Бывшие. Я тебя хочу

Глава 1

Полина

Я открываю глаза и в первый момент ничего не понимаю. Свет такой яркий, будто все вокруг залито молоком.

Простыни пахнут лавандой. Где-то на кухне шуршит мама, тихо напевает, как делает это только в особенные дни. И я вдруг вспоминаю: сегодня – тот самый день.

Сердце замирает, и в груди становится тесно от нежности и страха. Я выскальзываю из-под одеяла, босиком иду к зеркалу и смотрю на свое отражение. Румянец проступил, глаза блестят. Волосы растрепаны, и я улыбаюсь – та, что в зеркале, сегодня станет женой.

Женой Стаса.

Стук в дверь. Осторожный. Как будто боятся спугнуть мое счастье.

– Поля, – мама заглядывает, глаза у нее светятся. – Уже пора, девочка. Тебя ждут.

Меня наряжают, как куклу. Платье белое, легкое, с тонким кружевом на плечах. Фата – почти невесомая.

Подружки щебечут, суетятся, гладят подол, поправляют локоны.

– Ты как принцесса. Честно. Даже лучше, – шепчет Маринка.

Я беззаботно смеюсь, хотя внутри все дрожит.

Я выхожу на веранду, и тут начинается фотосессия. Солнышко играет на фате, ветер из форточки приподнимает волосы. Все такое настоящее, но в то же время – словно сон. Подружки в красивых платьях, мама с папой держатся за руки. У папы в глазах гордость. Когда фотограф отвлекается, папа подходит ко мне и целует в висок.

– Ты такая красивая, доченька… – хвалит – Думаешь, Стас тебя достоин?.. – спрашивает он. Я не сержусь на папу – понимаю, что он просто нервничает... Он хочет, чтобы я была счастлива.

Я киваю.

– Он любит меня, пап…

– Красивая, конечно. Но вот макияж блеклый, – слышу. – И платье простоватое. Можно было бы и подороже.

Мне не нужно смотреть, чтобы понять, кто говорит. Я хорошо знаю этот голос. Илона… Бывшая Стаса. Та, что всегда говорила, что я для него – детский сад. Что у меня ни манер, ни вкуса, ни будущего. И что родители Стаса никогда не примут меня всерьез.

Но сегодня я не позволю ей испортить мой день.

Я вдыхаю глубоко и улыбаюсь. Потому что знаю: Стас выбрал меня. Не ее. Не по расчету. А по любви. Он видел меня без косметики, в пижаме, с соплями, когда я простудилась. И все равно говорил: «Моя девочка».

А ведь я тогда была совсем ребенком. Пятнадцать лет. Ему – шестнадцать... Шатен, высокий, с красивыми глазами. От его взгляда сердце уходило в пятки. Я увидела его на улице. Он засмотрелся на меня. Я почувствовала это кожей... А потом Стас ждал меня у выхода из колледжа. Несколько дней подряд. Просто стоял и ждал.

– Можно тебя проводить? – спросил он однажды.

– Нельзя, – ответила я. – Но ты же все равно пойдешь, да? – спросила с надеждой.

И он пошел. И шел со мной каждый день. А потом были первые цветы – ромашки… Первый поцелуй. Такой неловкий, но теплый. Первый раз – я дрожала, а он гладил меня по волосам и шептал, что женится.

– Не обещай того, чего не сможешь сделать, – сказала я.

– А я смогу, – ответил он. – Я сделаю тебя счастливой.

Я поверила. И верю до сих пор.

За мной приезжает машина. Пора. Я стою у подъезда, а сердце колотится так, будто вот-вот выскочит. Мне страшно, но не потому, что я сомневаюсь. А потому что это слишком важно.

– Полина! – кричит Маринка. – Ты готова?

Я киваю.

– Готова.

В ЗАГСе – цветы, музыка, запах духов и стайка девушек, у которых блестят глаза. Они смотрят на меня и шепчутся. Наверное, завидуют мне. Но я бы тоже себе позавидовала. Потому что сегодня – я та самая. Жена Стаса. Та, у которой все впереди

Я иду к Стасу. Он ждет меня у арки. В темном костюме, с чуть растрепанными волосами. Он глядит на меня так, будто вокруг никого нет. И у него дрожат губы.

– Ты… – шепчет он. – Ты с ума сойти, какая красивая.

Я кладу руку ему в ладонь. И он крепко сжимает ее. Словно боится, что я исчезну.

Где-то позади хмыкает Илона, но я не обращаю внимания. Я смотрю в счастливые глаза моего Стаса.

Рядом стоят наши родители. Моя мама чуть всхлипывает. Папа держит ее за руку. Родители Стаса держатся прямо. Марина Викторовна вежливо улыбается. Игорь Николаевич хмурый, как всегда. Они не хотели этой свадьбы. Они не хотят меня.

Но это больше не имеет значения. Потому что я стою рядом со Стасом. Потому что он выбрал меня. Потому что это наш день… И никакая Илона, никакие взгляды, никакие пересуды не смогут отнять у нас счастье.

Глава 2

Стас

Я просыпаюсь раньше будильника. Сердце громко стучит. Сначала я просто лежу и смотрю в потолок. День, который я ждал почти три года. День, о котором говорил ей тогда, в темноте, когда она дрожала у меня в руках и боялась, что все это – не по-настоящему.

А это по-настоящему.

Солнце лезет в окно, нагревает подушку. Пахнет кофе – мама уже встала. У нас дома тишина, но не та, обычная. Эта напряженная тишина, как перед бурей. Встаю, подхожу к зеркалу. Волосы торчат, глаза блестят. Щетина. Надо сбрить. Хотя Поле она нравится… Она говорит: «Так ты такой взрослый». Но сейчас я и так взрослый. Мне девятнадцать. И я женюсь.

На ней.

В дверь стучат.

– Стас! – голос Кирилла. – Ты там не сдох от счастья?

Я открываю. Он уже в костюме. На нем все сидит идеально, как всегда. Кирилл – ходячая уверенность. Протягивает мне банку энергетика.

– На, жених. Подбодрись. Тебе сегодня жизнь хоронить.

– Ты как всегда, – фыркаю, но беру. Просто чтобы не спорить.

Он проходит в комнату, разваливается в кресле.

– Ты только не вздумай рыдать у алтаря. А то она решит, что жених у нее слишком чувствительный. Потом еще заставит тебя по дому ходить в фартуке и борщи варить.

– Ты гонишь, – говорю.

– А что? Женишься – и все. Конец мечтам. Останется только любовь и ипотека. Надеюсь, ты хоть подумал, сколько девчонок ты еще мог бы попробовать?..

– Заткнись, – говорю спокойно, без злости.

Он улыбается, но замолкает. Я знаю, он не со зла. Просто Кирилл всегда был за то, чтобы «пожить». Сначала – девчонки, вечеринки, свобода. Потом – все остальное. А у меня по-другому. У меня с Полиной.

– А я вот думаю, – раздается голос из-за спины. Это Саша. – Если ты нашел свою, то зачем еще кого-то пробовать?

Александр – мой второй друг. Мы с ним разные, но родное в нем что-то есть. У него всегда спокойствие в голосе. Мне оно помогает. Особенно сегодня.

– Я вот завидую тебе, – говорит он. – Ты молодец. Влюбился, не испугался, решил жениться. Думаю, вы пройдете все. Вместе легче.

Я молчу. Потому что в этот момент в голове – только она. Полина.

Я помню, как увидел ее впервые. Хрупкая, в пальто с меховым воротником, в мокрых сапогах. Стояла под дождем, пыталась спрятать уши от ветра. А потом подняла глаза – и все. У меня земля ушла из-под ног.

Я стал ждать ее возле колледжа. А она сначала сторонилась, потом привыкла… И все закрутилось…

Помню, как дрожала, когда я впервые коснулся ее плеча. А потом – первый поцелуй. Она была такой… тонкой, будто могла исчезнуть от одного моего выдоха. Я не сразу решился признаться, что хочу быть с ней всерьез.

А потом был тот вечер. Ее волосы пахли яблоками, и я гладил их, пока она не уснула у меня на плече.

– Только не обещай того, чего не сможешь, – сказала она тогда.

– А я смогу, – ответил я. – Я сделаю тебя счастливой.

– Ты уверен? – спросила Поля.

– Да. Ты будешь со мной самой счастливой.

С тех пор я не сомневался ни дня.

Да, мои родители против. Они всегда видели меня с кем-то «покруче» – дочкой партнера или племянницей какого-то банкира. Полина им – не пара. Скромная, студентка, без связей, без «веса». Но я их не слушаю. Я давно уже все решил.

Они будут сегодня на свадьбе. Сделают вид, что все хорошо. Мать сдержанно поулыбается, отец, может, пожмет плечами. Но я не для них женюсь. Не ради их одобрения. Я женюсь ради нее. Ради нас.

– Все, пора ехать. А то опоздаешь на собственную казнь, – говорит Кирилл.

Смеемся. Я понимаю, что он всегда будет рядом, когда надо. И Саша тоже.

Я смотрю на кольцо в коробочке. Простое, золотое. Мы выбрали его вместе. Она сказала, что не любит вычурного. Я сказал – главное, чтобы оно было прочным. Как мы.

– Поехали, – говорю.

– Погнали, – отзывается Саша. – Тебя ждет твоя девочка…

Она входит в зал, и все вокруг будто растворяется.

Моя Полина.

В белом, с горящими глазами. Такая красивая, что я хочу упасть на одно колено. Снова.
Она идет ко мне. Медленно, но решительно. А я думаю, что, может, я и правда заплачу. От счастья.

Глава 3

Полина

Мне кажется, запах свежей краски все еще висит в воздухе. Или это я просто привыкла его чувствовать за последнюю неделю. Мы сделали это – обжили нашу первую квартиру. Не шик, конечно, но для нас – дворец.

Двухкомнатная, с маленькой кухней, узким коридором и крошечным балконом, на котором еле помещается складной стул. Обои были старые, пожелтевшие, краны капали, линолеум – со следами непонятных пятен. Но все это было до нас. Сейчас все иначе…

Я провожу ладонью по новым занавескам. Их сшила я сама. Белые, с мелкими васильками. В магазине ткань была в рулонах, и я стояла, прикидывая, как это будет смотреться у нас. Стас сказал: «Если тебе нравится, значит, берем». Он вообще так часто говорит. И потом уже дома, я сидела за машинкой, строчила, а он из кухни звал: «Как там твои васильки, Поля? А я тут кран чиню». И правда починил. И кран, и душ.

Стены перекрасили вместе. Я выбирала цвет, Стас валиком наносил краску. Я тоже пробовала – у меня получалось неровно. Зато было весело. Потом вместе отмывали полы, смеялись, когда я зацепила ведро с водой и залила весь коридор.

Теперь у нас очень даже классно. По крайней мере, мы сделали так, что тут уютно. Тут тепло…

Сегодня я решила приготовить что-то особенное. Первые пирожные с кремом в моей жизни. Нашла рецепт в интернете. Вроде просто: тесто, корзиночки, крем. На кухне пахнет ванилью и… моей гордостью. И пусть корзинки слегка перепеклись, а крем вышел жидковатым, я все равно счастлива.

– Чем это у нас так вкусно пахнет? – в дверях появляется Стас, в спортивных шортах и майке. Родной. Хороший. Волосы растрепаны, а улыбка у него такая манящая, что я, как обычно, теряюсь.

– Моими шедеврами, – отвечаю с видом великого кондитера. – Смотри.

Я показываю противень. Он берет одну корзинку, осторожно откусывает. И смотрит на меня так, будто пробует еду богов.

– Это… – он тянет паузу, – …самое вкусное, что я ел в жизни.

– Ты издеваешься? – смеюсь я. – Там же крем потек.

– Крем – это вообще отдельная песня, – говорит он серьезно и вдруг касается кремом моего носа. Легкое прикосновение, холодок.

– Стас! – возмущаюсь я, но он уже слизывает крем с моего лица.

– Теперь вкусно вдвойне, – заявляет и улыбается так, что у меня ноги подкашиваются. ­ Буду теперь все так есть. С тебя, – обещает.

Я хватаю кухонное полотенце и машу им в его сторону. Он отпрыгивает, смеется.

– А ну иди сюда, – угрожаю. – Я тебе сейчас…

– Не догонишь, – хохочет он и убегает. Мы носимся по квартире, лавируем между мебелью и коробками, которые еще не разобрали. Стас хватает меня за талию, прижимает к себе.

– Попалась, – шепчет в ухо. – Теперь съем тебя.

– Даже не думай, – смеюсь я, упираясь ладонями в его грудь. Но Стас все равно дотягивается – целует меня в щеку, потом в губы. И все – я забываю, что собиралась защищаться.

Мы падаем на диван. Я лежу, смотрю в потолок, и думаю, что вот оно – наше счастье. Наш дом. Диван. Наши первые корзинки и занавески с васильками.

Все у нас очень простое, но настоящее.

Стас, щурясь, смотрит на меня и нежно гладит по волосам, а я понимаю, что лучше этого быть не может.

Глава 4

Стас

Я до сих пор не верю, что мы с Полей теперь живем вместе. Это значит, что каждое мое утро начинается с ее смеха. Не с будильника, не с соседского перфоратора, а именно с этого звонкого, чуть сонного смеха, который разгоняет остатки сна лучше любого кофе.

Сегодня она смеется, едва я открываю глаза.

– Ты знаешь, что утром ты очень смешной? – говорит, глядя на меня. – Как ежик.

