Целитель для сирот. Приют на пограничье

Пролог

Раскаты взрывов затихали вдали. В ночном небе маячили красные отсветы пожаров.

— Тетя, а мы теперь далеко уедем? — детская ручка потянула подол моей юбки. Грузовик тряхнуло на ухабе, и я тихо охнула, хватаясь за бок.

— Да, малыш, — я погладила светлую головку девчушки. Ей было, наверное, лет пять. В голубых глазах на исхудавшем лице лучилась искренняя надежда.

Надежда на спасение.

— Там о вас позаботятся.

— Ирена, ты в порядке? — вопрос Михайло прозвучал с тревогой. Он поспешил пересесть на скамью напротив. Малыши дали ему дорогу и теперь тоже смотрели на меня.

Я опустила взгляд на влажную руку, которой сжимала бок. Смотреть туда было страшно.

— Ирен?

Новый взрыв раздался вдали. А я вдруг начала оседать в сторону. В ушах зашумело, но я видела, что с остальными пассажирами грузовика все в порядке.

— Ирен! — мужское лицо напротив, вокруг — малыши, которых мы вывезли, свод кузова с зеленым брезентом.

И последняя мысль — а ведь скольких еще я могла бы спасти…

***

— Голубушка! — меня трясли за плечо. — Милая?

В нос ударил запах нашатыря. В голове стало проясняться, и я даже нашла в себе силы отвернуться. Еще хотела оттолкнуть руку с ваткой, что настойчиво пихали мне под нос, но на это сил не хватило.

Я с трудом разлепила веки.

Первое, что увидела — деревянный потолок. И тут же — лицо взволнованной пожилой женщины. Волосы ее, мелко-курчавые, подобно пуху одуванчика создавали светлый ореол вокруг ее головы.

— Месье Дюран, она очнулась! — позвала она кого-то в стороне.

Тело начинало слушаться. Я попыталась приподняться и у меня получилось.

Оказалось, что я лежу на кушетке в небольшой приемной. Или это был кабинет? Светлые стены с пожелтевшими от времени бумажными обоями в мелкий цветочек видали явно лучшие времена.

Послышались тяжелые шаги, и в помещение вошел мужчина. Он был в обычной одежде — коричневый свитер и брюки, на вид ему было около тридцати пяти-сорока. Глубокие тени под глазами и легкая небритость выдавали усталость.

— О, прекрасно, — он приблизился ко мне, сел рядом и взял за запястье, быстро находя точку пульса. Мазнув взглядом по моему лицу, перевел его на наручные часы.

Я сидела спокойно, позволяя ему измерить мой пульс. А сама при этом пыталась сообразить где я.

И тут разума коснулось странное — бок мой совершенно не болел.

Я потрогала его свободной рукой, принялась себя ощупывать. Но ведь было столько крови! Это не могло пройти бесследно.

— Что-то потеряли, Эн? — Месье Дюран едва заметно улыбнулся и обеспокоенно поглядел в мое лицо.

— Эн? — переспросила я.

Он вскинул брови.

— Да, вас ведь так зовут? Я посмотрел ваше рекомендательное письмо, уж простите мою наглость. Но оно лежало в кармане вашего плаща.

— Меня зовут Ирена, — я совершенно не понимала о чем он говорит. Письмо?

И тут, блуждая взором по комнате, я наткнулась на зеркало. Оно висело на стене напротив в резной деревянной раме.

На бордовой кушетке с высокой спинкой сидел мой новый знакомый. Рядом стояла та женщина, а на моем месте… сидела совершенно незнакомая мне девушка с темными каштановыми волосами. Я от природы была русой и куда как более щуплой. Эта же мадам смотрела ровно мне в глаза и была на порядок здоровее.

Заторможенно, будто все еще сплю, я коснулась своего лица. Отражение повторило мой жест.

М-да.

Либо я сошла с ума, либо…

Стало не по себе, во рту загорчило. Желудок стиснуло, и я с трудом сглотнула.

Так не бывает. Просто не бывает.

Я снова коснулась бока. Там, где совершенно точно должна быть рана. Но ни перевязки, ни какой-то боли… ничего.

Месье Дюран внимательно наблюдал за мной и все больше хмурился. Но прежде чем он успел что-то спросить, в комнату вбежала девочка лет десяти. Коричневое платьице, такого же цвета колготки, а ее огненно рыжие волосы были заплетены в две озорные косички.

Только на лице отразилось вовсе не радостное выражение.

— Дядя Кристоф! Еще одному из мальчиков плохо, в десятой комнате! — она была крайне серьезна.

Женщина, что меня будила, всплеснула руками. А мужчина, наконец, отпустил мою руку, решительно поднялся с кушетки и поспешил к девочке.

— Скажи остальным детям, чтобы разошлись по комнатам и закрыли двери. Похоже, пора снова вводить карантин, — серьезно попросил он ее. Та кивнула и убежала по коридору. Он обернулся. — Мадам Сильви, подготовьте все необходимое.

