Бывший муж. Вторая жена офицера

Глава 1

Кусаю губы и то и дело тыкаю дисплей телефона, проверяя время. На заставке – фото с мужем со свадьбы. Шесть лет прошло, а казалось, она была только вчера.

Мирон военный и за время нашей совместной жизни мы успели помотаться по гарнизонам. А теперь вот я из самого сердца Сибири еду в госпиталь к мужу. Осколочное ранение в грудь и живот.

Когда Мирон на связь выходить перестал, я чуть с ума не сошла. Ночи не спала, пыталась найти хоть какие-то контакты и узнать, все ли в порядке с мужем. А когда его хриплый голос в трубке услышала, рыдала потом всю ночь.

Демидов сказал, что получил ранение и сейчас в окружном госпитале. Созваниваться мы толком не могли, разве что через его сослуживцев, потому что телефон потерялся, а новый купить пока не было возможности.

– Катюш, родная, не переживай, жив, почти цел, орёл, – Мирон, как всегда, шутил даже в такой ситуации. – Как только куплю телефон, позвоню, хорошо?

И я не выдержала. Взяла отпуск на работе и сорвалась за несколько тысяч километров. Лишь бы увидеть, обнять, прижать к себе и вдохнуть родной запах. Мы уже полтора года не рядом живем из-за его боевого задания. Лишь пару месяцев назад он смог вырваться на неделю в отпуск и снова уехал. А потом Мирона ранили…

Любовно оглаживаю мужественные черты лица мужа, водя по дисплею пальцем. За прошедшее время он заматерел, стал еще более суровым и собранным. Но на всех фото для меня всегда улыбался той самой улыбкой с хитринкой.

Поскольку я знала, что Мирон лежит в окружном госпитале, пришлось раздобыть номер телефона начальника и через него выбивать возможность посетить мужа. Единственное, что попросила – ему не сообщать, чтобы сделать сюрприз.

С поезда сразу бегу к стоянке такси, еле таща за собой тяжелый чемодан. В нем не только моя одежда, но и теплые вещи для Мирона, гостинцы. Я заранее сняла посуточную квартиру на неделю, поэтому завожу чемодан и сразу отправляюсь к госпиталю. Только пакеты с гостинцами забираю.

На входе меня встречает хмурый молоденький сержант. Я сразу же лезу в сумочку, руки дрожат от волнения. Еще чуть-чуть и я увижу Мирона!

– Здравствуйте! Я жена майора Демидова, он у вас с ранением тут в хирургии лежит. Вот паспорт и свидетельство о браке. Меня еще начальник госпиталя должен был в список посетителей на сегодня внести, я звонила ему…

Передаю документы и нервно улыбаюсь.

Сержант бегло пробегает взглядом по раскрытому паспорту, опускает взгляд в журнал посещений и хмурится.

– Жена? Еще одна что ли? – усмехается он. – К майору Демидову уже приехала жена минут десять назад. Она сейчас как раз у него в палате.

Мы смотрим друг на друга. Я – растерянно, а сержант с интересом.

– То есть как… – лепечу, совершенно сбитая с толку, – это наверное однофамилец? Или просто ошибка... у Мирона одна жена – я.

– Майор Демидов в хирургии у нас один, гражданочка, так что никакой ошибки быть не может. – строго отчитывает сержант. – Вы действительно есть в списке посетителей, сейчас я выпишу пропуск и вас проводят. Наденьте пока халат и бахилы.

Растерянно, словно во сне, я исполняю просьбу, не зная, что и думать. Сердце сжимается от болезненного предчувствия, но я отгоняю от себя черные мысли.

Нет, это все какая-то ошибка, точно. Невозможно, чтобы у Мирона еще одна жена вдруг появилась, ни один ЗАГС бы его не расписал, пока мы женаты. А брак мы не расторгали.

К палате меня провожает полноватая санитарка, помогает нести тяжелые пакеты. В коридорах повсюду витает запах хлорки и медикаментов, и тошнота подкатывает к горлу.

– Вот, палата семьсот три, – указывает она, ставя пакеты на пол.

На двери список из трех фамилий, среди которых и М. Демидов. С замиранием сердца я толкаю дверь и застываю на пороге.

Мой муж, к которому я без раздумий сорвалась через всю страну, обжимается на кровати с незнакомой женщиной. Они целуются так страстно, словно сожрать друг друга готовы.

– Боже, Мирон, ну какой ты нетерпеливый, – хихикает любовница, разводя шире ноги, чтобы удобнее было устроиться между них.

