Бывший. Спасение ценой любви

Глава 1

Тати

— Антон, что происходит? — в панике цепляюсь за ручку двери и проверяю точно ли пристегнула ремень безопасности.

Машина несется по темной загородной дороге, которую только-только покрыл первый снег. Шипы гелентвагена шуршат по замерзшему асфальту, заставляя меня вжаться в кожаную обивку сидения.

Прекрасный вечер, проведенный в Большом Театре на новогоднем Щелкунчике, превращается в кошмар, с тех пор, как мой жених посмотрел в экран своего телефона. От прежнего настроения остаются лишь платье в пайетках и босоножки на каблуке.

— Антон, да поговори же со мной! — выпаливаю я, когда фура, идущая по встречке, ослепляет нас фарами. — Что случилось?!

— Тати, заткнись! — рявкает он и выкручивает руль вправо.

Машина съезжает на проселочную дорогу. Меня подбрасывает на каждом ухабе. Сумочка улетает куда-то под ноги вместе с моим сердцем.

Я всегда знала, что быть рядом с Антоном Березовским - это бесконечный аттракцион свободного падения. Но как сегодня еще не было никогда. Ни в тот день, когда Антон, узнав о смерти отца, разбил свой новый спорткар. Ни в тот день, когда местные бандиты пытались отобрать у него завод, который ему оставили в наследство.

Таким разъяренным и озадаченным я не видела его никогда. Но страх, мелькающий в его зрачках, пугает меня гораздо больше. Потому что Антон Березовский не боится ничего и никого.

— Антон, прошу тебя, остановись, — шепчу, потому что сил на крик уже не остается.

Адреналин бурлит в крови, пальцы на руках онемели и, по ощущениям, навсегда приросли к машине. Ноги сводит от перенапряжения, а губы безмолвно дрожат то ли от прохлады в салоне, то ли от нервов.

Словно услышав мою мольбу, Антон резко сворачивает и останавливается между деревьями.

Вокруг глухой лес и кромешная тишина, которая прерывается нашим тяжелым дыханием. Антон сжимает руль руками до скрипа обивки, а затем начинает бить по нему ладонями. Я вздрагиваю с каждым ударом.

Трясущейся рукой тянусь к его плечу, но он перехватывает ее за запястье и сжимает его до такой боли, что из моих глаз брызгают слезы. Я не смею произнести и слова.

Мне страшно. Страшно за него. Страшно за себя. Страшно за нас. Я не понимаю что происходит, где мы находимся и что мне делать.

— Птичка моя, — хрипит Антон, касаясь губами тыльной стороны моей ладони. — Ты всегда так любила свободу. Как я могу тебя лишить ее?

Тишина в голове прерывается потоком хаотичных мыслей.

— Что ты говоришь такое?

— Тати, моя маленькая птичка, — словно мантру повторяет он и трется щетиной о ладонь.

Пытаюсь высвободить руку, но Антон не позволяет мне. Он крепко сжимает ее пальцами несколько секунд, а затем порывисто притягивает всю меня к себе. Я жадно обхватываю его плечи, стараясь быть ближе. В его объятиях я всегда чувствую себя в безопасности, а сейчас мне так этого не хватает.

Его пальцы запутываются в моих волосах, разрушая вечернюю укладку, а губы касаются каждого сантиметра моего лица. Он застывает рядом с уголком губ, обжигая дыханием кожу. Я так хочу поцеловать его, но не смею пошевелиться и разрушить этот момент. Не знаю почему, но мне кажется, что мы летим в пропасть с утеса.

— Птичка, ты же знаешь как я люблю тебя? — неожиданно холодный шепот достигает моих ушей.

Я хочу заглянуть ему в глаза, но Антон крепко удерживает меня, не позволяя отдалиться.

— Да, — растерянность сквозит в каждом моем звуке.

— А ты помнишь, как обещала мне, что будешь всегда слушаться меня? — его пальцы натягивают мои волосы, заставляя почувствовать боль на затылке.

