Бывший, реанимируй нашу любовь

Глава 1

— Нет, нет, нет! Только не это! — смотрю на идеально белоснежный потолок, с которого медленно, по капле, капает вода.

Моей вины в этом нет, но я всё равно чувствую её. Нас впустили в эту квартиру временно пожить, пока не освоимся в новом для нас с сестрой городе, не встанем на ноги.

Просто когда я обращалась к Ивану Платоновичу, в прошлом он был моим куратором, я рассчитывала получить только работу. Но Трофимов помог ещё и с жильём. Это не жалкий угол в коммуналке на десять комнат. И даже не студия на окраине города, он поселил нас в современный жилой комплекс. В новую квартиру, где до нас никто не жил.

И вот сейчас, вместо того чтобы готовиться к первому рабочему дню, я смотрю, как с потолка капает на меня вода.

Стираю с лба воду, сжимаю руки в кулаки и решительным шагом направляюсь в коридор.

Ну что, соседи, пора знакомиться!

Поднимаюсь на этаж выше. Вдавливаю кнопку дверного звонка, за дверью раздаются милые птичьи переливы. Какая прелесть. Только даже птички сейчас меня раздражают.

Стоит представить, как буду оправдываться перед Иваном Платоновичем, злость в венах вскипает ещё сильнее. Если эти любители птичек добровольно дверь не откроют, взломаю!

Я даже начинаю осматривать лестничную площадку, вдруг по чистой случайности и большому везению кто-нибудь набор для вскрытия квартир обронил. К сожалению, не получится узнать, какой из меня домушник. Дверь в квартиру открывается.

Передо мной стоит лесная нимфа с зелёным лицом, но красными губами. Талия обмотана пищевой плёнкой, поверх соблазнительного кружевного белья вызывающе красного цвета.

Такую роскошь я не ожидала увидеть, если честно.

От шока даже забываю, зачем пришла. Так и продолжаю её разглядывать, а она — меня.

— Ты не котик, — вдруг произносит капризным тоном. Будто ей Деда Мороза пообещали пригнать, а явился Кощей Бессмертный.

— Да и ты на зайку не похожа, — отвечаю на автомате. Трясу головой, приводя мысли в порядок, — извините, я ваша соседка снизу. Вы меня топите.

— Я не могу вас топить. У меня спа-процедуры.

Обводит рукой своё лицо и фигуру.

И как я только не заметила?!

— Одно другому не мешает. Но с потолка у меня капает вода.

За спиной звякает лифт. Слышу тяжёлые мужские шаги, но не оборачиваюсь. Не смотрю, из какой квартиры сосед. Продолжаю сверлить взглядом соседку. Зато она быстро меняется в лице. Красные губы уродским пятном расплываются в стороны. Девушка противно взвизгивает, словно поросёнок, которого готовят на убой, и совершенно забывает о своём внешнем виде, выпрыгивает из квартиры.

— Мурзик, ты приехал!

Ласковое прозвище бьёт по барабанным перепонкам и мощнейшей волной, как при ядерном взрыве, откидывает меня назад. В прошлое.

Как много мужчин, которых зовут Мурзиками?

Я знала только одного.

Откуда берутся силы — непонятно, но я медленно оборачиваюсь назад и застываю. В неестественной позе и, наверняка, с глупым выражением на лице.

Шок, отказ от принятия реальности, но всё же, сколько бы мозг ни сопротивлялся, отрицать очевидное долго не получается. Передо мной никто иной как Мурзиков Матвей. Мой бывший парень. Тот, из-за кого я лишилась своей мечты стать врачом.

— Кошкина?!

Мурзик выглядит не менее ошарашенным, чем я. Серебристые глаза не просто рассматривают меня. Ощупывают. Сверяют с тем, что застыло в памяти. Да я и сама не лучше.

Скольжу по каждой чёрточке возмужавшего лица, по аккуратной щетине, по светлым волосам, в прядях которых запутались капли декабрьского дождя.

Матвей всё тот же, но в то же время совершенно другой.

Передо мной больше нет весёлого парня-студента с озорной улыбкой. Кажется, его повзрослевшая копия вообще не знает, что такое улыбаться.

— Вы что, знакомы?! — противно пищит кикимора, но я игнорирую её.

Продолжаю изучать Мурзикова. Оцениваю и дорогое кашемировое полупальто, которое распахнуто, и как тонкий джемпер соблазнительно обтягивает мускулистую грудь. Джинсы, что подчёркивают накаченность ног.

Чёрт, он явно не вылезает из спортзала, а когда мы были вместе, я не могла его даже на утреннюю пробежку вытащить. Матвей говорил, у него аллергия на ранний подъём и утреннюю активность, если это только не секс.

Гадство!

Последняя мысль и те воспоминания, которые она зацепила, точно были лишние. Мурзик теперь по кикиморам, да и если зеленолицей здесь не было, всё равно прошлое надо оставлять в прошлом.

— Знакомы, — отвечает наконец Мотя, перестав пялиться на меня и вспомнив, что его девушка стоит рядом, — учились вместе.

