Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший

Глава 1

— Закрой дверь с той стороны. Мне здесь не нужна нянька.

Тяжелый голос дракона разрезал тишину темной комнаты, и я вздрогнула. От страха по спине пробежали мурашки, и я тут же отругала себя.

Никогда не боялась пациентов — и сегодня не лучший день, чтобы начинать.

Пускай мой новый подопечный хоть десять раз могущественный дракон. Когда-то. Когда-то он был могущественным драконом, а сейчас не может ходить, видеть и пользоваться магией.

Именно поэтому я здесь.

— Я здесь по приказу императора, ваша светлость, — церемонно сказала я. Голос почти не дрожал, хоть страшно мне было до ужаса. — Меня зовут Амелия Уэйн, я целитель первого разряда.

— Убирайтесь обратно в столицу, целитель первого разряда Амелия Уэйн. Не для того я в эту глушь перебрался, чтобы вы устраивали здесь проходной двор.

Я сглотнула.

— Боюсь, я не могу убраться в столицу. Я работаю в местной больнице и…

— Ты еще и местная? А что, нормальные целители закончились? Остались только провинциальные идиотки вроде тебя?

Вот козел.

— Меня прислали, чтобы помочь вам встать на ноги.

О том, что в его случае это вряд ли возможно, я решила не говорить. В конце концов, он и так уже наверняка в курсе. Все в курсе, все королевство. Еще бы — такая трагедия. Герцог Дерек Ашер. Двоюродный брат императора. Герой войны, генерал, ректор военной академии! И в таком состоянии.

Моя воля — я бы ни за что сюда не пришла. Еще высокомерных упертых драконов мне в жизни не хватало!

Но мне отчаянно нужны были деньги, иначе мы с моим сыном и мамой останемся на улице, нас просто выгонят из дома, где мы сейчас живем. А скооро зима.

Вынырнув из размышлений, я сообразила, что уже какое-то время в комнате тихо, и приободрилась.

Может, он все-таки не такой уж самодовольный индюк, как я думала?

— Для начала я хотела бы вас осмотреть. И потом, когда я оценю ваше состояние, мы с вами поговорим о плане лечения.

— Интересно, — после паузы уронил дракон.

Я выгнула бровь и сжала в руках полу форменной зеленой робы.

— Вы можете задать любые вопросы.

— Интересно, с чего вы взяли, что мне не плевать на то, чего вы там хотите.

— Я просто… Что вы сказали?

— Убирайтесь отсюда, Амелия Уэйн! — рявкнул дракон. — Мне вам на шири сказать, чтобы до вас дошло?

От возмущения я задохнулась. Он что, думает, может просто так меня выгнать?

Нет!

Если я не заработаю денег, то нам конец.

А чтобы их заработать — мне нужно, чтобы этот упрямый дракон позволил его лечить.

В больнице мне столько не заплатят, а для борделей я старовата.

В смысле… тело-то мне досталось молодое! Амелии Уэйн только недавно исполнилось тридцать, совсем соплюшка.

Но в моем мире мне успело стукнуть сорок пять, так что ни за какие деньги я бы уже не смогла делать то, что требуется от работниц борделя: молчать, улыбаться и врать мужчине, какой он молодец.

Медицина всегда мне была как-то ближе.

Я сглотнула пересохшим горлом и сжала кулаки.

— Ну?! Я долго буду ждать? — рявкнул дракон, полуобернувшись ко мне. — Ушла отсюда, пока я тебя не вышвырнул.

Какой же невыносимый, упрямый, злобный чурбан!

Ладно, вдох-выдох.

Деньги, думай о деньгах. Этот чурбан — герцог, двоюродный брат императора. Корона обещала тебе баснословные деньги, если он разрешит его лечить.

— Я… Я не собираюсь уходить.

Молчание.

Прищурившись, я попыталась разглядеть хоть что-нибудь, но не увидела ничего, кроме силуэта сидящего спиной ко мне у стола мужчины. Его плечи были широкими, голова — опущенной.

Как давно дракон уже сидит? Не лучшее решение, при его-то диагнозе.

В комнате пахло пылью и, удушливо, до больной головы, жженой смолой. Я поморщилась. Считалось, что окуривание сосновыми ветками успокаивает, но на деле дым просто делал голову тяжелой, а мысли — вялыми.

И кто вообще придумал, что в комнате больного должны быть занавешены окна? Вот уж идиотские суеверия.

С этим я планировала разделаться в первую очередь.

В родной больнице меня прозвали Занозой — за то, что я часто и упорно не соглашалась с местными методами лечения, хотя до недавнего времени была простой практиканткой и должна была помалкивать.

Терпел главный целитель меня только потому, что я часто оказывалась права. Поэтому, собственно, я и оказалась здесь. Поэтому и получила в таком молодом возрасте первый разряд.

— Меня прислали по приказу императора. Я должна… должна провести первичный осмотр, чтобы…

— Чтобы выяснить, почему я до сих пор не сдох? Считай провела. А теперь проваливай отсюда.

— Но…

— Проваливай!

Раньше, чем я успела ответить, в его руке вспыхнул огненный шар, и от яркого света я зажмурилась.

Однако. Об этом в медицинской карте герцога не было.

Значит, магия частично сохранена. Это и хорошо, и плохо. Хорошо — потому что у драконов магия в норме проходит через вторую ипостась, а значит, связь с ней не утрачена окончательно. Плохо — потому что теперь каждое обращение к магии происходит без полноценного отвода нагрузки. Импульс замыкается в человеческом теле и ложится исключительно на нервную систему.

Которая, как нетрудно догадаться, повреждена.

То, чем еще болен сидящий передо мной дракон и можно ли ему помочь, мне только предстояло выяснить.

Дракон тем временем снова отвернулся.

— Следующий полетит тебе в голову, если не уберешься.

Мерзавец и хам!

— Я не… Я не уберусь. И знаете что, Дерек…

— Стоп.

— Что? Вы наконец поняли, что ради выздоровления…

— Повтори. У тебя знакомый голос. Я тебя знаю.

Чтоб его, этого только не хватало. Я-то этого высокомерного дракона видела впервые — а с еще большим удовольствием не видела бы вообще.

А вот девчушка, в тело которой я попала год назад, знала его очень хорошо. Весьма близко. Очень близко.

И признаваться в этом мне было совершенно не на руку.

Глава 2

Семь лет назад

— “Я пишу вам это письмо, потому что не могу больше молчать”, — громко прочитал ректор Ашер. — “Я долго боролась со своим чувств…” Пропущена буква, адептка Грейс! Нельзя, что ли, быть повнимательнее?

Все в аудитории расхохотались, и я почувствовала, как мои щеки заливает отчаянная краска стыда.

— Прекра…

Ректор Ашер ухмыльнулся.

— Что? Я вас не расслышал, адептка Грейс. Вы говорите, читать дальше?

— Нет!

Я бросилась к ректору Ашеру, но наткнулась на невидимый барьер.

Сердце ухнуло вниз.

Хохот в аудитории стоял такой громкий, что закладывало уши.

— Нет? Вы буквально завалили меня вашими писульками, умоляя прочитать. Ну вот. Я читаю. Так, что у нас дальше? — Он демонстративно прищурился. — “Но теперь я открыто признаюсь, что люблю вас так сильно, что не описать словами. Мое сердце выпрыгивает из груди…” Какая пошлость. Вы не могли бы подобрать метафору пооригинальнее? Отвратительно. И это вы сочиняли всю ночь? Хорошо, что вы на целительском факультете, а не на факультете стихоплетов, иначе я бы не вытерпел позора и уволился.

Все расхохотались. Вообще все, весь поток, который собрался в аудитории. Прогуливать занятия ректора не решались даже самые отъявленные хулиганы.

Ректор Ашер благосклонно ухмыльнулся аудитории уголком рта — для него это было наивысшим проявлением эмоций. Он был высокими, темноволосым и взрослым — старше тридцати!

Богатый. Могущественный. Сильный. Красивый.

Самый лучший.

А как ему шла длинная, в пол, черная преподавательская мантия!

Его вторым воплощением был огромный черный ящер с крыльями, закрывающими само небо, но его мало кто видел. Говорили, это потому, что дракон императора был меньше и не таким впечатляющим.

Да и причин принимать боевую ипостась у ректора Ашера не было.

Конечно, на границах сейчас было неспокойно: ифриты с южных пустынь наступали, в газетах сообщали о все новых и жертвах.

Но ситуация была пока не настолько плохой, чтобы привлекать генерала императорской армии и отрывать его от управления академией.

И я молилась о том, чтобы она не ухудшилась, потому что ифриты были кровожадными огненными тварями. Единственными, кто всерьез мог угрожать драконам. В нашей истории уже происходили случаи, когда ифриты убивали половину драконов империи, которые защищали от этих кровожадных демонов границы.

— Я… Я вас… — пробормотала я, не зная толком, что хочу сказать.

— Ущербная влюбилась в ректора! — выкрикнул кто-то.

Слова утонули в общем хохоте.

Подождав, пока все успокоятся, ректор Ашер спросил:

— Вы хотели что-то сказать, адептка Грейс?

Я отчаянно сжала в руках подол юбки и зажмурилась.

Письмо, которое сочиняла несколько ночей подряд, прячась от соседок по комнате под одеялом и подсвечивая себе зачарованной искрой, белело в его смуглой ладони.

Конечно, мне говорили, что я сошла с ума. С моей этой… влюбленностью.

Нет, немного в ректора были влюблены все адептки, конечно, но я… Я была уверена, что мы предназначены друг другу судьбой.

Конечно, где я и где Дерек Ашер? Но я все равно любила. Я даже пыталась до него тайком дотронуться, веря в то, что однажды у меня на руке появится его метка. Но она так и не появилась. А тот момент, когда я сшибла ректора с ног и смогла облапать его шею и немного грудь, стал самым ярким воспоминанием в моей жизни.

Хотелось бы еще украсть хотя бы пуговицу, но меня от него оттащили, так что такой возможности не представилось.

— Я…

— Еще и заикаетесь, — брезгливо сморщился он и снова взглянул на письмо. — О, занятно. Вы пишете, что хотели бы затащить меня в постель и показать, в чем на самом деле состоят ваши таланты?

В аудитории заулюлюкали, и я бросилась к ректору Ашеру.

— Там такого не было! Не было! Это просто…

На этот раз он то ли забыл, то ли не счел нужным выставить барьер, так что я налетела на него с разбегу.

Упала бы, если бы ректор Ашер не подхватил меня свободной рукой.

— А жаль, адептка Грейс, было бы хотя бы нетривиально, — ухмыльнулся он, сжав мое запястье.

— Пустите!

— Вы хотели быть ближе, мне не кажется?

— Я…

— Правильно ли я понимаю, что вы хотите за меня замуж?

— Я… Что?

— Чего вы ожидали от меня в ответ на ваши… — Он покрутил письмо в руках. — Писульки?

Я…

Мои глаза наполнились слезами.

— Да как вы смеете надо мной насмехаться! Я вас… Я?

— Что? Любите? — скучающим тоном спросил он. — И что дальше?

— Что? Простите, я…

— Что дальше, мисс Грейс? Меня-то это почему должно волновать?

— Вас?