— Антон, я не…

— Тати, — резко обрывает он, — отвечай, когда я спрашиваю.

Мое дыхание срывается на обрывистое и хриплое. Сердце стучит так гулко и так быстро, что я чувствую, как вена на виске пульсирует.

— Да, я помню, — повинуюсь я.

— Хорошая девочка. Моя послушная птичка, — он отпускает хватку и медленно гладит меня по голове, словно ручную собачку.

— Антон, пожалуйста, скажи, что происходит? — умоляю его, чувствуя, как по щекам потекли первые горячие слезы.

Березовский замирает и отстраняется от меня. Его глаза медленно сканируют мое лицо, а грубые пальцы вытирают влажные дорожки. Меня трясет от холода без его объятий, без его теплого взгляда.

— Не время раскисать, птичка, — на мгновение мне кажется, что я замечаю в его зрачках проблеск нежности, но они быстро покрываются ледяной коркой.

Антон кидает взгляд назад и по его лицу мажут лучи фар. Он мгновенно натягивается как струна и дожидается, пока машина поравняется с нами.

— Что происходит? — шепчу, наблюдая, как из черного седана выходит мужчина. — Что здесь делает Игорь?

Водитель Антона открывает дверь с моей стороны и терпеливо ждет. Оголенная кожа рук покрывается мурашками.

— Антон, что происходит? — повторяю, словно заведенная.

— Птичка, выходи, — чеканит Березовский. — Лучше сделай это сама и не заставляй меня применять силу.

Я судорожно сглатываю и на трясущихся ногах выбираюсь из машины. Игорь подхватывает меня, когда каблук застревает в лесной грязи и я чуть не валюсь плашмя лицом вниз. В это время Антон обходит гелентваген и я успеваю облегченно вздохнуть.

Он едет со мной. Что-то просто произошло с машиной и Игорь теперь нас заберет. Вот и логическая причина всего происходящего.

Антон долго копается в багажнике, а затем вытаскивает спортивную черную сумку.

— Это тебе, — кивает мне и бросает сумку на заднее сидение седана.

Я не успеваю никак отреагировать, потому что вслед за сумкой летит мой вечерний клатч, из которого Антон предварительно достает мой паспорт и телефон.

— А это тебе больше не понадобится, — он разрывает страницы, а телефон кидает на ближайший камень и проходится по нему ногой.

Меня пробирает ледяной озноб.

— Антон, что ты делаешь?! — вырывается из меня визг при виде погасающего, разбитого экрана. — Ты с ума сошел?!

ВИЗУАЛИЗАЦИЯ

Антон

Тати (какая больше похожа на нашу героиню?):

Глава 2

Тати

Одинокие фонари мелькают вдоль незнакомой мне трассы. Машина несется с бешеной скоростью с тех пор, как мы выехали на асфальтированную дорогу. Игорь за последние три часа не вымолвил ни слова.

Вытираю слезы ладонями, размазывая их вместе с оставшейся косметикой. Скорее всего я сейчас похожа на панду, но как же мне плевать.

— Игорь, — голос предательски сипит, — куда мы едем?

— Не велено, Тати Александровна, — в его словах сквозят извинение и сочувствие.

— Ты не думаешь, что это нарушение прав человека? Я должна знать куда мы едем, — пытаюсь надавить.

В ответ лишь тишина.

Мне не остается ничего иного, как тяжело вздохнуть и откинуться назад. Голова безумно раскалывается. Картинки разорванного паспорта, разбитого телефона и безэмоционального лица Антона перестали хаотично кружиться. Вместо них пришло чувство полного опустошения.

Выпутываю из волос последние шпильки, которые болезненно врезаются в голову. Пайетки впились в кожу, но я уже перестала их чувствовать. Вся жизнь теперь кажется какой-то… неудобной. Будто я стою голыми стопами на остром лезвии и балансирую.

Машина дергается и я открываю глаза. Оглядываюсь вокруг и натыкаюсь взглядом на спальный район с типичной многоквартирной застройкой.