– Ежик? – хмурюсь я.

– Да. Такой взъерошенный и морщишься, когда смотришь на свет, – поясняет она и снова смеется.

Я бы поспорил, но мне лень. К тому же, если Поля решила, что я ежик – значит, ежик. Главное, что это ее веселит.

Мы валяемся еще немного, потом идем в душ. Я уже привык, что у нас это отдельный ритуал. Поля всегда отфыркивается, когда вода попадает ей в лицо. Так забавно, что я иногда специально брызгаю, только чтобы услышать этот звук. А потом мы оба вытираем ванну, потому что, когда Поля балуется, вода летит во все стороны.

Еще у нее есть прикольная привычка – она ест так, как никто не ел в моем окружении: всегда отламывает маленькие кусочки, аккуратно, медленно. Неправильно с точки зрения этикета, но это по-полински мило. Иногда я немного бурчу на нее, когда мы опаздываем, но чаще просто улыбаюсь. Вот такие у нее чудачества. И я рад, что они у нее есть. Я рад, что она есть у меня.

Сижу на диване, думаю обо всем этом, и вдруг – звонок. Тот самый, на который нельзя не ответить. Мама.

– Привет, – говорю, стараясь, чтобы голос звучал бодро. Не хочу, чтобы она поняла, что я только проснулся... Я бы, возможно, и раньше поднимался, но Поля – сова. Так что я под нее подстраиваюсь, чтобы слышать ее смех и наигранно дуться, когда она называет меня ежиком.

– В какой квартире ты живешь? – без приветствия спрашивает она.

– В седьмой, – отвечаю.

– Так и знала. Самая убогая, – констатирует мама.

Я сжимаю зубы. И молчу.

– Даже Илоне стыдно показать, – добавляет мама.

– Причем тут Илона? – спрашиваю. Чувствую, как в груди нарастает раздражение.

– Мариночка, все нормально, не переживайте, – слышу знакомый голос – Дверь, конечно, потрепанная, зато она есть, – это голос Илоны. Я не сомневаюсь даже.

– Где вы сейчас? – спрашиваю я, хотя и так понимаю, где они.

– Мы пришли на новоселье! – радостно кричит Илона.

И тут на кухню выходит Поля. Голая, с чуть растрепанными волосами. Сегодня она осталась еще немного поваляться. Я же должен был сделать нам кофе, о котором благополучно забыл – от пара даже окна запотели на кухне.

– Одевайся, – говорю я. – К нам пришли гости.

– Кто? – спрашивает Поля, приподнимая бровь.

– Мама, – коротко отвечаю.

Полина закатывает глаза. И я смотрю на нее с ноткой осуждения.

– Шучу-шучу, – тут же говорит Поля, махнув рукой.

Я качаю головой, но не удерживаюсь от улыбки.

– Она не одна. С Илоной, – добавляю.

Книга участвует в литмобе «Бывшие. Вернуть семью».

https://litnet.com/shrt/_nsX

Глава 5

Полина

Я слышу, как Стас что-то говорит в коридоре, и быстро приглаживаю волосы перед зеркалом. Плести косу времени нет, просто собираю в хвост, чтобы выглядело хоть чуть прилично. Надеваю домашнее платье. Оно легкое, голубое, в мелкий цветочек. Выглядит хорошо, так что можно показаться в нем гостям.

Входная дверь закрывается, и я слышу шаги.

– Заходите. Да, все хорошо, – слышу немного напряженный голос Стаса.

Первой на кухню заходит мама Стаса. Видно, что она старается держать лицо, но все равно едва заметно поджимает губы, когда оглядывается по сторонам. Следом идет Илона. Как всегда, безупречная, волосы блестят, от нее пахнет дорогим парфюмом.

– Проходите, – говорю я и улыбаюсь. – Чай будете? У меня еще пирожные есть.

– Я бы не отказалась, – отвечает мама Стаса и садиться за стол.

Илона чуть прищуривается.

– Какие могут быть сладости? Настоящая женщина должна следить за фигурой, а не есть всякий мусор, – выдает она, не подумав.

Я понимаю, что это камень в мой огород, но мама Стаса резко переводит на нее взгляд – холодный, колкий. Илона бледнеет.

– Ну… иногда можно себя побаловать, конечно, – тут же лепечет она.

Мне смешно. Так хотела меня уколоть – а вышло, что сама подставилась. Я молча достаю из холодильника корзинки, аккуратно ставлю их на тарелку, завариваю чай в заварочнике. Аромат ванили быстро наполняет кухню.

Мама Стаса берет одну корзинку, кусает… и ставит обратно.

– Полина, детка… Не покупай больше эти пирожные, – говорит она, поджимая губы. – Тесто перепеченное, крем… ну, явно не такой.

Я моргаю. Мне неприятно. Но врать я не хочу.

– Я сама пекла, – тихо отвечаю.

– Вот как? Ну, что же ты сразу не сказала. Я бы тогда и не пробовала, – произносит она так, словно это шутка, но в голосе нет ни капли тепла.

– Мама, перестань, – вмешивается Стас. – Поля же старалась.

– Ну, наверное, плохо старалась, – отвечает она, откинувшись на спинку стула.

Я пытаюсь не показать, что мне обидно. Просто молча ставлю перед ними чашки с чаем.

После чая мама Стаса поднимается и начинает осматривать квартиру. Я иду следом, внутри все сжимается: ведь мы со Стасом столько вложили сюда. Стены перекрашивали вместе, кран он сам починил, все драили до блеска. Ну и занавески я шила своими руками. Впервые в жизни, а так аккуратно получилось.

– Это ты шила? – кивает мама на занавески.

Я улыбаюсь. Вот сейчас, думаю, она хотя бы за это похвалит.

– Да. Сама.

– Я так и думала, – произносит она, рассматривая васильки. – Полная безвкусица.

Улыбка застывает на лице. Я чувствую, как внутри что-то обрывается. Но молчу. Просто молчу.

Глава 6

Полина

Я улыбаюсь из последних сил. Или пытаюсь улыбаться.

– Ну… мне нравится, – говорю тихо, чтобы не выдать дрожь в голосе.

Мама Стаса отворачивается, будто и не слышала. Она идет дальше, к полкам, и я замечаю, как она невольно касается пальцем кромки, проверяя на пыль. Конечно, там чисто. Я вчера все вытирала. Но ощущение, будто меня проверяют на пригодность, не уходит.

– М-м… шкаф такой старый, – бросает она. – Кто вообще такое решил поставить?

– Нам сдали квартиру с ним, – объясняет Стас. – Но мы его перекрасили. Было весело. Помнишь, Поля?

Я киваю, но мама не реагирует.

– Краска на стенах… чуть светлее надо было брать. Так мрачно, – ставит она очередную плохую оценку.

А я сразу вспоминаю, как мы вдвоем выбирали этот цвет. Как в магазине Стас подхватил меня на руки, потому что я не дотягивалась до верхней полки. Как мы потом, уже в квартире, трудились и смеялись, когда краска ляпнула мне на нос. Стас тогда сказал, что это модный макияж. В моей памяти это был счастливый день. Но Марина Викторовна его обесценила своими придирками.

Мы снова возвращаемся на кухню. Илона с интересом рассматривает наш чайник.

– Это что за дешевый «ноунейм»? – спрашивает она. Правда, это больше не вопрос, а констатация.

– Зато воду греет, – отвечаю.

– У нас дома все из стали, фирменное, – между делом говорит она маме Стаса, и та кивает, как будто подтверждает, что так и должно быть.

Я устаю бороться с ними, поэтому делаю вид, что занята. Мою чашки, хотя можно было бы оставить их на потом. Просто руки нужно чем-то срочно занять, иначе мне захочется подержать кого-то за шею.

– Полина! – зовет мама Стаса. – А ты и прихватки шила?

– Да, – отвечаю. Я стараюсь говорить легко. Не знаю, получается ли.

– Ясно… – она чуть улыбается, – получились сносно, – добавляет.

И вроде бы это могло быть похвалой, но я чувствую, что она говорит это не из добрых побуждений. Просто Марина Викторовна считает – если не магазин, значит, просто кустарщина, которая не заслуживает особого внимания.

В груди появляется горячи ком. Он жжет и не дает нормально дышать. Но я упрямо повторяю себе: «Это мама Стаса. Она должна меня узнать поближе. Может, потом… что-то измениться. Возможно, она еще полюбит меня…»

Я не могу мыть посуду вечность, а жаль. Так что приходится отставить чаши и пригласить всех в гостиную. Мама Стаса садится на диван, на тот самый, который мы перетягивали со Стасом новой тканью до трех ночи.

– А диван… Ну, хоть не проваливается, – говорит спокойным голосом.

Я понимаю, что все, что мы сделали, в ее глазах – не больше, чем случайный набор вещей, которые едва заслуживают упоминания. Ни воспоминаний, ни тепла, ни ценности.

Илона тем временем листает телефон и бросает на меня косые взгляды, будто ей скучно, и она ждет момента, когда меня обесценят еще раз.

– Мама, может, вам уже пора? – вдруг говорит Стас, в его голосе я слышу сдержанную усталость. – Папа, наверное, заждался.

– Да-да, – отвечает она, – я просто хотела посмотреть, как вы устроились. Ну, теперь все ясно.

Я понимаю, что ее слова – не похвала. «Все ясно» значит: «Ничего особенного». Но я все равно провожаю их до двери, желаю хорошего дня, и даже улыбаюсь. Потому что не хочу давать им удовольствия видеть, что мне больно.

Дверь закрывается. Я стою и молча смотрю на Стаса. Он тоже молчит… Так что я иду на кухню. Убираю со стола, мою чашки еще раз, хотя они чистые, и думаю: почему все, что для нас со Стасом кажется маленькой победой, для нее – лишь повод покритиковать?..

Стас подходит и обнимает меня сзади.

– Не слушай ее и не принимай близко к сердцу, – тихо говорит он. – Мне все нравится.

Я киваю и решаю, что завтра все равно испеку еще корзиночек. Пусть и с жидким кремом. Главное – нам они нравятся.

Представляю вам еще одну книгу литмоба «Бывшие. Вернуть семью».

Фиктивный брак с бывшим мужем

https://litnet.com/shrt/_sfu

- Я тебя больше не хочу, Лиля, - хлесткая словесная пощечина от мужа.

- Давно? – спрашиваю глухо.

- Ага, - безразлично разглядывает мой откровенный наряд. – Мне надоело притворяться, а правда в том, что мужчине надо менять бабу раз в три года. Она же как техника устаревает. На рынке появляются новые модели. А ты уже по этим меркам не то, что б/у, а вообще… - муж досадно морщится. – Тухляк… еще и бракованный…

- У тебя другая?

- А почему я на одной обязан останавливаться? – едко смеется. - Распустил я тебя, но благотворительность закончилась, Лиля, собирай свои вещи и выметайся из моего дома. Тут теперь будет моя обитель страсти и развлечений.


Я ушла не одна, со своей тайной под сердцем. Научилась жить без него. Но даже предположить не могла, что спустя пять лет муж появится у меня на пороге, и как ни в чем не бывало и предложит:

- Лиль, выходи за меня замуж. Фиктивно. Мы же не чужие друг другу люди.

Глава 7

Марина Викторовна

Я плавно выруливаю со двора. Илона рядом, она улыбается, но по глазам вижу – кипит. Мы обе только что пережили этот «уютный прием» в квартирке моего сына.

– Ну и… – Илона тянет слова, глядя в окно. – Вы видели эти занавески?

Я усмехаюсь.

– Видела. Ручная работа, представляешь? Похоже, Полина – бездарность.

– Похоже на это, – фыркает Илона. – Я бы даже сказала… полная бездарность.

Я понимаю ее. Занавески действительно… как из дешевого пансионата. Ткань блеклая, с каким-то смешным узором. Как можно было такое выбрать? И главное, эти оборки! Поля, видно, гордится. А мне-то неловко – люди же зайдут, подумают, что у меня невестка совсем криворукая.

– А пирожные? – продолжаю я, приподнимая бровь.

– Это же просто сюр! – говорит Илона и хохочет. – Я чуть не сломала зуб о корзинку! А крем?.. Я не знаю, Марина Викторовна, может, он должен был быть жидким?.. Как вы думаете?..

Я смеюсь. Мне нравится, что Илона понимает меня с полуслова. Ей не надо ничего объяснять, она и сама все видит.

– Сын мой говорит, что это самое вкусное, что он ел, – произношу я с оттенком иронии.

– Ну да, влюбленные же… – Илона театрально вздыхает. – А мне вот интересно, он и дальше так питаться будет?

– Если все оставить, как есть, – говорю я серьезно, – он и дальше будет. А потом… привыкнет к этому.

Мы переглядываемся. Мы обе понимаем, что так быть не должно.

– Вы знаете, – продолжает Илона осторожно, – мне кажется, она его тянет вниз.

Я киваю.

– Она его не тянет. Она его там и держит. Ей же удобно. Никаких усилий. Все просто, все по-детски. Незачем расти. Стараться… Знаешь, Илона, я когда узнала, что у Стаса появилась девушка, я была… даже рада. Он ведь был сам не свой после вашего разрыва.

– Я знаю, – кивает она. – И мне жаль, что так вышло.

– Да брось. Это жизнь, – отмахиваюсь я. – Я сначала думала: ну ладно, красивая, милая, тихая. Но я не думала, что он… всерьез.

– А он – всерьез, – с легкой досадой говорит Илона.