— Да, меня. Вы не слишком красивы, не обаятельны, особых успехов в учебе я тоже за вами не помню. Ваша семья небогата, приданого можно не ждать. Что еще? Что вы мне можете предложить?

— Я…

— Богатый внутренний мир? Доброту? Увольте. Тот, кто сказал, что у вас это есть, вам здорово польстил.

— Я… Я… Я люблю вас. Правда. По-настоящему. Я…

Я замолчала, не зная, как объяснить то, что чувствую. У меня сердце разрывалось от одного его взгляда, я мечтала о нем, я хотела быть ближе… Я была уверена — мы должны быть вместе!

Потому что такие чувства не могут быть невзаимными!

Он закатил глаза.

— И поэтому вы решили подсунуть мне эти отвратительное леденцы в форме сердечек?

Аудитория застонала от смеха. Я покраснела.

— Это…

— И ладно леденцы, но потом вы перешли на вино. Дурного качества, надо сказать.

— Я…

— Как вам в голову пришло, адептка Грейс, подсунуть алкоголь ректору? У вас вообще есть понятие субординации в голове? Или только вата?

— Я…

— И главное, как у вас наглости хватило нашпиговать все ваши подарки зельем вожделения? Вы правда думали, что я не пойму?

— Я… Но я…

Я замолчала, не зная, как выразить то, что было у меня внутри. Просто… он бы полюбил меня. Если бы только увидел. Если бы посмотрел не как на адептку, как на женщину.

Глава 3

— Я требую ответа, адептка Грейс! — рявкнул дракон. — Какого хрена вы заявились ко мне? Кто вообще вас пустил?

— Я…

От его голоса по спине пробежали мурашки, даже воздух, кажется, стал тяжелее. Теперь я начинала понимать, почему девчушка, в тело которой я попала, в моих воспоминаниях заикалась.

Потому что этот дракон, когда злился, — пугал. На каком-то инстинктивном, животном уровне.

И это несмотря на то, что семь лет назад из-за ранения он потерял не только способность ходить и видеть, но и вторую ипостась, а вместе с ней — почти всю магию.

Должно быть, до ранения его собеседники падали в обморок от ужаса.

Да как у нее вообще хватило смелости писать ему любовные письма и потом, когда он уже отбыл на границу, последовать за ним и…

Впрочем, не стоит думать об этом сейчас.

Вдруг этот дракон еще и мысли читает? Не буду рисковать.

От одного взгляда на его мощную фигуру меня перетряхнуло, и я тут же разозилась.

— Знаете что, герцог Ашер… Я здесь по приказу его величества и…

— Вон! — рявкнул дракон.

На его руке снова вспыхнул огненный шар, секунда — и он полетел в меня.

Рванув дверь, я вылетела в коридор и зажмурилась. Дверь содрогнулась от удара.

Вот ведь… упрямый, эгоистичный мудак! Он меня чуть не убил!

Да ноги моей здесь не будет, уж лучше в бордель! У меня сын маленький, еще не хватало сгореть на работе.

В буквальном смысле.

Я сжала кулаки.

— Так быстро уходите, целительница Уэйн? — раздался язвительный голос.

Обернувшись, я увидела управляющего поместьем, высокого и тощего, как жердь, с ехидной какой-то мерзкой ухмылкой. Сероватый цвет лица, редкие волосы — проблемы со щитовидкой? Или витаминов не хватает? Не мое дело.

Впуская меня сюда, он изучал мое лицо так, как будто надеялся, что я как-нибудь исчезну.

По правде говоря, я удивлена тому, что меня вообще пустили на порог.

Видимо, в этом как-то замешано письмо от императора, которое я протянула придирчивому, как сторожевой пес, управляющему.

— Больной явно не расположен к разговорам, — ответила я, задумчиво глядя на дверь.

Где найти деньги? Если не найду до завтра, то… то мне конец.

Чтоб его!

Я догадывалась, что характер у этого дракона — дрянь, но чтобы настолько…

— А вы ожидали, что пять сотен золотых в месяц вам будут платить просто так?

— Что, простите? Я, должно быть, ослышалась?

— Нет, не ослышались, — еще более неприятно ухмыльнулся управляющий, обнажая желтые зубы. — Такие, как вы, шарлатаны, слетаются сюда пачками, обещая герцогу чудесное исцеление. Чего вы ожидали?

— Вы обвиняете меня в шарлатанстве? — подняла брови я. — Вы в своем уме? Моя бы воля — ноги бы моей здесь не было. У меня полно дел поважнее. Я целительница, у меня есть пациенты, которые по-настоящему во мне нуждаются.

— Ну так что же вы не уходите? — прищурился управляющий. — Надеетесь все-таки получить деньги? То-то же. Убирайтесь, пока не поздно. Его светлости вполне хватает услуг целителя Шеррила. Он лучший в своем деле.

Ну да, ну да. Поэтому у него больной сидит в темной комнате в неудобной позе. Разумеется. Это от большого профессионализма.

А про то, что его больной пользуется магией, этот горе-целитель в курсе? Почему не предупредил, что с его диагнозом нельзя даже воду разогревать, не то что огнем бросаться!

Возможно, я несправедлива к целителям этого мира. У них-то не было и половины знаний, которыми за двадцать лет работы неврологом в моем мире обзавелась я.

Хотя простая логика ведь должна быть! Где процесс восстановления — и где темная душная комната и долго неподвижное сидение на неудобном стуле? Это же отеки, спазмы… Да просто больно должно быть, в конце концов! Еще и дым этот.

Магическая система в организме тесно связана со всеми остальными: дыхательной, сердечно-сосудистой и главное — нервной. В конце концов, разве мало общего между магическими импульсами и нервными?

Кажется, я была первой в этом мире, кто заговорил об этом. И потому, оценив состояние дракона даже на глаз, могла с абсолютной уверенностью предсказать, что произойдет дальше.

Ладно.

— Вас проводить до двери? — с намеком спросил управляющий.

— Нет.

— Что вы сказали?

— Нет. Я не могу уйти.

Еще примерно час — точно не смогу.

Посмотрев на дверь, я от души пожелала дракону геморроя вдобавок ко всему остальному. Ну, может, не прямо искренне от всей души, все-таки я была целителем и даже в мыслях ответственно относилась к здоровью. Но…

Решая в уме моральную дилемму, я не заметила, как глаза управляющего прищурились, и он шагнул ближе.

— Вон, — рявкнул он.

— Прошу прощения?

— Пошла вон отсюда! Я дважды повторять не буду.

Хам! Да что с ними всеми здесь?

— Я никуда не уйду, потому что больной…

— Не хочешь по-хорошему — будет по-плохому!

Управляющий схватил меня за локоть и поволок к лестнице.

— Что вы делаете, пустите! Мне больно!

Пальцы управляющего были жесткими, как птичьи когти. На локте наверняка образуется синяк.

— Пошла отсюда, шарлатанка!

Споткнувшись о темно-красный ковер-дорожку, бегущий по ступеням вниз, я едва не скатилась с лестницы, но управляющего это не остановило.

Он продолжал тащить меня вниз, сколько бы я ни цеплялась за перила.

— Прекратите! — рявкнула я. — Я целительница, а не какая-то девочка на побегушках. Если вы немедленно…

— А не плевать! Не знаю, каким местом ты получила свой разряд в таком-то возрасте, но здесь ты не останешься!

— Мне поручил лечить герцога Ашера сам императора! Немедленно отпустите!

— Его величество может заставить меня вас впустить, но ни его величество, ни все боги мира не запретят мне вытолкать вас отсюда взашей после того, как хозяин велел вам убираться.

— Но…

— И чтобы духу твоего здесь больше не было!

Визуал

Привет!

Дракон Дерек Ашер сейчас выглядит вот так



А вот визуал Амелии поближе




А это небольшой спойлер:) Герой, который скоро появится в сюжете и будет очень важен



И еще один спойлер)



Добро пожаловать в новую историю, дорогие читательницы! Новая глава завтра

Глава 4

Днем ранее

— Тебе уже тридцать! Мужа нет! Жениха нет! Даже самых завалящих ухажеров нет! О чем ты вообще думаешь?! Часики-то тикают! Вставай! У нас совсем нет времени!

Застонав, я зарылась носом в подушку.

Я несколько часов назад вернулась после суточного дежурства в больнице, второго подряд: деньги были нужны отчаянно, я хваталась за любую возможность подзаработать.

И сегодня, в свой единственный выходной, я собиралась от всей души отоспаться. Тем более, Джесси пока не проснулся. Ноль причин вставать!

— А это твое "нет времени" не может подождать?

— Нет! Ты тут не молодеешь!

Господи.

Мир другой — проблемы те же.

Хотя в моем родном мире без мужа в мои сорок пять я чувствовала себя… прекрасно. Много работала, строила карьеру, помогала людям. И уж точно была намного полезнее в родной неврологии, чем на чьей-то кухне с поварешкой.

А в этом мире в тридцать я вдруг обнаружила себя залежалым товаром, который срочно нужно пристроить в добрые и не слишком избирательные руки, пока не испортился окончательно.

А товар, по правде говоря, был с душком: ни денег, ни приданого, ни покладистого характера, еще и разведенка, еще и с ребенком, позор-то какой!

Я хмыкнула и снова поморщилась.

Боже, ну какая рань! Сейчас хоть шесть утра есть?

Первый выходной за месяц! Я пришла вчера домой за полночь после смены и больше всего на свете мечтала выспаться.

Но у судьбы, кажется, были на меня совсем другие планы.

На пороге моей комнаты стояла приземистая женская фигура в длинной ночной сорочке и чепце, решительная, как сама богиня фортуна. Широко расставленные ноги в мягких тапочках, сжатые губы — о том, что будет дальше, я отлично знала, но не хотела в это верить.

— Мам…

— Никаких “мам”! И не смей кривиться, у тебя и так носогубка глубже, чем у меня! — припечатала она, входя в мою комнату и решительно раскрывая шторы.

Спрятавшись под одеялом под яркого света, я попыталась притвориться, что меня здесь нет.

— Вставай. У нас куча дел.

Нет. Ни за что. Хоть убей.

Будь проклят тот день, когда я решила нарушить правила дорожного движения, чтобы успеть к тяжелому пациенту. Одна секунда, оглушающая боль, темнота, наверняка переломы ребер и грудины, пневмоторакс, черепно-мозговая до кучи — в общем, без шансов выжить, если поблизости нет скорой.

И вот я уже в этом мире, в теле девицы, которую не шпыняет только ленивый, поколачивает муж, а она терпит все и только строчит, как безумная, письма какому-то Дереку Ашеру.

Каждое из которых ей, к слову, возвращалось не прочитанным. Вот все-таки он мерзавец, что ни говори!

Впрочем, оно и к лучшему.

Намного лучше Джесси быть сыном моего бывшего уже, слава всем богам, мужа, Фредерика Уэйна, чем... дракона. Еще и Дерека Ашера.

Вот честное слово, я его не знала, но терпеть не могла! Во-первых, из-за того, что им была забита вся голова глупышки Амелии, и выудить из ее памяти что-то полезное было крайне проблематично. Во-вторых, я терпеть не могла таких самоуверенных мужланов, как он. И что эта глупышка в нем нашла?