Демидов пытается расстегнуть пуговицы на ее блузке, но, не выдержав, с рыком дергает ее в стороны. Пуговицы разлетаются, отскакивают по полу и этот звук отдается у меня в затылке набатом – тук, тук, тук.

Словно зверь, Мирон жадно хватает блондинку за бедра и резко дергает на себя. Входит сразу и до упора, вырывая изо рта любовницы сладостный вскрик.

А потом поднимает на меня глаза и сквозь зубы с хриплым стоном цедит:

– Катя?? Ты какого хрена тут забыла?

Глава 2

Мне словно дыру пробивают в груди, я даже вдохнуть не могу. Так и стою в дверях среди баулов, которые тащила сюда, как клуша. Переживала, что Мирону восстанавливаться надо, собиралась ухаживать за ним, помогать в реабилитации, кормить вкусно…

А ему тут ничего не мешает даже перебинтованным трахаться.

Коротко вскрикнув, блондиночка принимается собирать остатки подранной блузки, пытаясь прикрыть вываливающуюся из лифчика грудь.

Слышу влажный чавкающий звук, когда муж выходит из любовницы, и поперек горла встает комок. Чертыхаясь, Демидов поспешно заправляет член в брюки.

Понимая, что больше не вынесу, что меня стошнит прямо здесь, я бросаюсь прочь по коридору. По пути сюда я очень кстати заметила табличку уборной, куда вламываюсь, зажав рот ладонью.

Залетаю внутрь свободной кабинки и едва успеваю согнуться, как меня выворачивает скудным завтраком. Желчь обжигает гортань и рот. Я ведь еле заставила себя утром немного поесть. Так волновалась перед встречей с мужем, что кусок в горло не лез.

Глаза щиплет от слез, сердце колотится бешено. До сих пор передо мной стоит мерзкая сцена, где Мирон, будто сорвавшись с цепи, берет чужую женщину.

А ведь два месяца назад он был со мной и так же жадно целовал. Будто оголодавший, зажимал везде, не давая прохода. И волнует меня сейчас только один вопрос – как давно продолжается эта измена? Неужели Демидов мне в глаза лгал? С любовницей спал, целовал ее, а потом ко мне прикасался своими грязными лапами, в любви клялся?

Смыв, я бреду к умывальнику. Руки трясутся, когда я мою их и споласкиваю лицо холодной водой.

Дверь позади скрипит и я на автомате вскидываю голову. Выхватываю в зеркале свои красные от слез глаза, мокрое лицо. А потом натыкаюсь на фигуру Демида, застывшую на входе.

– Это мужской туалет.

Замечание звучит так неуместно и нелепо, что с губ сам собой срывается смешок.

Собрав всю волю в кулак, я разворачиваюсь на пятках.

– Это все, что ты хотел мне сказать? – мой голос сел и звучит хрипло, будто чужой.

Мирон прожигает меня тяжелым взглядом исподлобья, подавляя мощной аурой. Тело у него крепкое, тренированное, закаленное в боях. Даже несмотря на проглядывающие сквозь больничную майку бинты, Демидов выглядит опасно. Но я не боюсь. Мне мерзко.

– Давай поговорим не здесь, – морщится он.

– Предлагаешь вернуться в палату, где у тебя случка была? – сложив руки на груди, я вскидываю выше подбородок. – Ну не знаю, по степени грязи твоя койка на уровне этого туалета. Даже товарищей из палаты выставил, лишь бы с любовницей потрахаться. Так невтерпеж было?

Мирон сверкает глазами и с нажимом вкрадчиво произносит:

– Катя, успокойся. Нам нужно обсудить то, что произошло и разобраться во всем.

Я горько улыбаюсь.

– Разобраться? По-моему, я вполне однозначно видела измену. Или вы собрались на кружок макраме?

Все эти глупые шутки – лишь попытка психики защититься хоть как-то. Иначе я развалюсь на мелкие кусочки прямо здесь, на глазах у этого предателя. А я себе такого не могу позволить. Только не перед Демидовым.

– Что ж, раз ты уже шутишь, значит, пришла в себя, – Мирон подходит ближе и перехватывает мое запястье. – А теперь просто заткнись и молча иди за мной. Не позорь меня перед боевыми товарищами.

Глава 3

От настолько наглого заявления мужа я рвано выдыхаю, глядя на него во все глаза. Просто не могу поверить, что он действительно произнес это.

– То есть это я позорю тебя?! – я выдергиваю руку и отступаю на шаг. – Ты серьезно сейчас?

Мирон стискивает челюсть. Желваки ходят по скулам, словно он с трудом сдерживается. У меня в голове не укладывается! Я застукала его за изменой, а он ведет себя, будто с неразумным ребенком разговаривает!

