала, что он мне сказал, — бурчу я. — «Слепая блондинка», прикинь?

— Кто он вообще такой? — Ксюша хлопает ресницами, явно не поспевая за моим потоком возмущения.

— Да хрен его знает! Хам, самовлюблённый… — я запинаюсь, подставляя топ под сушилку для рук.

Горячий воздух шумит, а я продолжаю вываливать всё, что думаю о неизвестном парне. Слова летят быстрее мыслей.

И тут дверь туалета резко распахивается. Да так, что одна из девчонок вскрикивает.

В помещение буквально вламывается он. О, так он не токто хам, ещё и маньяк.

Тот самый придурок в некогда белой футболке. Что ж, ему повезло меньше. У меня топ черный. А у него белая футболка. И у меня пятнышко, а у него... Осталось только несколько кусков белой ткани, всё остальное в коктейле. А нехрен Алехину оскорблять. Ещё не знает с кем связался.

Придурок!!!

Высокий, красивый и злой придурок. Хотя с мокрыми следами на футболке ему куда лучше. А ещё взгляд, от которого хочется либо смеяться, либо бежать. Он окидывает меня взглядом — с головы до ног, задерживается на моих оголённых плечах и бюстгалтере, сильно сжимает челюсть. Нравится? Не нравится?

— Вот ты где, — цедит он. — Думаешь, можно просто облить человека и свалить?

— А ты думаешь, можно хамить и остаться сухим? — парирую я, даже не задумываясь. Если что у меня с детства защитная реакция - нападать в ответ.

Он делает шаг ко мне. Слишком быстро и резко. Но я даже взглядом не повела. Что этот громила может мне сделать?! Я сейчас охрану позову. Скажу что пытался изнасиловать. Точно, и вид у меня соответствующий.

— Я тебе устрою ад на земле, поняла? — рычит эта псина, — Ты ещё пожалеешь.

Между нами мгновенно встаёт Ксюша, как живая стена. Я даже не успеваю ему что-то ответить.

— Марк, остынь! — резко говорит она. — Ты чего вообще сюда вломился?

Я замираю, кажись он тоже. Такое чувство, что до этого он и вовсе Ксюшу не замечал. А тут, она вдруг вышла из тени, ещё и преградила путь ему.

— Марк?.. — переспрашиваю, чувствуя, как внутри что-то ёкает. — Ты… ты его знаешь?

Ксюша оборачивается ко мне, явно только сейчас понимая масштаб сцены.

— Ну… да, — тянет она. — Это лучший друг моего сводного брата.

У меня глаза становятся, наверное, как у совы. Вот это поворот. Кирилл дружит с этим?

Марк хмыкает, явно удивлённый не меньше моего.

— Мир тесен, — бросает он, не сводя с меня взгляда.

А я стою, прижимая к груди почти высохший топ, и понимаю только одно: это знакомство точно не закончится на испорченной футболке. И наша встреча, уж точно не последняя.

И почему-то от этой мысли у меня внутри всё сжимается. От ненависти до волнения.

Знакомимся дальше с новинками нашего моба.

Ольга Шо

Ненужная жена. Ненавижу любя

https://litnet.com/shrt/Rx9g

-- Ты беременна! - муж не спрашивал, а утверждал так, словно обвинял в преступлении.
- Да, - хрипло ответила, - беременна. Шесть недель. Я… я как раз хотела тебе сказать. Сегодня.
- Хотела бы сказать, сказала бы сразу. Впрочем, уже не надо ничего говорить, - прошипел он, отводя взгляд в сторону, словно ему противно смотреть на меня, - Катя, я подаю на развод. Сегодня же.
- Игорь… - я твоя жена. Я ношу твоего ребёнка. Мы…
- Моего? - его губы искривились в гримасе, - такая жена, как ты, мне не нужна! Убирайся прочь! С этим своим ублюдком в животе! А я не собираюсь растить чужого ребёнка! Иди к его отцу! Или к кому ты там ещё шлялась, пока я в командировках пропадал!
- Ты… что? - прошептала я, - это же твой ребёнок… наш… я никогда не изменяла тебе.
В глазах мужа читалось отвращение. В голосе сквозило презрение. А рядом с ним на нашей кровати лежала моя сестра, прикрываясь нашей же простынёй.
Ещё утром я была счастливой женой, ждущей мужа из командировки, бережно храня две полоски теста - наш секрет.
А сегодня застала его в постели с моей сестрой. И услышала то, после чего мой мир разрушился.
Муж не просто изменил. Он отрёкся от меня. От нашего ребёнка. Назвал его ублюдком. И подал на развод.

Глава 5.1 Марк

На такие вечеринки я обычно не опаздываю.

Не потому что сильно люблю толпу, дешёвый алкоголь и орущих первокурсников. Просто после бассейна иногда хочется почувствовать себя обычным двадцатилетним парнем, а не машиной для медалей.

Тренировки, режим, питание, сон — вся жизнь по расписанию. И я не возмущаюсь сейчас, лишь преподношу факты. Да и жаловаться мне грех. Потому что сам выбрал этот путь. У меня есть цель, и я иду к ней.
Но иногда хочется шума. Хаоса. Чтобы никто не ждал от тебя результата. Чтобы не смотрели со злостью в спину и проклинали. Да-да, есть такие спортсмены, что и к шаманам ходят. Или бабкам. Или как там их называют.

Я не верю во всю эту хрень. Но однажды нашёл в своём шкафчике то ли куклу, то ли чучело, но очень похожее на меня. Что я сделал? Отдал маме, а она там куда-то ездила, что-то снимала. В общем, развод на деньги. Но маме такое говорить нельзя. Она свято верит, что сняла с меня проклятие.

Да и после утомительных тренировок хочется отдохнуть. Массаж, к примеру, отличный способ для расслабления. Правда, в ночном клубе я нахожу массаж только для члена. То, что нужно, в общем.

Это место создано для лёгкого знакомства. Без драм и обязательств. Весело, просто, безопасно и обоюдно.

Я пришёл расслабиться. Но вместо этого стою посреди зала в липкой, мокрой футболке. В венах кровь закипает от злости. Эта... Эта... Она не просто испортила мне футболку. Эта нахалка ещё вылила остатки коктейля мне в лицо.

Холодная жидкость медленно стекает по груди, ткань противно прилипает к коже. Вокруг кто-то смеётся, музыка орёт, а у меня внутри закипает раздражение.

— Ты вообще смотришь, куда идёшь?

Фраза вылетела сама. Даже не со зла — на автомате.

Я ждал обычного: «ой, извините». Все так говорят.

Но она…

Она подняла голову так, будто это я в неё врезался.

Мелкая. Худая. Волосы распущены. Глаза такие... Такие... Блядь, ладно, признаю, красивые. И она смотрит прямо в мои, не мигая.

Не оправдывается. Не мнётся. Будто готова укусить. А может и ударить.

— Может, тон поубавишь и извинишься? — добавил я уже жёстче. Но при этом успел осмотреть её стройную, тонкую талию. Длинные ноги и пухлые губы. Зачёт девчонка. Что скрывать-то, тупо в моём стиле.

И в следующую секунду мне в лицо летят остатки её коктейля. Будто напоминая мне, что нихрена она не мой стиль. Дерзкая и борзая. Таких сразу на место надо ставить. Жаль, у меня есть принципы, и я девочек за косички не таскаю. Но эту... Я бы намотал её белые патлы себе на кулак и трахнул её красивый ротик.

И пока я стою как идиот и представляю эту картину, она разворачивается и уходит. Спокойно, как будто ничего не произошло. Будто это я тут лишний. И меня это взбесило окончательно. Пизда тебе, девочка.

Пока несусь в ту сторону, куда она вышла, успеваю несколько раз прокрутить в голове тот момент, как верну ей долг. Я не буду обливать её в ответ. Я знаю более грязные способы расплаты.

Сам не понял, как оказался в женском туалете. Ноги сами перенесли сюда.

Просто внутри зудело. Хотелось хотя бы поставить её на место. Чтобы перестала смотреть так… сверху вниз. Но она и сейчас так же смотрит. Хотя на голову ниже меня. Кто такая? Откуда такая смелая взялась? Не знает, кто я такой?!

Глаза автоматически остановились на груди. Бля, она что, душу дьяволу продала за это тело? Я даже забыл, что хотел говорить. Мокрые волосы прилипли к шее. Сжал руки в кулак, потому что пальцы неожиданно задрожали, и захотелось отодвинуть волосы в сторону и коснуться гладкой кожи. Пройтись языком по ключице и добраться до той самой груди. Хочу увидеть её соски. Блядь, в штанах становится тесно.

Красивая.

Чёрт возьми, красивая.

И злая, как кошка. Но у меня же нет аллергии на кошек?

Вот только у кошечки сильно острые коготки, а в глазах раздражение. Будто я ей жизнь испортил.

— Я тебе устрою ад на земле, — сказал я тихо. Но мысленно уже решил, что эта крошка ещё будет в моей постели. Пусть думает, что выиграла сегодня. Пусть. Мы потом об этом поговорим, когда она окажется на моём члене.

Мои любимки!

Вашему вниманию ещё одна новинка моба

Бывшие. У него невеста. У меня — наша дочь.

Оксана Лебедь

— Это временно, — шепчу я. — Ты же знаешь, почему я не могу сейчас уехать.
— Знаю, — отвечает он сразу. — Я всё понимаю. Но я так больше не могу. Несколько дней с тобой — и снова пустота. Я уезжаю, живу, работаю, строю что-то… и всё время знаю, что оставил здесь половину себя. Мне тяжело.
Я поворачиваюсь к нему. Хочу, чтобы он увидел мои глаза. Хочу, чтобы понял, как мне больно это слышать. Я ведь чувствую то же самое. Я тоже оставляю ему часть себя.
— Мне сейчас нельзя, — говорю я. — Мама… я не могу её оставить.
— Я не прошу, — говорит он мягко. — Я просто говорю, как есть. Мне нужно понимать, куда я иду. С тобой или…

Глава 5.2 Марк

— Хватит сверлить её взглядом, — Назар стучит меня в плечо и водит рюмкой перед глазами. — Выпей лучше, может и отпустит.

— Отвали, Наз, я не в духе, — бурчу себе под нос, но стопку из его рук всё-таки беру. Не планировал сегодня пить, но из-за этой…

Договаривать даже в мыслях не хочется.

Опрокидываю рюмку и чувствую, как по горлу прокатывается жёсткий огонь. Водка обжигает, в груди теплеет, но легче не становится. Ни капли.

Наоборот.