Оказавшись в этом мире, я долго не могла понять, что к чему, потому что мозг подбрасывал мне только воспоминания о его глазах (карих, с драконьими вертикальными зрачками - по мне так ужас), о его фигуре (широкие плечи, узкая талия, стройные бедра - неплохо, но я была не из тех, кто ведется на внешность), о его хриплом голосе и чувственных губах (без комментариев).

Хорошо, что больше я его никогда не увижу.

Я понятия не имела, что с этим Дереком Ашером сейчас. За время Третьей войны с ифритами он, кажется, дослужился до звания Герой Империи, в одиночку смог прекратить войну, положив сотни пустынных демонов разом, стал героем легенд — в общем, не зря сходил.

Амелия пыталась с ним связаться, конечно! Все те годы, что Дерек Ашер был без сознания под стазисом и потом, когда в газетах стали писать о том, что он наконец пришел в себя и вполне здравствует. Но он ей не отвечал.

Я, оказавшись в ее теле, писать ему, конечно, перестала. Хватало дел поважнее! И, в отличие от Амелии, я не смотрела на мир (ни на свой, ни на этот) через розовые очки. Вряд ли этот дракон обрадуется, если узнает, что у него есть сын. Тем более такой сын, как Джесси. Мужчины редко радуются таким детям, уж я-то знала.

— Я нашла тебе… нового мужа, — как будто доверяя мне величайшую тайну, сказала мама.

Как она мне дорога. И — какого еще мужа?

Я в своем мире замуж один раз сходила — больше меня в это мероприятие калачом не заманишь.

И вообще, я еле отделалась от предыдущего мужа, за которого шесть лет назад выдали Амелию, чтобы скрыть ее "позор".

Второго мне еще только не хватало!

Нет уж. У меня есть сын, работа... эта женщина, которую пришлось привыкнуть называть мамой, потому что иначе она расстраивалась и угрожала инфарктом. ("Доченька, я понимаю, ты забыла, где у нас лежит заначка, но забыть родную мать!..")

Я отложила подушку, досчитала до десяти, уставившись в потолок, и спросила:

— Кого на этот раз? Не гробовщика, я надеюсь?

— Ты зря его отвергла! Такой приличный человек…

Ночует только на работе, а так, конечно, очень приличный. Нет, есть и на такое любительницы, разумеется.

Но я не из этих.

— А что у нас на завтрак? — решила оттянуть скандал я.

— Какой завтрак! Ты свою талию видела? Скоро ни в одно платье не влезешь, придется носить корсет! Никаких завтраков! Собирайся! Сегодня к нам в гости придет мистер Хиггинс!

— Зачем?

Мистер Хиггинс держал ломбард, и я его, мягко говоря, недолюбливала. Хотя бы потому, что за мои золотые сережки он мне дал всего лишь горсть медных грошей, заявив, что “больше они не стоят”.

Деньги на тот момент мне были нужны так сильно, что спорить я не решилась. Да и ломбард был единственным в городе, так что вариантов не было.

Мама, как выяснилось, такой злопамятностью не отличалась.

4.1

Глаза мамы забегали, она набрала в грудь побольше воздуха — и тут в дверь позвонили.

Спустя секунду звонок смолк, послышались удары, как будто кто-то пытался прорваться внутрь.

Да кто там в такую рань?

Если это мистер Хиггинс, то пускай пеняет на себя, начну просить денег еще до брака — то-то он испугается. Хотя откуда у него силы, чтобы так колотить?

Нахмурившись, я направилась к выходу из комнаты.

— Оденься! — зашипела мама. — Амелия, что это такое! Пора уже прийти в себя! Ты как с лестницы год назад упала, так ведешь себя совершенно недопустимо! Сначала позорный развод, теперь еще и это! Не хватало только голой на улицу выйти! А люди что подумают? Вдруг там мужчина на пороге?!

Я оглядела себя и вздохнула. На мне была ночная сорочка до пят из плотной ткани. Куда уж приличнее.

— А вдруг там мистер Хиггинс? — серьезно спросила я. — Разве ты не хочешь, чтобы я его покорила прямо с порога?

Мама осеклась, и я, посмеиваясь, потянулась к халату.

— Халат не запахивай, — решительно сказала мама, когда я уже почти вышла из комнаты. — Амелия, а чепец снять?! Покажи свои волосы, они самая красивая твоя часть, что ты как монашка!

Ну, ей не угодишь. То как монашка, то недопустимо.

Но до маминых планов по соблазнению мистера Хиггинса мне уже не было никакого дела. Сердце подпрыгнуло прямо к горлу, руки затряслись. И как я сразу не догадалась?

Наверняка это почтальон, он всегда по утрам не в духе, особенно если нужно доставить письмо с пометкой “срочно”. Наверняка он!

Полгода назад я выяснила, что существует артефакт, который может помочь Джесси, написала письмо в один из императорских благотворительных фондов и сейчас ждала ответа.

Выйдя из комнаты, я замерла и улыбнулась.

— Ты почему встал так рано?

Джесси предсказуемо не ответил, только показал мне язык и спрятался за створку двери своей комнаты, оставив маленькую щелку.

Он был темноволосым, кареглазым и невысоким для своих шести лет: едва доставал макушкой до дверной ручки.

Забавно.

Говорят, дети драконов с ранних лет демонстрируют огромные магические способности. Они неуправляемые, громкие и решительные — настоящие лидеры. А еще растут намного быстрее обычных детей.

Я тщательно все это изучила, когда представилась возможность, но все оказалось зря.

Джесси был полной противоположностью этих описаний. Не говоря уже о том, что второй, драконьей ипостаси, ему не досталось: глазки у Джесси были самыми обычными, человеческими.

Как я ни напрягала память, не могла вспомнить о том, чтобы когда-нибудь было по-другому.

Джесси всегда был обычным мальчиком, кроме того, что магии ему не досталось ни капли, что для этого мира странно.

А еще — он не говорил. Совсем. С самого рождения.

Амелия все-таки была исключительной дурочкой, когда строчила письма этому ее Дереку Ашеру.

Зачем дракону такой ребенок? Она и сама-то ему не нужна, а уж ее сын…

“Родила мне какого-то урода! — вспомнила я злой пьяный рык, боль под ребрами от пинков, запах вина и крови — моей собственной. — Сейчас я с тобой закончу — и до него доберусь! Тварь! Это все ты виновата! Всю жизнь мне испортила! Нагуляла его небось где-то, признавайся, нагуляла! Не просто так ты на границу ездила, шлюха! Зачем ты вообще мне такая нужна, а, жена? Может, скажешь?!”

От боли тогда я едва могла соображать, кровь заливала лицо.

Славное вышло пробуждение в новом мире. А знакомство с мужем? Просто песня!

Хорошо, что под рукой у меня оказалась кочерга для камина.

Кое-как дотянувшись до нее, висящей на крюке, кончиками пальцев, я развернулась и от всей души огрела его по лицу.

“Я подаю на развод!” — рявкнула я, толком не разобравшись в том, где я нахожусь и почему после аварии я вижу перед собой не небеса или ад, а какого-то пьяного негодяя в интерьере старинного особняка.

Это все можно было решить и потом, а вот испуганного мальчонку, который прятался за диваном и ревел, нужно было оттуда вытаскивать — и плевать, что дальше.

От воспоминаний о том дне меня передернуло, но я заставила себя улыбнуться Джесси.

— Давай наперегонки к двери, а? А потом я испеку блинчики, бегом!

Не дожидаясь ответа, я рванула вниз по лестнице — и услышала следом топот маленьких шагов.

— Не бегать по дому! Манеры! Амелия, какой пример ты подаешь сыну?!

Ох, мама…

У самой двери я затормозила и дала Джесси первым дотронуться до створки, а затем подхватила его на руки.

Тяжелый!

Почему я не заметила, как он подрос? Неужели я так много работала? Когда в последний раз я вот так таскала его на руках?..

Не помню.

— Опять ты у меня выиграл! — возмутилась я, целуя его к круглую смуглую щеку. — Знаешь, чтобы меня утешить ты будешь со мной печь блинчики — все утро!

Джесси наклонил голову. В его мире это означало вопрос.

— Да, у меня сегодня выходной, — подтвердила я. — Будем печь блинчики, играть, а потом — сочинять сказки.

Эту игру я придумала специально для Джесси, чтобы попытаться его разговорить. Там были и упражнения на артикуляцию, и на счет. Пока у меня ничего не получалось, но сдаваться я не собиралась.

Джесси прищурился — недоверчиво.

— Правда, целый день, — поклялась я и улыбнулась. — Давай заберем почту, а потом…

Я не успела договорить, потому что Джесси вдруг обхватил мою шею обеими ручками и уткнулся носом в шею. От того, как он сильно меня сжал, на секунду перехватило дыхание.

— Амелия! — возмутилась стоящая на верхней ступеньке лестницы мама. — Ты вообще собираешься открывать дверь? И что ты позволяешь этому юному джентльмену? В его возрасте уже стоит обращать внимание на манеры и не сидеть на руках, как младенец! И не делай вид, что меня не понимаешь, ты, маленький чертенок! Я к тебе обращаюсь!

Джесси сильнее обхватил меня руками — он до сих пор боялся чужих, даже к бабушке никак не мог привыкнуть.

Глава 5

Я замерла. Какой еще приказ императора? У них там в больнице утечка веселящего газа что ли?

Какое императору до меня дело? Вообще до нашей больницы?

Я принюхалась.

Нет, специфической сладостью от Сапольски вроде бы не пахло.

— Там письмо пришло, — затараторил Сапольски. — От самого императора! Лично в руки главному целителю Метьюзу! Он прочитал — а потом как рявкнет! Сказал, за вами бежать! И вот я… Срочно! Целительница Уэйн, пожалуйста! А то меня уволят!

— Интересно, — проговорила мама, подходя к двери.

Она целомудренно запахнула халат и выглянула на улицу.

Мимо, поднимая дорожную пыль, проехала нагруженная сундуками телега. У кучера и четверки запряженных в телегу вороных лошадей вид был такой, как будто они слишком хороши для нашего захолустья.

Колеса телеги громко скрипнули, Джесси дернулся, и я погладила его по голове.

— Тише, все в порядке. Это просто дерево.

Громких звуков мой малыш боялся. Во рту стало горько. Я так надеялась, что сегодня получу ответ из фонда по поводу Джесси! Время работало против нас, ему нужно было лечение, и поскорее. Но где взять на него денег? Я брала дополнительные смены, очень много работала, во всем себе отказывала — но этого было мало.

— Целительница Уэйн…

— Что тебе интересно, мам? — будничным тоном спросила я.

Выходной у меня, выходной.

Никаких рабочих разговоров, только сын и мама. И мистер Хиггинс, который сам напросился.

— Интересно, кто выкупил Воронов холм, — пробормотала она.

— Что?

При чем здесь это?

— Явно кто-то состоятельный, — тем временем продолжила мама, провожая глазами телегу. — Вещи прибывают уже неделю, а никто ничего не знает. Я вот спрашивала у миссис Дерби, она тоже понятия не имеет. Мы пытались узнать в мэрии, но там никто и слова не хочет говорить, под страхом смерти! Ты не знаешь? — обратилась она к Сапольски.

Тот растерялся.

— Я… нет. Целительница Уэйн, пожалуйста…

— Интересно, он женат? — продолжала мама всматриваться вдаль.

