Бывшие. Второй шанс после измены

Глава 1

Тест лежал на раковине, а я боялась дышать.

Секундная стрелка на часах ползла медленнее, чем обычно, словно издеваясь над моим терпением. Три минуты — именно столько нужно ждать. Я уже прочитала инструкцию раз пять, хотя там было написано предельно ясно.

Когда вторая полоска отчетливо проступила, ярко-розовая и безапелляционная, я схватилась за край раковины. Ноги подкосились не от страха, нет, а от острого, почти болезненного счастья. Беременна… Я беременна!

В зеркале на меня смотрела растрепанная женщина с горящими глазами и идиотской улыбкой до ушей. Косметики ноль, волосы собраны в небрежный пучок, футболка висит… но мне казалось, что я сияю ярче всех звезд на небе!

Даниил. Господи, как он обрадуется! Мы никогда не говорили о детях всерьез, три месяца не срок для таких разговоров, но я видела, как он смотрит на малышей в парке. Как однажды на автомате поправил съехавшую шапочку чужому ребенку в кафе. Он будет потрясающим отцом.

Я схватила телефон, чтобы позвонить, но остановилась на полпути. Нет. Такие новости не сообщают по телефону. Это должно быть красиво, правильно. Я хочу увидеть его лицо, когда он поймет.

В голове уже выстроился план: куплю красивую коробочку, положу туда тест, может, добавлю записку? Что-то вроде: «Скоро нас будет трое». Или это слишком пафосно? Черт, я совершенно не умею в романтику, это обычно Даня устраивает сюрпризы. Он вообще мастер неожиданных жестов — то цветы среди ночи принесет, то утащит на крышу смотреть рассвет. Говорит, что архитекторы видят красоту там, где другие не замечают.

Я влюбилась в него с первого взгляда, хотя раньше считала это бредом из дешевых романов. Но когда он вошел в переговорную нашего агентства, высокий, с этой копной темных волос и насмешливым прищуром серых глаз, что-то щелкнуло внутри. А потом он заговорил о линиях, пространстве, о том, как здания должны дышать вместе с городом, и я пропала окончательно.

Первое свидание, первый поцелуй у фонтана, первая ночь в его квартире с панорамными окнами на весь город...

Три месяца пролетели как один вдох.

Иногда мне казалось, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но вот она, правда: две полоски и бешено колотящееся сердце.

Я купила самую красивую подарочную коробочку, какую нашла — бирюзовую, с атласной лентой. Продавщица заговорщически улыбнулась, будто угадала, для чего она мне. Я аккуратно уложила тест внутрь. Руки дрожали от нетерпения.

По дороге в офис Дани включила любимую песню, но слушала вполуха, в голове крутилось только одно: как он отреагирует? Обнимет сразу или сначала замрет, не веря? А может, подхватит на руки и закружит прямо посреди кабинета?

Архитектурное бюро располагалось в современном здании со стеклянным фасадом — одном из тех, что Даня называл «коробками без души», но работал там, потому что платили хорошо. Он мечтал открыть собственную студию, создавать проекты, которые меняют жизнь людей. Теперь у нас будет на это время — я помогу ему, мы справимся вместе.

Лифт полз вверх мучительно долго, а я репетировала слова. «Привет, у меня для тебя новость». Или сразу протянуть коробку? Господи, почему я так волнуюсь? Это же Даня, мой Даня.

На ресепшене сидела секретарша, которую я видела пару раз. Обычно она была спокойной, даже немного надменной, но сейчас вскочила с места, как ужаленная.

— Екатерина Андреевна? Вы... э... к Даниилу Сергеевичу?

— Да, он на месте?

Она замялась, и что-то в ее взгляде заставило меня насторожиться. Девушка нервно теребила край блокнота, не глядя мне в глаза.

— Он сейчас занят. Может, лучше позже?

— Я ненадолго, — улыбнулась, стараясь не показать раздражение. — Просто передам кое-что.

— Но он просил не беспокоить! — голос ее сорвался на полутон выше. — Там... совещание.

Совещание. У меня в животе что-то неприятно кольнуло. Даниил всегда предупреждал о встречах, и я знала его график чуть ли не наизусть. Никакого совещания сегодня не было.

— Ничего, я быстро, — шагнула к двери его кабинета, и секретарша едва не бросилась мне наперерез.