– Катя, я не буду повторять дважды, – цедит он. – Пошли.

– Или что? – спрашиваю с вызовом.

Вспылив, Мирон хватает меня за локоть и тянет к выходу. Его пальцы впиваются в кожу, причиняя боль, но я молчу.

Пытаюсь вырвать руку из хватки, но Демидов неумолимо тащит меня за собой по коридору мимо любопытных взглядов медсестер и санитарок.

Мирон кивает им как ни в чем не бывало, даже улыбается одной обаятельно.

Мне хочется закричать, какой же Демидов предатель, ударить его, расколотить все, что попадется под руку, чтобы хоть как-то выместить пожирающую душу боль. Я буквально умираю, а мой муж улыбается медсестрам, словно ничего не произошло!

Пока я с ума сходила от неизвестности, пока ехала сквозь сотни километров к нему, Мирон тут не скучал. Несмотря на ранение, успевал романы крутить. И еще неизвестно, сколько их было…

Муж вталкивает меня в какую-то подсобку, заставленную швабрами, ведрами и другим инвентарем для уборки. Щелкает выключателем и прислоняется к двери, загораживая выход.

– Так. Вот теперь поговорим.

Я молчу, поджав губы. Кто бы знал, как мне хочется забиться в угол, обнять себя и расплакаться. Горько, до икоты, чтобы потом ничего не осталось в груди, кроме опустошения. Чтобы не было так больно.

Я ведь… я души в Мироне не чаяла. Растворилась в нем, в убитых коммуналках ради него жила, переезжала следом по богом забытым городкам, куда его распределяли по службе. Потому что знала – это мой мужчина. Надежный, свой, родной до мозга костей. Который и поддержит, и защитит, и… не предаст.

Только я ошиблась. Предал.

Может права была мама, когда говорила, что Мирон изменится после боевого опыта. Иначе почему тогда я не узнаю собственного мужа?

Демидов опускает голову, трет переносицу. На секунду сердце пропускает удар – кажется, ему стыдно, сейчас он все объяснит.

Я одергиваю глупую девчонку внутри себя, у которой до сих пор коленки от запаха и вида мужа подгибаются. Что он объяснит? Какое вообще оправдание может быть тому, что его член оказался в другой женщине? Бес попутал? А что по поводу его “ты какого хрена тут забыла”?

Мирон поднимает на меня взгляд и в нем ни капли сожаления и раскаяния. Скорее усталость, что приходится объясняться.

– Мне жаль, что ты увидела ту сцену. Но ты сама должна понимать, что ни один мужик без бабы долго не протянет.

Я стискиваю кулаки так, что ногти впиваются в кожу. Эта боль хоть немного отрезвляет и помогает не расклеиться.

– Ты этими словами хочешь сказать, что всё это время мне изменял? Ведь мы полтора года живем вдали друг от друга.

Я стараюсь, чтобы голос не дрожал, но все равно он в конце срывается.

Мирон вместо хоть какой-то, даже самой жалкой, попытки оправдаться, улыбается. И эта реакция хуже кулака под дых.

– Кать, ну ты же не наивная дурочка, верно? Тебе все-таки двадцать семь, а не пятнадцать лет, сама все должна понимать.

– Хватит, Мирон! Не делай вид, что измены это что-то нормальное! Ты никогда так не считал! Ты же… как ты мог… – не выдержав, я всхлипываю и прикрываю рот ладонью.

Демидов раздраженно цыкает и закатывает глаза. Прислоняется затылком к двери и смотрит на меня сверху вниз.

– Здесь у многих полевые жены есть, так что ты не особенная. Просто мудрые женщины глаза на это закрывают и ждут мужа. Так что не разводи трагедию. Я вернусь домой и все будет, как прежде, о любовнице и не вспомню.

Полевые жены. Он о любовницах говорит так буднично, словно речь идет о носках или зубной щетке. Предмет первой необходимости.

– Как прежде?? – задыхаюсь от такой наглости. – Думаешь, я прощу измену и ждать тебя буду?? После такого унижения?? Ты с ума сошел?! Как только вернусь, я сразу же подам на развод!

Что-то опасное мелькает в глазах Мирона. Подавшись вперед, он грубо хватает меня за запястье и, дернув к себе, цедит почти в губы:

– Когда ты под пулями каждый день жизнью рискуешь, как-то нужно справляться с напряжением и пар сбрасывать. Считай, это как нужду справить – потребность удовлетворил и забыл. А ты – жена, это святое. Мать наших будущих детей. Так что о разводе и думать забудь, поняла меня?