Ну да.

Всего лишь одногруппники. Так тоже можно сказать.

— Что здесь происходит? Кошкина, откуда ты здесь взялась? Соскучилась настолько, что решила выследить?

А нет, улыбаться не разучился. Вон как губы кривятся в самодовольной ухмылке. Ещё небось свою шутку считает ужасно остроумной. Угу. Только нож для масла и то острее будет.

— Вы меня топите. Коридор около ванной комнаты заливает, пока у твоей красавицы спа-процедуры.

Довольное выражение с лица Матвея быстро пропадает. Отлипает от себя кикимору, оценивающе осматривает её, тихо ругаясь, быстро идёт в квартиру.

— Наташа! — орёт так, что уши закладывает, зато у красавицы, кажется, мозг просыпается.

— Ой! — вбегает в квартиру, и я без приглашения захожу следом. Присвистываю, глядя, как под слоем воды паркет уродливо разбухает. Наташа снова пытается ластиться к Матвею, виновато заискивает перед ним: — Мурзик, а я тебе ванну приготовила, чтобы стресс после ночной смены снять.

— Поздравляю, Наташа, у тебя это получилось! — теперь я не скрываю веселья, чёрт, а не такое уж и плохое утро вышло.

Никогда не думала, что буду радоваться за бывшего и его новые отношения, но пара у Мурзикова что надо!

— Ладно, с вами весело, но мне на работу пора. Что будем с моим потолком делать?

— Кошкина, не переживай, за день не съеду, это только ты умеешь бесследно испаряться, так что не сыщешь.

Глава 2

— Здесь раздевалка, — проводит экскурсию старшая санитарка, — а это рабочая столовая. Есть ещё кафе для посетителей, но туда в рабочей форме не разрешается ходить.

Киваю, запоминая, где и что находится.

Чуть приоткрыв от восторга рот, рассматриваю современный дизайн клиники, стильную мебель и новое оборудование. Палаты больше напоминают гостиничные номера люкс, да и клиника выглядит как модный современный санаторий. Не сравнится с той областной больницей, в которой я работала до этого, где на туалетную бумагу приходилось скидываться всем персоналом.

Я и мечтать не могла, что когда-нибудь буду работать в таком месте. Пусть и в должности санитарки.

С грустью кидаю взгляд в сторону ординаторской и персонал в белых халатах. Моя детская мечта, с которой меня вынудили расстаться. Думала, у меня давно всё отболело. Отпустила. Но нет. Сейчас снова сердце ноет в груди. Может, дело в клинике, а может, в утренней встрече с виновником моих бед.

“Это только ты умеешь бесследно испаряться, так что не сыщешь” — слова на повторе звучат в голове всё утро. Неужели Матвей меня искал? Но зачем?

От мысли, что мы снова вечером встретимся, испытываю странный трепет.

Глупая.

Какая же я глупая.

Почему не могу спокойно реагировать? Ну, встретились, бывает. Чего я жду? Что улыбнется, как раньше, и признается в любви? Так у Матвея кикимора есть. Пусть ей и улыбается, а я просто “учились вместе”. Не бывшая. Не та, на которой собирался жениться. Всего лишь одногруппница.

Правильно, Мурзиков всё сказал, так от чего я тогда злюсь?!

— Здесь, Катя, будешь отмечаться каждый раз, когда заступила на смену и когда закончила, — Надежда показывает на современное чудо техники, объясняет, какие кнопки жать, но я запоминаю всё на автомате. Мысленно я всё не могу покинуть квартиру соседа. — Это прачечная, чтобы рабочую форму не носить домой, всегда можешь ею воспользоваться. Ещё вопросы или готова приступить к работе?

— Готова.

Занять себя делом — это как раз то, что мне жизненно необходимо!

В дела я ухожу с головой. Сегодня Надежда отправила меня приводить палаты в порядок. Меняю постельное бельё, дезинфицирую поверхности и оборудование, что имеется в палатах.

Погружаюсь в рутину настолько, что забываю об обеде. Да и чувство голода совершенно не испытываю, но Надежда сама приходит ко мне в два часа и строгим, наставническим голосом отправляет в столовую.

Оказывается, она решила познакомить меня с коллегами, так сказать, в неформальной обстановке. В нашей смене санитаров оказывается ещё трое, не считая меня и Надежду. Две студентки младших курсов и женщина лет пятидесяти с проницательным взглядом, который она не спускает с меня.

— Говорят, тебя сам Трофимов устроил сюда, — вдруг говорит она.

Студентки издают дружное, немного восторженное “оу”, и тоже впиваются в меня пытливым взглядом.

— Да. Он был моим куратором на последнем курсе.

— Ты врач?!

— Ты училась у самого Трофимова?!

Девчонки смешно подаются вперёд. Пытаются выискать следы лжи или просто разузнать всё до последней мелочи.

— Училась. Десять лет назад, но институт так и не закончила, мне пришлось срочно вернуться в родной город, а там, кроме должности санитарки, ничего другого мне предложить не смогли.