— Подождите! Правда, не надо!

Но я уже толкнула дверь. И замерла на пороге.

Даня стоял у окна, прижав к себе женщину. Светлые волосы рассыпались по его плечу, ее руки обвивали его шею, а его ладонь лежала на ее талии — привычно, уверенно. Именно так он обнимал меня.

Они не сразу заметили моё появление, и эта секунда растянулась в вечность. Я видела профиль Даниила, его полуприкрытые глаза, легкую улыбку на губах. Видела, как женщина что-то прошептала ему на ухо, и он тихо рассмеялся — тем самым смехом, который всегда считала предназначенным только мне.

Потом его взгляд скользнул к двери... И встретился с моим.

Он отстранился резко, почти грубо. Женщина обернулась, и я успела заметить ее идеальный макияж, дорогое платье, удивленно приподнятые брови. А еще мелькнувшее раздражение, как будто я помешала чему-то важному.

— Катя, — ни капли вины в голосе. Скорее досада. — Что ты здесь делаешь?

Коробочка в моей руке вдруг стала тяжелой, как булыжник. Я смотрела на него и не узнавала. Это был не мой Даниил, который читал стихи на рассвете и целовал кончики моих пальцев. Это был чужой человек с холодными глазами и напряженной спиной.

— Я... хотела сделать сюрприз.

— Не вовремя, — он провел рукой по волосам, растрепав их. Жест знакомый до боли, но сейчас в нем читалось одно: "Убирайся".

Женщина оперлась на стол, скрестив ноги. Оценивающий взгляд скользнул по моим джинсам, кроссовкам, куртке. И она улыбнулась, едва заметно, но я поймала эту улыбку. Победную.

— Кто это, милый? — голос у нее оказался низким, бархатным.

— Просто... — он запнулся, и в этой паузе я услышала приговор. — Знакомая.

Знакомая. Слово ударило в солнечное сплетение, выбив воздух.

— Серьезно? — я шагнула в кабинет, и дверь за спиной захлопнулась. — Знакомая?

— Катя, давай не сейчас, — он бросил взгляд на женщину, и в этом взгляде было слишком много всего. Извинение? Объяснение? — Мы поговорим позже.

Глава 2

Женщина первой нарушила тишину. Она выпрямилась, поправила волосы и улыбнулась — так улыбаются победители.

— Ну что ж, Дань, кажется, тебе есть чем заняться, — она взяла сумочку со стола и направилась к двери, на ходу бросив через плечо: — Звони, когда разберешься со своими... знакомыми.

Я посторонилась, пропуская ее, и почувствовала шлейф дорогих духов. Она прошла так близко, что удалось различить каждую деталь: безупречный маникюр, тонкий золотой браслет… едва заметную складку презрения у губ. На пороге обернулась и окинула меня взглядом, в котором читалось: «Ты правда думала, что у тебя был шанс?»

Дверь закрылась, и мы остались вдвоем.

Даниил прислонился к столу, скрестив руки на груди. Защитная поза, я знала ее по переговорам с трудными клиентами. Только сейчас трудным клиентом оказалась я.

— Хорошо, давай закончим этот разговор быстро, — он говорил ровно, без эмоций, словно диктовал техническое задание. — Я понимаю, ты расстроена, но...

— Расстроена? — голос сорвался на смех, истеричный и чужой. — Ты серьезно?

— Катя, послушай. Я действительно хорошо провел с тобой время. Ты интересная, умная, с тобой было легко. Но я никогда не говорил о чем-то большем. Я с самого начала был честен.

Я попыталась вспомнить, когда именно он был НАСТОЛЬКО честен. Когда приводил меня на крышу и показывал звезды? Когда засыпал, обнимая так крепко, будто боялся отпустить? Когда шептал, что я самая важная часть его дня?

— Честен, — повторила, пробуя слово на вкус. Горькое. — Ты целовал меня и говорил...

— То, что говорят в таких ситуациях, — перебил он, и от этого спокойствия хотелось кричать. — Мы взрослые люди, Катя. Романтика — это одно, но я никогда не предлагал тебе переезжать, не знакомил с родителями, не строил планы на будущее. Ты сама себе всё придумала.

Я сама себе придумала...

Может, он и прав? Может, я действительно создала иллюзию, цепляясь за каждое слово, каждый жест, наполняя их смыслом, которого там не было?