Я откидываюсь на спинку дивана и снова смотрю туда. На танцпол. Там, где танцует она со Снежком. Ещё одной сумасшедшей, сводной сестрой моего лучшего друга. Что ж, не удивительно, что эти сошлись. Кирилл говорил, что мелкая ещё та заноза в заднице. Теперь понимаю, о чём он говорил. Вот, скоро придёт с армии, и поставит мелкую на место. А то совсем от рук отбилась.

Музыка долбит так, что стаканы на столе дрожат, свет мигает, толпа прыгает, как в замедленной съёмке. А среди всей этой каши из лиц я всё равно вижу её сразу.

Будто прожектором подсветили. Будто всё моё сознание автоматически выискивает её.

Эту дуру.

Аня.

Имя всплывает автоматически. Назар сказал как зовут эту ведьму. И вот что странно, ведьма ей подходит куда лучше. Потому что имя слишком мягкое. Совсем не стыкуется с её характером.

Я снова прокручиваю его в голове.

Аня. Анна. Анечка.

Будто пробую на вкус.

Чёрт.

Да что со мной?! Вроде же головой не ударялся. Тогда какого хрена я до сих пор сосредоточен на объекте, который вовсе меня не интересует.

Поднимаю глаза и ловлю как раз тот момент, когда она начинает смеяться. Громко, открыто, запрокидывая голову. Танцует так, будто никого вокруг нет — не зажимается, не оглядывается. Двигается свободно, гибко. Живая. Не играет.

А у меня по телу мурашки проходят. Дыхание сбивается. К горлу будто ком подступает. Я пытаюсь прикрыть глаза, прогнать это странное наваждение. Не выходит. В упор на неё смотрю и задыхаюсь.

Ксюха подходит ближе, что-то орёт ей в ухо, они прыгают, толкаются плечами, хохочут. Эта ведьма вовсю развлекается и даже не смотрит в мою сторону. А я тут... Задыхаюсь, мать его.

Я сжимаю стакан сильнее, чем надо. Делаю жадный глоток. Сушняк во рту не проходит. Но что хуже всего, в груди продолжает быстро стучать сердце. Пульс выше нормы. Будто я в бассейне сейчас плыву брассом, а не в клубе, среди толпы студентов.

— Брат, ты сейчас дыру в ней прожжёшь, — усмехается Васильченко. — Успокойся.

— Да плевать мне, — огрызаюсь.

Вру.

Бесит.

Бесит, что ей плевать.

Обычно всё наоборот.

Обычно после таких перепалок девчонки или извиняются, или липнут как банные листы.

А эта…

Словно я пустое место.

К ней подходит какой-то тип. Высокий, прилизанный, в рубашке. Что-то говорит, наклоняясь к уху.

Я автоматически напрягаюсь.

Смешно даже.

Какое мне дело?

Она улыбается ему. Не отшивает. Берёт его за руку — и они начинают танцевать.

Ближе, чем нужно. Он кладёт ладони ей на талию. Она не отталкивает.

Смеётся.

Смеётся, блин.

У меня внутри что-то неприятно сводит. Глупо. По-детски. Будто у меня игрушку отобрали. Хотя она даже не была моей игрушкой. Так, на витрине присмотрел и захотел себе такую. Какой абсурд.

— Да ладно тебе, — тянет снова Назар, проследив за моим взглядом. — Анька красивая. Королева школы была. Иди познакомься нормально. Я же вижу, она тебе понравилась.

— Больно надо мне за королевами таскаться, — резко отвечаю.

Слишком резко.

Они танцуют ещё пару минут, потом уходят к столам. Она садится рядом с ним, что-то рассказывает, активно жестикулирует. Живая. Сияющая.

И ни разу… ни разу не смотрит сюда.

Я провожу языком по зубам и чувствую, как внутри поднимается знакомое чувство.

Не ревность.

Нет.

Раздражение.

Чистое, тупое, упрямое.

С какого вообще хрена мне не всё равно?

Она же просто какая-то первокурсница. Мелкая, наглая, ненормальная.

Таких — сотни.

Тогда почему из всего зала я вижу только её?

И почему так бесит, что ей весело без меня?

Я выдыхаю, беру ещё одну стопку и понимаю одну неприятную вещь. Кажется, меня не «отпустило». Кажется, я впервые так сильно влип.

К столику подсаживаются девчонки. Я даже не сразу замечаю, как диван прогибается с двух сторон. Потому что продолжаю смотреть, как эта самая ведьма сидит на коленях у парня и слушает, что он ей шепчет на ухо. Дура. Отворачиваюсь.

Глава 6.1 Марк

Мы решили немного задержаться. Вечер медленно, но верно превращается в привычный хаос студенческой жизни. Днём девчонки умницы и послушницы, а за кулисами клуба — развратницы и плохие девочки. О парнях можно не говорить. Тут и так всё понятно. Если парень нытик и ботан, он и днём, и ночью такой. А если...

Ну вы поняли, в общем.

Кажется, музыку делают ещё громче — так, что басы отдают в рёбра. Свет гаснет, остаются только мигающие прожекторы, и лица вокруг становятся рваными, как кадры старой плёнки. Кто-то уже танцует на диванах, кто-то орёт песни, кто-то спорит, проливая алкоголь на стол.

Всё как всегда. Обычный студенческий угар. Такой, в котором я не чувствую себя лишним. Мне нравится наблюдать за всем происходящим, и на этом всё. Я не принимаю участие в конкурсах, не напиваюсь и не участвую в драках. То ли меня родители слишком хорошо воспитали... Ладно, чешу вам. На самом деле я считаю себя выше всего этого. Амбиции, видите ли.

Света подвигается первой, отвлекая меня от лицезрения парочки за соседним столом. Она плачет, а он — вытирает ей слёзы. Прямо идиллия. Правда, девочка ещё не в курсе, что у парня уже на неё планы. И за просунутую руку помощи он хочет намного больше.

— Ты сегодня подозрительно тихий, — тянет она, проводя пальцем по моему предплечью.

Я хмыкаю.

— Просто устал, — и не вру ведь. Но она не верит. Никто никогда не верит, когда я так говорю. Они думают, что я плаваю в бассейне, как они в джакузи. Без напряга, в удовольствие. Варька единственная, кто понимает, что идти к олимпийскому золоту — это как путешествие вокруг света, только пешком.

Света времени не теряет. Её губы касаются моей щеки. Потом уголка губ. Потом уже нормально, по-настоящему. Поцелуй сначала лёгкий, потом становится более уверенный. Без стеснения.

Мой язык проникает в её рот быстро, а рука ныряет под майку. Давно уже пора перейти на новый уровень. Засиделись мы в клубе.

Варя тут же вклинивается.

— Эй, ты сегодня мой, — смеётся, закидывая руку мне на плечи.

Садится почти на колени. Волосы щекочут подбородок. От неё пахнет чем-то цветочным и вином. Её ладонь скользит по груди, ниже.

Знаю этот сценарий наизусть. Через час мы уже будем в такси. Потом у неё дома. Потом у нас будет долгий секс втроём.

Наз рядом ржёт, Алина буквально растеклась по нему, как тёплый мёд. Они целуются, не стесняясь никого. Ему хорошо. Видно. Он забил на то, что где-то там Снежка и что он мечтает с ней встречаться. Правда, мелкая его не подпускает к себе. Максимум поцелуй в щёку — это всё, чего он добился от неё.

И мне должно быть так же хорошо и похуистически, как и ему. Дальше больше. Но...

Я делаю глоток из стакана. Потом ещё. Алкоголь наконец начинает растекаться по телу лёгким теплом. Вроде бы становится легче.

Света снова тянется к губам. Варя что-то шепчет на ухо. Их смех смешивается с музыкой. Всё правильно. Всё так, как я привык.

Только…

Чёртовы глаза.

Самве настоящие предатели.

Снова ищут её.

Я злюсь на себя и всё равно поворачиваю голову.

Ксюша и Аня танцуют так, будто мир вокруг просто декорации. Не пытаются выглядеть красиво — им просто хорошо. Двигаются свободно, резко, горячо. Волосы разлетаются, кожа блестит от света, живот покрыт влагой.

Парень, что сидел с ними за столом, снова танцует с Аней. Между ними вроде как и дистанция, но я успеваю поймать его руку на её заднице. Иногда он касается губами её шеи. Это выглядит слишком интимно. У меня внутри будто кто-то медленно закручивает ржавый болт.

Тупо.

Больно.

Раздражающе.

Я... Я... Я не могу понять, что происходит. Под позвонками словно трескается что-то. И от этого дискомфорт во всём теле. Мне хочется встать и пойти... к ней, блядь, подойти. Какого хрена?

— Марк, — Света щёлкает пальцами перед лицом, — ты вообще с нами?

— Да.

— Ты туда пялишься уже минут десять.

— Просто музыка дерьмо, — огрызаюсь.

Она фыркает. Не верит. И правильно делает. Потому что дело не в музыке.

Дело в том, что какая-то сумасшедшая первокурсница ведёт себя так, будто меня не существует. И это задевает моё эго. Причина только в этом. Я уверен.

— Поехали ко мне, — шепчет Варя, проводя губами по моей шее. — Пора развлекаться по-взрослому.

— Да, пора, — ставлю стакан на стол и поднимаюсь на ноги. Девочки вскакивают рядом. Я кладу руки им на талию и в сопровождении двух красавиц собираюсь покинуть клуб.

— Эй, вы куда? — Алина отрывается от губ Назара и смотрит на подруг.

— Мы ко мне. Извини, систер, сегодня без тебя, — подмигивает ей Варя.

Когда мы почти доходим до выхода, я слышу за спиной крики. Надо идти прямо и не останавливаться. Надо... Но я всё равно поворачиваю голову и смотрю, как какая-то девочка хватает за волосы Аню. Чёрт, я точно не буду в этом участвовать.

Глава 6.2 Марк

Отвернись и уходи. Именно это я должен был сделать, если бы в моей голове ещё оставалось хоть немного здравого смысла. Но в тот момент разум окончательно уступил место злости и какому-то странному, почти физическому раздражению, которое эта девчонка умудрилась во мне разбудить за один вечер.

Я разжимаю пальцы на талии Вари и Светы аккуратно, без резких движений, словно сам себе даю шанс остановиться. Не помогает. Внутри уже всё решено.

— Марк, что случилось? Ты куда? — Варя цепляется за мою руку, не понимая, почему я вдруг теряю интерес к продолжению вечера.

— Я сейчас. Пять секунд, — отвечаю я и вырываюсь из её хватки, направляясь в сторону шума.

Пять секунд растягиваются в бесконечность, потому что уже с расстояния становится ясно: там не просто скандал. Там Аня, и этого более чем достаточно.