— Тати Александровна, — зовет меня Игорь, открывая дверь. — Мне нужно вас проводить.

Вылезаю из машины, ощущая себя совершенно нелепо в платье и босоножках в пять утра в конце декабря. Зябко обнимаю себя за плечи и дрожа при каждом порыве ветра. Говорил Антон, что нужно накинуть пальто, но мне упрямо приспичило вылезти из дома в одном платье. Ну, а что? Мы же в теплой машине, а потом в театре. Вот тебе и сходила на Щелкунчик…

С этого времени всегда буду одеваться тепло.

Рука водителя крепко сжимает лямки спортивной сумки, которую передал Антон, пока он уверенным шагом идет в один из подъездов.

— Может теперь-то ты скажешь где мы?

Игорь распахивает дверь квартиры и взмахом руки предлагает мне войти внутрь. Немного мешкаю перед тем, как переступит порог, но все же делаю это. Небольшая студия с простеньким ремонтом встречает ароматом чистоты и свежей штукатурки.

— Добро пожаловать в ваш новый дом, — водитель протягивает мне ключи от квартиры.

— Прости, что? — разворачиваюсь к нему на каблуках и в шоке таращусь.

— Антон Алексеевич просил отвезти вас сюда и передать это, — он протягивает сумку, но затем резко останавливается.

Игорь открывает боковой карман, выуживает паспорт, телефон и аккуратно оставляет их на комоде.

— Это вам понадобится, — неловко улыбается он. — Все документы на квартиру лежат где-то на столе.

Он дергает ручку, но не успевает открыть дверь, потому что я вклиниваюсь между. Сердце стучит так быстро, что я не могу отдышаться и вымолвить хоть слово. Ощущение, будто последний человек, которого я знаю, сейчас покинет меня и оставит одну. Наедине с неясным будущим.

— Когда приедет Антон? — умоляюще смотрю на водителя, которого знаю уже несколько лет.

Он всегда помогал мне: носил тяжелые сумки с продуктами, отвозил каждое утро в университет до самого выпускного, давал советы по готовке, вождению и даже помогал выбирать подарки для Антона.

Не верю, что он просто так оставит меня, даже не рассказав что происходит.

— Тати Ал… — он запинается. — Тати, я боюсь, что Антон не приедет.

Земля уходит из-под ног, голова кружится, а в глазах мелькают черные пятна.

— Что значит не приедет? — сглатываю подступающие слезы. — Он бросил меня?

Так изощренно умеет только Березовский.

— Тати, — мягко произносит Игорь, словно жалеет промокшего щеночка на улице.

— Вот так?! — голос неожиданно крепнет. — Шесть лет коту под хвост?!

Я со злости стягиваю помолвочное кольцо с пальца и вкладываю в руку Игоря.

— Передай ему. Пусть подавится.

Распахиваю входную дверь перед предателем и показываю взглядом куда бы ему лучше катиться по добру да по здорову. Я, конечно, в этой квартире в первый раз, но где лежит нож и другие орудия пыток - точно найду быстро.

— Думаю оно вам будет важнее, — Игорь оставляет кольцо рядом с телефоном и поспешно выходит из квартиры.

С минуту таращусь на захлопнувшуюся дверь, не в силах осознать что только что произошло. Внутри одновременно пусто и разрывает на мелкие осколки. Очередные слезы катятся по стянутой от соли кожи. Голова снова кружится от физической и моральной усталости.

— Черт, — рвано выдыхаю и упираюсь руками в комод.

Поднимаю ладонь и неаккуратно смахиваю паспорт. Он падает на пол, а из него вылетает сложенная пополам бумажка. Неловко присаживаюсь на пол по-турецки и мокрыми пальцами раскрываю белый клочок. На нем размашистым почерком Антона выведено: “Моей птичке”.

Дорогие, спасибо всем за поддержку! Она бесценна!

ВИЗУАЛИЗАЦИЯ 2