На этом он стремительно покинул кабинет. Мадам Сильви, та самая женщина, охая поспешила за ним.

— Ох, опять… ох-ох-ох… Бедные детки.

Глава 1

Оставшись одна, я снова поглядела на свое отражение. Мозг обрабатывал информацию порционно и поэтапно.

Я жива. Я не ранена. Меня принимают за другого человека. Я выгляжу, как другой человек.

Разве это похоже на правду?

Нисколько.

На мне было обычное платье. Я не стала тянуть и просто задрала подол. Белье показалось странным — панталоны? Но сейчас у меня имелся более животрепещущий вопрос. Я ощупала свой живот. Левый бок, спину, куда дотянулась. Кожа мягкая, светлая, гладкая… без единого шрама. Не то что от той раны, что я обнаружила в грузовике, но пропал и шрам после удаленного аппендикса. И та полоса от осколка гранаты. Зато обнаружилось родимое пятно, которого у меня отродясь не было.

Я опустила подол. Подошла к зеркалу. Ощупала теперь и лицо. К слову, вполне симпатичное.

Это была я и не я. Очень странно.

Но ведь я точно помнила себя в грузовике. Помнила, как собирала детей в лагере и вовремя успела посадить их в тот грузовик. Как началась бомбежка, от которой земля тряслась. Сирены, с ревом летящие самолеты. Окна в доме выбило, я закрыла собой одного из ребят и, похоже, осколок стекла…

Тот мужчина, Кристоф, он же отправился к детям, где что-то случилось. Могу ли я помочь?

Я уцепилась за последний вопрос, чтобы выплыть из всего этого хаоса мыслей. Встряхнулась.

Убедившись, что на ногах стою твердо, я направилась на выход. За дверью был длинный узкий коридор. Месье Дюран и мадам Сильви ушли налево. Туда отправилась и я.

Просторное помещение в конце коридора было пустым, но носило следы явного пребывания здесь детей — игрушки на полу, рисунки на столах и оставленные карандаши. Под низким стульчиком — детский башмачок.

Я осмотрелась повнимательнее. Это было похоже на общую комнату для игр. Бедновато и просто, конечно, но просторно и чисто. И это уже было много. Деревянный пол начисто вымыт. Окна целые… а за ними… Я подошла ближе.

За окном лежала бескрайняя степь, что колыхались фиолетовым среди темной зелени.

— Вереск? — я пригляделась. И правда походило на него. Но откуда вересковые пустоши… в Германии?

Где-то хлопнула дверь, и я отправилась на звук. Лучше заняться делом. Боюсь, если сейчас я продолжу размышлять, то приду к выводу, что свихнулась.

— Что случилось? — поинтересовалась у Кристофа. Он вышел из комнаты, что располагалась в следующем коридоре от этой комнаты.

— Кишечный вирус, — коротко сообщил он. — Мы надеялись, что изоляция после последней вспышки поможет, но теперь…

— Дядя Кристоф! — раздалось из другой комнаты. Мы оба поспешили туда.

В комнате было пятеро детей. И одного из них нещадно рвало. Его друг держал перед ним жестяной тазик, а по комнате распространялся специфический запах.

— Сильви! — крикнул мужчина, выглядывая в коридор. — Это Вашек!

Я тем временем поспешила к нему, привычным жестом убирая волосы со лба мальчика. Лоб был горячим.

— У него температура, — я ощупала и его шею, провела ладонью вдоль ворота. Он весь был покрыт испариной. — В туалет тоже бегаешь?

Ребятенок кивнул, даже не поднимая на меня мутный взгляд.

Кристоф взглянул на меня с удивлением.

— Вы… разбираетесь в медицине, Эн? Вы же приехали на должность учителя. — Он посмотрел на меня с явным недоумением.

Я на мгновение замешкалась, но потом кивнула. Какая теперь разница, кем меня считают?

— Сколько детей заболело?

— В прошлый раз их было десять человек. Прошло около недели после последнего проявления. Нам удалось изолировать остальных, но похоже…

— Нужно всех проверить. Похоже, что это вирусный энтерит.

Мадам Сильви вбежала в комнату с охапкой чистых полотенец. Запыхавшись, она сложила их на кровать и подошла к мальчику.

— Вашек, бедняжка, опять...

Я быстро осмотрела остальных детей в комнате. У двоих уже были признаки начинающегося заболевания — бледность, вялость, они держались за животы.

— Нужно разделить детей, — сказала я решительно. — Здоровых в одну сторону, с симптомами — в другую. Иначе все заболеют.

— Мы уже пытались, — Кристоф покачал головой. — Места не хватает. Это приют, а не больница.

Я оглядела комнату, соображая. Маленький мальчик, державший тазик для Вашека, тоже выглядел нездоровым.

— Главное сейчас — не допустить обезвоживания. Им нужно много пить. Соляной раствор, сладкий чай... Что у вас есть?