Целительница для дракона

Глава 1

— Ну конечно. Самоубийство в сумерках. Отличный план, — фыркнул у меня над ухом Хальвар.

Я остановилась у самой границы. Там, где под снегом ещё тлели охранные руны, дальше которых начинался Люнгсков — проклятый лес, старый и злой, как память. За чертой знаков воздух становился гуще, темнее, будто сам мир неохотно пускал туда живых.

Люнгсков был опасен. В нём водилась тварь, которой не давали имён. Но он же был и кладовой силы. Там росли травы, способные удержать жизнь, когда всё остальное уже сдалось.

А у меня не было выбора.

— Ты же понимаешь, что назад можешь не выйти? — кот сел мне на плечо, цепко впившись когтями в мех плаща. — Один неверный шаг, и лес решит, что ты ему должна.

— Поздно рассуждать, — ответила я спокойно. — Мне нужны травы. Все, что были, я израсходовала. Для Эйнара. Ты видел его сегодня утром.

Хальвар замолчал. Только хвост раздражённо дёрнулся.

— Люди странные существа, — наконец пробормотал он. — Сегодня ты вытаскиваешь их детей с того света, а завтра они будут плевать тебе под ноги и шептать «ведьма».

Я усмехнулась. Горько, без веселья.

Он не ошибался. Днём меня избегали. Прятали детей, крестились, когда я проходила мимо. А ночью стучали в дверь. Тихо. Отчаянно. С мольбами, которые не принято произносить вслух.

Я сделала шаг вперёд. Руны остались за спиной.

— Возвращайся домой, Хальвар. Я справлюсь.

— Ненавижу, когда ты так говоришь, — буркнул он, спрыгивая на снег. — Это всегда заканчивается плохо.

Он не пошёл за мной. Не мог. Если магическое животное переступит границу, лес может не отпустить ео обратно.

— Не вздумай умереть, — бросил он напоследок.

Я ускорила шаг.

В Люнгскове нельзя мешкать. Лес чувствует колебания. Сомнения. Страх.

Завтра должен был прийти Торстен. А у меня до сих пор не было отвара для Эйнара. Маленького, слишком тихого мальчика с тенью в груди. Чернота уже добралась до его лёгких.

Помочь могла только я. И только этот лес.

Тропа сужалась. Снег лежал нетронутым — сюда не заходили обычные люди. Они были правы. Но именно там, куда не ступает человеческая нога, росло самое сильное.

Я шла уверенно. Эти места я знала. Осторожно, на расстоянии, но знала.

Пальцы сами нашли амулет на груди. Я сняла его, и тепло разлилось под кожей, будто тело вспомнило то, чему его никогда толком не учили.

Я опустилась на колени и коснулась земли.

Меня учили плохо. Бабушка спешила, многое не успела. Остальное я выдёргивала из мира сама — наугад, через ошибки и боль. Но одного мне хватало.

Я умела будить спящих.

Магия просочилась сквозь пальцы. Поляна дрогнула, будто вздохнула, и под снегом зашевелились ростки.

Я достала нож.

Срезала осторожно, не торопясь. Чёрный папоротник. Красная полынь. Змеевик. Сердечник.

Последний был важнее всего. Для Эйнара.

Я подпитала его магией, дождалась, пока цветок раскроется, и срезала.

Удача была на моей стороне. Редкое явление.

Я уже прикидывала, сколько времени уйдёт на подготовку отвара, когда услышала хруст.

Чужой.

Не мой шаг. Не треск снега под ветром.

Я замерла, сжимая нож, прекрасно понимая, насколько это смешная защита.

Из кустов напротив донеслось тяжёлое движение. Слишком громкое для лесной нечисти. Значит, зверь.

Я мысленно попросила богов пройти мимо.

Боги, как обычно, сделали вид, что заняты.

Ветки разошлись, и на поляну вышел он.

Хозяин Люнгскова.

Радость от удачи рассыпалась в прах.

Рычание медведя прокатилось по лесу, и я поняла: теперь всё зависит не от магии.

Глава 2

Это был не просто медведь.

Слишком высокий, слишком массивный, будто лес слепил его из собственной злобы. Он поднялся на задние лапы, и я увидела глаза — тёмные, мутные, не звериные. В них не было ни голода, ни страха. Только тяжёлая, глухая ярость. Рычание прокатилось по поляне, низкое, давящее, и сердце у меня ухнуло куда-то вниз.

Он предупреждает?
Или уже выбрал момент?

Медведь опустился, шумно втянул воздух. Его ноздри дрогнули, и я поняла — он почувствовал меня. Почувствовал страх. Я задержала дыхание, будто это могло что-то изменить, и прижала ладонь к промёрзшей земле.

Нужно было его унять.
Бабушка могла.
Я — как повезёт.

Но если не попробовать, он разорвёт меня за секунды.

Магия пошла неровно, рывками, зеленоватым свечением проступила между пальцев. Медведь дёрнулся, рявкнул, сделал шаг… и вдруг застыл. Его взгляд на миг стал яснее, в чёрноте мелькнул изумрудный отблеск.

Получилось?

— Тише… — прошептала я, сама не веря, что звук вообще вышел.

Зверь закрыл глаза. Плечи его опустились, дыхание стало тяжёлым, сонным. Он не ушёл. Не отступил. Просто замер, словно провалился в густую дрему.

Будь я сильнее, я бы отослала его прочь. Но всё, что мне оставалось, — исчезнуть, пока он не очнулся.

Я медленно убрала руку от земли. Выпрямилась. Сделала шаг. Потом ещё один.

И наступила на ветку.

Хруст прозвучал оглушительно.

Рык раздался так близко, что я не успела даже испугаться. Удар сбил меня с ног, воздух вышибло из груди, снег обжёг лицо холодом.

А потом что-то тяжёлое врезалось в медведя сбоку.

Зверя отшвырнуло в сугроб. Я вскочила, не сразу понимая, что произошло.

Меня спасли.

— Прочь! — рявкнул мужчина.

Он был высоким, широкоплечим, словно сам Люнгсков вырастил его себе на защиту. Не человек — скала.

Медведь поднялся, тряхнул головой. Чёрные глаза мгновенно нашли нового врага. Он взревел и бросился вперёд.

Незнакомец увернулся и ударил — без оружия, голыми руками. Но медведь оказался быстрее. Когти вспороли выставленную руку, и кровь брызнула на снег, слишком яркая на белом.

О боги…

Он не выдержит.
Этот лес не отпускает живыми.