— Кто?

— Новый хозяин Воронового холма, конечно! Думаю, нет, иначе вещей было бы больше.

— Хочешь проверить на нем свои чары? — подняла я бровь.

Отец Амелии умер пять лет назад от сердечного приступа — я ни разу его не видела, так что каждый раз, когда мама пыталась устроить мою личную жизнь, я в ответ предлагала ей устроить свою.

— Какие чары, Амелия! Мне пятьдесят! А вот ты…

— А что — я?

— Ты не замужем! Нужно устроить вам знакомство.

— А как же мистер Хиггинс? Он еще даже не посватался, а ты уже склоняешь меня к адюльтеру? Как тебе не стыдно!

Мама задохнулась от возмущения, и тут вмешался Сапольски.

— Мне кажется, я увидел герб.

— Что ты увидел?

— Герб. На одном из сундуков был герб.

— Ты успел рассмотреть — какой? — вцепилась ему в рукав мама, глаза которой загорелись любовьй к сплетням.

— Кажется… дракон? На щите или что-то вроде того. Там еще было что-то продолговатое, кажется, меч или…

— Копье, — пробормотала я.

— Дракон! — ахнула мама. — В нашем городе! Амелия, это судьба!

Сердце рухнуло вниз.

Нет. Нет-нет-нет, этого быть не может.

Наверняка в этом мире существует множество драконьих родов, герб которых выглядит так. Да Сапольски вообще мог ошибиться, он клизму от шприца с трудом отличает!

Не мог же Дерек Ашер переехать сюда, в этот город.

Он герой войны! Двоюродный брат императора!

Что ему тут делать?

Пускай вон, к свадьбе с невестой готовится или… не знаю.

Чем там обычно занимаются аристократы, которым не нужно зарабатывать на жизнь?

Кстати, об этом.

— Мам, идем. Нам нужно поговорить.

И обсудить залог на дом, о которому я вот так внезапно сегодня узнала.

Конечно, семья Амелии была небогата. Побочная ветка какого-то баронского рода, седьмая вода в киселе, банковские сбережения, которые стремительно таяли, и расходы, которые не покрывали проценты по вкладам… Все это не было для меня новостью.

Но дом под залогом?

Проклятие, у нас ведь нет другого варианта для жилья. Откуда взялся залог? Почему память Амелии ничего об этом не сохранила?

Она вообще хоть что-нибудь полезное помнила, кроме цвета глаз этого Ашера, формы его задницы, внешнего вида герба и прочей ерунды?

Джесси у меня на руках напрягся, и я поспешила чмокнуть его в висок. Нужно успокоиться, не стоит его пугать.

— Но целительница Уэйн! — взвыл практикант Сапольски. — Ну пожалуйста. А то меня уволят! Хотите — я пока посижу с вашим сыном? Эй, пацан, хочешь мяч попинаем?

Он потянулся к Джесси, и тот громко вскрикнул.

Я попятилась.

— Не трогай! — рявкнула я на и так побледневшего Сапольски.

Джесси, выкрутившись у меня из рук, рванул вверх по лестнице в свою комнату.

Проклятие.

Он боялся мужчин. До недавнего времени настолько сильно, что пугался одного их вида. И на это были причины.

Я постепенно пыталась приучить Джесси к тому, что не все… не все такие, как Фредерик Уэйн, бывший муж Амелии, от которого я еле смогла сбежать.

Но на это нужно было время.

— Сапольски, еще раз потянешься к моему сыну — руки оторву! — бессильно рявкнула я.

Конечно, он не был виноват. Он же не знал ничего про Джесси.

— Но я…

На парня страшно было смотреть.

— Я к нему поднимусь, — сказала мама. — Этому молодому человеку стоит преподать несколько уроков манер. А ты — быстро приведи себя в порядок! Скоро придет мистер Хиггинс! И будь добра, накрась губы, а то бледная, как моль! У тебя два часа!

Проклятие.

Я поморщилась.

Еще же этот жених.

Вот что лучше, внеурочная работа или сватовство?

Ответ очевиден, за работу хотя бы заплатят. А этот Хиггинс, что-то мне подсказывало, даже конфет не принесет.

Дождавшись, пока мама отойдет подальше, я приказала Сапольски:

5.1

Кабинет главного целителя Метьюза был маленьким, насквозь пропитанным запахами трав, карболки и спирта. На стенах — анатомические плакаты с сердечно-сосудистой, нервной и магической системами. В воздухе пыль. Большое окно покрывала сетка трещин: прошлой зимой стекла не выдержали мороза, а денег на то, чтобы их заменить, у больницы не было.

По правде говоря, денег в больнице не было примерно ни на что.

Вот честное слово, мир другой — проблемы те же.

Скрестив руки, я сидела на неудобном деревянном стуле и сверлила Метьюза взглядом.

— Амелия…

— Нет.

— Это приказ императора!

Целитель Метьюз сунул мне в лицо письмо с размашистой подписью и огромным императорским гербом.

Видимо, расчет был на то, что этот герб задавит меня своим авторитетом.

Не на ту напали!

— Я не буду отказываться от пациентов, чтобы работать сиделкой у избалованного богатого мудака! Ищите кого-нибудь другого! Еще мне драконов в жизни не хватало!

Нет, ну правда. Я рассчитывала, что меня заставят работать сверхурочно и даже настроилась торговаться за то, чтобы оплата в выходной день была двойной.

Но это!

Нет уж.

Во время Третьей войны с ифритами, которая закончилась несколько лет назад, пострадали многие: и люди, и драконы.

Но если драконы, которым принадлежала в этом мире вся власть и почти все деньги, легко могли найти себе любую помощь, то людям приходилось сложнее.

Я предпочитала помогать тем, кто в этом нуждается.

Не говоря уже о том, что я органически не переваривала драконов. Наглые, самодовольные, уверенные, что они лучше остальных просто по факту своего рождения.

И я должна ухаживать за одним из них?

Нет. Ищите другую дурочку.

Метьюз потер лоб и прикрыл глаза. Он был высоким, лысым, смуглокожим — и, как я думала до этого момента, адекватным.

— Амелия…

— Нет.

— Ты даже не дослушала.

— А мне и не нужно. Я целитель, а не нянька.

— Речь идет не о простом драконе, а он герое империи!

Я вздрогнула.

Это же не может быть тот самый герой империи.

После войны их, прости господи, пруд пруди. Нет, ладно. Не настолько много.

Но уж точно не один он.

— Он вполне может найти кого-то другого, — ровно ответила я. — Я не выездная утешительница для героев с подорванным эго.

Метьюз тяжело вздохнул, как будто я была не его подчиненной, а туповатой столичной проверяющей, которой надо обязательно выяснить, почему мы накладываем повязки на раны в два слоя, а не в четыре, как велит инструкция.

Тем, где взять деньги на бинты, проверяющие обычно не интересовались.

— Послушай, Мели…

— Амелия, — въедливо поправила я и покраснела.

Имя “Мели” отозвалось внутри дурацким смущением.

Воспоминания Амелии в некоторых моментах были слишком яркими, слишком острыми. На мгновение я как будто оказалась в просторной палатке, стены которой щекотал неровный свет факелов: освещающими артефактами на границе старались не пользоваться даже драконы, берегли магический резерв.

Вспомнилось и напряженное лицо смуглокожего мужчины, и его блестящие в полутьме глаза, и крепкие руки, и тихое “Мели”, сказанное в ухо.

Собственная голодная дрожь и растерянный стон. Вернее, это все принадлежало Амелии, но это уже не имело значения.

Чтоб его. Да не собиралась я краснеть! Еще не хватало краснеть из-за секса, тем более — чужого.

— Амелия, — вздохнул целитель Метьюз. — Империи нужны лучшие. Ты — лучшая. Ты ведь смогла поставить на ноги сенатора Бивера!

Я закусила губу. У сенатора Бивера, который проезжал наше захолустье и вдруг слег, оказалась острая компрессия спинного мозга — вполне обратимая, если знать, как с ней работать.

Я — знала, в прошлой жизни я много лет этим занималась, хотя в этом мире на таких больных привыкли ставить крест. И все-таки…

Я встряхнулась.

— И именно поэтому я не собираюсь тратить своё время на этого дракона. У него есть возможность нанять любого.

— Посмотри сначала на его карту, — перебил целитель Метьюз и жестом фокусника вытащил из-под стола серую папку. — Разве тебе не интересно поработать с таким случаем? Ну? Хочешь взглянуть?

Я потянулась к папке — довольно увесистой, к слову сказать. Что такого я должна там увидеть?

Тринадцатое жалование, которого в этом году мне не досталось? Или, может, отпуск, которого я год не видела и еще столько же не увижу?

Нет, знаю.

Сканирующий магические потоки артефакт для моего отделения, о котором я прошу уже который месяц. Точно!

Имени пациента на папке не было — предсказуемо.

Пробежавшись глазами по отбитым на печатной машинке строчками, результатам анализов и приложенным протоколам глубинного сканирования, я сглотнула.

Внутри поднялась жалость к неизвестному мне дракону и герою империи.

Крепко ему досталось. Бедняга. И стоила эта империя того?..

— Ну и? — подняла брови я, стараясь выглядеть спокойно. — Чего ты от меня ждешь? Поврежден спинной мозг, отслойка второй ипостаси, частичная утрата зрения, потеря подвижности нижних конечностей, потеря левой руки, потеря магии… Это не пациент, это катастрофа с титулом. Не факт, что ему вообще можно помочь.

— Вот именно это тебе и предстоит выяснить.

— В столице целители закончилась? Почему я?

— Потому что ты лучшая! — рявкнул целитель Метьюз. — И потому что на тебя пришел запрос от самого императора. — Он вздохнул и продолжил уже спокойнее: — Должно быть, он узнал о тебе от сенатора Бивера. И теперь приказывает лечить этого дракона.

Ох, даже так. Видимо, этот инкогнито-пациент — большая шишка, раз о нем так печется сам император.

Внутри зашевелились нехорошие подозрения.

— Метьюз, я отказываюсь. Я ведь имею на это право?

Привет! Дорогие читательницы, постепенно начинаю рассказывать о книгах нашего моба "Несломленная". Если любите истории про героинь, которые сбегают прямо со свадьбы, заглядывайте к Алисе Князевой в историю "Попаданка для дракона. Опять в 25" https://litnet.com/shrt/dUKb

Глава 6

Повисла нехорошая пауза.

Метьюз прищурился, отчего его карие глаза стали похожи на двух злобных маленьких жучков.

По коже пробежал мороз, я почувствовала, как будто на плечи опустилось что-то тяжелое, и демонстративно выгнула бровь.

Решил надавить на меня магией?

Такое могло сработать год назад, когда я падала в обморок от двигающихся указателей на улицах и сканеров-артефактов, работающих точнее МРТ, а сейчас я уже освоилась, привыкла к тому, что я и сама своего рода магичка — и давно перестала пугаться таких штучек.

— Давай подумаем, — подался Метьюз вперед. — Когда ты год назад появилась на пороге моей больницы и попросила тебя нанять — я пошел тебе навстречу! Хотя не должен был! Зачем мне была еще одна практикантка, которая даже не умеет пользоваться отражательной сферой?! Не говоря уже о том, что…

— И часто ты жалел о том, что меня нанял?