Она стоит в центре толпы, растрёпанная, злая, с горящими глазами, и выглядит так, будто готова в одиночку разнести этот клуб к чертям.

Какая-то девчонка держит её за волосы, Ксюша мечется между ними, пытаясь всех растащить, но Аня вырывается и встаёт прямо, сжав кулаки и выставив плечи вперёд. В этот момент она больше похожа на бойца, чем на первокурсницу-красавицу.

Я оказываюсь между ними раньше, чем успеваю подумать, разворачиваюсь к Ане спиной и выставляю руки, перекрывая ей путь.

— Что здесь происходит? — спрашиваю я у истерящей девицы напротив. Спрашивать Алёхину нет смысла. Она и так считает себя правой при любых обстоятельствах. Как и в ситуации со мной.

— Ты кто такой вообще?! — визжит девушка, явно готовая броситься снова. — А, понятно. Ты хахаль этой шалавы? Твоя шмара цеплялась к моему парню!

— Я шмара?! — взрывается Аня за моей спиной. — Да я тебя сейчас с дерьмом смешаю!

Я успеваю поймать её за талию и резко оттащить назад, чувствуя, как она вырывается и шипит мне в спину.

— Стой спокойно, я разберусь, — бросаю ей, даже не оборачиваясь.

— О, посмотрите, мудак в супергероя превратился, — язвит она Ксюше, и мне становится очевидно: ей жизненно важно сказать последнее слово.

Я пытаюсь собрать в голове картину происходящего и поворачиваю взгляд в сторону так называемого парня. Тот самый «обиженный герой» стоит в стороне, с опущенными глазами, изображая из себя святого.

И в этот момент до меня доходит всё сразу. Он же сам к ней подошёл на танцпол. Я видел это. Да, они танцевали, сидели потом вместе. Но он не был похож на парня, которого силой затащили. Особенно когда трогал её задницу.

А теперь он решил выйти чистеньким.
Злость накрывает резко и окончательно.

— Эй, ты, — ору я, указывая на него. — Ты какого чёрта молчишь? Скажи своей девушке, что сам к ней приставал!

— Я?! — он резко поднимает голову. — Ты охренел? Она сама ко мне… — не успевает он закончить, так как из-за моей спины снова выныривает Аня.

— Я?! — орёт она ему. Я едва успеваю снова задвинуть её назад, чувствуя, как она буквально кипит у меня за плечом.

— Стой, я сказал, — жёстко бросаю я. Ну что же девчонка такая?! Ей одно говоришь, а она по-своему делает.

И именно в этот момент всё летит под откос.

Та девица бросается вперёд, не разбирая дороги, натыкается на меня и падает, громко вскрикнув. Я даже среагировать не успеваю. Всё происходит без моего на то участия.

Её парень наконец решает проявить себя и, не раздумывая, бьёт меня прямо в лицо. И не скажешь, что он подкаблучник, после такого удара.

Удар приходится точно в нос.

В глазах темнеет, во рту появляется металлический вкус, а по подбородку начинает течь кровь. Я машинально провожу ладонью по лицу и смотрю на испачканную кровью руку.

Нет, это какое-то проклятие. Сначала Аня выливает коктейль мне на футболку. Я, блядь, нашёл в машине ещё одну. В сумке для спортзала. Теперь и эта вся в крови. Что за хрень? Проклятие какое-то?!

Вечер определённо решил добить меня.
Злость становится холодной и предельно ясной.

Я делаю шаг вперёд и вырубаю его двумя чёткими ударами, даже не вкладываясь на полную. Парень падает, как мешок, и только тогда в ситуацию врывается охрана.

Эх, а я ведь против насилия и грубого применения силы против людей слабее меня.

Но всё, что творится вокруг меня, кажется, давно вышло за рамки. Меня хватают за плечи, пытаются оттащить Кто-то орёт мне в ухо, кто-то бьёт в бок. Я отвечаю автоматически, на рефлексах, не особо разбирая, кому именно прилетает.

И вдруг чья-то рука вцепляется в мою.
Тёплая. Тонкая. Упрямая.

— Пошли отсюда, сейчас же! — кричит Аня и тянет меня за собой.

Я спотыкаюсь, позволяя ей вести меня к выходу, и впервые за весь вечер понимаю одну простую вещь: если бы я не пошёл за ней тогда, эта ночь закончилась бы куда спокойнее.

Но иногда обстоятельства сильнее наших амбиций. А сила чувств…

Кого?

Чувств?

Нет никаких чувств. Просто я обещал себе, что трахну её. Вот и всё.

Глава 7.1 Марк

Мы вылетаем из клуба так, будто за нами действительно гонится полиция.

Тяжёлая дверь с грохотом распахивается, в лицо бьёт холодный ночной воздух, и только тогда я понимаю, насколько внутри было душно. Лёгкие жадно хватают кислород, в висках стучит, остатки крови всё ещё остались на губах и подбородке, щекоча кожу. Ещё никогда в жизни мне не разбивали нос. Да ещё и за кого, из-за этой самовлюблённой... Хм, красотки. Блин, не могу отрицать то, что она мне действительно нравится. Я смотрю на блондинку и понимаю, что сейчас она ещё краше. Потому что такая живая, настоящая.

Ксюша нервно смеётся, почти истерично.

— Мы трупы… нас сейчас обратно затащат и… Аня, ты вообще нормальная?!

— Она первая начала! — огрызается она, но голос дрожит от адреналина.

И всё равно тащит меня за руку, будто я ребёнок и могу потеряться. Её ладонь маленькая, горячая, пальцы крепкие. Она держит так, словно отпускать нельзя ни при каких обстоятельствах.

Мы сбегаем по ступенькам, чуть не спотыкаясь, и в этот момент мимо, как назло, медленно проползает жёлтое такси.

— Стой! — орёт Ксюша и машет руками, как сумасшедшая.

Машина моментально притормаживает.

Аня отпускает мою руку, и я резко останавливаюсь, оставаясь на тротуаре. Будто мираж развеивается. Девчонки буквально запрыгивают внутрь, распахивая двери с двух сторон.

И только сейчас до меня доходит, что я вообще-то не собирался никуда с ними ехать.

Там, в клубе, осталась моя куртка. Телефон с собой, но всё равно на улице далеко не лето, чтобы расхаживать в одной футболке в январе. Пусть и температура на улице плюсовая. Мне болеть нельзя. Ни при каких условиях. Сборы на носу.

У меня уже весь вечер был расписан по плану. А тут… две бешеные первокурсницы и драка из-за какой-то идиотской ревности.

Полный бред.

Аня высовывается в окно, волосы растрёпаны, глаза горят.

— Ты едешь или как? — спрашивает она и смотрит на меня своими голубыми глазами. — Или опять геройствовать пойдёшь?

Я оглядываюсь назад. На вход клуба.

Музыка гремит даже на улице, на крыльце толпятся люди, охрана кого-то вытаскивает за шкирку. Там осталась моя куртка. И здравый смысл, как ни крути.

Чёрт.

Но отказаться от желания всё-таки продолжить свой путь с ней — я не могу. Будто околдовала меня ведьма.

— Да пошло оно всё, — бормочу себе под нос и запрыгиваю в машину. Ну тянет меня к этой ненормальной, что я могу поделать?! Зачем сопротивляться собственному желанию?! Тем более когда она рядом, такая вся... горячая.

Такси трогается с места. И именно в этот момент из клуба выскакивают Варя и Света.

Они ищут меня глазами, замечают машину, начинают махать руками.

— Марк! Ты куда?!

В груди неприятно царапает чувство вины, но я всё равно опускаю стекло и усмехаюсь.

— Не обижайтесь! — кричу им. — В этот раз мой вечер скрасят другие две девчонки!

Света показывает мне средний палец. Варя матерится. А машина уже набирает скорость, унося нас дальше по ночному проспекту.

В салоне пахнет бензином, дешёвым освежителем и Аниными духами. Ксюша всё ещё смеётся, будто мы только что ограбили банк. Кажись, она сильно напилась.

— Вы вообще психопатки, — качаю головой, вытирая кровь рукавом. — Обе.

— Кто бы говорил, — фыркает Аня и смотрит в окно. — Мог же не лезть.

— Мог.

— Но полез.

— Но полез, — устало выдыхаю. И это самое странное, что со мной происходило за последние годы. Я всегда... Всегда обдумываю такие решения. Потому что драки... Ну что фу. Серьезно. А тут...

Она резко поворачивается в мою сторону, и мы на секунду встречаемся взглядами.

И меня бесит то, что она улыбается. Будто ей весело. Будто драка, мой разбитый нос и побег — это просто очередное приключение. Или её продуманный план. Что ж, если она рассчитывала, что я клюну и захочу её спасти, то у неё вышло.

Или же, что более вероятно, для неё это обычный кайф. Нормальные девчонки пугаются. А эта — сияет.

Сумасшедшая.

И почему-то именно это тянет сильнее всего.

Я отворачиваюсь к окну, глядя на пролетающие фонари, и впервые за долгое время понимаю, что вечер окончательно вышел из-под контроля.

И самое дерьмовое — мне это, чёрт возьми, нравится.

Мои хорошие!

Новинка для вас нашего литмоба

После развода. Ты мое спасение

Мира Спарк

https://litnet.com/shrt/HdjZ

— Ты не смогла родить мне ребенка, – спокойно говорит муж. – И это просто отлично. Я ухожу.
– За что ты так со мной? – выдыхаю я.
Пожимает плечами, будто ничего особенного не происходит.
– У меня есть другая женщина. Я люблю ее…
***
После двенадцати лет брака, муж разбил мне сердце изменой.
Развод был быстрым – я не стала унижаться и умолять остаться. Даже несмотря на подтвердившуюся беременность.

Я ушла и вычеркнула его из жизни, но через пять лет он появился вновь…

Глава 7.2 Марк

Такси катит по пустым улицам, и шум клуба постепенно остаётся где-то позади, словно всё это случилось не со мной, а с кем-то другим.

Ксюша всё ещё сидит впереди и без умолку тараторит. То смеётся, то вспоминает драку, то снова начинает причитать, что нас могли сдать охране или вообще вызвать полицию. Водитель косится на неё, явно жалея, что подобрал такую компанию.

Я почти ничего не слышу. Потому что слишком сосредоточен на том, кто сидит совсем рядом.

Аня.

Она притихла. Смотрит в окно, подперев щёку ладонью. Волосы растрепались, тушь чуть размазалась, на губе крошечная трещинка. После всей этой беготни и драки она должна выглядеть уставшей.

Но, чёрт возьми, выглядит только красивее.