– Да. И знаешь, что обидно? – я крепче сжимаю руль. – В семье ни банкиров, ни нотариусов. Мать – учительница, отец – бухгалтер. И не просто бухгалтер, а в какой-то мелкой фирме. Я даже название ее не помню.

Илона молчит, но ее лицо говорит само за себя: она со мной полностью согласна.

– Я ему говорила, что брать в жены Полину глупо. Что он еще ничего не видел. И что… – я чуть запинаюсь, подбирая слова, – ты изменилась.

Илона улыбается.

– Ну, скажем так… я выросла. Выросла и поняла, как нужно себя вести.

– Вот именно, – подхватываю я. – И знаешь, я даже не считаю, что измена – это… что-то ужасное. Иногда хороший любовник только укрепляет брак… Дает силы жить дальше с мужем, – признаюсь. Ну а что? Кто меня осудит?

Мы обе смеемся. Напряжение в салоне растворяется.

Довожу Илону до ее дома и еду к себе.

Дома я первым делом включаю камин. Потом иду на кухню, варю крепкий кофе. Возвращаюсь в гостиную, устраиваюсь в кресле.

Смотрю на пламя. И думаю о ней. О Полине. Как же я ее… ненавижу.

А ведь сначала было иначе. Когда он после Илоны не разговаривал неделями, когда замкнулся, я боялась, что он вообще не сможет больше любить. И вот появляется она. И я искренне радуюсь, ведь его сердце ожило, глаза снова светятся.

Но я же не думала, что она задержится надолго. Да, красивая. Да, правильная. Но простая. Слишком простая для него. Я понимаю, что простота может умилять вначале отношений, но в браке она обернется серой рутиной.

Я пыталась его образумить. Говорила: посмотри вокруг, у тебя есть выбор. И что Илона… раскаивается. Но он уперся.

Я даже намекала, что в случае этого брака некоторые привилегии он потеряет. Но не решилась пойти против. Он у меня один.

Я помню разговор с Полиной. Мы были на кухне, она мыла чашки.

– Полина, ты… хорошая девочка. Но ты же понимаешь, что Стас заслуживает большего? – сказала я тихо. Чтобы никто не услышал.

Она повернулась, улыбнулась мне.

– Я понимаю, что он заслуживает счастья. И я сделаю все, чтобы он был счастлив, – ответила она.

Наивная. Даже не поняла, что я хотела донести… Ну хоть сына моего собирается делать счастливым. Да еще и родители ее пообещали, что помогут молодым с квартирой. Угу…

В общем, я почти смирилась. Почти. Пока сегодня не увидела эту… квартиру. Пока не увидела, как мой сын рад этой нищете.

Я делаю глоток кофе, чувствую горечь на языке. Нет. Я это так не оставлю. Я его спасу.

Представляю вам еще одну книгу литмоба «Бывшие. Вернуть семью»:

Бывший. (не) разведенка

https://litnet.com/shrt/OuRh

Бывший муж заявился ко мне спустя 5 лет с предложением, от которого я не могу отказаться. Я думала, он узнал о дочери, но, хвала небесам, нет. Только...

Глава 8

Полина

Мы идем рядом, держимся за руки. Ветер слегка треплет мои волосы, солнце греет щеки. В руках у меня список: коврик для спальни, комплект белья, еще разные мелочи. Стас идет уверенно, спокойно, а я все время отвлекаюсь – то на витрины, то на прохожих.

Я улыбаюсь, прижимаюсь к нему плечом и вдруг щекочу за бок.

– Ты мой пирожочек с малиной, – говорю.

Стас останавливается и хмурит брови.

– Ну уж нет. Не такой я и пирожочек. А вот ты, Поля… – он задерживает на мне взгляд, – немного округлилась. Тебе бы в зал походить. Я могу узнать у Илоны, в какой она ходит, – бросает и идет дальше.

Я замираю. Мое сердце предательски екает. Меня словно холодной водой окатывают. Округлилась? Я?

Да, у меня всегда были бедра и мягкий животик. Но я никогда не считала это проблемой. Я же не щепка. И никогда не хотела быть такой.

– Стас… – начинаю. Я стараюсь улыбнуться, хотя внутри все сжимается. – Я же назвала тебя пирожочком не потому, что ты толстый, а потому, что ты сладкий.

Он вдруг смущается, почесывает затылок, отводит взгляд. Издает какой-то неуверенный звук. Наверное, прикидывает, как сгладить ситуацию. Но мне уже все равно на то, что он скажет, как оправдается. Мне больно.

– Знаешь, – продолжаю я, – мне неприятно, что ты упоминаешь свою бывшую. И сравниваешь нас. Еще и на свадьбу ее пригласил…

Стас вздыхает.

– Поля, ты это зря. Да, я пригласил Илону на нашу свадьбу, потому что по-другому нельзя было. Мы это даже обсуждать не будем. Так что прекращай ревновать. Ревнуют только неуверенные в себе люди. Когда ты займешься собой, то и неуверенность уйдет.

Я чувствую, как во мне закипает злость.

– Ты серьезно думаешь, что мне нужен зал? Ты думаешь, что проблема во мне?.. И ты считаешь, что приглашать бывшую на свадьбу – хорошая идея?

– Ну… – тянет он. – Пойми правильно. Я благодарен Илоне за многое. Она… учила меня… целоваться. Учила быть мужчиной. И учила тому, что жизнь – не всегда сахар. В любой ситуации нужно оставаться людьми. Никогда не стоит сжигать мосты. Потому что не известно, как жизнь повернется.

Я перестаю дышать. В голове только одно: он целовался с ней. Он становился мужчиной с ней. Он не может ее забыть. Перед глазами всплывает картинка – ее тонкие руки на его плечах, ее губы на его губах.

Меня начинает мутить. Настоящая, физическая тошнота. Я хватаюсь за живот и стараюсь глубоко вдохнуть.

Стас останавливается, заглядывает в глаза.

– Поля, что с тобой? Все в порядке?

Я смеюсь тихо, горько.

– Не знаю, Стас. Это ты скажи: все ли у нас в порядке?

Он растерян. Молчит.

– Ты слишком остро все воспринимаешь, – начинает привычно рассуждать. – Я просто говорю, как есть… Я не могу быть неблагодарным человеком. Илона… она часть моей жизни. И я не хочу открещиваться от этой части. Но это не значит, что я до сих пор хочу быть с ней.

Я слушаю и понимаю: ему кажется, что он говорит правильно. Стас считает, что он честный и порядочный. Но каждое его слово ранит. Я понимаю, что Стас готов пожертвовать моим спокойствием, лишь бы остаться «правильным» в своих глазах.

Мы стоим на оживленной улице. Люди проходят мимо, смеются, торопятся по своим делам. А у меня внутри будто все рушится. Я хотела просто выбрать коврик и белье. Хотела радоваться, дурачиться. А получила разговор, после которого в груди пусто и холодно.

Глава 9

Стас

Мы идем с Полиной по улице, шаги отдаются гулко по плитке, а у меня внутри тоже что-то гудит. Магазин с ковриками и бельем всего в двух кварталах, а мне уже тяжело, будто мы тащим за собой весь дом со всеми этими дурацкими корзинками и нелепыми занавесками.

Я сам раньше твердил себе, что корзинки – вкусные, занавески – стильные, что квартира наша – «уютное гнездышко». А потом пришла мама… Села, огляделась и вынесла свой вердикт: дешевая квартира, дешевые вещи, невкусная еда и не красивые занавески, а еще жена, которая не пара мне. Она словно сняла розовые очки, которые я так упорно держал на носу.

Свадебная эйфория схлынула быстро. Остались только счета, магазин у дома, и вот эти походы за ковриками по скидке. Иногда я ловлю себя на мысли: а может, мы слишком поторопились? Может, я еще слишком молод?.. Но я же мужчина… Я должен держать слово.

Полина вдруг хватает меня за бок, смеется звонко, щекочет, словно мы подростки.

– Пирожочек с малинкой, – говорит она и смотрит на меня снизу вверх. Глаза блестят, такие доверчивые, такие… наивные.

Во мне поднимается странная смесь нежности и раздражения. Нежности – потому что она и правда светится рядом со мной. Раздражения – потому что мы идем выбирать коврик за копейки, а я все думаю о том, как жил раньше, как выглядела Илона, как все было другим.

– Да какой я пирожочек, – отмахиваюсь. – Это ты пирожок. Немного округлилась, кстати. Тебе бы походить в зал.

Полина застывает, глаза округляются.

– Я могу у Илоны спросить, в какой она ходит, – добавляю. – Она же всегда подтянутая.

Слова сами вылетают, и я тут же понимаю – зря. Мне и правда нравилось, что у Илоны фигура была как с обложки – точеная. Полина помягче. И я сам же люблю эту мягкость. Но в голове будто звучит голос мамы: «Посмотри, Стас, на кого ты променял Илону…»

– Я назвала тебя пирожочком не потому, что ты толстый, а потому что ты сладкий, – тихо говорит Полина.

Становится неловко. Я чешу затылок, чувствую, как краснеют уши. Хотел пошутить, а вышло, что обидел.

Мы идем молча несколько шагов. Я думаю: «Правильно ли я сделал? А если я ошибся?» Перед глазами – свадьба, смех друзей, родители, которые сдержанно кивали, хотя были против. А теперь – мы только вдвоем, и я не уверен, хватит ли мне сил все это вывезти.

– Тебе обязательно было опять ее упоминать? – вдруг говорит Полина. Голос дрожит. – Мне неприятно, что ты сравниваешь. Неприятно, что ты вообще пригласил ее на свадьбу.

Я втягиваю воздух. Сердце колотится так, что слышно в ушах.

– По-другому нельзя было, – отвечаю, стараясь говорить ровно. – Ревнуют только неуверенные в себе люди. Когда займешься собой, уйдет и ревность, и неуверенность.

Полина смотрит на меня так, будто я чужой.

– Ты серьезно сейчас?

– Да, серьезно, – слова сами льются. – Я благодарен Илоне за многое. Она учила меня целоваться, учила быть мужчиной, учила, что жизнь – не всегда сахар. И я не хочу сжигать мосты. Это глупо.

Я понимаю, что говорю лишнее, но остановиться не могу. Мне нужно оправдать себя, свои слова, но внутри при этом ворочается что-то противное. Ладони потеют, дышать тяжело. Как будто я держу на плечах груз, который не могу нести.

– Знаешь что, – Полина резко останавливается. – Мне расхотелось выбирать коврики.

– Отлично, – отвечаю, холодно, хотя внутри все дрожит. – У меня тоже пропало желание. Да и мне нужно встретиться кое с кем, – говорю, не объясняя, с кем именно мне нужно встретиться.

Я разворачиваюсь и иду прочь. Я слышу, как внутренний голос кричит, что я делаю глупость. Но я не могу сейчас идти рядом с Полиной и видеть ее обиженное лицо. Не могу.

Телефон в руке дрожит. Я набираю Кирилла.

– Нужно увидеться, – говорю.

Через час мы уже в его доме.

Представляю вам еще одну книгу литмоба «Бывшие. Вернуть семью»:

Вернуть бывшую жену

https://litnet.com/shrt/j6mm

Твой муж - отец моего ребенка. Ты не можешь ему родить, а без ребенка какая вы семья?

Глава 10

Стас

Смотрю на Кирилла и молчу. Слова застревают в горле, будто кто-то держит меня за язык. Кирилл сидит напротив, спокойный, чуть щурится, и кажется, что все про меня знает. Я чувствую тяжесть и смятение. Вроде бы у меня все в порядке: жена, квартира, пусть и простая, и вроде бы счастье есть. Полина рядом. Но мне почему-то не радостно. Совсем.

Я думаю о Полине. Я думаю о том, что люблю ее, что она стала для меня человеком, с которым хотелось бы идти дальше. Но где-то глубоко сидит страх: мы слишком молоды, слишком все поспешно. И этот страх съедает изнутри.

Я снова и снова прокручиваю разговоры родителей. Отец хмурый, мать – язвительная. Их упреки звучат так отчетливо, будто они сидят здесь, рядом с Кириллом.

«Слишком рано, Стас. Ты не понимаешь, на что подписался. Ты испортишь себе жизнь».

Я сравниваю себя с ровесниками. У них – свобода, путешествия, вечеринки, легкость. У меня – брак. Ответственность. Обязательства. Иногда мне кажется, что я перескочил целый кусок жизни, которого больше никогда не будет.

А потом я вспоминаю свадьбу. Вспоминаю, как Полина сияла, как глаза ее светились от счастья. Как держала меня за руку, будто боялась отпустить. В тот момент я был уверен: вот оно счастье, настоящее. Но стоит подумать обо всем, радость смешивается с тревогой, словно внутри меня два человека борются за власть.

– Знаешь, друг, ты меня пугаешь, – говорит Кирилл.

Я перевожу взгляд на него.

– Я сам себя пугаю, – вырывается у меня.

Мы снова молчим. Воздух между нами густой, как перед дождем. И я все-таки решаюсь: начинаю говорить о своих сомнениях. Не обо всех, конечно. Боюсь, что если полностью раскроюсь, то он скажет вслух то, в чем я не могу пока себе признаться.

Кирилл слушает и кивает.

– Правильно, что сомневаешься, – говорит он. – Ты еще пацан, а уже повесил на себя ярмо. И собираешься его тащить всю жизнь. Боишься потерять Полину? Тебе не смешно? Девушки красивые будут еще, жизнь только начинается... Зачем к одной привязываться?.. Еще и к такой…

Я поднимаю голову.