Почти не вру.

Только и жестокую правду им знать не надо: врачом мне не дали стать. И даже мои попытки отучиться на медсестру окончились крахом.

“Твоя судьба — утки выносить и унитазы мыть. На большее не рассчитывай” — десять лет назад я не поверила, что один человек может с лёгкостью решить судьбу другого.

Дурочка наивная.

Если есть связи и деньги, и не такое могут.

Мне пришлось смириться, что лишь санитаркой мне позволят быть.

Глава 3

Вытираю вспотевшие ладони о брюки домашнего костюма.

Уф.

Это просто сосед. Да, когда‑то твой бывший, но сейчас — просто сосед!

Договоримся о возмещении ущерба за испорченный потолок — и всё, больше не увидимся. Главное — лифтом не пользоваться, чтобы не спровоцировать судьбу и не застрять с Мурзиком вместе. А то получится как в плохой комедии.

Снова вытираю руки о брюки, делаю глубокий вдох и жму кнопку дверного звонка. До меня сразу доносится пение птичек. Красивое, чёрт возьми, но сейчас ужасно раздражающее!

Мог бы себе Матвей и пение Мэрилина Мэнсона установить. Я бы к нему каждое утро заглядывала — в часов пять. Просто чтобы пожелать хорошего дня.

Слышу, как щёлкают замки, и осознаю: я не готова к новой встрече! Чёрт с этим потолком — сами покрасим.

Разворачиваюсь, но убежать не успеваю.

— Что, кошка, нагадила и сбегаешь?

Офигел?!

Скажи он любые другие слова — я бы притворилась глухой и сделала вид, что «я — не я». Но нет. Мурзиков прекрасно знал, на что я отреагирую.

Резкий поворот на 180 градусов, два шага — и мы стоим друг напротив друга. Хотела бы сказать «лицом к лицу», но нет. Мой нос упирается в его грудь, чуть ниже шеи. Я не сразу поднимаю взгляд. Какое‑то время пялюсь на него бесстыже.

Мерзавец вышел меня встречать, даже не удосужившись накинуть футболку! Знал ведь, что я приду.

«Угу, Кошкина, ну и самомнение у тебя! Не забывай, он вроде как с кикиморой живёт. Может, ты их от брачных игрищ отвлекла. Может, именно в этот момент эта самка богомола Мурзику голову пыталась открутить, а ты ей помешала».

— Кошкина, можешь прикоснуться — вижу же, как руки чешутся от желания. Видимо, совсем давно мужика в твоей жизни не было.

— Пусть твоя кикимора тебя трогает, а мне есть кого! Мурзиков, когда придёшь исправлять последствия спа‑курорта?

— Вот так, сразу к делу?

Иронично выгибает бровь, нагло ощупывает меня взглядом, будто имеет на это какое‑то право! Задерживается на груди, потом на бёдрах — а я жалею, что надела именно этот домашний костюм. Хлопок тонкий и ни черта не скрывает от наглых глаз.

— И что, Кошкина, даже не спросишь, как я жил все эти годы?

— Мне не интересно, — гордо вздёргиваю подбородок. — Матвей, не отнимай время.

— Муж ждёт? — голос Мурзикова меняется: от весёлости не остаётся и следа, наоборот, звучит напряжённо.

И сам он меняется. Матвей подаётся чуть вперёд, все его мышцы натягиваются, а черты лица заостряются. Мозг буквально орёт о надвигающейся беде, но я игнорирую все красные флаги. Перехожу черту.

— Да.

С вызовом смотрю в его золотистые глаза и вижу надвигающуюся на меня песчаную бурю.

— И что за дерьмового мужика ты себе нашла, Кошкина, раз разбираешься с соседями ты, а не твой мужик?

— Мурзиков, хватит заговаривать мне зубы. Тебя там Наташа ждёт, вода в ванной, наверное, стынет. Когда ты придёшь делать потолок?

Матвей не спешит отвечать. Пялится. Изучает тяжёлым, пристальным взглядом. Сканирует, выискивая трещины в броне, а потом его губы расплываются в улыбке. Хотя нет. От улыбки там ничего нет — звериный оскал, когда хищник понимает, что загнал добычу в угол. И от этого оскала по коже бегут мурашки, а я непроизвольно делаю шаг назад.

— В субботу, Кошкина. Жди меня в субботу. — Матвей снова пробегает по мне взглядом, за что‑то цепляется; черты его лица расслабляются, а тон становится обманчиво мягким: — И готовься, Кошка.

Матвей подмигивает, заходит обратно в квартиру и закрывает дверь, а я, как дура, стою какое‑то время, не в силах пошевелиться.

И пытаюсь понять: к чему готовиться?!

Дорогие друзья, как думаете к чему нашей кошке придётся готовиться и как пройдёт их встреча? Очень жду ваши варианты в комментариях

А пока заглядываем в новинку «Опасное влечение» от Евы Вайт

https://litnet.com/shrt/TJ5k