Колено иногда касается моего, когда машина подпрыгивает на ямах. Каждый раз это короткое, случайное касание отдаётся где-то под рёбрами током. Впервые со мной такое.

Глупо. Мне не пятнадцать лет, чтобы так реагировать. Но тело, кажется, моего мнения не спрашивает.

От неё пахнет чем-то сладким. Напоминает какие-то цветы, но я не силён в названиях, чтобы различить, какие именно. А может, это ваниль? Точно. Это она. И я ловлю себя на том, что дышу глубже, просто чтобы чувствовать этот запах.

Смешно. Я провёл уйму вечеров с девчонками. Красивыми. Доступными. Почти всегда они пытались зацепить меня. Понравиться. С Алёхиной же всё да наоборот.

Возможно, потому я никогда не залипал.

Никогда не зависал вот так, как идиот, даже не касаясь, а просто чувствуя её.

А тут… Хочется коснуться.

Провести пальцами по её щеке.

По шее.

По губам.

Поцеловать.

И не по пьяни, не ради секса, а потому что иначе внутри что-то разорвётся. Клянусь, я никогда в жизни ничего не желал так сильно.

Такси тормозит.

— Мне здесь, — говорит Ксюша.

Она выскакивает, машет нам рукой и исчезает во дворе.

— Куда дальше? — спрашивает водитель.

Аня называет адрес.

Остаток пути мы едем молча.

Ксюши больше нет, её болтовня растворилась вместе с хлопком двери, и в салоне повисает плотная, почти осязаемая тишина.

Я больше не делаю вид, что смотрю в окно.

Смысл?

Всё равно всё внимание тянет влево.

К ней.

Интересно, почему я её раньше не видел? Такую бурю сложно не заметить. И как ни крути, она уже полгода как студентка.

Я поворачиваю голову и просто разглядываю её в открытую, не прячась и не делая вид, что случайно. Скольжу взглядом по растрёпанным волосам, по тонкой шее, по губам, которые она время от времени нервно прикусывает.

Красивая.

Не глянцевая, не вылизанная, как те, к которым я привык.

Живая.

С характером.

С огнём.

Она чувствует мой взгляд почти сразу.

Медленно поворачивается. Наши глаза встречаются. И она… не отворачивается. Не смущается.

Просто смотрит в ответ. Прямо. Смело. Будто принимает вызов. В этот момент между нами словно натягивается невидимая нить.

Воздух густеет.

Дышать становится тяжелее.

Ни слов, ни улыбок, ни намёков — только это молчаливое напряжение, от которого внутри всё сводит.

Такси наконец тормозит.

Элитный район. Дом под охраной. Да какой дом — это целый особняк. Мелкая ведьма миллионерша? Нет, я как бы не жалуюсь. У нас семья тоже обеспеченная. Но чтоб вот так...

Аня первой приходит в себя. Быстро достаёт наличку, суёт водителю деньги и выходит, даже не оглядываясь.

Дверь хлопает. Я остаюсь сидеть на месте. Пытаюсь собрать мысли в кучу.

Всё, общая поездка закончена, и мне пора домой.

Марк ты просто подвёз девчонку. Сейчас скажешь адрес, вернёшься к клубу, заберёшь куртку, позвонишь Назару и продолжишь гулять. Или же просто поедешь домой.

Так и надо.

Так правильно.

Аня делает пару шагов от машины, потом вдруг останавливается и разворачивается.

Подходит к окну. Наклоняется. Смотрит прямо на меня.

В её глазах — ни тени сомнения.

— Ты идёшь? — спрашивает спокойно, будто мы сто раз уже так делали.

Я хмурюсь.

— А родители?

Она усмехается, и в этой усмешке столько лукавства, что у меня внутри всё переворачивается. А она тем временем ещё и подмигивает.

— Они за границей. Дома только охрана. Расслабься.

И в этот момент что-то внутри окончательно щёлкает. Это не какая-то случайность. Это приглашение. У меня от этого в животе даже бабочки, кажись, появились. Потому что я прекрасно понимаю, чем всё может закончиться.

Глава 8. Марк

Внутри дом встречает тишиной и мягким светом, и я невольно притормаживаю на пороге, потому что совсем не такого ожидал.

Снаружи всё выглядело обычно — двор как двор, тёмные окна, бетон, фонари. А внутри будто из другого мира: простор, высокие потолки, тёплый свет, дорогая мебель, аккуратные детали, живые цветы, стекло и дерево. Здесь пахнет чистотой и чем-то уютным, домашним. Видно, что над интерьером работали люди со вкусом, а не просто покупали всё подряд за деньги.

Я машинально оглядываюсь, отмечая про себя, что Аня совсем не та, за кого я её принял в клубе.

Но она не даёт мне долго зависать. Хватает за руку и тянет за собой так решительно, будто я её собственность.

— Потом посмотришь, — бросает через плечо.

Её пальцы переплетаются с моими, и от этого простого прикосновения внутри что-то странно сжимается. Слишком естественно. Слишком правильно. Будто так и должно быть.

Мы оказываемся на кухне.

Она щёлкает пультом, и через секунду дом наполняется джазом — тягучим, глубоким, с мягкой трубой и ленивым ритмом. Музыка растекается по помещению, делает воздух плотнее, интимнее. Сразу становится понятно, что это не случайность. Она будто специально создаёт атмосферу. Или мне просто этого хочется.

— Садись, — кивает на стул.

Я опускаюсь, не сводя с неё глаз.

Алёхина исчезает на несколько минут, а возвращается уже с аптечкой в руках. Собранная, серьёзная. Она сразу же начинает обрабатывать мой нос. При этом даже не улыбается.

— И часто тебе разбивали нос? — невзначай спрашивает, когда молчание между нами ощущается физически. Эти касания, мой тяжёлый вдох, её нервное покусывание губ.

— Верь, не верь — но никогда, — спокойно отвечаю ей.

— Ничего себе. Получается, ты из-за меня дважды сегодня пострадал? — то ли спрашивает, то ли утверждает она. Её ноги сейчас между моими, и эти лёгкие касания… А ещё она смотрит сверху вниз. Я смотрю на её губы и ловлю себя на мысли, что еле держу себя в руках, чтобы не наброситься на неё. Реально веду себя как дикарь.

— Получается, да, — выдыхаю.

— Так и знала, что думаешь, будто я виновата в столкновении. А вообще-то это не так. Это ты на меня налетел, — отступает на шаг и смотрит так, будто готова идти в сражение до конца.

— Пусть будет так. Это уже не имеет значения, — сдаюсь. Ну что спорить с ней, раз она не признаёт, что вина на ней.

Аня ничего не отвечает, сгребает со стола все использованные материалы и выбрасывает в мусорку. А потом достаёт мартини, два стакана, кидает внутрь оливки. Двигается легко, уверенно, будто в своём ритме, и незнакомый парень её вовсе не отвлекает. Ни капли смущения. Ни намёка на неловкость.

А потом одним плавным движением запрыгивает на столешницу и садится прямо напротив меня.

И вот тут у меня окончательно пересыхает во рту. Потому что с каждым её приближением ко мне напряжение растёт. И держать себя становится куда сложнее.

Её ноги оказываются почти вплотную ко мне. Длинные, стройные, загорелые. Это видно даже через сетку, которую они называют колготками. Колени едва касаются моих бёдер.

Я скольжу по ним взглядом снизу вверх и даже не пытаюсь делать вид, что не рассматриваю. Пальцы подрагивают от желания коснуться.

Просто провести ладонью.

Она замечает.

Конечно замечает.

Улыбается так, будто поймала меня на месте преступления, и ей это безумно нравится.

Смотрит прямо в глаза и неожиданно спрашивает:

— Ты правда рассчитываешь сегодня на секс?

В лоб. Без пауз. Без намёков. И при этом прикусывает губу, продолжая улыбаться.

Чёрт.

Она издевается.

Провоцирует.

И ей явно нравится смотреть, как у меня внутри всё закипает. Я чувствую, как последние остатки самоконтроля просто испаряются.

Мне надоели эти игры, её подколы, её улыбки, её неточные проверки на прочность. Хочется наконец-то закрыть ей рот.

Я поднимаюсь со стула медленно, не отрывая от неё взгляда. Забираю из её руки стакан и ставлю на стол. Даже не смотрю куда.

Подхожу вплотную. Кладу ладонь ей на затылок. Волосы мягкие, тёплые, проскальзывают между пальцами.

Она замирает.

И в эту секунду я окончательно понимаю, что пути назад нет. Я притягиваю её к себе и целую. Надоело ждать. Хочу и всё.

Целую жадно. Как с голодухи набросился. Как будто ждал этого всю чёртову жизнь.

Её губы оказываются горячими, мягкими, с привкусом мартини и чего-то сладкого. Да-да, та самая ваниль. Теперь понимаю, что я обожаю и вкус, и запах ванили. Аня не пугается моего напора, не отстраняется — отвечает сразу, резко, хватает меня за футболку и тянет ближе, словно сама боится, что я исчезну.

Между нами не остаётся воздуха.

Поцелуй получается не нежным, а голодным, отчаянным, почти болезненным по силе. В нём смешалось всё, что было за сегодняшний вечер. От злости за коктейль в лицо до страха за неё во время драки. А ещё есть нежность. Та самая, которая уже давит мне где-то под горло. Потому что с этой девчонкой у меня всё не так, как с другими. И это пугает. Я признаю. Но сейчас не до этого.

Глава 9.1 Аня

Он смотрит на меня так, будто между нами больше никого и ничего не существует. Будто весь мир — это просто декорации. А я его центр. Ну или, по крайней мере, его цель, которую он, несмотря ни на что, хочет достичь.

И от этого взгляда внутри происходит какой-то странный, почти пугающий переворот. У меня никогда так не сжимался живот. Никогда так резко не сбивалось дыхание.

Что за ерунда вообще?

Я привыкла к мужскому вниманию. С детства привыкла. Кто-то пялится, кто-то флиртует, кто-то строит из себя альфа-самца. Всё это давно перестало цеплять. Скучно и неинтересно. Но Марк…

Он не просто смотрит. Он будто пытается читать меня. Будто видит насквозь. И от этого хочется одновременно закатить глаза и... спрятаться.

А что ещё хуже — хочется подойти ближе.

Проверить, что будет. По идее, всё должно быть наоборот. Это же я собиралась играть.

Я хотела его поддеть. Разозлить. Наказать за этот его тон в туалете, за «тупую блондинку», за самоуверенную рожу.

«Ад тебе устрою», да?

Смешно. Да я сама кому хочешь ад устрою.

Пока мы с Ксюшей танцевали в клубе, я принципиально ни разу не посмотрела в его сторону.