Тут он не нашелся с тем, что ответить. Нет, жалел он наверняка часто! Когда та самая “практикантка”, нанятая им из жалости, вдруг начала учить маститых целителей, как правильно родину любить.

Первые несколько месяцев в мире я только привыкала к тому, как все устроено. Знакомилась с сыном. Уживалась с новообретенной матерью, к которой с позором вернулась после развода: в родном мире родителей у меня не было, так что опыт получился… интересным.

Воспоминания Амелии возвращались постепенно, а с ними — и умение пользоваться магией, и знания, которые она получила за годы учебы на целительском факультете.

Конечно, лучше всего она запомнила из тех времен форму задницы (и, ладно уж, разрез глаз) ректора Ашера, но кое-какие крупицы знаний у нее сохранились.

Работая в больнице, я замечала, что местные целители целиком и во всем полагаются на магию. А как на нее не полагаться, если она может срастить перелом за неделю?! Настоящая… магия, да!

Сначала я была этим очарована, а потом стала замечать недостатки — и активно с ними бороться.

Началось все с мистера Рипли. Вернее, с его жены, которая пришла к нам на прием, растолкав всех, кто ждал очереди в коридоре. Приземистая и бойкая, она с порога рявкнула: “Сделайте что-нибудь! Целитель! Он еле ходит! И — не говорит!”

Я тогда помогала Метьюзу уже несколько месяцев и без труда вспомнила, что случилось с ее мужем: ишемический инсульт, паралич нижних конечностей, головные боли.

Метьюз вздохнул и потер лоб.

“Вы же понимаете, что я ничего не могу сделать? Нейро-артефакт у нас сломан, новый доставят только на следующей неделе. Давайте я пока выпишу вам талон на тонизирующие процедуры, а там…”

“А там они не помогут”, — сказал я, не удержавшись.

Тонизирующие процедуры были хороши для больных с нервно-мышечными расстройствами, ушибами, да теми же переломами! Но чем они могли помочь мужчине с инсультом, у которого повреждены области мозга, которые отвечают за способность ходить? Ничем. Нет, хуже не сделают, немного простимулирую мышцы, но это что мертвому припарка. В буквальном смысле.

“Что ты сказала?”

“Здесь нужны ЛФК, массажи, — пробормотала я, делая записи в карточке. — Постепенное восстановление. Фактически его нужно заново научить ходить, выстроить новые нейронные связи”.

“Практикантка Уэйн…” — процедил Метьюз.

“А как? — подскочила ко мне миссис Рипли. — Выстроить эти нейри... тьфу! Ты поняла меня!"

“Не слушайте ее, она…”

“Я лучше ее слушать буду, вы нам за месяц — ничем не помогли!”

Это было правдой. В это мире знания по неврологии оставляли желать лучшего, а уж о грамотном восстановлении после инсультов никто и вовсе не слышал.

“Практикантка Уэйн…” — с намеком обратился ко мне Метьюз.

“Я зайду к вам после смены, — пообещала я. — И все покажу”.

Спустя месяц у мистера Рипли наметились первые улучшения, и я испытала такую гордость, как будто снова в первый раз в жизни помогла пациенту.

Потом у нас был еще судья с мигренью (исключить стрессы, прогулки на свежем воздухе, поменьше курить), бывший военный с птср и психосоматической слепотой (его я отправила к духовнику, предварительно назначив местные седативные травы — самый близкий аналог помощи психотерапевта, который я смогла придумать), юная невеста с нервным тиком…

В общем, Метьюзу и остальным было, за что меня не любить.

Но я была полезна.

Должно быть, поэтому в конце концов слухи обо мне добрались и до императора.

— У тебя нет выбора, — уронил целитель Метьюз после долгой паузы.

— Я здесь ничем не помогу, — перебила я, листая папку. От боли за незнакомого дракона сердце сжималось. Как он так умудрился? Чудо, что вообще выжил. — Вряд ли он поправится. Ты сам должен это понимать. Ставлю на что угодно — ему нужна скорее сиделка, чем целитель. А с этим отлично справится тот же Сапольски.

— Он дракон, — ровно сказал Метьюз. — И он щедро… щедро заплатит.

Я замерла.

— Сколько?

— Амелия, ты должна понимать, что корона всегда благодарит тех, кто…

— Ты мне про благодарность не рассказывай, ты мне сумму зарплаты назови, — оборвала я.

Похвальная грамота, по мнению некоторых чиновников, — тоже благодарность. Плавали, знаем.

Вздохнув, Метьюз пробежался глазами по письму.

— Здесь написано — пятьсот золотых в месяц от имени короны. Если вашему подопечному станет лучше, вас ждет премия. Это вдобавок к тому, что он сам вам будет платить как собственному целителю, когда вас наймет.

Сердце сбилось с ритма.

Пятьсот золотых!

В больнице я получала двадцать-тридцать золотых в месяц, и это были отличные деньги! А пятьсот золотых!.. Это... Это вау! Я смогу... смогу оплатить лечение для Джесси. Пускай не полностью, но накоплю за несколько месяцев первый взнос — а на остальное можно будет взять кредит в банке. И...

— Плюс за тобой, конечно, останется зарплата целителя в нашей больнице, — продолжил соблазнять Метьюз.

6.1

Из кабинета Метьюза я вылетела, кипя от злости.

— Уэйн! — неслось мне в спину. — А ну вернись!

Я замерла.

— Ты что-то хотел мне сказать? — ласково спросила я, обернувшись.

Красное перекошенное от гнева лицо Метьюза было мокрым. На полу валялись пустые пузырьки из-под настоек пустырника, валерианы и боярышника, содержимое которых я выплеснула ему в лицо.

Удобно все-таки владеть магией! Можно открыть три пузырька одновременно раньше, чем шеф поймет, что я собираюсь сделать.

И как же удобно, что свои настойки Метьюз хранит на столе. Иначе пришлось бы разбивать о его медицинские плакаты в застекленных рамках. Нужно ведь как-то оправдывать новое звание?

— Как ты посмела!

Он провел ладонью по лысине, смахивая налипший на кожу листок пустырника.

— А чего ты еще ожидал от вздорной бабенки?

До сих пор мне казалось, что Метьюз вполне неплох как главный целитель. Конечно, у нас случались разногласия, но мы вполне неплохо работали вместе. Пожалуй, он был одним из самых мудрых начальников, которые успели случиться со мной за всю жизнь. Ну, вот до этого момента.

Метьюз задохнулся от злости.

— Если ты сейчас выйдешь — можешь не возвращаться! Мне здесь такие сотрудники не нужны! Имей в виду! Будешь проситься обратно — я тебя не приму!

— Удачно, что я не планировала этого делать.

Захлопнув дверь, я заспешила вперед по коридору.

— Амелия! — тут же бросился ко мне кто-то в белом халате. — Как хорошо, что ты тут! Там в пятой палате…

— Все к Метьюзу! — рявкнула я, вытирая слезы ладонью, и остановилась. — А что в пятой палате?

Пятая палата — вообще не мое отделение, там лежат с отравлениями.

Впрочем, любое отделение в этой больнице — больше не мое! Пускай Метьюз со всем разбирается и не ноет, что рабочих рук ему не хватает.

— Там этот опять… Ну этот твой.

Ох. Этот — это Томас. Томас Хоук. Ветеран Трехлетней войны. Молодой совсем парень, который так и не смог поправиться, хотя со времени его возвращения прошло уже несколько лет.

Он вернулся с границы весь покрытый ожогами, с больными ногами, но это было мелочью по сравнению с ПТСР, с которым он никак не мог справиться.

В этом мире такие расстройства не умели лечить — с ними и в нашем-то справлялись с горем пополам, в основном старым добрым методом “соберись, тряпка” и “мужчины не плачут”. А еще водкой и драками, конечно.

Здесь набор был примерно таким же, но, когда Томас впервые попал к нам, я твердо решила, что сделаю все, лишь бы ему помочь. Не хотелось, чтобы этот славный и добрый парень, который первым делом принялся подкармливать больничной едой уличную кошку, совсем сломался. Получалось ему помочь с очень переменным успехом, но Томас хотя бы перестал пытаться себе навредить.

— Примените успокаивающие чары, — скомандовала я, шагая вперед. — Там иначе никак.

Успокаивающие чары были одной из лучших вещей в этом мире. Они действовали быстро и, в отличие от знакомых мне седативов, не имели побочных эффектов. Минус был только в том, что с некоторыми больными могли иметь место… некоторые нюансы.

Например, дракона, чтоб его, Дерека, чтоб его, Ашера, я не смогла бы успокоить без соблюдения некоторых условий.

Удачно, что мне и не придется этого делать. А тому, кто будет с ним работать, я желаю удачи!

— Но…

— И сладкого чаю. А потом проследите, чтобы он поел. — Подумав, я добавила: — Когда успокоится, выведите его во двор, там у нас как раз котята, пускай поиграет с ними.

— Котята? — недоуменно переспросила она. — Эти блохастые? Зачем?

— Просто сделай, как я сказала, от блох еще никто не умирал. Можешь заодно попросить Томаса искупать котят и обработать средством от паразитов, попроси для него в хозблоке.

Кошки — существа успокаивающие, к тому же — Томасу будет полезно иметь дело с кем-то, о ком надо заботиться. В конце концов, именно из-за него у нас в больничном дворе когда-то обосновалась наглая полосатая кошка Пчелка. Мне казалось, в прошлый раз ему помогла немного прийти к себя как раз Пчелка с больной лапкой, а не мои целительские потуги.

— Амелия, а что делать с…

— Все к Метьюзу, я здесь больше не работаю! — выпалила я. — И скажите Томасу, когда его выпишут, чтобы зашел ко мне домой.

Увольнение совсем не значит, что я не буду больше ему помогать. И пускай это хоть десять раз непрофессионально и работу нужно оставлять на работе. В некоторых случаях стоит отступить от правил.

Секунда — и я сбежала по лестнице, задыхаясь от подступающих вдруг рыданий.

Вздорная бабенка! Вздорная бабенка?!

Что ж, пусть я буду вздорной бабенкой

Но я не могла лечить Дерека, мать его, Ашера. Что, если он узнает о Джесси? Это может сломать моему мальчику жизнь.

И шантажировать меня работой я тоже не позволю.

Конечно, это единственная больница в городе. Но наш город — далеко не единственный в стране. Я найду работу. Возможно, это просто знак Вселенной, что пора задуматься о переезде.

Вытерев слезы, я вышла на крыльцо и направилась к дому, не видя дороги.

Ничего. Я справлюсь.

Со всех сторон звучало:

— Целительница Уэйн, здравствуйте!

— Амелия!

— Эй, привет, ты меня слышишь?

Я только кивала в ответ на приветствия: разговаривать с кем-либо сейчас не было сил.

Допустим, я вздорная бабенка.

Но благополучие моего сына для меня важнее репутации и даже важнее работы.

Встряхнув головой, я вытерла слезы. Нужно успокоиться, не хватало только плакать при сыне, а дом уже совсем близко. Опустив взгляд, я шагнула к крыльцу и услышала:

— Явилась… А ты не спешишь домой, дорогая бывшая. По херам мужским скакала? Рассказали мне, как ты тут в больнице работаешь. Все по мужским палатам, да по мужским палатам. Имя мое опозорить решила?