– Не говори так. Полина… она хорошая. Она настоящая.

Я стараюсь отстоять Полину. Но сделать это нелегко, ведь слова Кирилла попадают в цель. Потому что часть меня действительно думает именно так.

Кирилл смотрит мне прямо в глаза.

– А ты уверен, что потом не пожалеешь, если останешься с ней? – наконец-то говорит он.

Я хочу ответить, но не знаю, чем крыть. Да, я люблю Полину, но боюсь ошибиться. Боюсь испортить жизнь себе. Боюсь испортить ее жизнь.

Я отвожу взгляд. Молчу.

Серьезный разговор постепенно сходит на нет.

Кирилл просто шутит, пытается подбодрить меня, но мне не становится легче.

Через несколько часов я собираюсь домой. Ноги будто сами несут... Вспоминаю Полину, вспоминаю нашу свадьбу, ее доверчивые глаза, ее руки в моих руках, такие теплые, чуть дрожащие. Она тогда улыбалась так, словно мир принадлежал нам двоим.

Эти воспоминания удерживают меня от разного рода глупостей. Но в голове все равно звучит голос Кирилла: «Ты уверен, что не пожалеешь, если останешься с ней?»

Я поднимаю голову и смотрю в небо. Мысли роятся, давят.

«Я должен быть рядом с ней. Это же моя жена. Мой выбор. Я люблю ее…»

Но почему внутри живет этот страх? Почему он не уходит?

Иду дальше. На душе тяжело и пусто одновременно. Я уговариваю себя, что сделал правильный выбор. Уверяю, что у нас все получится. Но тревога все равно остается. Липкая. Вязкая. Неотступная.

Представляю вам еще одну книгу литмоба «Бывшие. Вернуть семью»:

Фиктивные бывшие. Верну жену

https://litnet.com/shrt/BsJS

Пять лет назад он вычеркнул меня из своей жизни. А теперь он снова стоит передо мной, готовый присвоить всё, что считает своим. Мою работу. Мою свободу. Меня. Но сына — никогда!

Глава 11

Марина Викторовна

Я набираю номер сына и жду, пока он возьмет трубку. На душе довольно-таки спокойно, даже слишком. Я знаю, что делаю, и я знаю, что получится. Главное – голосом не выдать ни одной лишней эмоции.

– Алло, Стасик, – тяну я мягко. – Чем ты сейчас занимаешься?

– Только что с Кириллом виделся. Сейчас домой иду, – отвечает он уставшим голосом.

Прекрасно. Я даже улыбаюсь сама себе. Полины рядом нет – а значит, никаких преград. Все можно провернуть легко, без ее бдительных глаз и растопыренных ушей.

– Вот и хорошо, – в открытую радуюсь. – А то я хотела тебя попросить кое о чем, да думала, вдруг занят.

– Что-то случилось? – в голосе сына слышится тревога.

Я замолкаю, выдерживаю паузу. Нужно, чтобы он напрягся. Чтобы сердце его забилось чаще.

– Ты знаешь, Илона тут достала для меня лекарство одно, очень редкое. От давления. Мне без него совсем никак... А я сегодня себя плохо чувствую, совсем ноги не держат. Поехать не смогу.

– Лекарство? – Стас явно растерян. – Мама, у тебя что, проблемы с давлением? Я и не знал…

Я вздыхаю, чуть обиженно, но сдержанно.

– Ну, неудивительно. В последнее время ты не особо интересуешься моими делами. Вот и не знаешь.

Тишина на линии становится напряженной. Я знаю, что сын сейчас чувствует вину. И мне это на руку.

– Прости, мам, – торопливо говорит Стас. – Я даже не подозревал… Хорошо... Я могу сейчас заехать к Илоне, взять лекарство и привезти тебе. Только ее надо предупредить.

Отлично. Все складывается как надо.

– Конечно, конечно, я сама ей позвоню, – отвечаю я быстро. – Она будет ждать. Просто у нее там свои заботы: родители на работе, а она должна встретить каких-то дальних родственников. Так что уехать не может. Но тебе отдаст лекарство. Посидите немного. Поболтаете с ней. Ко мне можешь не спешить. Я пока прилягу. Может… удастся уснуть.

– Понял, – сын говорит мягко, но голос все еще напряженный. – Только я ненадолго, мам. Если ты будешь спать, я оставлю лекарство на тумбе. Я с Полиной поссорился… Поэтому хочу побыстрее вернуться и помириться.

Я прикусываю губу, чтобы не усмехнуться. Все еще лучше, чем я ожидала: Полина о моем плане даже не догадывается, так что рядом ее точно не будет. А еще эти голубки наконец-то разругались. Идеальный момент.

– Стасик, – я делаю голос особенно страдальческим, будто едва держусь, – не надо сейчас о Полине. Мне и так плохо.

Он тяжело вздыхает. И я понимаю, что Стас сдается.

– Хорошо. Я заеду. И не будут спешить. Чтобы ты поспала.

Я кладу трубку и улыбаюсь. Все идет по плану. Он думает, что спасает меня. А я знаю… что спасаю его. Ведь я понимаю, чем это кончится. Стас поедет к Полине, ну а дальше все сложится так, как я задумала.

Представляю вам еще одну книгу литмоба «Бывшие. Вернуть семью»:

Вернуть жену. Ставка на семью

https://litnet.com/shrt/BSRZ

Я с тобой развожусь. Ты стала скучной. Муж уходит к другой. А спустя год хочет вернуть меня. Слишком поздно…

Глава 12

Стас

Я вызываю такси. Секундная пауза – и экран телефона вспыхивает. Машина подъедет через пару минут. Я натягиваю капюшон, оглядываюсь по сторонам. Будто боюсь, что кто-то заметит, куда я направляюсь. Глупо. Никому нет дела.

Сажусь в такси и сразу же, еще не захлопнув дверь, пишу Илонe.

«Приеду через пятнадцать минут. Мама попросила забрать лекарства».

Палец подрагивает над экраном. Вроде ничего такого, все нейтрально, но сердце все равно бьется быстрее. Нажимаю «отправить».

Ответ приходит почти мгновенно.

«Жду тебя. И очень скучаю. Я приготовлю твою любимую пасту с морепродуктами».

Я сглатываю. Словно во рту вдруг пересохло. Паста… Я почти забыл, как она готовит. Паста – это был целый ритуал для нас: запах чеснока, соус, как Илона ловко доставала спагетти прямо из кастрюли, пробуя, не слишком ли твердые. Столько разных приятных мелочей…

У Полины все намного проще: супы, макароны по-флотски, картошка. Ничего лишнего, быстро, без фантазии. Она старается, я знаю. Но ей еще много нужно учиться. Рядом с Илоной все по-другому... Илона не просто готовит – она превращает ужин в спектакль. Вкус, запах, даже то, как она смотрит на тебя…

И ведь дело не только в еде…

Илона была умелой любовницей. Она придумывала игры, от которых у меня кружилась голова и подкашивались ноги.

Я вдруг понимаю, что брюки слишком давят, змейка вот-вот лопнет.

М-да…

Ох... Илона-Илона… А вот моя Полина не умеет играть. Она не признает «роли», говорит: «Это все лишнее, когда есть любовь». Обычно я соглашаюсь с ее словами. Но иногда мне не хватает… остроты...

Я вздыхаю. Конечно, я люблю Полю. Но она слишком скромная. Она не умеет соблазнять, не умеет… играть. Конечно, у Полины нет опыта – ведь я первый у нее. И это греет душу, тешет самолюбие. Но, черт возьми, как же иногда хочется чего-то большего.

Телефон снова вибрирует – новое сообщение от Илоны.

«Еще я сделаю устрицы. Проверим, действительно ли они такие хорошие афродизиаки».

Я не выдерживаю, ухмыляюсь.

«Ты не боишься, что я могу не сдержаться?» – отвечаю. Словно пальцы сами набирают.

Ответ прилетает моментально.

«Меня не так легко напугать».

И еще одна строчка, через секунду.

«На самом деле я боюсь только одного – что больше не смогу оседлать тебя».

У меня пересыхает в горле. Я кашляю, будто подавился. Господи… Я ведь женат. Совсем недавно мы с Полиной говорили клятвы, а сейчас я делаю… это…

Я понимаю, что Полина не обрадуется, если узнает... Но все же не стираю переписку. Не прекращаю хотеть. Мне даже нравится это чувство. Легкий флирт на стороне… Ну и что? Разве это измена?.. Нет. Я убеждаю себя, что все это во благо – вернусь к Поле еще более жадным. Сразу потащу ее в постель. Там и помиримся.

Такси мчится по улицам. За окном мигают витрины, толпа людей переходит дорогу, кто-то спешит, кто-то балуется. А у меня внутри гул – напряжение, желание и воспоминания.

Я помню, как Илона умела подавать себя: красивая одежда, которая открывала ровно столько, сколько нужно, смех, заставляющий мужчин оборачиваться, умение слушать и тешить мое эго, будто я центр ее вселенной. Полина так не умеет. Она любит по-другому – тихо, скромно.

Машина выезжает на знакомую улице. Сердце начинает биться быстрее.

– Приехали, – говорит таксист и останавливается.

Я киваю, достаю кошелек. Он улыбается.

– Приятного вечера, молодой человек, – говорит.

– Спасибо, – отвечаю и рассеянно улыбаюсь.

Выхожу. Закрываю дверь.

«Приятного вечера…»

Я знаю, что до вечера с Илоной у меня, конечно, не дойдет. Не может дойти... Но и сразу уходить я не собираюсь.

Да и мама просила дать ей отдохнуть. Правда, дело не только в ней. Просто… я на самом деле скучал. Скучал по этому миру, где все ярче, насыщеннее. По девушке из «высшего» общества, которая знает, как свести с ума. По женщине, которая умеет порадовать так, что забываешь обо всем.

Я поднимаюсь по ступеням. Сердце гремит в груди.

Илона уже ждет.

Представляю вам еще одну книгу литмоба «Бывшие. Вернуть семью»:

Только для читателей старше 18 лет.

Бывшие. Реанимация

https://litnet.com/shrt/he2b

Общий сын. Общая боль. Общая ненависть. Выбор: дать умереть ребенку или попросить помощи у предателя?

Глава 13

Марина Викторовна

Иногда в жизни наступает тот самый момент, когда пора сделать судьбоносный ход.

Я сижу у себя на кухне, скрестив руки на груди, и чувствую, как губы сами собой растягиваются в улыбке. Да-да, пора. Эта девчонка и так задержалась в моей жизни дольше, чем стоило бы. Назойливая, со своими корзинками, с занавесочками, с бедной квартиркой. Это ж хлев, а не дом.

Что ж, пусть уже возвращается к своей маменьке-мямле и к отцу, который так ничего в жизни и не добился. Печальная семейка, будто сошли со старой советской картины про «скромное счастье». Фу.

Хотя… Зачем ей туда возвращаться? Пусть сидит в своем хлеву, только чтобы подальше от моего сына. А Стас будет рядом с Илоной. Она умная девочка, красивая, умеет держать мужчину, умеет его зацепить, увлечь. Я-то знаю. Она из тех женщин, кто свое не упустит.

Хм… Думаю, лучше всего будет, если Стас станет с ней живет у меня дома. Так я смогу контролировать ситуацию. Не дам ему еще раз сделать глупость. Ту, которую он сделал, когда разорвал отношения с Илоной. Второго раза я не допущу.

Я поднимаюсь, беру телефон. Дело за малым – отправить эту наивную Полинку туда, куда нужно. Пусть сама все увидит. Пусть своими глазами убедится.

Набираю номер.

– Алло? – звонко, но голос немного дрожит.

– Полина? – делаю паузу, будто колеблюсь.

– Марина Викторовна, что-то произошло? – в ее голосе напряжение. Боится меня. И правильно делает.

Я невольно усмехаюсь, но стараюсь говорить спокойно.

– Да, произошло. Представляешь, моя невестка со мной даже не здоровается.

На том конце на какое-то время повисает пауза.

– Ой… Марина Викторовна, простите меня, пожалуйста… – торопливое лепетание.

– Да и в прошлый раз ты не особо была рада меня видеть.

­– В прошлый раз я была… ну… я немного нервничала, поэтому, наверное, и повела себя неправильно. Простите, ради бога.

Я слушаю ее извинения и улыбаюсь. Ну что за мягкотелое создание. Словно вся жизнь ее состоит из извинений. Я выдерживаю паузу.

– Полина, да все нормально, – перебиваю. – Я не злопамятная. Я вообще люблю тебя, как собственную дочь.

– Спасибо, Марина Викторовна… – благодарит. – Я… я очень ценю ваши слова. Я правда в последний раз была не очень приветлива, и хочу еще раз извиниться.

– Да не нужно тебе извиняться, деточка, – мягко отрезаю я. – А если хочешь сделать мне приятное, тогда приезжай сегодня ко мне. Вместе со Стасиком. Посидим, поболтаем. Я тебе расскажу мой фирменный рецепт корзинок. Ты ведь любишь корзинки?

– Ой, с удовольствием! – тает Полины. ­– Конечно… Мы придем, как только Стас вернется домой.

– Стасик не с тобой? – я делаю вид, что удивлена. – А где он сейчас?

– Я… точно не знаю, – мямлит Полина. – Мы немного… ну… поссорились. Наверное, он пошел к друзьям.

Я улыбаюсь. Самое время «случайно» посеять сомнения.

– Может, он к Илоне пошел?