Вообще. Будто его не существует.

Будто тот высокий самоуверенный придурок, который наорал на меня в туалете, просто растворился в толпе.

Я смеялась, крутилась под музыку, заказывала коктейли, цепляла на себя взгляды парней и делала вид, что полностью увлечена вечером.

Но это было не только веселье. Это была заранее спланированная игра.

Потому что я знала — он смотрит.

Откуда?

Ха.

У меня же есть Ксюша.

Каждые десять минут она подлетала ко мне, как репортёр с горячими новостями.

— Ань, он опять на тебя пялится.

— Нет, ты не понимаешь, он вообще неотрывно смотрит. Даю зуб, ты его зацепила.

— Блин, ты бы видела его лицо, когда тот тип к тебе подошёл танцевать. Я думала, что он сейчас подойдёт разбираться.

Я делала вид, что мне всё равно. Закатывала глаза и смеялась. Громко. Немного истерично.

— Да ну тебя, придумала, — кричала ей в ответ, хотя внутри расплывалось приятное тепло. Потому что, чёрт возьми, приятно.

Приятно знать, что такой самоуверенный, наглый тип, который минуту назад называл тебя тупой блондинкой, теперь не может оторвать взгляд. Приятно чувствовать эту заинтересованность.

Если бы наши взгляды встретились — всё, магия бы пропала. А так он бесился, прожигал меня глазами, а я будто случайно проходила мимо. Мне хотелось растянуть это.

Я уже строила в голове планы, как буду в универе проходить мимо него с равнодушным лицом, как он будет пытаться заговорить, а я — игнорировать. Пусть помучается. Заслужил.

Дима вообще подвернулся чисто для антуража. Милый, болтливый, слишком липкий. Идеальный вариант, чтобы позлить Марка.

Я специально смеялась громче, чем нужно, позволяла Диме держать себя за талию, танцевала ближе, чем обычно.

И каждый раз Ксюша шептала:

— Всё, он сейчас взорвётся. Я клянусь.

Мне это нравилось больше, чем сам танец. Но вот драка…

Драка в мои планы точно не входила. И уж тем более не входило то, что Марк, не раздумывая, встанет передо мной.

Закроет собой. Полезет разбираться. Получит по лицу из-за меня. Ха-ха, и не от меня даже. Ну, а если серьёзно, то это уже было не игрой. Это было по-настоящему приятно для меня.

И именно в тот момент я впервые почувствовала, что всё зашло слишком далеко. Потому что одно дело — дразнить парня. И совсем другое — видеть, как он готов за тебя вписаться, даже не задавая вопросов.

И вот тогда внутри что-то предательски дрогнуло. Кажется, я собиралась играть с ним. А вышло так, что первой начала проигрывать.

И вот даже сейчас он смотрит так… что у меня в груди всё ходит ходуном.

А потом он поднимается, подходит вплотную. Его ладонь ложится на затылок, пальцы зарываются в волосы, удерживают, не дают отстраниться. Вторая рука уверенно ложится на талию, притягивает ближе. И Марк меня просто целует.

Я сказала «просто»? Да где там. Целует так, что выбивает воздух из лёгких и путает все мои карты. Ведь я планировала после посиделок на кухне отправить его спать. Пусть помечтает, что я с ним пересплю.

А теперь он целует меня, и я забываю всё «до». У меня будто в одну секунду обострились все рецепторы, и я теперь глубже дышу им. Вкус проникает сначала в желудок, а потом и по всему организму расходится. А касания к его плечам, спине вызывают дикий табун мурашек. По позвонкам — дрожь и холод одновременно. И только его умелые движения ртом согревают мой организм.

От одного его прикосновения по телу прокатывается такая волна жара, что колени становятся ватными, так это притом, что я сижу.

Я чувствую его тепло сквозь одежду.

Глава 9.2 Аня

Так и не дождавшись от меня активных действий, Марк берёт меня штурмом. Подхватывает под задницу руками, приподнимает, и мне приходится обхватить его бёдра ногами, чтобы не рухнуть.

Поцелуй не разрываем. Такое чувство, что если это произойдёт, то всё закончится. А мы оба не хотим, чтобы это заканчивалось. Я тоже не хочу. Чувствую, что это всё сыграет против меня, но отчего-то не могу остановить его.

Самая популярная студентка первого курса, королева школы, смелая и обезбашенная Анна Алёхина на самом деле очень ранима и одинока. Родители живут за границей, сколько себя помню. Моим воспитанием занимались няни. Когда была младше, родители таскали меня с собой, а когда стукнуло одиннадцать, тупо начали оставлять на нянь.

Одиночество — сильный мотиватор подвигов. Но ещё больше одиночество и недостаток любви формируют в нас глубокие раны. Знаете, очень часто я слышу фразу: «У неё такой характер с детства». Возможно, какие-то задатки и есть у нас с рождения. Я верю в астрологию. Верю в гороскоп. Но не день, в который я родилась, лепит из меня человека, люди и их удары — вот что делает нас такими, какие мы есть.

Уже с одиннадцати лет меня ненавидели все няни. Конечно. Одной я во сне волосы обрезала. Другой гвоздей в обуви насыпала. Третьей упаковку краски для волос поменяла. Она вышла не блондинкой, а Мальвиной. Мне, кстати, очень тогда понравилось. Ей — не очень.

Мне казалось, чем хуже я буду себя вести, тем быстрее будут приезжать родители. И поначалу это работало. Вместо одного месяца дома они проводили три и чаще возвращались. Но потом снова всё спадало на нет. Помню, когда мы познакомились с Ксюшей. Ох, это была драка, казалось, не на жизнь, а на смерть. Причём мы дрались друг с другом. Потом так же сидели вместе в кабинете директора. Иногда дружба зарождается в тот момент, которого не ждёшь. И близким становится тот человек, которого ты не воспринимал всерьёз. С тех пор мы неразлучны.

— В какой стороне твоя спальня? — разрывает поцелуй Марк. Я открываю глаза и только сейчас понимаю, что уже на втором этаже. Его поцелуй позволил отключить меня от реальности. На такое можно и подсесть.

— Вторая дверь справа, — хрипло отвечаю. В доме полумрак. Он несёт меня так, будто я что-то драгоценное и опасное одновременно. Между нами не остаётся ни воздуха, ни пространства, ни возможности убежать. Да куда уже тут убегать?

Я чувствую, как напрягаются его руки под моими бёдрами, как он крепко удерживает меня, и в этом нет ни капли сомнения. Ни намёка на то, что он может передумать. И я тоже не сомневаюсь.

Хотя должна бы.

Сердце бьётся так быстро, что мне кажется — он слышит его сквозь музыку, которая продолжает играть на первом этаже. Сквозь моё тяжёлое, прерывистое дыхание.

Я смотрю ему в глаза и не отвожу взгляд. Потому что если сейчас отведу — проиграю.

Между нами натянута невидимая нить. Даже нет — не нить. Магнитное поле. Мы тянемся друг к другу так сильно, что становится почти больно. И я вдруг понимаю странную вещь: если кто-то из нас сейчас остановится, если отпустит — нас отбросит в разные стороны.

И, возможно, навсегда.

Он толкает дверь плечом.

Моя спальня встречает нас мягким полумраком. Тени ложатся на стены, музыка доносится приглушённо, словно из другого мира. И когда хлопает дверь, нас будто отрезает от всего.

Он подходит к кровати и осторожно опускает меня на неё. Как будто даёт последний шанс передумать.

Но я не двигаюсь. Не отворачиваюсь. Только приподнимаюсь на локтях и продолжаю смотреть.

Он ставит колено на край кровати и медленно, не разрывая зрительного контакта, тянется к краю футболки.

И снимает её. Что ж, если он хотел впечатлить меня своим телом, могу признать — ему это удалось.

Оно будто вырезано из тёмного дерева — чёткие линии, напряжённые мышцы, свет и тени играют на коже. Он не позирует, но в этом есть какая-то естественная, почти животная уверенность.

Глаза блестят. Странный, почти хищный блеск. Он хочет меня. Да, и в клубе хотел. Но сейчас… Ммм… Это что-то похожее на одержимое желание получить. От осознания этого внутри у меня поднимается волна — горячая, тревожная, пугающая.

Потому что да. Я тоже хочу. Я хочу его, потому что рядом с ним я чувствую себя живой.

И это страшнее всего.

А вдруг если он увидит настоящую меня — ту, которая на самом деле ранима, одинока и давно устала быть сильной — он может отвернуться или отыграться. Я не привыкла показывать свою слабость. Всегда держу удар. Потому что если я пропущу его, то уже просто не поднимусь.

Я сглатываю.

Медленно провожу взглядом по его плечам, по груди и чувствую, как внутри всё сжимается в тугой узел желания и тревоги.

— Ты уверен? — тихо спрашиваю я, хотя на самом деле спрашиваю себя. — Не боишься влюбиться?

Он делает шаг ближе. Нависает сверху, придерживая свой вес на локтях. От него чертовски вкусно пахнет. Кажется, его феромоны действуют на меня губительно.

Между нами снова остаётся всего несколько сантиметров. Достаточно, чтобы чувствовать его тепло. Недостаточно, чтобы коснуться губами.

Глава 10.1 Марк

Когда сдерживать себя уже не хватает сил, я приподнимаю её и покидаю кухню. Куда иду, а хрен его знает. Чужой дом. Незнакомые коридоры. Но ничего из этого не важно. Только девушка на руках. Только её сладкие губы, которые покрыты ванилью. Только запах, на который мой организм реагирует странно. Ничего не имею против, просто... Ммм... Как бы правильнее выразиться. Скажем так, со мной такое впервые.

Мне не страшно, потому что в этой жизни всё быстротечно. И похоть к ней тоже пройдёт. Это что-то с уровня инстинктов. Самец заприметил самку и сейчас хочет получить её. Всё просто.

— Не боишься влюбиться?

Глупый, если честно, вопрос. Я и любовь? Нет. У меня слишком большие амбиции. У меня только спорт в голове. Только соревнования. Только победы. Нет, есть, конечно, спортсмены, у которых есть вторые половинки и всё такое. Но подумайте сами, эти мыльные оперы, выяснение отношений, ревность в конце концов. Всё это отнимает уйму сил и времени. Спортсмен становится уязвим. А уязвимые не становятся чемпионами.

Вот такая у меня теория. И сбиваться с этого курса я не буду. Уж точно не ради сумасшедшей ведьмы. Пусть меня и странно влечёт к ней.

— А ты, Алёхина, не боишься влюбиться в меня? — встречный вопрос задаю.

— Я? В тебя? Не смеши меня, — не теряется она.