Вздрогнув всем телом, я едва не упала.

Что он здесь делает? Он… как он вообще оказался в этом городе? Его чертово поместье в пяти сотнях миль отсюда! У него здесь дел никаких нет и быть не может!

Глава 7

Чуть больше года назад

— А ну выходи! Я все равно найду, где ты прячешься, тварь!

От громкого рыка задрожали стены, Амелия вся сжалась, спрятавшись за диваном с витой деревянной спинкой. Опять. Фредерик опять вернулся домой пьяным, хотя обещал не брать в рот ни капли.

Он не всегда пил. И не всегда ее избивал. Сначала это были пара рюмок и пара тумаков. Потом — бутылка и толчок с лестницы. А следом…

Повисла тишина, только звук шагов приближался.

Эти шаги она бы узнала из миллиона других — тяжелые, шаркающие. Он всегда ступал так, когда выпивал.

Когда-то Фредерик был влюблен в нее и сдувал пылинки.

“Скоро у нас появится малыш, Амелия, мое солнышко. Я так люблю тебя, я так счастлив, что ты стала моей женой”.

А потом все изменилось.

Он страха у Амелии все внутри задрожало, она крепче прижала к себе пятилетнего сына. Джейсона, Джесси.

Ее сокровище.

Когда-нибудь отец Джесси найдет их, когда о них узнает, — и все это закончится. А пока…

Джесси захныкал, и Амелия сжала его сильнее:

— Тш. Тише!

В коридоре что-то с оглушительным грохотом разбилось.

— Ну?! Вылезай из своей норы, мерзавка! Куда ты опять промотала все мои деньги?

Дрожа, Амелия уткнулась носом в сладко пахнущую макушку Джесси и принялась отчаянно молиться о том, чтобы Фредерик их не нашел. Пожалуйста…

Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста.

— М… М-м-м… — замычал Джесси.

— Тш-ш-ш!

Тяжелые шаркающие шаги добрались до гостиной. Фредерик замер в дверях, Амелия зажмурилась, крепче обнимая сына.

Пожалуйста… Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

Шаги. Ближе.

Еще ближе.

Она зажмурилась так сильно, что перед глазами заплясали мушки.

На секунду ей показалось, что дверь сейчас откроется и войдет — он.

Лорд Дерек Ашер.

Такой же высокий и широкоплечий, как и обычно. С горящими глазами, в преподавательской мантии, а лучше — в парадной форме, украшенной наградами и Орденом героя империи.

Он придет — и заберет Амелию отсюда.

Они любят друг друга — он сам ей сказал об этом в ту ночь. Прошептал на ухо.

Нужно просто…

— Вот ты где! — раздался над головой грозный рык, а затем Амелию схватили за волосы.

Она больно ударилась скулой о деревянную спинку дивана, вскрикнула.

— Молчи, дрянь! Куда ты дела мои деньги? Куда дела деньги, я тебя спрашиваю? Кто тебе разрешил их брать?

От удара в живот дыхание сперло, боль вспыхнула во всем теле, острая и невыносимая.

— Ну?!

— Не… не надо… Не…

— Это тебе за то, что родила мне такого урода! Испортила кровь Уайетов. А теперь еще и воровать у меня вздумала? А?!

— Не…

Договорить Амелия не смогла. Фредерик никогда до сих пор не бил ее так сильно.

Когда-то он и вовсе готов был носить Амелию на руках. Дарил драгоценности и цветы, а для Джесси охапками скупал игрушки. Но потом все изменилось.

Как только стало ясно, что Джесси отличается от других детей.

Конечно, в этом не было ничего удивительного. А кто из мужчин бы обрадовался, если бы их сын оказался таким, как Джесси? Если бы жена родила — больного?

— Что ты там мямлишь? Угораздило же взять в жены порченую дрянь! Одного урода мне принесла, а нормального наследника уже пять лет не можешь родить!

От очередного удара перед глазами потемнело. Разумеется, она не собиралась рожать ребенка этому Фредерику и тайком пила противозачаточные зелья.

У нее будут дети только от Дерека Ашера. От ее истинного. От ее любимого. От самого лучшего на свете мужчины.

От дракона.

— Где мои деньги, говори! Говори, а то сам найду! Ну! В шкатулке своей спрятала?

Нет, только не это! Деньги нужны были на билет — до столицы.

Дерек Ашер не отвечал на ее письма, но Амелия знала, что он уже пришел в себя, об этом трубили все газеты!

Она все ждала и ждала, а он не приезжал и не приезжал.

И Амелия решила поехать к нему. Добраться до его дома, а уж там… Там она все ему расскажет.

Что Амелия его любит.

Что у них ребенок.

И что Дерек Ашер тоже ее любит — он сам ей это сказал, и не однажды!

Нужно просто напомнить.

Тогда, после той ночи, у них не было возможности поговорить. Амелию перебросили в другой гарнизон, помогать тамошним целителям, а вскоре после этого Дерека ранили уже серьезно, и они потеряли связь.

У Амелии под сердцем остался сын. Его сын!

Увы, родители ей не поверили. Отец, узнав о беременности, отвесил пощечину, мама расплакалась.

Спустя неделю родители объявили о том, что она выходит замуж за Фредерика Уэйна. Он был ростовщиком, довольно успешным, но происходил из семьи фермера, который поднялся на том, что торговал навозом. К тридцати годам у Фредерика был солидный капитал, но не было титула — и он как клещами ухватился за возможность породниться с баронским родом Грейсов, взяв в жены Амелию.

Амелия пыталась отговорить родителей. Обещала, что Дерек Ашер придет в себя — и непременно женится на ней.

“Совсем помешалась на своих фантазиях!” — рявкнул тогда отец.

Спустя восемь месяцев после свадьбы на свет появился Джесси.

— Родила мне какого-то урода! Сейчас я с тобой закончу — и до него доберусь! Тварь! Это все ты виновата! Всю жизнь мне испортила! Нагуляла его небось где-то, признавайся, нагуляла! Не просто так ты на границу ездила, шлюха! Зачем ты вообще мне такая нужна, а, жена? Может, скажешь?!

Новый удар обжег ребра Амелии, перед глазами все потемнело.

Она попыталась оттолкнуть Фредерика магией, но он даже не почувствовал этого.

Вдруг перед ее глазами мелькнула светлая фигурка.

— А ну пошел отсюда, щенок!

С пьяным рыком Фредерик оттолкнул Джесси и, намотав волосы Амелии на кулак, потянул ее вверх.

— Не трогай… Меня.

— Что? Что ты сказала, дрянь?

— Он… он придет. За. Мной.

От пощечины ее голова мотнулась назад, а затем она рухнула на пол.

Глава 8

Собственно, так я и оказалась в доме Дерека Ашера — того самого загадочного богача, который купил поместье Вороновы холмы и взволновал умы местных кумушек.

И того самого, который нахамил мне с порога! И бросил в меня боевой огненный заряд!

Нет, ну какой же козел, а! И что Амелия в нем нашла?

Убила бы!

Но сначала хорошо бы все-таки вылечить.

— Быстро-быстро-быстро! — поторопила я, когда похожий на злобную жердь управляющий не двинулся с места. — Воду горячую, ну! В комнату наверху.

Я рванула обратно к дракону (кто вообще додумался поселить его на втором этаже?), и управляющий схватил меня за руку.

— Далеко собралась, а? Что, решила украсть что-то?

Новый драконий полустон-полурык, который разнесся по всему дому.

Я прищурилась.

— Хотите похороны вашему обожаемому герцогу организовать в ближайшее время?

— Н… Н-н-нет…

— Ну так хваталки от меня уберите и распорядитесь принести воды! И побольше!

— Два стакана?

— Два ведра, вашу мать!

— Если вы планируете шутить шутки, дамочка, то…

— Два ведра воды, ты, кусок идиота с дерьмом вместо мозгов! И побыстрее!

Вообще-то обычно я вежливая, но неожиданно окрик подействовал. Управляющий перестал цепляться за меня, как черт за святую душу, и я взлетела вверх по лестнице.

Несмотря на то, что дело было срочным, у двери я все-таки замерла на мгновение.

Видит бог, как же мне не хотелось заходить внутрь!

Новый рык, громкий, слишком громкий для обычного человека. Значит, вторая ипостась даже сильнее, чем я думала.

Больно ему сейчас, наверное. В этом мире это состояние называлось “отслойкой второй ипостаси”. Симптомы: полная или частичная утрата магии, болевой синдром, судороги.

Считалось, что с таким диагнозом долго не живут.

Ладно, черт с ним.

— Задержите дыхание, — приказала я, толкая дверь комнаты.

— Убир-р-райся… — рыкнул дракон.

— Всенепременно, только сначала не дам тебе сдохнуть.

И получу мои деньги.

В комнате по-прежнему было темно, так что первым делом я направилась к окну и раздвинула шторы.

— Что ты твор… Айх!

Проморгавшись от яркого дневного света, я обернулась и впервые увидела Дерека Ашера лично. Он был огромным. Должно быть, его рост достиг бы метров двух, не меньше, если бы он встал. Широченные плечи, мощная ладонь, которая сейчас сжимала до побелевших костяшек пальцев ручку кресла — страшно неудобного на вид, с прямой жесткой спинкой.

Вторую ладонь заменял металлический протез, край которого прятался под рукавом домашнего пиджака.

Кто, мать его, дома носит пиджак? Может, там еще и брюки на ремне? Мало ему проблем с кровообращением и лимфотоком из-за ограниченной подвижности, надо добавить?

Он наклонил голову вниз, лица я не видела из-за упавших вниз иссиня-черных волос.

Дерека Ашера била мелкая дрожь — плохой признак.

Я метнулась к двери и рявкнула:

— Воду горячую мне долго ждать, мать твою за ногу?! Жердь в сюртуке, или ты только хамить умеешь?

Нет, вообще-то я и правда вежливая. Но он сам виноват!

Захлопнув дверь, я снова повернулась к дракону.

Ну, с богом.

— Задержи дыхание, — приказала я.

Обойдя кресло, я неуверенно замерла напротив дракона.

— Пошл.. прчь… Гр-с. — Зубы клацнули, он не смог договорить.

— Уже не Грейс. Я целительница Амелия Уэйн, и если ты сейчас меня перестанешь слушаться, то потеряешь сознание от болевого шока. Тебе оно надо?

На секунду дракон замер, а затем скрючился еще сильнее, сдавленно зарычал — звук был таким, как будто исходит из груди огромного ящера, а не человека. Я могла бы легко описать, что Ашер сейчас чувствует.

Ослепляющая, абсолютная боль.

Драконы отличались от людей даже на биологическом уровне. Например, все системы организма, нервная, костная, магическая, — у них были двухуровневыми. Один уровень принадлежал человеческому телу, второй — телу ящера.

Когда дракон утрачивал вторую ипостась, считалось, что дни его сочтены. Магию он терял, а вместе с ней хирели в организме все остальные системы, которые просто становились неполноценными и не могли нормально функционировать. Но я была уверена, что дело здесь в чем-то вроде деафферентации, которая может быть вполне обратимой.

Конечно, это было всего лишь моей теорией. Я много читала о том, как устроен организм драконов, когда стала мамой Джесси. Надеялась, что в учебниках смогу найти ответы, как ему помочь. Но я не нашла.