Нет. Нет, я не могла настолько ошибаться.

— Ты говорил, что я особенная.

— И это правда, — он пожал плечами. — Была. Есть. Но это не значит, что я готов связать с тобой жизнь. Прости, если ты поняла иначе.

Коробочка всё еще лежала на полу между нами. Я подняла ее медленно, будто что-то неприлично тяжелое. Крышка съехала окончательно, и тест был виден — две яркие полоски на белом фоне.

— Тогда у нас проблема, — протянула коробку, и руки удивительно не дрожали. Всё дрожало внутри, но снаружи я была почти спокойна.

Даниил взглянул на содержимое. Секунду, две. Потом его лицо изменилось — не стало мягче, нет. Наоборот, застыло в чем-то похожем на ярость.

— Это шутка?

— Нет.

— Черт, — он отшвырнул коробку обратно мне, и она снова оказалась на полу. — Черт, черт, черт!

Он метался по кабинету, как зверь в клетке, и я видела, как работает его мозг — просчитывает варианты, ищет выход. Архитектор, который всегда находит решение любой задачи.

— Сколько? — резко обернулся он.

— Что — сколько?

— Недель, дней, как там это считается?

— Недели четыре, наверное. Я еще не...

— Тогда времени достаточно, — он достал телефон, начал что-то искать, водя пальцем по экрану. — Я знаю хорошую клинику. Дорогую, надежную. Всё сделают быстро и безопасно.

Слова доходили медленно, пробиваясь сквозь шум в ушах. Клиника. Быстро и безопасно.

— Ты хочешь, чтобы я...

— Конечно, хочу, — он поднял на меня глаза, и там не было ничего, кроме раздражения. — Катя, ну ты же понимаешь, что это нелепость? У нас ничего серьезного, и я не собираюсь становиться отцом. Тем более сейчас, когда карьера только идет в гору.

— Но это твой ребенок.

— Это проблема, которую нужно решить, Сколько тебе нужно? Я оплачу клинику, восстановление, добавлю сверху за моральный ущерб. Назови сумму.

Он серьезно? Стоит передо мной, ожидая, что я назову цену? Цену нашему ребенку. Цену той жизни, которая только начала формироваться внутри меня?!

— Ты ненормальный, — выдохнула я.

— В данной ситуации я реалист. Ты молодая, красивая, впереди вся жизнь. Зачем тебе обуза в виде ребенка от человека, который не собирается с тобой быть? — он говорил рационально, убедительно, как будто продавал проект инвестору. — Подумай здраво. Какое будущее ты дашь этому ребенку? Одинокая мать, вечная работа, нехватка времени. Это эгоизм с твоей стороны.

— Эгоизм? — я шагнула к нему, и он инстинктивно отступил. — Ты сейчас говоришь мне об эгоизме?

— Я говорю о здравом смысле!

— А я говорю о жизни! О нашем ребенке!

— Нет никакого ребенка, Катя! — рявкнул он, и от этого крика я вздрогнула. — Есть несколько клеток, которые можно убрать, пока не стало слишком поздно. Если ты думала подловить меня таким образом...

— Подловить? — мир поплыл перед глазами. — Ты считаешь, я специально забеременела?

— А что мне думать? Три месяца и вдруг такой удачный сюрприз?

— Иди к черту, — выдохнула я, и эти слова прозвучали почти нежно. — Иди к черту, Даниил.

Он провел ладонями по лицу, выдохнул шумно.

— Хорошо, извини. Не нужно было так говорить. Но пойми, я действительно не готов. Совсем. У меня сейчас важный проект, я не могу себе позволить отвлекаться на...

— На нас, — закончила за него.

— На то, чего не планировал, — поправил он. — Вот, смотри.

Он нацарапал что-то в блокноте, вырвал лист и протянул мне. Я машинально взяла — и оцепенела, глядя на сумму. Слишком много нулей. Достаточно, чтобы решить эту «проблему» в самой дорогой клинике города.

— Этого хватит с запасом, — сказал он деловито. — Если нужно больше — скажи. Я не хочу, чтобы ты думала, будто бросаю тебя в трудную минуту. Но ребенок — это не выход. Для нас обоих.

Я смотрела на эти цифры, и единственное, что приходило в голову: он расплачивается. Как за услугу. Как за вещь, которая ему надоела.