— Что ж, это очень хорошо. Потому что я тоже не собираюсь.

Вот и разобрались. Это хорошо, что на старте решили все спорные вопросы. Не будет никаких обид или же разочарований. Только секс. И если он такой же классный, как и сама Алёхина и её вкус, что ж, можно плюнуть на несколько правил и задержаться с одной девчонкой, пока не надоест.

Я приподнимаюсь и стаскиваю с Ани юбку, а затем колготки. Ох, намучился я с ними.

— Может, поможешь? — спрашиваю, когда вижу её улыбку. Разлеглась и наблюдает за моими мучениями. Ну точно ведьма.

— Нет, смотреть куда забавнее.

— Я сейчас покажу тебе забаву, — злюсь и рву колготки. К чёрту. Новые купит.

— Ага, ага, — чуть ли не зевая, говорит она. Специально же выводит из себя.

Она лежит подо мной с этой своей ленивой улыбкой, будто всё контролирует, будто это я здесь пешка, а не она.

Чёрта с два.

Я перехватываю её взгляд, наклоняюсь ниже и, не разрывая зрительного контакта, тянусь к её топу. Медленно. Намеренно. Не потому что хочу потянуть время — просто мне нравится смотреть, как в её глазах вместо насмешки начинает появляться другое.

Жар. Огонь, который разрастается с каждой секундой сильнее. И чёрт возьми, она меня им тоже опаляет. Горим вместе.

Топ соскальзывает с её плеч, и я на секунду замираю.

Не из-за того, что впервые увидел сиськи. Ох, сколько их было... Просто внутри будто что-то щёлкает.

Это не просто желание. Это какая-то реакция на уровне химии, когда мозг отключается, а тело берёт управление на себя. Запах её кожи, тёплый, едва сладкий, будто смешанный с тем самым мартини, бьёт в голову сильнее любого алкоголя.

Я наклоняюсь к её ключице и касаюсь губами.

Медленно.

Почти осторожно.

Она едва заметно вздрагивает, и это ощущается как разряд тока под кожей. Чёрт, мне нравится, что я могу так на неё действовать. Нравится видеть, как её дерзость начинает плавиться от моих поцелуев.

Я веду губами выше — к шее. Там её пульс. Слишком частый. Сдаёт её с потрохами. Ведьма не просто расслабленно лежит, она на взводе.

Я касаюсь этого места губами и чувствую, как внутри всё буквально взрывается. Будто кто-то насыпал в кровь порцию адреналина и поджёг. Мышцы напрягаются сами собой. Дыхание становится тяжёлым.

Она пахнет так, что у меня мутнеет сознание. Давно уже понял, что это не духи, а её собственный запах.

И это сбивает с толку. Потому что это пиздец как вкусно, необычно и ново для меня. Раньше мне не удавалось ощутить личный вкус девушек. А с этой... С ней что-то не так. Ну, точнее, для меня не так. Я уже говорил, что она продала душу дьяволу за тело. И я был прав, потому что без одежды оно куда краше, чем я ожидал увидеть.

Я целую её медленно, будто наслаждаюсь. Будто хочу запомнить каждый изгиб шеи и не только. Туда тоже дойдём. Всю зацелую. Хочу, чтобы она не просто взорвалась в оргазме. Хочу, чтобы не смогла выкинуть эту ночь из головы. Чтобы прокручивала и прокручивала. Чтобы хотела ещё.

Кожа под губами горячая, живая. Она уже не лежит спокойно — её пальцы впиваются в мои плечи, скользят по спине, цепляются, притягивают ближе.

И в этот момент игра заканчивается. Потому что в её прикосновениях больше нет насмешки. Только взаимное желание и притяжение. И тяжёлый вздох, в котором она просит продолжения. Пусть и молчит.

Я возвращаюсь к её губам, и этот поцелуй уже совсем другой. Он глубже, сильнее. Без показной бравады. Без вызова. Это не борьба. Это столкновение двух огней.

Её губы отвечают так, что у меня в голове окончательно стираются все теории и медленное истязание её тела. Никакой стратегии. Никакой холодной головы. Потому что я уже сам на грани.

Глава 10.2 Марк

Я выпрямляюсь лишь для того, чтобы стащить джинсы и вытащить из кармана презерватив. В это время Аня как будто возвращается назад. Так смотрит на меня, будто видит меня впервые. Глаза ещё покрыты туманом, но она всё равно смотрит.

Я хватаю её за ногу и тяну к себе. Хочу, чтобы сверху была. Касаться её тела хочу. Блядь, всего хочу и много.

Аня молча садится на меня, раздвинув ноги, и сама лезет целоваться. Член нервно дёргается где-то между её булочек. Ждать устал. В ней уже оказаться хочется. Поэтому я приподнимаю её и насаживаю.

Как ни странно, быстро ворваться не выходит. Тело Ани вмиг напрягается, будто ей больно.

— Ты что, девственница? — в одну секунду вопрос проскальзывает.

— Нет, — будто приходит в себя и расслабляется. Член уже легче входит, но я вижу, что ей немного дискомфортно. Поэтому делаю это медленно.

Да, глупо, признаю, но когда мелькнула мысль, что она может быть девственницей, я обрадовался. Быть у неё первым в одну секунду показалось так важно и нужно. Но когда она отрицательно ответила, мне вдруг стало неприятно. Сколько было до меня? Много? Эта мысль неприятно полоснула меня по сердцу. Что за хрень? Ау?! Очнись, Отелло. Тебе всё равно, сколько было у неё до тебя и сколько будет после. Вы лишь трахаетесь, и всё.

Эти странные мысли отошли на второй план, когда Аня начала движение. Её губы нашли мои, и в этот раз она уже целовала меня, а не я её.

Мои руки скользили по её телу. Ловили грудь. Потом по очереди я сжимал её упругую задницу. Хороша, так хороша. Ничего не скажешь. А потом в какой-то момент я просто потерял контроль. Сбросил её с себя и навалился сверху. Её ноги я запрокинул себе на плечи и, пристроившись, резко вошёл. Аня вскрикнула, но в этот раз не от боли. Глаза её были широко открыты, и она нервно кусала губы. Толчки резкие, на грани фола. Потому что чем быстрее я врывался в неё, тем быстрее подходил к финишу. А я не хотел взорваться раньше неё. Это дело принципа.

— А-а-а-а-а... Да... Да-а-а... — её голова запрокинулась назад, и всё тело напряглось и резко расслабилось. Она кончила, и я почти мгновенно пошёл за ней.

Я упал рядом с Аней и так же тяжело дышал. Хотелось продолжения, но я видел, что она устала. Глаза прикрылись, и она потянулась за одеялом, как слепой котёнок. Такая ранимая сейчас. Она свернулась калачиком и, так и не сказав ни слова, уснула. Я ещё долго смотрел на неё. Сейчас она была без маски и фальши.

Наверное, это и есть настоящая Анна Алёхина, — вдруг подумалось мне. Почему я так решил, не знаю. Я притянул её к себе, обнял со спины и сам сладко уснул. Пока утром не произошёл Армагеддон в виде перепуганной Ани.

— Марк, давай, просыпайся, — трясёт она меня за плечи. — Тебе пора.

— Что? Сколько времени?

— Семь утра. Быстрее, — слышу, как она включила фен в ванной. Я потянулся и присел на край кровати. В голове немного гудело от выпитого алкоголя. Разбитый нос побаливал. Энергия где-то на нуле. Чего не скажешь о ведьме.

Она влетает в комнату в одном полотенце и, поднимая мои вещи, кидает в меня.

— Чего сидишь? Быстрее собирайся, — снимает она полотенце и натягивает тонкие кружевные трусики. Ну как трусики, одни тонкие полоски. Член моментально реагирует на это. Грудь её тяжело поднимается и опускается. Соски торчат после душа. Бля, я снова её хочу.

— Иди сюда. Видишь, мой член хочет продолжение вчерашнего банкета, — приподнимаюсь я на ноги и иду к ней.

— Чего? — не сразу понимает она, пока не опускает глаза вниз. — А, ты об этом. Скажи ему, пусть обломится. Это одноразовая акция. Так что давай, собирайся быстрее, — разворачивается она и идёт к шкафчику, чтобы натянуть на себя одежду и скрыть потрясающее тело от меня.

— Дай хоть в душ сходить.

— Дома сходишь. Я опаздываю на самолёт, — быстро передвигаясь по комнате, она скидывает нужные вещи в сумку.

— Ты сейчас серьёзно выгоняешь меня после секса?

— М-м-м, — останавливается она и резко поднимает на меня глаза. Долго смотрит, а потом, как ни в чём не бывало, выпаливает: — Если это задело твоё мужское эго, что ж, так бывает. Или ты думал, что я уже растеклась вся и влюбилась по уши после такого себе секса? Марк, без обид, но не впечатлил.

Новинка моба

Бывшие. Опять ты!

Анастасия Градцева

https://litnet.com/shrt/3wK7

Мы разошлись через четырнадцать лет брака, год не дотянули до хрустальной свадьбы. Тяжелый болезненный развод, который проехался по мне бульдозером.
Прошло пять лет. У нас взрослая дочь, и нет никаких причин общаться, но по дурацкой случайности бывший муж становится начальником моего проекта. Но хуже всего не это, а то, что между нами все еще летают искры.

Глава 11. Аня

Утро было странным. Самым необычным в моей жизни. Глупо, да? Но я впервые проснулась в постели с парнем. С таким красивым и очень умелым парнем, я хочу вам сказать.

Его рука лежала на моём бедре, а голова — где-то между шеей и плечом. Он тихо посапывал. Я повернулась к нему лицом и провела ладонью по острым скулам и аккуратным губам. Что ж, Марк Гордиенко, ты не только талантливый спортсмен. Ты ещё и отличный любовник.

Я не буду отрицать это, потому что кому-кому, а себе я всегда говорю правду. Да, самодовольный, наглый, уж слишком самоуверенный, но красивый и сексуальный.

Я тихо выползаю из-под его руки и собираюсь пойти в ванную. У меня рано утром самолёт. У отца день рождения, и я хочу сделать сюрприз — прилететь к ним и лично поздравить.

Собираю разбросанные вещи на полу, и аккуратно складываю. Педантичность у меня из-за постоянных ругательст от нянь. Учили меня. Учили. Так и выработалась эта дурацкая привычка. Ненавижу ее, но ничего с собой сделать не могу.