Как и в моем мире, здесь тоже не все недуги поддавались излечению — несмотря на магию.

Но, раз уж я здесь, сделаю все возможное, лишь бы поставить на ноги этого невыносимого дракона.

— Сначала задержите дыхание, а потом медленно на три счета выдохните, — перешла я на вежливое вы.

Все-таки это — пациент.

— Прчь! — рявкнул он. — Быстро, я сказал! Иначе…

— Иначе — что? Сожжете меня? За то, что не дам вам сейчас сдохнуть от боли?

— Грс!

— Ох, это было бы так поэтично! — язвительно продолжила я. — Газеты были бы в восторге. Опять же — делать ничего не нужно, верно? Сдохнуть — дело нехитрое, а вот бороться за жизнь — намного сложнее.

Ашер замер, а затем прорычал еще злее:

— Грс! Убр-ся! Сю-да!

— Я Уэйн, если вы не заметили. И сдохнуть я вам не дам, как бы вы ни старались. Начнем с дыхания, давайте, вместе со мной.

Сказав это, я сжала его запястья, как сделала бы с любым другим пациентом в приступе, — и вскрикнула от боли.

Ашер был не просто горячим — раскаленным.

Твою мать!

Такого я не ожидала.

Какой же силы у него вторая ипостась, если малейшее использование магии разогревает организм — настолько?! Какая у него сейчас температура тела? Восемьдесят градусов? Сто? Как он вообще еще жив?!

— Гр-с! Я говорил тебе — убр-ться! — с трудом выдавил он, пока я пыталась прийти в себя от боли.

Руки как будто сунули в кипяток. Это… ему намного хуже, чем я думала.

8.1

Тишина.

— Что. Вы. Себе. Позволя…— Он снова поморщился от боли, и я рявкнула:

— Дыхание!

Да мать его, где там горячая вода! На нее вся надежда, по правде говоря.

Стоило мне об этом подумать, как дверь открылась, и жердеподобный управляющий появился на пороге с ведром в руках.

Он смерил меня подозрительным взглядом, охнул, увидев не задернутые шторы и залитую дневным светом комнату. Еще бы. Вопиющее нарушение правил содержания больного! Я бы эти правила запихала тому, кто их придумал, так глубоко, что... Ладно, опустим подробности. Я все-таки леди. Немного. На полшишечки.

Я встала, отняв руку от мощного запястья дракона. Несмотря на то, что оно было горячим, как кипяток, и дотрагиваться до него было больно, внутри что-то дернулось от ощущения потери.

— И это все? — спросила я у управляющего, забирая из его рук металлическое ведро с кипятком.

— А что вам еще нужно? — едко процедил он. — Может, сразу столовое серебро принести?

Я пригляделась к нему повнимательнее. Лет пятидесяти, лицо неприятно землистого цвета, кривящиеся тонкие губы, сюртук и белоснежная рубашка, сидящие на нем, как на вешалке… Резкая потеря веса, как я понимаю??.. Еще и эмоциональная нестабильность на лицо.

— Что ты на меня уставилась? Я за тобой слежу, имей в виду!

— Вашему драгоценному герцогу нужна горячая ванна, так что будь добр…

— Неужели. Ты. Грейс. Решила. Так до меня. Добраться. — Каждое сказанное Ашером сопровождалось тяжелым шипящим вдохом, как будто воздух застревал у него в горле. Переведя дух, он продолжил: — Только. Через мой. Труп.

Я замерла, а затем как могла спокойно ответила:

— И не надейтесь, генерал Ашер. Меня не интересуют калеки.

— Да как ты смеешь, больничная прошмандовка! — затрясся управляющий. — Генерал Ашер — герой империи! Он спас тебя — и остальных неблагодарных тварей! А сейчас…

— А сейчас ведет себя как капризный ребенок и не хочет лечиться. Не очень-то эротично, не правда ли?

— Да как ты…

— Мортимер, — громко произнес Ашер.

— Разрешите, я ее вышвырну, ваша светлость! Эта прошмандовка…

— Закрой. Дверь.

— С удовольствием, ваша…

— С той стороны. И ты, Грейс. Тоже. Уби. Райся.

— Чтобы вы тут загнулись?

— Не в первый. Раз.

Я вздрогнула. Не в первый раз? То есть, это нормальная ситуация?

— Вы можете умереть от болевого шока, генерал Ашер.

Скорее всего обойдется, конечно, но все равно приятного мало.

— Я. И так. Почти труп. Уби…

Он тяжело выдохнул и обмяк на кресле — должно быть, разговор вытянул из него все силы.

Я стояла довольно далеко от него, видела только напряженные плечи, но легко могла сказать, что тремор возвращается.

Метнувшись к креслу, я присела на корточки и вгляделась в его лицо. Дурацкая повязка! Ощущение, что я вообще ничего не вижу.

— Генерал Ашер. Вы меня слышите? Постарайтесь не засыпать.

— Не. Хочу.

— Не хотите? Чего вы не хотите?

— Уми. Рать. От боле. Вого. Шока. Пока ты тут. Сгинь!

Вот мудак.

Я выпрямилась.

— Таз принесите. Несколько мисок и два полотенца. И лед! Ведро с кипятком тут оставьте.

— Ваша све…

— Бегом, если не хочешь завтра заказывать отпевание! — рявкнула я.

Ашер снова застонал сквозь стиснутые зубы, управляющий вымелася из комнаты, хлопнув дверью.

— Так-то лучше, — удовлетворенно произнесла я, глядя ему вслед. — Генерал Ашер, пока мы ждем все необходимое, давайте еще подышим. Вдыхайте на четыре счета, выдыхайте на семь, задерживайте дыхание на восемь. Давайте вместе. Один…

— Зачем. Тебе. Вода? Агх… — Ашер скорчился, черные волосы снова закрыли от меня его лицо.

— Водные процедуры. Готовьтесь, придется раздеваться.

— Гр-с. Это. Не. Законно.

— Что?

— Из.Насилование. Я буду жаловаться.

Я возмущенно открыла рот, и тут дверь комнаты снова открылась.

Не дав управляющему снова начать меня отчитывать, я метнулась к нему, отобрала все, что он принес, и захлопнула дверь.

Лед, полотенце, таз, две крупные миски… Отлично! Вот может же, когда хочет.

— Генерал Ашер, — произнесла я, подходя к нему с тазом в руках. — Не льстите себе. Вы совершенно не интересуете меня как мужчина.

— Тогда. Поч-му. Ты. Решила…

Он опустил голову, вниз с лица упали несколько капелек пота.

Так, шутки в сторону. Похоже, облегчение закончилось, боль снова возвращается. А в его случае это должно быть похоже на то, как будто его сунули с головой в кипяток.

Вообще-то то, что я собиралась использовать, было народным средством от мигрени: оно помогало нервной системе переключиться и расслабиться. Научных подтверждений этому не было, но работало оно безотказно — а жизнь давно научила меня не игнорировать никакие методы.

Тем более, других вариантов снять боль с дракона у меня не было. Учебники этого мира сходились на том, что отслойка второй ипостаси не лечится и больному “надлежит мужественно терпеть лишения”.

Я с этим была категорически не согласна. Мужественно терпеть любой дурак может! Ты попробуй решить проблему.

— Мне нужно, чтобы вы попарили ноги.

И руки, но это уже детали.

— Гр-с, ты идиотка?! — рявкнул Ашер. — Что. Ты…

Он снова болезненно поморщиться, и я не выдержала:

— А нечего было боевыми зарядами бросаться! Стоило это того, чтобы теперь мучиться? Еще и промазали!

— При. Чем. Здесь. Это. Грейс?

— Уэйн. А ваш хваленый целитель не говорил разве, что в вашем состоянии вам даже близко нельзя колдовать.

Тишина.

— Нет.

— Троечник, — ругнулась я. — Значит, дальше вы слушаете меня, генерал Ашер. И, если мой способ сработает, вы признаетесь, что из нас двоих идиот — вы.

История про героиню с даром предвидения в нашем мобе "Несломленная" - "Предвестнциа беды" от Натали Лансон.

Я очнулась в теле девушки, которую считали безумной.
Кира ценой своей жизни спасла щенка принца. Пожертвовала собой из-за будущего, которое увидела в одном из своих особых приступов.
А что же в награду? Правитель “щедро” одарил её титулом – выдав замуж за того, чья безрассудная скачка стоила ей жизни!
Но Кира так и не пришла в себя, чтобы узнать это.
Теперь я – в её теле. Своего прошлого не помню, зато отлично знаю, что такое «хорошо», а что такое «плохо»!
Так что заранее извиняюсь (или нет!), но тем, кто многое о себе возомнил, придётся кое-что уяснить: смерть одной ради спасения многих – не подвиг. Это долг…
И он требует расплаты.

Глава 9

— Троечник, — ругнулась я. — Значит, дальше вы слушаете меня, генерал Ашер. И, если мой способ сработает, вы признаетесь, что из нас двоих идиот — вы.

Вообще-то у меня не было привычки так разговаривать с больными.

Но клянусь, полчаса общения с этим драконом и его таким же невыносимым управляющим вымотали меня сильнее, чем трое суток дежурства подряд.

Общение с ними двоими — и этот дурацкий запах жженой смолы, тянущийся от подноса с тлеющими ветками и травами. Кто вообще придумал этот идиотизм? Руки бы оторвала.

Повисла тишина, а затем Ашер… рассмеялся. Мне показалось, что я ослышалась.

Смеяться в его состоянии?! Да он на грани обморока должен быть!

— Вперед. Грейс.

Ашер щелкнул пальцами, и тяжелое ведро с кипятком, стоящее у двери, подплыло ко мне.

— Что вы делаете, мать вашу? Я кому говорила про магию?

Ашер сжался, а затем хрипло выдохнул:

— Нужно. Было. Дать тебе. Таскать тяжести? Вперед. Что ты там. Говорила про. Раздеть?

Я закатила глаза.

Мужчины.

Спустя несколько минут на полу рядом с креслом генерала Ашера стоял наполненный горячей водой таз, сбоку, на столике, — миска, тоже с горячей водой.

Наклонившись, я стянула с него домашние туфли. Мать его, еще и туфли! В его-то состоянии! Конечно, зачем упрощать лимфотоку жизнь, он создан, чтобы страдать.

Попадись мне под руку этот целитель Шеррил…

— Если бы. Я знал. Я бы. Не мыл.

— Что?

— Ноги. Неделю, — заявил Ашер, откидываясь головой на спинку кресла.

В ответ я мстительно сунула его ступню в горячую воду — и он зашипел от боли.

Температура тела в этом мире была забавным предметом. С одной стороны, кожа дракона сейчас была раскаленной, с другой — это мало имело общего с работой пирогенов, скорее с перевозбуждением магической системы.

Так что горячая вода его все равно обжигала — это-то мне и нужно.

— Дайте руку.

— И. Сердце?

Я закатила глаза и от души пожалела, что он меня не видит.

— Лучше почки.

Он поднял голову, как будто мог меня увидеть, и тут же поморщился.

— По.Чему?

— А они у вас единственный здоровый орган. Руку. Ее нужно тоже сунуть в кипяток.

— Какая. Ты. Затейница. Грейс, — Ашер хрипло засмеялся.