В трубке раздается резкий вдох.

– Что? Нет! Он бы так не поступил! Что вы такое говорите? – возмущается.

– Доченька, – говорю я с тихой жалостью, – мужикам верить не стоит. Может, он понял, что до сих пор любит Илону. Понял, что поспешил со свадьбой.

– Не может быть, – шепчет Полина. – Я не верю в это.

– Я еще на свадьбе заметила… как он поглядывал на Илону, – говорю жалобным голоском. – Но не хотела думать о сыне плохо. Я считала, что воспитала достойного человека, но, может, что-то не додала ему… Прости меня, Поля.

Слышу, как она судорожно втягивает воздух.

– Марина Викторовна, не говорите так… Я не верю, что Стас способен на предательство.

– Да и я сама в это не верю, – тут же подхватываю я, как будто ободряю. – Но все же стоит проверить. Иначе будешь мучиться догадками. Ну а зачем жить в неведении? Давай так: я заеду за тобой, и мы вместе съездим к Илоне. Убедишься сама.

Она замолкает на пару секунд.

– Я верю, что Стас совсем не такой, – говорит тихо, но твердо.

– Дай бог, дай бог, – вздыхаю я. – Но, может, все-таки поедем? Для твоего же спокойствия.

– Ладно, – неожиданно сдается.

Хех. Быстро. Я думала, что больше уговаривать придется.

Я улыбаюсь.

Шаг за шагом эта глупая овечка идет туда, куда я ее веду.

– Только, Полина, – добавляю я, – давай не будем предупреждать Стаса.

– Хорошо, – соглашается.

Ну вот и все.

Я завершаю разговор. У меня внутри разливается сладкое тепло. Все идет по моему плану.

Представляю вам еще одну книгу литмоба «Бывшие. Вернуть семью»:

Только для читателей старше 18 лет.

Бывшие. За пеленой обмана

https://litnet.com/shrt/XnKv

Она сбежала от него беременной. Через шесть лет он вернулся, чтобы забрать всё – и её в том числе.

Глава 14

Марина Викторовна

Я собираюсь так быстро, что сама себе удивляюсь. Как в восемнадцать лет: легкая на подъем, полная сил, словно кровь бежит по жилам быстрее. Я знаю, зачем все это. Знаю, что сегодня сделаю то, чего так долго ждала. Совсем скоро эта назойливая девчонка будет отодвинута в сторону. Стас наконец-то вернется к нормальной жизни. К жизни с Илоной.

Я бросаю в сумочку ключи, помаду, накидываю легкий жакет и выхожу. Автомобиль будто чувствует мое настроение – двигатель урчит бодро, ничего не выводит меня из себя. Я ловко веду машину и репетирую скорбное выражение лица. Взгляд поникший, улыбка вымученная. Нужно уметь играть. Полина не должна ничего заподозрить. Пусть думает, что я – ее единственный друг и союзник.

Подъезжаю к дому, и вот она уже стоит на улице. Простенькое кремовое платье, волосы стянуты в хвост, лицо бледное. Дрожит, теребит ремешок сумки. Какое жалкое зрелище. Господи, почему мой красивый, видный мальчик связал свою жизнь с этой серой мышью? Сколько вокруг ярких, ухоженных девушек из приличных семей, а он выбрал… это.

Я торможу у тротуара, открываю дверь и выхожу. Подхожу к Полине с раскрытыми руками. Она делает шаг ко мне, кладет голову на плечо и тут же всхлипывает. Я незаметно морщусь, еле сдерживаю рвотные позывы. Ненавижу чужие слезы, особенно ее. Но глажу по плечу.

– Тише, деточка, не стоит расстраиваться раньше времени, – говорю мягко, пытаюсь утешить. – Может, Стас действительно у друзей.

Полина всхлипывает еще несколько раз, потом отстраняется, вытирает слезы ладонью, кивает и вымученно улыбается. Я отмечаю про себя: удивительно, как легко мне удалось внушить ей мысль о неверности Стаса. Даже не пришлось стараться.

Мы садимся в машину. Первую минуту едем в тишине. Я даю ей время. А потом начинаю забрасывать удочки.

– Поля, – произношу я мягко, будто между делом. – Ты только не обижайся на меня… Но иногда мне кажется, что вы со Стасиком… ну, слишком разные.

Она напрягается, но ничего не говорит.

– Ты хорошая девочка, скромная, хозяйственная, – осторожно продолжаю. – А вот Стас – он ведь другой. Он мальчик видный, к нему всегда девчонки липли. Иногда я думаю: а хватит ли у тебя сил удержать его?

– Я… стараюсь, – тихо отвечает Полина.

– Верю, верю, – киваю, как будто поддерживаю. – Но, знаешь, мужчины – существа непостоянные и вероломные. За ними следить нужно. А ты… слишком доверчивая, – я делаю паузу и добавляю: – Наверное, именно поэтому я переживаю за тебя.

Молчит.

– Знаешь, Поля, – продолжаю, – иногда я думаю, что Стас у меня дурак. Вечно на грабли наступает. Не очень-то разборчивый в людях... Я боюсь, что брак с ним принесет тебе не радость, а страдания.

– Не говорите так… – шепчет она. – Я его люблю.

– Вот-вот. А он? – спрашиваю. – Может, он и сам еще не понял, что ему нужно. Он же из другой среды. Вы – как будто из разных миров. Разного поля ягоды…

Вижу, как она напрягается.

– Но знаешь, я бы мечтала ошибиться, – тут же меняю тон, словно спохватываюсь. – Может, Стас сейчас просто гуляет, а я нагоняю тучи. Надеюсь, что он и не думает об Илоне.

– Конечно, не думает! – торопливо отвечает Полина, будто защищая его.

– Пусть так и будет, – киваю я. Потом мягко касаюсь ее руки. – Я верю, что у вас все сложится. Если вы оба, конечно, постараетесь. Любой брак – это большой труд.

Поля выдыхает, чуть расслабляется. Но я вижу, что ей неспокойно. Семена сомнений уже проросли. Глаза блестят от слез, руки подрагивает. Она не знает, во что ей верить. Именно этого я и добивалась.

А я веду машину дальше и продолжаю изображать добрую, мудрую свекровь, а внутри просто ликую. Очень скоро все станет на свои места.

Представляю вам еще одну книгу литмоба «Бывшие. Вернуть семью»:

Бывший. Мы больше не твои

https://litnet.com/shrt/6Anm

Когда-то он стал для меня спасением и первым мужчиной. Мы поженились, но он исчез, оставив меня с близняшками под сердцем. Пропал без вести, а спустя годы вернулся...И вот я в его доме с другим мужчиной, а предатель не сводит с меня глаз.

Глава 15

Стас

Как только я подхожу к двери, она тут же открывается.

Илона.

Я даже замираю на месте. На ней кружевное боди нежного персикового цвета, тонкое, почти прозрачное, с большим вырезом и замысловатыми узорами, которые едва прикрывают то, что должны прикрывать. Ноги у Илоны и так длинные, но каблуки домашних туфель еще добавляют к ее росту несколько сантиметров. Смотрю на Илону и думаю: это не просто белье – это оружие.

Илона улыбается. Обезоруживающе. Так, как умеет только она. Глаза блестят, губы чуть приоткрыты. От нее пахнет чем-то сладким, вызывающим.

Я тут же давлю в себе странное, ненужное желание. Нет. У меня есть жена. И я люблю Полину.

Но, черт, какая разница между ними. Поля, если бы вышла вот так, в белье, – смутилась бы, прикрылась руками. А Илона стоит ровно, спина прямая. Уверенность в ней во всем. Это слегка бесит. И притягивает.

– Ой, Стас, – протягивает она с лукавой улыбкой, – извини за такой вид. Я думала, что это моя подружка.

Я смотрю на нее чуть дольше, чем нужно.

– За красоту извиняться не стоит, – выдыхаю. – Ведь мы не ждем извинений от солнца за то, что оно ярко светит.

Она смеется тихо, грудным голосом, и открывает дверь шире.

– Входи, Стас.

Я прохожу. Она разворачивается и идет впереди. Бедра… Господи… Каждое движение притягивает взгляд. Виляет красиво, плавно. Я сглатываю и сразу же встряхиваю головой: не пялься, у тебя жена.

Но взгляд сам тянется за ней. И это – большая проблема.

– Я так давно хочу сделать это с тобой, – говорит она, не оборачиваясь.

Я спотыкаюсь на ровном месте.

– Что… сделать? – тихо переспрашиваю я, чувствуя, как пересыхает во рту.

Она поворачивает голову и улыбается.

– Встретиться и поговорить.

Я выдыхаю.

– Да, я тоже, – отвечаю, голос звучит слишком растерянно.

– Да? – она делает вид, что удивлена. – А почему тогда не приходил?

Я почесываю затылок.

– Ну, знаешь… Замужнему человеку не положено наведываться к бывшим девушкам.

Она пристально смотрит.

– Хорошая бывшая всегда немного будущая, – бросает.

Я усмехаюсь, внутри екает.

– Философия у тебя, конечно, своеобразная.

– Реалистичная, – поправляет Илона. – Просто ты еще не до конца понял, что скучная семейная жизнь – это не предел мечтаний.

Я качаю головой, пытаюсь отвести взгляд от ее тела.

– Не стоит называть Полину скучной. Она не такая.

Илона медленно подходит ближе, настолько близко, что я чувствую жар ее тела, и заглядывает в глаза.

– Дело не только в ней, – говорит. – Просто ты слишком классный для того, чтобы довольствоваться минимумом. Не стоит садить себя на цепь. Не нужно хоронить себя заживо.

Я улыбаюсь.

– А может, мне просто нужен покой.

Илона хмыкает.

– Да брось. Никакой покой тебе не нужен. Ты всегда был огнем. И я знаю, как тебя зажечь снова.

Я отхожу сторону.

– Ты многое знаешь, Илона. Может, даже слишком.

Она снова улыбается. Ее улыбка слегка раздражает, потому что в ней слишком много уверенности. Она понимает, что ее слова будоражат меня.

И чтобы не наделать глупостей, я сам себе повторяю: «Ты любишь Полину. Ты пришел за лекарствами. Всего лишь за лекарствами…» Но в голове все равно возникаю неуместные мысли: с Илоной все было… иначе. Да, было опасно. На грани. Неправильно. Но – ярко.

Она снова идет вперед, соблазнительно покачивая бедрами.

– Идешь? – спрашивает. – Паста почти готова.

Я сглатываю еще раз и следую за ней.

Представляю вам еще одну книгу литмоба «Бывшие. Вернуть семью»:

Вернуть жену. Жизнь после любви

https://litnet.com/shrt/PZwJ

О том, что муж меня предал, я узнала из вечерних новостей. Он бросил меня, растоптал и женился на другой. А теперь моя дочь дружит с его сыном. Что смотришь, Ярослав? Сожалеешь? Уже поздно, я вырвала тебя из сердца.

Глава 16

Стас

Я сажусь за стол. На кухне приятного пахнет. Илона наклоняется ко мне, ставит передо мной глубокую тарелку с пастой. Бретелька ее боди едва держится на плече, и Илона как будто невзначай поправляет ее, позволяя ткани сползти чуть ниже.

– Приятного аппетита, – улыбается Илона, и улыбка ее слишком уж уверенная.

Я беру вилку. Смотрю на тарелку, но думаю не о еде. Внутри гулко стучит вопрос: уйти или задержаться? Если уйду прямо сейчас, то ничего не случится. Но почему-то не могу уйти.

– Ты совсем не изменился, – говорит Илона и делает глоток коктейля. Облизывает губы нарочито медленно, так, что у меня сводит челюсть. – Такой же сильный, такой же… сексуальный.

Я злюсь.

– Илона, не начинай. У меня есть жена.

Она усмехается, поддевает вилкой пасту, накручивает.

– Да, жена. Эта тихоня, – она нарочно смягчает голос, будто насмехается. – Она милая, конечно. Но скучная. А ты ведь не любишь скучать, Стас.

– Прекрати, – отрезаю я и вонзаю вилку в пасту.

Но, черт, в голове стучат ее слова. Поля действительно тихая. С ней все правильно, спокойно, предсказуемо. А с Илоной… другой мир.

Она наклоняется вперед, волосы спадают с плеча. Наматывает прядь на палец, смотрит прямо в глаза.

– Я до сих пор помню, каким ты был горячим. Я ведь одна знаю, каким ты можешь быть.

Я шумно сглатываю, потому что перед глазами – воспоминание. Ее руки на моей спине, ее смех, ее запах. Сжимаю вилку так сильно, что она едва не гнется.

– Хватит, – говорю глухо.

Илона делает вид, что не слышит. Стягивает бретельку еще ниже, потом медленно подносит вилку ко рту. Находит на ней кусочек кальмара и… облизывает его. Нарочито медленно. Театрально. Но сексуально. И черт возьми, это работает.

Я откидываюсь на спинку стула, закрываю глаза на секунду. Внутри все дрожит. Поля. Думай о Полине. О ее улыбке. Думай о том, как она верит тебе.

– Ты пытаешься быть правильным, – говорит Илона. – Но я знаю, какой ты настоящий. Сильный, горячий, живой. С Полей ты не такой. Она не умеет это вытаскивать из тебя. А я умею.

Я смотрю на Илону и понимаю: да, она права. Часть меня признает, что с ней мне было хорошо... Но другая часть… другая часть тянется к спокойствию, к предсказуемости, к чистоте. К Поле.