Когда беру его джинсы, из кармана выпадает телефон. Автоматически тянусь и поднимаю его. Не знаю, как так выходит, но я нажимаю на кнопку блокировки и снимаю её. На экране множество иконок чатов и десятки СМС. Последнее от некой Вари: «Ну ты и козёл, Марк». Думаю, она знает, что пишет. Я должна была положить телефон и пойти в душ, как и собираласьианее. Но ведь женское любопытство никогда не сделает шаг назад. Не то чтобы я собираюсь читать его переписки — это низко, признаю. Я просто открываю иконку непрочитанных за последние два дня.

Таня: «Маркуша, когда увидимся?»

Света: «Бля, ну ты и кидало. Секс втроём же обещал».

Настя: «Котик, сегодня после тренировки заберу тебя. Ты обещал мне массаж».

Там ещё много чего есть, на что я не обращаю внимания. Просто блокирую телефон и иду в ванную.

Расстроилась ли я? Нет. Глупо от бабника ожидать чего-то другого. Ксюша хорошо знает приключения своего сводного брата. И Марк в них участвует не меньше.

— Да они на нашей даче целый секс-марафон когда-то устроили. Отец Кирилла был в бешенстве. Говорят, там групповухи устроили.

Меня мало это заботит. Я знала, кого приглашала в дом. Не планировала секс, но раз уж так вышло, чего о нём жалеть. Было хорошо. Даже очень.

Я включаю горячую воду и подставляю лицо под потоки. Прикрываю глаза и позволяю мышцам расслабиться. Между ног немного саднит. Я не врала, когда говорила, что не девственница. Правда, мой опыт заключался в одном половом сношении, которое закончилось разочарованием. Да и размер, и навыки у придурка были меньше.

Это было в летнем элитном лагере. Знаете, что-то типо места, куда богатые родители отправляют своих надоевший детей. Это не школьный лагерь, где в основном царит порядок. Это место... Ммм... Породие разврата и хаоса. Пусть и тщательно скрываемо за масками пристойности.

Я уже говорила, что парни вокруг меня крутились всю жизнь. Но чувства влюблённости я так ни разу и не испытывала. Но там, в лагере, был он. Красивый, накачанный, сексуальный и всеми любимый вожатый. Денису тогда уже было двадцать пять. Согласитесь, мечта всех девчонок в лагере. Но он обратил внимание на меня. Ну а я, дура, купилась. Это всё из-за недостатка внимания в детстве.

Как же глупо это всё было. Ночь, вечеринка в лагере, две бутылки пива и кусты, где он лишил меня девственности. Было жутко больно, неприятно и даже противно. О том, чтобы он подумал о моём удовольствии, не было и речи. Он кончил, оделся и ушёл. А я как дура просидела на пляже, подтянув колени к себе. Но что ещё хуже — он рассказал об этом всей их компании. Одни смотрели на меня брезгливо, другие хотели так же. Когда вечером следующего дня ко мне подкатил его лучший друг и сказал, что Денис сказал, что я даю всем, я, недолго думая, разбила ему нос. А утром собрала вещи и уехала из лагеря.

Да, можно было затеять скандал, написать заявление о том, что вожатые пристают к девушкам в лагере. Но кому бы от этого стало легче? Чтобы все тыкали в меня пальцами?! Я уже была совершеннолетней, да и секс был вроде как по обоюдному согласию.

Прошло полгода, а я больше ни с кем не спала. Знаю, в универе ходят слухи, что Алёхина ещё та штучка и в постели огонь. Я даже не знаю, кто их распустил. Но пусть болтают, мне-то что. Имидж стервы, никому никогда не мешал.

Я хотела и Марка прокидать. Не знаю, где система дала сбой. Да, с ним всё было по-другому. Не так, как с Денисом. Если честно, я даже не знала, что так бывает. Дело не дошло даже до секса, а я получила свой первый оргазм в жизни. Но из-за этого в парней не влюбляются. Он, наверное, половину универа перетрахал. Да где там, половину города, скорее всего.

Я выхожу из кабинки, обматываюсь полотенцем и иду будить звезду. Время поджимает, мне пора в аэропорт.

Да, бедный ждал от меня другого приёма. Да и я не хотела его оскорблять или обижать. У нас ведь было всё обоюдно. Но... Внутренний червь не дал смолчать. Это же он обычно говорит так девчонкам. Он их прогоняет. Вон, почти каждая вторая хочет повторения с ним. Но это не обо мне. Это была разовая акция, и она подошла к концу.

Новинка моба

Кира Кан

Бывшие. Второй шанс

https://litnet.com/shrt/BNni

Глава 12. Аня

Конечно же, когда через неделю я вернулась, Марк в мою сторону даже не посмотрел. Задело, видимо, его самолюбие знатно. Ничего, переживёт. Да и у него уж точно есть с кем проводить время.

Ну, иногда, совсем редко, я ловила на себе его быстрый взгляд. Да и сама я смотрела. Во мне, как бы ни странно, проснулось это странное чувство... Даже не знаю, как его назвать. Это уже не любопытство. Не азарт. Это чёртова тяга и желание коснуться его. Но гордость не позволит сделать первый шаг.

Когда я снова увидела его в клубе, внутри неприятно кольнуло ощущение дежавю. Всё выглядело почти так же, как в тот первый вечер: грохочущая музыка, свет, разрезающий полумрак, молодёжь, которая отрывалась на танцполе, и Марк, чуть стоявший в стороне. Да, в этот раз он был сам, но с тем же спокойным, непроницаемым взглядом.

Холодок прошёл по спине. Мне был неприятен такой его взгляд. Хотелось всё же пожирающий, с интересом и похотью, а не полного безразличия.

Я танцевала с Ксюшей, смеялась, двигалась в такт, делала вид, что полностью растворилась в музыке и в этом вечере. Но раз за разом я пыталась уловить изменения, которых так и не было.

Я подняла глаза в очередной раз, и в этот раз мы будто столкнулись в немом поединке взглядами. Марк стоял, опираясь на стойку, с бокалом в руке, и просто смотрел. Без улыбки. В груди неприятно кольнуло.

Мы были двумя людьми, которых связывает общая тайна, но которые упрямо делают вид, что её не существует. Два месяца мы именно этим и занимались. Глупо, ох как глупо себя вести так в нашем возрасте. Особенно в его. Он же старше. Но, увы...

Мы пересекались в одной компании, разговаривали на общие темы, иногда даже сидели за одним столом, но держали дистанцию так тщательно, будто между нами никогда не было той ночи. Никто из нас не хотел уступить. Никто не хотел быть тем, кто сделает первый шаг и признает, что всё это было не просто случайностью.

И всё же что-то между нами оставалось. Невидимое, но ощутимое.

Ко мне подошёл какой-то парень. Самоуверенный, шумный, с лёгкой наглостью в глазах. Он представился, наклонился ближе, чтобы перекричать музыку, и через минуту его рука уже лежала у меня на талии. Я не отстранилась сразу — скорее из упрямства, чем из интереса. Где-то в глубине души я знала, что Марк это видит. Это был мой ход. Как и в тот раз. Надежда, что он всё-таки среагирует, не давала мне оттолкнуть этого наглого, даже противного ухажёра, который, кажется, рассматривал меня всерьёз для этого вечера.

И Гордиенко действительно увидел.

Я заметила, как он выпрямился, поставил бокал на стойку и медленно направился в нашу сторону. В его движениях не было спешки, но в каждом шаге читалась решимость. Воздух вокруг будто стал плотнее. А мне улыбнуться хочется. Сработало. Ход королевы. И пусть в шахматах королевой только необразованные называют ферзя, пофигу. Я игрок, и моя стратегия сработала.

Он остановился рядом, посмотрел на парня так спокойно, что от этого спокойствия становилось не по себе. Даже мне.

— Убери руку, — произнёс он негромко, но твёрдо. — И просто уйди.

Парень усмехнулся, попытался что-то ответить, спросил, кто он мне вообще такой. Марк не повысил голос, но в его тоне появилась сталь.

— Если хочешь собирать свои зубы на улице, можем продолжить разговор там, — добавил он, глядя ему прямо в глаза.

Этого оказалось достаточно. Парень пробормотал что-то невнятное и растворился в толпе.

Я повернулась к Марку и не смогла сдержать улыбку. Медленно подошла ближе и положила руки ему на плечи, чувствуя под ладонями знакомое напряжение его мышц.

— Два месяца, — сказала я тихо, глядя на него снизу вверх. — Ровно настолько тебя хватило.

Он смотрел на меня так, будто хотел ответить что-то язвительное, сохранить лицо, снова надеть маску равнодушия. Но в его взгляде уже не было прежней холодной отстранённости. Там была ревность и раздражение. И та самая тяга, которую я сама пыталась игнорировать всё это время.

Мы оба слишком долго делали вид, что между нами ничего нет. И, кажется, в этот вечер кто-то из нас всё-таки проиграл. Вот только я была уверена, что это не я. Ошибочно и обманчиво.

— Знаешь, Алёхина, — тянет он мягко и наигранно спокойно. Почему наигранно? Потому что я чувствую, как его пальцы сильнее сжимают мои бёдра. Злится чемпион. — Ты меня жутко раздражаешь.

— Да что ты? Чем именно? — поднимаюсь пальчиками по его крепкой, красивой груди. Музыка вокруг орёт, но мы словно не слышим её. — Неужто диким желанием обладать мною и не получать? А, чемпион?

Я знала, что попала в цель. И он это знал. Поэтому и злился. Поэтому и подошёл.

— Аня, ты ходишь по тонкому льду. Не зли меня.

— Знаешь, Гордиенко, обожаю ходить по тонкому льду. Особенно с тобой.

— Почему это?

— Потому что если я провалюсь под лёд, ты меня достанешь оттуда. Ты же чемпион по плаванию, не дашь же мне уйти на дно.

— А если дам? — не уступает он.

— Тогда я потяну тебя с собой. Помирать так вместе.

Мои пальцы доходят до его губ и прохожусь по ним мягко. А потом, не думая, поднимаюсь на носочки и тянусь к губам. Сочным. Вкусным. Желанным.

Глава 13. Аня

Наношу на губы блеск и поправляю непослушные волосы. В зеркало смотрит счастливая куколка. Глупышка, которой кажется, что тронулась умом, потому что в отношениях с самым настоящим бабником.

Я сказала «отношениях»? Ха. Отношения — это когда люди встречаются. Они называют себя парой. А мы с Марком просто трахаемся. И придерживаемся всего одного правила — ни с кем другим мутить, целовать, спать нельзя. Вот так вот.

Высокие, однако, отношения. Ну что поделать, когда два упёртых барана не умеют разговаривать. Только лбами соприкасаться и бодаться.

На телефон прилетает смс. Беру гаджет в руки и открываю мессенджер.

°Марк° «Через минуту буду возле тебя. Выходи»

Ни привет, ни «скучаю». Ничего из этой мыльной оперы. Как всегда. Придерживаемся поставленной задачи.