Я поднимаюсь.

– Спасибо за пасту. Я пойду.

– Уже? – удивляется Илона. – Даже напитки не попробуешь? Я делала их специально для тебя.

Она подвигает бокал ко мне. Я тянусь, беру его, делаю глоток – и сразу понимаю, что это была ошибка. Коктейль сладкий, мягкий, обволакивающий. И Илона улыбается так, будто победила.

Я ставлю бокал.

– Илона, мне правда пора.

Она тоже поднимается, подходит ближе.

– Не нужно уходить раньше времени. Только не сегодня. Останься со мной… Ты же этого хочешь…

Я чувствую ее дыхание. Сжимаю кулаки. Хочется отступить, но ноги будто вросли в пол.

– Знаешь… Поля сама виновата, – неожиданно вырывается у меня. – Не нужно было со мной ссориться. Не нужно было доводить меня.

Я сразу же жалею о сказанном. Но Илона сразу цепляется за это. Ее глаза загораются.

– Вот именно. Она сама не знает, чего хочет. А я знаю. И я принимаю тебя таким, какой ты есть.

Я отвожу взгляд. Мне нужно уходить. Но меня держит что-то. Что-то опасное, жгучее. Болезненная привязанность, которую я не могу до конца оборвать.

Я сажусь обратно и беру вилку. Пытаюсь занять рот едой, чтобы не сказать еще чего-то глупого. Илона садится напротив, но не ест. Просто смотрит. И в этом взгляде слишком много всего: воспоминания, вызов, желание.

А у меня в голове только одна мысль: если Илона еще что-то предпримет, я точно сорвусь.

Представляю вам еще одну книгу литмоба «Бывшие. Вернуть семью»:

После развода. Пожалеешь! Позовешь! Заплачешь!

https://litnet.com/shrt/iN_h

Когда я застала мужа с любовницей, на его губах заиграла улыбка. Когда через несколько лет он увидел меня с детьми, в его глазах застыли слезы. Плачь, бывший – мы не твои!

Глава 17

Полина

Я сижу на переднем сиденье, руки лежат на коленях. Машина плавно катится по дороге, в салоне пахнет ее духами – приторно-сладкими, удушливыми. Смотрю в окно и чувствую, как каждая минута в этом тесном пространстве будто растягивается.

– Полина, – снова начинает Марина Викторовна, – ты ведь понимаешь, что у Стасика непростой характер? Он мальчик горячий, импульсивный. Сколько лет я его знаю… Гораздо больше, чем ты. Так вот. Ему всегда чего-то не хватало.

Я медленно поворачиваюсь к ней.

– Мне кажется, у него все есть.

– Ну что ты, милая, – она чуть улыбается, но улыбка ее неприятная, – разве можно насытиться только одной … рутиной?.. – спрашивает мама Стаса. Я молчу, так как не понимаю, о чем она говорит. – Полиночка, ты слишком спокойная. Слишком… ровная. Стасику нужна немного другая девочка... Вот с Илоной у него было настоящая буря. Они и ругались, и мирились, и снова... Понимаешь?

Я сжимаю пальцы.

– Но он выбрал меня.

– Выбрал, конечно, – вздыхает мама Стаса так, словно хочет сказать: «и зря». – Но, знаешь, мужчины часто делают ошибки... И им сложно потом хранить верность, когда рядом такая женщина, как Илона… Ты видела, как она смотрит? А как говорит? Такая умная девочка…

– И что? – я стараюсь, чтобы голос не дрожал.

– Ах, милая, – Марина Викторовна качает головой, – я ведь знаю сына. Он может улыбаться тебе, целовать тебя, но мысли… мысли его там, с Илоной.

Я глубоко вздыхаю.

– Мысли его дома. Со мной.

Мама Стаса смотрит на меня так, словно я сказала большую глупость.

– А ты уверена, деточка? – спрашивает она, а потом шумно вздыхает. – Поля, ты же такая наивная... Понимаешь, Стасик всегда любил яркое. С Илоной он был другим. Он светился. Мне кажется, рядом с ней он всегда светится. Ты этого никогда не замечала?.. С тобой-то он совсем не такой.

Я отворачиваюсь к окну. Да, он другой рядом со мной – тише, спокойнее. Но разве это плохо? Разве не счастье жить не на пороховой бочке, а в ласковом море?

– Он любит меня, – говорю твердо. – Я уверена.

Марина Викторовна усмехается.

– А вот я не уверена. Ты думаешь, почему он сейчас у Илоны?.. Почему не с тобой?.. Мужчина всегда тянется к тому, что ему по-настоящему дорого.

В груди екает.

– Я все же не думаю, что он там. А если и там, то, наверное, на это есть какие-то причины. Возможно, Илона попросила с чем-то помочь – и Стас согласился, потому что добрый. Потому что воспитан. Потому что не может отказать.

– О, Поля, – шепчет Марина Викторовна, – ты заранее его оправдываешь. Значит, сама чувствуешь, что он может оступиться.

Я резко поворачиваюсь к ней.

– Я не оправдываю. Я доверяю.

– Доверяешь? – она вскидывает брови. – Доверие – это хорошо, но знаешь, сколько женщин плакали из-за своей доверчивости?.. Ты еще слишком юная, чтобы понимать, что мужчины… они все одинаковые… И я уверена, что Стасик до сих пор любит Илоночку…

Я уже не выдерживаю.

– Может, это вы до сих пор любите Илону, а не ваш сын?

Глаза Марины Викторовны округляются.

– Что ты такое говоришь, Поля?

– То, что слышали, – отвечаю холодно. – Все время я только и слышу – Илона, Илона… Вы сами ее везде лепите, везде приглашаете, не даете Стасу шагу ступить без ее тени.

– Ах ты… хамка, – выдыхает мама Стаса, чем окончательно меня добивает.

– Остановите машину, – говорю я спокойно.

– Полечка, ну что ты, – вдруг меняется ее голос, он становится мягким, елейным, – мы же еще не приехали.

Я смотрю на нее в упор.

– Я никуда с вами не поеду. Я верю Стасу. И люблю его.

– Но… пытается возразить

– Нет! – перебиваю я резко. – Если вы не остановите машину, я сейчас же позвоню Стасу и расскажу обо всем. Я расскажу, что его родная мать ему не доверяет, что устраивает проверки, что клевещет на него.

Она бледнеет. Ее губы начинают дрожать.

В салоне повисает тишина…

Я впервые сказала ей то, что давно хотела сказать. И больше не боюсь.

Представляю вам еще одну книгу литмоба «Бывшие. Вернуть семью»:

Бывшие. Бой за семью

https://litnet.com/shrt/J_5C

Десять лет назад он оставил меня после первой брачной ночи. Спустя месяц последовал развод. А теперь, узнав о сыне, которому уже девять лет, он требует, чтобы я вернулась к нему.

Глава 18

Полина

– Остановите машину! – кричу.

Мама Стаса вцепляется в руль, пальцы ее белеют. Вдруг она резко тормозит, и машина дергается вперед.

Я ни о чем не думаю. Я просто открываю дверь. Почти вылетаю наружу. Захлопываю дверь за собой, и сердце колотится так, будто хочет выпрыгнуть.

– Полина, стой! – кричит Марина Викторовна, но я не слушаю.

Я бегу вперед, ничего не замечая. Звуки все приглушены. Я слышу только визг тормозов.

Все происходит мгновенно. Я успеваю увидеть авто, услышать короткий крик. Свой ли, чужой ли, я уже не понимаю.

Удар. Сильный. Рвущий дыхание. Мир переворачивается, и темнота накрывает меня…

Я открываю глаза медленно, будто сквозь густую пелену. Сначала ничего не понимаю. Свет режет глаза, я моргаю, но зрение все равно мутное. Хочу поднять руку – и не могу. Тело будто чужое, тяжелое, неподвижное.

Где я?..

Я пытаюсь вдохнуть глубже и тут же ощущаю боль в груди, резкую, ноющую. Сжимает и не отпускает. Паника нарастает. Я снова пробую пошевелиться – только пальцы дрогнули.

Что случилось?..

Я закрываю глаза и пытаюсь вспомнить. Реальность возвращаются кусками: мама Стаса за рулем, обидные слова, я кричу ей, чтобы остановила машину. Моя злость. Моя решимость защитить Стаса. Дверь. Я бегу. И – автомобиль. Удар.

Я сильнее зажмуриваюсь.

Теперь все ясно. Меня сбили.

Я снова открываю глаза. Взгляд постепенно фокусируется. Белые стены. Слишком голые, без картин, без мелочей. Я поворачиваю голову и вижу стойку. От нее тянется прозрачная трубка к моей руке. Игла. Капельница.

Больница.

Я выдыхаю. Дыхание выходит хриплым.

Значит, я жива. Но что со мной?.. Смогу ли я встать?.. Смогу ли ходить?..

Мысли путаются, цепляются друг за друга.

Я обшариваю взглядом палату. Пусто. Никого. Тишина гулкая, почти страшная. Внутри все сжимается: где же Стас? Почему его нет рядом? Он ведь должен был быть здесь. Он всегда должен быть рядом.

Я открываю рот, хочу позвать медсестру. Но горло сухое, язык словно прилипает к небу. Из груди вырывается только сиплый звук, не похожий на слова.

Я в отчаянии поворачиваю голову к двери. И в этот момент ручка поворачивается.

Я замираю.

Кто это? Врач? Стас? Или его... мать?

Представляю вам еще одну книгу литмоба «Бывшие. Вернуть семью»:

Бывшие. Найду и обезврежу!

https://litnet.com/shrt/7Uid

6 лет назад муж обвинил меня в измене, и я ушла, забрав сына и… тайну. Имя ей – Любовь. У неё кудряшки и задорный смех. И не удивительно, что он снова хочет присвоить нас себе!

Глава 19

Полина

Дверь открывается, и я вижу его.

– Стас… – шепчу я, и мой голос дрожит. Он будто рвется из самой глубины.

Стас ничего не говорит. Он сразу идет ко мне, быстрым шагом, почти бегом, и в следующий миг уже падает на колени у кровати. Его руки горячие, его губы жадные, более жадные, чем когда-либо. Он покрывает мое лицо поцелуями – щеки, лоб, глаза, снова и снова. Его дыхание сбивается, будто он летел сюда. Будто убегал от кого-то.

– Поля… Полечка моя… – он целует меня в губы, так, что у меня кружится голова. Я, конечно, отвечаю, целую его в ответ. Мы ласкаем друг друга, а у меня текут слезы.

– Я так ждала тебя… – всхлипываю между вдохами. – Я думала, что сойду с ума без тебя. Я люблю тебя… Больше жизни. Прости меня, Стас. Прости, что я была такой глупой… такой невнимательной…

Он прижимает меня к себе, гладит по волосам.

– Нет, нет, Поля. Ты ни в чем не виновата, – шепчет. – Это я… Я должен был быть рядом. Я не уберег тебя, – его голос дрожит. – Мне так жаль… Я проклинаю вчерашний день за то, что мы поругались.

Я закрываю глаза и слушаю его. Каждое слово – как спасение, как глоток воздуха.

– Больше никогда… – он смотрит прямо мне в глаза, его пальцы сжимают мою ладонь. – Никогда мы не будем ссориться. Я обещаю.

Я улыбаюсь сквозь слезы. Я верю ему. Хочу верить.

– Я люблю тебя, Стас. Безумно. И я всегда буду доверять тебе. Всегда.

Он опускает глаза, будто чего-то стыдится. Молчание затягивается, становится тяжелым. Я нахожу в себе силы слегка приподняться, заглядываю ему в лицо.

– Стас? – зову тихо.

Он снова смотрит на меня. В его глазах что-то странное. В них тень. Как будто вина.

– Все в порядке? – спрашиваю я, сердце начинает сжиматься, предательски учащается дыхание.

Он молчит. Долго.

– Я люблю тебя больше жизни, Поля, – вдруг говорит. – И никогда не предам.

Я замираю. Его слова должны греть. Должны успокаивать. Но они тревожат.

– Спасибо, – шепчу я, сжимая его руку. – Но… почему ты заговорил о предательстве? – сама не понимаю зачем, спрашиваю.

Его глаза начинают бегать. Он отводит взгляд, потом снова смотрит на меня. Я вижу, как Стас теряется.

– Просто так, – отвечает он. – Не бери в голову.

Я киваю, но сердце будто сжимает ледяная рука. Я улыбаюсь, чтобы Стас не заметил, что мне нехорошо, но внутри меня уже разрывает беспокойство.

Представляю вам еще одну книгу литмоба «Бывшие. Вернуть семью»:

Вернуть Жену. Двойня для Бывшего

https://litnet.com/shrt/kmtw

Муж обвинил Алису в измене и прогнал. Она ушла… не одна.
Спустя шесть лет пути бывших пересеклись.
Между ними - обиды, ложь, тайны и пропасть из обид и невысказанных слов.
Сможет ли правда, скрытая годами, пробиться через стену ненависти и гордости?
И что сделает Архип, когда узнает, что у него есть сын и дочь?

Глава 20

Полина

Стас сидит рядом, держит ложку и дует на пар, поднимающийся от супа.

– Осторожно, – говорит он тихо. – Горячий.

Он кормит меня, ложечка за ложечкой, аккуратно, боится пролить. Суп самый обычный, куриный, с вермишелью и зеленью, но мне кажется, что вкуснее я ничего в жизни не ела. Может, потому что Стас рядом.

Я стараюсь есть аккуратно, но все же немного проливаю. Капля скатывается по подбородку. Стас сразу тянется ко мне, бережно вытирает лицо салфеткой. Его пальцы слегка касаются моей кожи – и у меня по спине пробегают мурашки.

– Вот так, – шепчет Стас. – Теперь чистенькая.

Я смеюсь тихо, и он улыбается в ответ. В его взгляде такая нежность, что хочется плакать.

– Ты меня прямо как ребенка кормишь, – говорю я.

– А я не против, – отвечает он.

Он убирает ложку, берет щетку с тумбочки.

– Давай причешем мою принцессу, – предлагает Стас и улыбается.

Щетка мягко проходит по волосам. Он делает все осторожно, наверное, боится сделать мне больно. Мне хочется закрыть глаза и замурчать.

– Я люблю тебя, – говорит Стас тихо.

– Я знаю, – отвечаю я. – И я тебя.

Он наклоняется, целует меня в макушку, и я чувствую, как по щекам начинают бежать слезы. От счастья, от усталости, от всего сразу.

В этот момент дверь приоткрывается, и в палату заглядывает медсестра. Совсем молодая, с добрым лицом.

– А вот и я, – говорит она мягко. – Молодой человек, нашей девочке пора уже отдыхать.

Стас смотрит на нее умоляюще.

– Можно я еще немного побуду? Пожалуйста.

Она смотрит на него пристально. Будто взвешивает, можно ли доверить меня ему. Потом кивает.

– Но не больше часа.

А потом она переводит взгляд на меня.

– Вам повезло с мужем, – говорит.

Я улыбаюсь.

– Я знаю, – отвечаю тихо.

Стас смущенно чешет затылок, краснеет.

– Скажете тоже, – бормочет он. Глаза его на миг становятся виноватыми. Я замечаю этот взгляд, и сердце чуть сжимается. Думаю, он просто винит себя – за то, что не был рядом, когда все случилось.

Медсестра подходит ближе, чтобы сделать укол.

– Это обезболивающее, милая, – говорит она. – Немного станет легче.

Легкое жжение – и все.

Она улыбается, поправляет одеяло, выходит.

Мы снова остаемся вдвоем.

Стас берет мою руку, смотрит на меня внимательно.

– Чего бы ты сейчас хотела, Поля?

Я думаю.

– Хочу, чтобы ты погладил меня по волосам, – шепчу.

Он улыбается. Чуть устало, но искренне.

– Это я умею.

Он кладет ладонь мне на голову, проводит пальцами по волосам. Движения медленные, почти гипнотические. Я ощущаю тепло его руки и понимаю, что впервые за долгое время мне по-настоящему спокойно.

– Хочешь, я расскажу тебе сказку? – вдруг спрашивает Стас.

Я открываю глаза и улыбаюсь.

– Хочу.

– А какую? – уточняет он.

– О бедной наивной девушке, в которую влюбился прекрасный принц, – отвечаю я.

Стас на секунду замирает. Его дыхание становится неровным. А потом он выдыхает.

– Хорошо, – шепчет.

Стас продолжает нежно гладить мои волосы.

– Жила-была девушка… – начинает он.

Я слушаю, но не вслушиваюсь. Мне просто важно, что он рядом. Что его ладонь лежит на моих волосах. Что где-то за окном темнеет, а в палате становится светлее и теплее рядом с ним.

Представляю вам еще одну книгу литмоба «Бывшие. Вернуть семью»:

Бывшая жена. Я возьму тебя снова!

https://litnet.com/shrt/6Xh8

Он забрал мою невинность и развелся на следующий день. Заставил пройти через ад, а спустя три года ведёт себя так, будто я всё ещё принадлежу ему. Какая наивность...

Глава 21

Полина

Я просыпаюсь рано, когда в палате еще тихо. Воздух пахнет стерильностью и чем-то сладковатым. Лекарствами, наверное.

Впервые за все это время мне не хочется закрывать глаза обратно. Я чувствую легкость, будто все самое страшное уже позади. Я улыбаюсь сама себе.

– Доброе утро, – шепчу.

Голос хриплый, но в нем есть сила. Я жива. И я чувствую себя лучше, чем вчера. Намного лучше. Наверное, все потому, что рядом со мной был Стас.

Я вспоминаю, как он сидел у моей кровати, кормил с ложечки куриным супом. Так осторожно, будто боялся, что обожгусь. Он дул на ложку, ждал, пока остынет, а я смеялась, потому что чувствовала себя ребенком.

– Осторожно, – говорил он, – не торопись.

А потом Стас вытирал мне салфеткой губы.

– Вот так. Теперь красота.

Когда он расчесывал мне волосы, я почти уснула. Его пальцы двигались так мягко, что я едва чувствовала прикосновение, только тепло.

– Хочешь, расскажу сказку? – спросил Стас.

Я кивнула.

– Расскажи о наивной девушке, в которую влюбился прекрасный принц.

Стас на секунду замолчал, будто не ожидал именно таких слов.

– Хорошо, – шепнул он.

Он рассказывал сказку о принце и бедной девушке, которая верила в добро. Я слушала и думала, что если бы в сказке была я, то выбрала бы именно его – принца, который не боится быть рядом, когда все против этого.

Медсестра заходила несколько раз, хмурилась.

– Пора отдыхать, – говорила она строго. – Пациентке нужен покой.

– Еще немного, пожалуйста, – просил Стас.

Она смотрела на него пристально, будто что-то взвешивала.

– Не больше часа.

Позже медсестра сделала укол. Сказала, что это обезболивающее. И боль действительно отступила. Стас спросил, чего бы я хотела. Я сказала, что хочу, чтобы он погладил меня по волосам. Он улыбнулся – и стал гладить.

Стас говорил тихо, почти шепотом, и я засыпала под его голос. Последнее, что помню – его ладонь на моей руке и слова.

– Все будет хорошо, слышишь? Все будет хорошо.

…Сегодня точно все будет хорошо. Я потягиваюсь, осторожно. Мне становится легче дышать. Даже боль будто притихла. Я смотрю на окно, где солнце пробивается сквозь белую занавеску, и мне кажется, что мир стал другим – добрее, что ли.

Хочется жить. Хочется встать, умыться, заплести волосы. Хочется просто почувствовать себя собой, а не этой бледной девушкой с забинтованной рукой.

Я вспоминаю, как вчера, перед уходом, Стас склонился надо мной.

– Я никогда не уйду, – сказал он. – Я рядом, слышишь?

И я поверила. Всей душой.

Когда в палату заглянули медсестра и дежурный врач, Стас все еще был рядом. Врач окинула нас быстрым взглядом.

– Пусть. У них впереди еще сколько всего. Пусть пока радуются, – сказала она медсестре.

Ее слова немного смутили меня, но я не придала им особого значения. Тем более, мне постоянно кололи уколы, от которых я чувствовала себя спокойно и почти счастливо – боль отступала, а голова становилась легкой, как после теплой ванны...

Стас рядом – значит, все будет хорошо…

Теперь, сидя в тишине, я думаю о том, что мама Стаса точно ошиблась. Что она просто выдумала все. Ведь такой любящий человек не может предать... Никогда.

Вчера ни врачи, ни Стас не разрешали мне подниматься. Стас говорил, что с травмами лучше не шевелиться лишний раз, чтобы не было больно – и я слушалась. Но сегодня мне хочется петь и танцевать. Хочется доказать всем, что я сильная, что все позади.

Я собираюсь встать. Осторожно откидываю одеяло. Хочу поставить ноги на пол – и вдруг понимаю, что тело не слушается. Я пытаюсь согнуть колени, но ничего не происходит.

Ничего не понимаю. Может, я просто ослабла?.. Или ноги затекли?.. Я пробую снова – тщетно. Ничего. Ни малейшего движения.

Внутри холодеет. Я смотрю на свои ноги, на одеяло, на складки простыни. И не верю в происходящее. Пытаюсь снова напрячь мышцы, шевельнуть пальцами. Ничего.

– Что происходит?.. – выдыхаю.

Боль в теле возвращается, но она уже другая – не физическая, она идет словно изнутри. Я хватаюсь руками за края кровати, будто от этого что-то изменится. Хочу приподняться – и опять ничего не выходит.

Перед глазами все начинает плыть. В ушах гулко бьется кровь. Я снова смотрю на ноги – неподвижные, чужие. И вдруг понимаю, что не чувствую их. Совсем.

Прижимаю ладони к лицу.

– Нет, нет, нет…

Сердце колотится, как безумное. Хочется позвать кого-то. Медсестру, врача, Стаса. Кого угодно. Но я не могу издать ни звука.

Я просто лежу, слушаю свое дыхание и чувствую, как внутри все сжимается от ужаса.
Я не могу пошевелить ногами.

Представляю вам еще одну книгу литмоба «Бывшие. Вернуть семью»:

Бывшие. Я вас верну

https://litnet.com/shrt/hsEw

Мы развелись по обоюдному согласию. Я отпустила мужа к той, кого он всегда любил. Только жизнь всё перетасовала и расставила по местам.

Глава 22

Полина

Я лежу неподвижно, смотрю в потолок и все еще не верю. Это ошибка. Так не может быть. Просто не может.

Я снова пытаюсь пошевелить ногами. Сосредотачиваюсь, напрягаю мышцы, закрываю глаза.

– Двигайтесь… пожалуйста, двигайтесь… – прошу мысленно и шепотом.

Но ничего не происходит. Ни малейшего движения. Ни единого отклика.

Я ощущаю пустоту. Ни холода, ни тепла. Будто половина тела просто исчезла.

– Нет, – выдыхаю. – Нет… Этого не может быть…

Голова кружится. Сердце бьется часто-часто, будто пытается выскочить из груди. Я хватаюсь руками за простыню, пытаюсь приподняться и падаю. Слезы текут по щекам сами собой, горячие, бесконтрольные.

– Нет! – кричу. – Нет! Не может быть!

Я хватаю одеяло, максимально стягиваю его с себя, будто под ним может скрываться ответ. Пододеяльник сползает на пол, и я смотрю на свои неподвижные ноги. Они просто лежат. Бесполезные. Мертвые.

– За что?! – кричу я. – За что мне это?!

Голос срывается. Меня трясет. Я чувствую, как внутри что-то обрывается – будто кто-то выдирает душу.

Я хватаю с тумбы расческу и со всей силы швыряю в стену. Глухой удар, пластик разлетается на две части.

– За что?! Почему я?!

Переворачиваю тумбочку, лекарства летят на пол, бутылочки звенят, все смешивается – шум, звон, мой крик.

Я больше не могу сдерживаться.

– Нет! Нет, нет, нет! – кричу я, глотая слезы. – Верните! Верните мне ноги!

В груди такая боль, будто кто-то вонзает когти. Воздух не проходит. Я рыдаю, бью кулаками по кровати.

Дверь распахивается. Вбегает медсестра, за ней врач.

– Что здесь происходит?! – кричит на меня медсестра, она явно сердится. – Успокойтесь! Нельзя так! Вы мешаете другим пациентам!

– Мешаю?! Так пусть уходят! – кричу в ответ. – Они ведь могут уйти! Они могут ходить!

Медсестра морщится.

– Возьмите себя в руки, Полина, так нельзя!

Но я просто ору.

– А-а-а-а!!! – крик вырывается из самой глубины.

Мне кажется, сердце сейчас разорвется. Я не выдержу. Не смогу.

Это не жизнь. Это не я. Я не такая. Я не могу быть калекой!

Я хватаю подушку, сминаю ее, прижимаю к лицу и рыдаю так, что кажется, весь воздух выходит из легких. Губы немеют. Глаза болят.

Медсестра снова что-то говорит, но я не слышу. Не хочу. Не могу.

И вдруг ко мне подходит врач. Я чувствую, как ее руки обхватывают мои плечи, потом крепко прижимают к себе.

Я пытаюсь вырваться, бьюсь, но она не отпускает.

– Тише, тише, – шепчет она, – поплачь, деточка. Поплачь.

– За что?! – кричу я ей. – Почему я?! Почему не кто-то другой?! Почему не тот, кто этого заслуживает?! – мне стыдно, что я так говорю, но остановится на выходит. – Я же просто хотела жить… хотела просто любить…

– Поплачь, – повторяет она. Голос спокойный, как у матери. – Поплачь, девочка.

Я рыдаю в ее халат.

Внутри пустота. Как будто все во мне сгорело до тла.

– Я не смогу так жить, – шепчу. – Не смогу.

Врач гладит меня по волосам.

– Сможешь. Ты сможешь, слышишь?

Но я не верю. Это говорит человек из другого мира. Из того, где люди могут встать и уйти, если захотят. А я не могу.

– Вы не понимаете, – шепчу. – Я не чувствую ничего. Совсем ничего…

Голос ломается.

– Я мертва. Понимаете? Ниже пояса меня просто нет.

Я снова начинаю рыдать. Громко, отчаянно, захлебываясь. Мир перед глазами расплывается.

Я вспоминаю, как вчера Стас кормил меня супом. Как я смеялась. Как верила, что скоро выйду от сюда, что все это временно. Вспоминаю, как мечтала, что он отвезет меня домой. Как мы будем готовить вместе и танцевать на кухне.

А теперь – ничего этого не будет. Никаких прогулок, никаких танцев. Никакой жизни.

Только вот это тело, предавшее меня. Эти неподвижные ноги.

– Верните! – снова кричу, вырываясь из рук врача. – Верните мне мою жизнь! Я же не заслужила это! Я… я не плохой человек!