Мы уже однажды «расставались», хотя формально даже не встречались. Ирония в том, что разрушить можно даже то, что официально не существует.

Это произошло всего через неделю после того, как мы установили наше единственное правило — никаких других. Никаких поцелуев на стороне, никаких «случайностей», никаких запасных вариантов. Мы не называли это отношениями, не вешали ярлыков, не выкладывали совместных фотографий, но договор был предельно чётким.

И уже тогда всё треснуло.

У меня начались проблемы со здоровьем, обычное воспаление, но врач запретил близость на время лечения. Мне было неловко говорить об этом Марку, я ожидала раздражения или холодной отстранённости, однако он повёл себя иначе. Мы продолжали видеться, гуляли по вечерам, смотрели фильмы у меня дома, спорили о глупостях и смеялись. Он лежал рядом, притягивал меня к себе, иногда его ладони задерживались на моей талии дольше, чем нужно, но он не переходил черту. Я видела, как ему сложно, и внутри зарождалось странное тёплое чувство, которое пугало меня больше всего.

Мне казалось, что в этом есть что-то большее, чем просто физическая тяга.

А потом я увидела его в клубе.

Он выходил из туалета с какой-то девушкой. Она поправляла волосы и смеялась, а он выглядел слишком взволнованным. В ту секунду внутри меня что-то резко оборвалось, словно натянутая до предела струна лопнула без предупреждения.

Я не подошла к нему. Не закатила сцену. Не устроила скандал. Я просто развернулась и ушла, потому что понимала: если останусь ещё хоть на минуту — сорвусь. Что ж, переступить через гордости, мне казалось хуже смерти.

Боль оказалась глупой и неожиданно острой. Я злилась не только на него, но и на себя за то, что вообще позволила себе что-то чувствовать. Но разве глупое сердце слышит хоть какие-то доводы? Нет. Этот тупой орган, который ни в какую не дружит с мозгом. Живёт сам по себе, лишая людей нормальной жизни. Даже сна. Но я же Анна Алёхина, я не могу себе позволить влюбиться, да ещё и после этого быть растоптанной.

На следующий день я решила, что не останусь в долгу. Мы с Ксюшей снова оказались в клубе, и в тот вечер я сознательно перегнула палку. Я танцевала на барной стойке, позволяла себе больше, чем обычно. С моего живота парни пили текилу, всё это снимали на телефоны и выкладывали в сторис. Я знала, что он увидит. И я хотела, чтобы увидел.

Но это было не веселье. Это была месть.

Вечер закончился предсказуемо плохо. Один из мужиков решил, что если я веду себя вызывающе, значит, можно позволить себе больше, чем следует. Он попытался утащить меня силой, и Ксюша, не раздумывая, ударила его бутылкой по голове. Всё произошло слишком быстро, и через полчаса мы уже сидели в участке, трезвея и постепенно осознавая масштаб глупости.

Нас вытаскивали Марк и Кирилл. Я до сих пор помню взгляд Марка, когда он вошёл. Как всегда сдержан и, казалось бы, безэмоционален. Но было нечто куда более тяжёлое, что читалось по его сжатым скулам. Злость, ревность и разочарование, смешанные в один очень крепкий коктейль.

Когда мы вышли из участка, Ксюша с Кириллом уехали первыми, а мы остались вдвоём. Воздух между нами был натянут до предела. Мы ехали всю дорогу молча, и казалось, что никто не решится первым заговорить.

Марк первым нарушил молчание, когда машина остановилась у моего дома. Он спросил, серьёзно ли я считаю нормальным всё это шоу. Я в ответ напомнила ему про девушку из туалета. Мы говорили жёстко, перебивая друг друга, каждый цеплялся за свою правду.

Он уверял, что между ними ничего не было, что она просто перебрала и он вывел её, чтобы та не опозорилась. Я хотела ему верить и одновременно не хотела выглядеть наивной. В какой-то момент он подошёл ближе, взял меня за лицо и посмотрел так, будто я — его слабость, от которой он не может избавиться.

Мы мирились не словами.

Именно тогда я окончательно поняла, что наши «не отношения» давно вышли за рамки простого договора. Мы могли сколько угодно делать вид, что это только договор по обоюдному согласию. Но если бы это было так, мне не было бы так больно видеть его с другой.

И ему не было бы так больно видеть меня на той барной стойке и слушать, как я флиртовала с ментом в участке. А я это делала. Ему назло. Пусть почувствует, каково это. То же самое, что чувствовала я в клубе.

Я покидаю дом, когда слышу сигнал машины. Марк стоит возле своей машины и смотрит прямо на меня. Руки в карманах, поза расслабленная. Но к чёрту, этот гад сводит меня с ума. Внешностью, харизмой. Этой дебильной улыбкой и двумя ямочками на щеках. Почему дебильной? Потому что у меня сводит живот спазмами, стоит ему растянуть свои губы. Вот и сейчас. Наглая, самодовольная улыбка. Он похож на кота, которому только что поставили миску с молоком. Осталось усики вмочить в миску.

Глава 14. Аня

Сказка... Бывает ли она в жизни? Почему-то в моей никогда не встречалась. Хотя, конечно, мне хотелось. Но, увы, в детстве Анне Алёхиной сказки читали няни. А она злилась, рвала книги и хотела к маме. Так Анна Алёхина в шесть лет уже выучила буквы и училась читать сама. Не слогами, как все обычные дети этого возраста. А именно предложениями. Чтобы брать книгу, включать себе ночной светильник и самой читать сказку.

Я не могу сказать, что ломала себя, но уж точно я сама себя строила. Воспитывала и сама же плевала на всё воспитание. Я не придерживалась правил, норм, указаний. Я была собой. Но такую меня видеть не хотели. Не подходила, не устраивала, бесила.

На шестнадцать лет родители мне подарили розовый «Ягуар». Дорогущая машина, о которой никто из моего окружения даже мечтать не мог. Я, если честно, тоже. Это была та самая розовая мечта, которая разбилась, будто стекло, которое случайно уронили.

Ключи мне вручил охранник. Ну да, не просто охранник, а главный по безопасности дома. Он так же должен был следить за моей безопасностью, но... Об этом немного позже расскажу. А пока о подарке.

Родители даже не приехали. Купили игрушку для дочки, а сами поздравили по видео. Как думаете, нужен был мне их подарок? Да лучше бы это была открытка, но из их рук. В тот день я впервые сильно напилась. Помню, что доползла до кровати и вырубилась. А проснулась от того, что кто-то помогал мне раздеться. В состоянии алкогольного опьянения я даже не сразу поняла, что это служба безопасности помогает мне. Ко мне медленно доходило то, что происходило. Алкоголь, как назло, не хотел быстро испаряться. Его тело прижало моё. Дыхание сбилось. И единственное, что у меня вышло, — это схватить светильник и разбить об его голову. Он мгновенно отключился. А я, ещё под градусом алкоголя, связала его, привязала бант, который был на моей машине, и, сделав несколько фото, скинула родителям.

Ой, было столько шума. Они даже прилетели. Время нашли, представляете? То есть на день раньше, чтобы поздравить с днём рождения, прилететь не смогли. А чтобы замять скандал — запросто.

Я вообще не знаю, почему вдруг об этом вспомнила. Наверное, очередные грустные мысли накатили. Ведь мне сегодня исполняется девятнадцать, а они снова не приехали. Это уже сумбур какой-то, а не моя жизнь.

У Марка сегодня игра, и я решила впервые пойти и поддержать его. Наверное, мне просто было дико одиноко в таком огромном особняке. Где вместо шумного семейного поздравления меня встречала тишина.

Бассейн встретил меня запахом хлора, влажным воздухом и гулом голосов. Я никогда именно в этом помещении не была, но в других пахло так же. И мне почему-то это вовсе не нравится. И хотя я не отношу себя к категории брезгливых, но стоит подумать, сколько человек могли туда опорожнить свой мочевой пузырь, как мне становится дурно. Даже вот сейчас подташнивает.

На трибунах уже собирались люди, кто-то разворачивал плакаты, кто-то — целые портреты участников. Тренеры переговаривались у кромки воды, а спортсмены разогревались, будто весь мир для них сузился до этих нескольких дорожек. Марка среди них не было.

Я стояла у входа несколько секунд и чувствовала, как внутри что-то дрожит. Сегодня мне девятнадцать. И вместо шумного дома, шаров и тостов я выбрала это место. Выбрала его.

Марк всегда говорил, что перед стартом ему важно быть сосредоточенным, отрезанным от всего лишнего. Я понимала это. Правда, понимала. Но сегодня мне хотелось быть рядом. Хотелось, чтобы хотя бы один человек в этом мире выбрал меня не потому, что нужно, а потому, что хочет.

Я пошла по коридору к раздевалкам, не обращая внимания на косые взгляды. Да, это мужская раздевалка. И да, мне плевать. Я не собиралась устраивать сцену или мешать подготовке. Я просто хотела увидеть его. Сказать короткое «удачи». Коснуться ладони. Убедиться, что между нами всё по-настоящему. Потому что уже понимала, что изо дня в день из меня вырвутся эти чёртовы три слова. И если это вдруг произойдёт, я хочу быть уверенной, что Марк меня не предаст. Не будет похож на моих родителей, которые обещали и не сдержали своего слова.

Когда я уже подходила к двери, она вдруг открылась, и оттуда вышла девушка.

Я узнала её мгновенно. Это та самая курица, что в тот вечер сидела у него на коленях в клубе. Та, что целовала его так, будто им было всё равно на окружающих. Та, что кричала что-то вслед, когда он сел со мной в такси.

Её волосы были растрёпаны, как после спешки. Щёки пылали. Она нервно поправляла пряди, словно пыталась привести себя в порядок.

Она увидела меня. Её взгляд стал острым. Холодным. Враждебным. В её глазах читалось не просто раздражение — почти ненависть.

У меня внутри всё быстро опустилось вниз, как в лифте, у которого оборвался трос.

Я не знала, что происходило за этой дверью. Почему девушка выходит из мужской раздевалки? И именно неизвестность резала сильнее всего.

В ушах гулко билось сердце. Я стояла прямо, не позволяя себе ни одного лишнего движения. Не покажу. Не дам ей удовольствия увидеть, что мне неприятно и жутко больно. Уж точно не какой-то курице причинять мне вред.

Она усмехнулась уголком губ и прошла мимо, нарочно задев меня плечом.

— Не туда пришла, — тихо бросила она, — тебя уже там не ждут.

Я не ответила.

Я не хочу опускаться до её уровня. Нет, не дождётся.