Медсестра что-то говорит. Кажется, снова пытается пристыдить, напомнить, что вокруг другие пациенты. Но я не слышу. Мне все равно. Пусть весь мир слышит. Пусть все они знают, как мне больно.

Я хватаюсь за край кровати и рычу. И в этом звуке все – ужас, отчаяние, злость, страх.

А потом я просто падаю на спину и рыдаю. До хрипоты. До боли. До тишины.

Врач не уходит. Стоит рядом. Гладит меня по голове и шепчет что-то утешающее, но я не разбираю слов.

Я не смогу встать. Не смогу выйти от сюда. Не смогу танцевать, бежать, просто идти рядом со Стасом.

Я зажмуриваюсь.

– Боже, пусть это будет сон. Пожалуйста… Пусть это будет просто сон.

Но я открываю глаза – и ничего не меняется. Я все еще здесь. Все еще в этой палате. И все еще не чувствую ног.

Глава 23

Стас

Я стою под дверью палаты и не решаюсь войти. Слышу крик. Дикий. Такой, что холод проходит по позвоночнику.

– Нет! Нет! Этого не может быть!

Я прижимаюсь к стене.

Поля кричит, рыдает, что-то падает. А я… не могу войти. Не могу, потому что понимаю – она страдает из-за меня.

Наконец открываю дверь.

Палата – как поле боя. Одеяло валяется на полу, тумбочка перевернута, шприцы и какие-то пузырьки лежат на плитке. Поля в слезах, с красными глазами, волосы спутаны, халат сполз с плеча. Она будто не узнает меня. Кричит в пустоту.

– За что?! Почему я?!

Медсестра держит ее за руки, врач – за плечи. А Поля вырывается, рыдает. Я замираю. Не дышу. Мне кажется, если подойду ближе, случится что-то страшное.

– Поля… – выдыхаю.

Но она не слышит.

– Поплачь, деточка, поплачь… – шепчет врач.

Я неподвижно стою. И мне кажется, что я смотрю на то, как рушится все, что у меня было. Мне кажется, будто я сам толкнул ее под колеса.

Это моя вина. Моя.

Подхожу ближе.

– Я не смогу… Я не смогу больше ходить… – хрипит сквозь рыдания.

Сердце разрывается.

Поля всегда куда-то спешила. Навстречу новому дню, навстречу мне. А теперь… лежит, как птица со сломанным крылом.

– Полина, прошу… – шепчу, падая на колени у кровати. – Я здесь. Я рядом.

Но она только смотрит на меня, и в ее глазах ужас. И ненависть к миру. И боль, которая сжигает все.

– Зачем ты пришел? – хрипит она. – Чтобы увидеть меня такой?

Я хочу сказать, что люблю ее. Что не брошу. Что жизнь не закончилась. Но слова застревают в горле. Потому что, если быть честным, я сам не знаю, как теперь жить. Я сжимаю кулаки. Мне хочется ударить себя, стены, кого угодно, лишь бы стало легче.

Поля закрывает лицо руками и неистово кричит. Медсестра шепчет врачу, что надо успокоительное. А я просто стою и плачу. Не громко. Но плачу впервые за долгие годы.
Я буквально загибаюсь от боли.

– Это я виноват, – произношу в пустоту. – Если бы не я, ты бы сейчас…

Она смотрит на меня.

– Ты тут ни при чем, – шепчет, и от этого становится еще больнее. Потому что она пытается меня защитить. Даже сейчас. Когда сама едва дышит от боли.

Я хватаюсь за кровать, чтобы не свалиться. Дышу тяжело, будто в грудь вбили нож.

– Я все исправлю, слышишь? – говорю, но понимаю, что, скорее всего, ничего уже не исправить. Что ни один укол, ни одна операция не вернут ей то, что забрала те секунды на дороге.

Врач выходит, дает мне знак остаться. Поля устало отворачивается к стене. Я сажусь рядом, касаюсь ее руки. Она холодная, как лед.

– Не трогай, – шепчет. – Не надо.

Я убираю руку. И просто смотрю. Смотрю на девочку, которую я любил и не сумел уберечь.

Мир будто перевернулся. Все, что казалось важным – пустяк. Я чувствую, как во мне что-то окончательно ломается. Маска сильного, взрослого, надежного вмиг слетает. Я просто мальчишка, который не смог защитить самое дорогое.

– Прости, – шепчу. – Пожалуйста, прости.

Поля не отвечает. Только слеза катится по щеке.

Я кладу голову на край постели и не сдерживаю рыданий. Плачу громко, отчаянно. Я не боюсь, что кто-то услышит. Я больше не могу быть тем, кем был.

Глава 24

Марина Викторовна

Я захожу в палату и будто вхожу в другой мир. Одеяло валяется на полу, шприцы, пузырьки, все перевернуто. На кровати – эта девочка, бледная, с распухшими глазами. Рядом – мой сын. Как потерянный.

– Что тут происходит? – спрашиваю.

Поля поджимает губы. Смотрит в сторону, будто меня нет. Стас оборачивается. Лицо у него чужое, серое, осунувшееся.

– Мама… Поля… не может ходить.

Я замираю. На секунду даже не понимаю смысла слов.

– Что значит – не может ходить?

– Врач сказал, – отвечает сын глухо, – поврежден спинной мозг. Но мы… мы же сделаем все возможное, правда?.. Если найти хорошего врача, если заплатить деньги, все можно исправить!

Он смотрит на меня, как мальчик, который верит, что мама способна починить любимую игрушку.

Я шумно выдыхаю.

– Стас, сейчас… свободных денег у нас нет.

– Я все верну, слышишь? Все отдам! – он будто не слышит. – Только помоги нам, мама.

Смотрю на него. Такой взъерошенный, измученный. Мне жалко его, потому что все это – не его путь. Это не та жизнь, которую я хотела ему.

– Сынок, – говорю тихо, – денег действительно нет. Мы с отцом собирались поехать на отдых. Все уже заказано, оплачено. Отменить нельзя.

– Отдых? – повторяет, будто не верит. – Мама, ты серьезно? Поля… она лежит тут, не может встать, а ты говоришь про отдых? Это нечестно!

Я смотрю прямо ему в глаза.

– Не честно жить за счет других.

Стас замирает. И я вижу, как в нем бурлит злость и непонимание.

– Ты… о чем сейчас? – спрашивает сын.

Я слегка улыбаюсь.

– Если что, я не о тебе, сынок... Знаешь… рано или поздно, наевшись досыта, паразиты отваливаются от своего хозяина. Возможно, тебе станет легче, если ты посмотришь на ситуацию с этой стороны.

Поля резко поднимает глаза на меня. Красные, заплаканные, но полные огня.

– Вы… вы называете меня паразитом? – ее голос дрожит, но в нем больше ярости, чем слабости. Сильная девчонка. Но я тоже не промах. Я не отвожу взгляда.

– Я называю вещи своими именами.

– Мама! Хватит! – кричит сын.

– Почему? – спокойно спрашиваю. – Я же не лгу. Вы с ней жили на розовых облаках, мечтали, что мир вас носить будет на руках. А теперь – вот она, жизнь. Не такая красивая, не удобная. И ты должен понять, что с этого момента все будет только сложнее.

Поля рыдает. Я слышу, как у нее сбивается дыхание. Но во мне нет жалости. Я слишком много насмотрелась на тех, кто тонет и тянет за собой.

– Я ее люблю, – говорит Стас. Но тон такой, как будто он сам себе не верит.

– Любовь, сынок, – это роскошь, – отвечаю тихо. – Когда у тебя нет ни денег, ни будущего, от любви толку немного.

Он опускает голову. Поля закрывает лицо руками. В палате становится невыносимо тихо.

Я подхожу ближе к кровати. Смотрю на эту девчонку.

– Тебе сейчас, наверное, кажется, что все кончено, – говорю ровно. – Но я скажу тебе так… Жизнь не обязана никому ничего. Ни тебе, ни моему сыну. Если ты сильная – выберешься. Если нет – ну что ж. Стас не обязан тонуть вместе с тобой.

– Уйдите, – шепчет она. – Пожалуйста…

Я киваю.

– Как скажешь.

Поворачиваюсь к сыну.

– Я пойду. Подумай о том, что я сказала. Иногда любовь – не спасение, а якорь.

Он не отвечает. Только сжимает кулаки.

Я выхожу в коридор. Не оборачиваюсь. В коридоре пахнет кофе из автомата. Подхожу к окну, смотрю на солнце и думаю: «Он все поймет. Рано или поздно, но поймет. Спасать нужно себя. А не тех, кто тянет вниз».

Глава 25

Полина

Я снова начинаю рыдать. Сначала тихо, а потом с надрывом, с отчаянием, будто хочу вывернуть себя наизнанку, вырвать все, что болит.

Стас садится рядом, прямо на край кровати, и крепко прижимает меня к себе. Его руки сильные, горячие, но я сопротивляюсь. Отталкиваю, бью его по груди, но он не отпускает.

– Не слушай ее, – шепчет. – Не слушай мою маму. Она ничего не понимает.

– Отпусти… – всхлипываю я. – Отпусти, Стас…

– Нет, Поля, – говорит он. – Не отпущу. Ты для меня самое дорогое, слышишь? Самое. Я не оставлю тебя. Никогда. Я не предам.

Я закрываю глаза, и слезы текут сами.

– Зачем ты так говоришь… – шепчу я. – Ты же видишь… я теперь обуза. Я не смогу быть тебе женой, не смогу ходить рядом, танцевать, бегать, жить нормально. Зачем тебе все это? Лучше уходи. Не мучай себя. Не давай мне ложных надежд.

– Поля… – он чуть отстраняется и смотрит прямо в глаза. – Я без тебя не смогу. Понимаешь? Без тебя мне не за чем жить. Я умру без тебя, как без воздуха.

Я всхлипываю, утыкаюсь в его плечо. Его голос такой искренний, теплый – и я верю. Хочу верить. Я чувствую, как его ладонь гладит мои волосы, как губы касаются виска. Медленно, осторожно, будто он боится меня сломать.

Я начинаю успокаиваться. Его дыхание такое ровное и теплое. Все вдруг кажется таким простым. Вот он – мой человек, мой смысл. Если бы не любил, убежал бы. Испугался бы, отстранился. А он остался.

Я думаю о будущем. Мы будем вместе работать, накопим на лечение. Найдем лучших врачей. Все обязательно получится.

– Спасибо, – шепчу. – Спасибо, что ты со мной.

Я тянусь к нему, целую в шею. Замечаю там маленькое темное пятно. Улыбаюсь сквозь слезы.

– Ты где-то испачкался, – говорю тихо, тру большим пальцем, но пятно не исчезает. Провожу еще раз – то же самое. Не грязь.

Я замираю. В глазах мутнеет. Сердце обрывается.

Это не грязь. Это засос.

Я знаю, как они выглядят. Знаю, как они делаются. Только я никогда не оставляла Стасу ничего подобного. Мне это казалось примитивным. Метить человека, как собственность.

Значит… это сделала не я.

Кровь отхлынула от сердца, и оно стало тяжелым куском льда.

Я слышу его голос где-то далеко, будто сквозь воду.

– Поля? – Стас касается моего лица. – Что случилось, солнышко?

Я поднимаю глаза.

– Ты был с ней, – говорю глухо.

– Что? – он моргает. – Не понимаю.

– Ты был с ней, – повторяю. Голос срывается. – С Илоной. Ты спал с ней, когда я… когда я лежала на дороге, вся в крови, а ты…

Он молчит. Глаза бегают, губы дрожат.

Я чувствую, как дыхание сбивается. Он не отрицает. Не говорит «нет». Не клянется. Не защищается.

– Значит, это правда, – шепчу. – И твоя мать знала об этом. Она знала и хотела, чтобы я тоже узнала.

Слезы снова рвутся наружу. Но теперь это не просто боль – это испепеляющая ярость. В горле горит, словно от ожога.

– Ты был с ней! – кричу. – Когда я чуть не умерла! Ты был с ней, Стас! Твоя мать была права – я просто глупая девчонка, которая поверила в любовь!

Он тянется ко мне.

– Поля, подожди… Я… это не так, – лепечет. – Ты не понимаешь…

– Не понимаю?! – я почти кричу. – Да все я понимаю! Ты изменил мне! Как ты мог? Как ты мог?!

Я хватаю с тумбы пластиковый стакан и швыряю его на пол.

– Убирайся! – кричу. – Убирайся!

Стас сжимает мои плечи.

– Успокойся, прошу тебя… Поля, не надо так… Я все объясню.

– Объяснишь? – я смеюсь сквозь слезы. – Объяснишь, как ты спал с ней?

Я рыдаю. Кричу. Бью кулаками по его груди.

– Уходи! Ненавижу!

Он пытается удержать меня, но я вырываюсь.

– Поля, прошу… – шепчет.

И тогда я поднимаю руку и бью его по лицу. Он не успевает отреагировать. Только отшатывается, касается щеки. Смотрит на меня так, будто видит впервые.

А потом он поднимается. Лицо бледное, губы сжаты в линию. Несколько секунд он просто стоит и смотрит на меня.

– Ты еще об этом пожалеешь, Поля, – произносит. И уходит.

Я остаюсь одна. С гулом в ушах, с разорванным сердцем и с телом, которое больше не слушается.

Здравствуйте, мои дорогие. Я вам очень благодарна за поддержку и рассчитываю на то, что вы со мной до конца. Обещаю вам, что история будет эмоциональной изакончится счастливо.❤️❤️