Не слушая больше его болтовни (как он вообще в его состоянии умудряется разговаривать?), я сжала крупную тяжелую ладонь и аккуратно опустила в миску с горячей водой.

С губ Ашера сорвался тихий болезненный вздох — я притворилась, что ничего не слышу.

Отлично. Конечности, те, которые уцелели, — в горячей воде.

Остался последний нюанс.

— Откиньте голову на спинку кресла, генерал Ашер.

Я встала у него за спиной и замерла, держа в руках миску со льдом. Он повернул голову и поморщился.

— А ты разве не должна помыть мне ноги? И где лепестки роз?

Существовал в этом мире такой свадебный обряд. Правда, мыть ноги жене там должен был муж.

Я решительно положила ему на лоб кубик льда, и Ашер дернулся от неожиданности.

— Ты. Что. Твор. Ишь?!

— Расслабьтесь и думайте о чем-то приятном, генерал Ашер.

— Какое. Приятное. Пока. Ты. Здесь?

Он поморщился, я провела кубиком льда по его лбу от виска к виску, затем скользнула к кромке волос, к затылку — и обратно.

Массаж головы кубиком льда нужно было делать около двадцати минут, пока ноги и руки (в нашем случае — рука) находятся в горячей воде.

Работая неврологом, я часто рекомендовала такой способ облегчения боли пациентам с мигренью*. Горячая вода стимулировала нервные клетки в конечностях, расширяла сосуды, отводила кровь от головы, а ледяной массаж, как и стандартный охлаждающий компресс, никогда не бывал лишним.

Болевой синдром дракона, так же, как и мигрень, был вызван перегрузкой ЦНС — поэтому я надеялась, что этот метод поможет.

Тем более, что все остальные целительские методики на драконов действовали крайне ограниченно.

Ашер не двигался, только тяжело хрипло дышал. Он запрокинул голову на спинку кресла, так что наши лица оказались совсем рядом.

Я могла рассмотреть тень щетины на его щеках, острый кадык, уродливый шрам, идущий от подбородка до середины лба и стягивающий смуглую кожу. У Ашера были густые темные волосы с проседью, широкий лоб и — когда-то — карие глаза. Драконьи, с вертикальными зрачками.

Из воспоминаний Амелии я помнила, что когда-то их взгляд был тяжелым и пронзительным.

Интересно, что случилось с его глазами? В папке, которую мне дали, подробностей об этом не было. Впрочем, как я сейчас понимала, там вообще многого не было. Например, о протезе на месте руки — ни слова.

— Хватит на меня пялиться, Грейс.

Я фыркнула и мстительно приложила новый кусок льда к теплой коже на шее дракона, как раз над кадыком. Вреда не будет, а мне приятно.

Впрочем, немного этого дракона я даже понимала. Амелия была влюблена в него совершенно дико!

Основала фанклуб.

Пыталась украсть у него то пуговицу, то платок, то ручку — чтобы иметь что-то "на память".

Забрасывала любовными письмами.

Пыталась напоить, в конце концов, зельем вожделения (свободная продажа этой дряни была запрещена, но Амелию это не останавливало).

Чего стоит хотя бы то, что она записалась в добровольцем в целительскую бригаду и отбыла вслед за ним на границу?

Амелия почему-то вбила себе в голову, что она — истинная ректора. И что он обязан ее полюбить.

Положа руку на сердце, я даже немного понимала этого дракона. Я бы тоже на его месте была в ужасе!

Но вслух я в том, что я с ним в чем-то согласна, я бы в этом не призналась даже под страхом смерти.

— Честное слово, — продолжил Ашер, — у меня ощущение, что я попал в ад — и тут ты.

Я бросила оплывший кусочек льда в миску и отстранилась.

— Вижу, вам лучше, генерал Ашер.

— Думаешь?

— Тремор прекратился, дыхание свободное, разговаривать, как я вижу, тоже не доставляет вам труда. Делаю вывод, что боль ослабла. Я распоряжусь, чтобы вам подали горячий сладкий чай и легкий завтрак.

9.1

Мое сердце ухнуло в пятки, я рванула к двери.

— Куда же ты, Грейс? Грейс, неужели наконец-то уходишь? Дверь за собой закрой. Грейс!

Но мне было не до того, чтобы с ним ругаться.

Подбежав к лестнице, я скатилась с нее едва ли не кубарем.

— Убери от него руки! — рявкнула я управляющему.

Схватив Джесси за ухо, этот шваброобразный мерзавец зарядом силы толкал его к двери.

Мой мальчик! К Джесси нельзя применять магию! Джесси, в котором вообще не было магии, воспринимал ее как нечто инородное, иногда даже безобидное колдовство могло причинить ему боль.

— Руки убрал! — повторила я, коршуном бросаясь между управляющим и Джесси.

— Ах! — выпрямился он, пока Джесси цеплялся за мою юбку. — Так значит, этот гаденыш с тобой? Умно! Пока ты там окучиваешь его светлость, этот маленький поганец…

— Выбирай выражения, когда говоришь о моем сыне! Джесси…

Я присела на корточки перед ним. Сердце ухнуло вниз. Джесси выглядел испуганным и заплаканным, карие глаза покраснели, волосы, которые я сама причесала утром, стояли торчком.

Как он вообще здесь оказался? Джесси не слишком любил выходить из дома. Как он вообще меня нашел здесь? Подслушал наш с мамой вчерашний разговор?

“Ах, — восторженно закатила глаза мама, когда я рассказала ей все новости, — ты будешь лечишь владельца Воронова холма! Говорят, он герцог! Настоящий! В нашей глуши — герцог!”

“Это что-то меняет?” — спросила я, пытаясь найти в нашей заначке две тысячи золотых.

Сто золотых, которые мне удалось скопить за год, ехидно подмигивали со дна банки для гороха.

Я выглянула в окно — ну, хотя бы этот мерзавец Фредерик ушел. Правда, завтра обещал вернуться. За деньгами.

“Конечно! Ты уже знаешь, как его зовут? Он ведь не женат? Если не женат — ты не должна терять ни единого дня!”

“Мама, если он действительно герцог, то рассчитывать я могу максимум на роль любовницы. Или я пропустила момент, когда мои акции поднялись на брачном рынке?”

Мама задумалась, а потом махнула рукой.

“Все равно. В твоем положении любовница — это уже неплохо! И тогда вообще не имеет значения, женат ли он! Постарайся только, чтобы он включил тебя в завещание”.

“В заве… какое завещание?”

“Ну он ведь болен, — проницательно сказала мама. — Мало ли, как жизнь повернется”.

Я уважительно покивала ее цинизму и вернулась к поиску денег. Деньги предсказуемо не нашлись, а утром я направилась туда, куда должна была: к Дереку Ашеру.

Выходит, Джесси подслушал тот наш разговор? И прибежал сюда? Но почему?

— Как трогательно! — прошипел управляющий, возвышающийся над нами, как пугало. — А теперь покиньте наконец особняк!

— Джесси, ты в порядке? — спокойно улыбнулась я, чтобы не напугать мальчика еще больше. — Как ты меня нашел?

Я все время задавала ему вопросы. Надеялась, что он заговорит. Став целительницей в этом мире, я использовала каждый артефакт, чтобы проверить Джесси. У него не было никаких отклонений от нормы, никаких признаков болезни. Просто он — не говорил. Конечно, в его возрасте было уже позновато начинать, но... Но я не теряла надежды.

Джесси покачал головой и оглянулся через плечо, а потом поднял ладошку вверх, как будто показывал какого-то выше него ростом.

— Мужчина? — догадалась я. — Пришел к нам домой? Ты поэтому сбежал?

Джесси бросился мне в руки и захныкал.

Я растерянно его обняла.

Да что случилось? В жизни не видела его таким испуганным. Что могло напугать сильнее, чем выход из дома?

Ничто, разве только…

— Это папа? — прошептала я, похолодев. — Там папа пришел?

Джесси всхлипнул и закивал, прижимаясь ко мне теснее. Он пах кислым страхом и потом, а меня перетряхнуло.

Уэйн, мерзавец!

Да как он посмел притащиться?! Я ведь сказала, что сама принесу ему деньги!

— Дверь открыта, — намекнул управляющий и ехидно добавил: — целительница Уэйн.

Я кивнула.

Да. Сначала — отвести Джесси домой, пинками выставить оттуда Уэйна (он все еще сильнее, но и я времени не теряла), а затем — вернуться сюда к Ашеру.

— Тогда уйдите с дороги.

— Мортимер! — разнесся вдруг по холлу магически усиленный голос Ашера. — Быстро сюда!

Надеюсь, он там говорит через артефакт-усилитель, а не увеличивает громкость собственной магией.

Впрочем, никакого артефакта я у него не видела, так что вывод можно было сделать один: этому дракону плевать на мои целительские предписания. Ну, ему же хуже.

— Я только закрою дверь, — осклабился управляющий. — Прошу на выход.

Он махнул в сторону открытой настежь двери, за которой виднелся неухоженный и хаотично разросшийся сад.

— С радостью, — процедила я.

Как этот Уэйн вообще посмел притащиться с самого утра?!

И… боже, как родителям Амелии вообще пришло в голову заключить такую сделку? Взять сумму на приданое у будущего мужа, заложив дом?! В голове не укладывается.

Уже на этом этапе они должны были понять, что вступают в какое-то дерьмо!

Ладно. Иногда неважно, какими путями ты оказался в заднице. Главное — из нее выбраться.

— Идем, Джесси. Не бойся, я с тобой.

— Грейс, ты тоже! — вдруг рявкнул Ашер. — Быстро сюда!

Я вздрогнула, Джесси прижался ко мне сильнее.

Мы с управляющим переглянулись — с одинаковым недоумением.

— Быстро! — повторил дракон.

— Подожди меня тут, — попросила я Джесси. — Вон на том диванчике, хорошо?

— Он обтянут иларианской парчой! Ты что! — возмутился управляющий. — А если этот твой…

— Этот мой — кто? — воинственно переспросила я. — И что он, по-твоему, может сделать с парчой? Ну, говори!

Управляющий открыл рот, и тут по холлу разнеслось громогласное:

— Ребенок тоже! Мне долго ждать?!

Меня всю прошибло холодным потом, я сильнее сжала ладошку Джесси.

Глава 10

Сердце подскочило к горлу, я покрепче прижала к себе Джесси.

— В больницу пришел запрос от его величества, — медленно произнесла я. — С приказом отправляться к вам и…

— Боги, Грейс! — ласково произнес Ашер. — Ты так и не выучилась отвечать по делу, мямлишь, как на экзамене. Тебе это зачем? Отвечай коротко, я же просил.

Я растерялась. Его тон, мягкий и немного насмешливый, не вязался с привычно грубыми словами. Почему он так говорит со мной?

— Джесси, может, ты объяснишь мне ситуацию вместо своей мамы? — так же аккуратно спросил, почти промурлыкал, Ашер.

Он… он серьезно? Говорит таким тоном со мной, чтобы… чтобы не напугать Джесси?

Нет. Дело тут явно в чем-то другом. Просто быть не может, чтобы этот чурбан бесчувственный беспокоился о ребенке! Еще и о моем! Еще и о Джесси!

— По приказу его величества я…

— Ясно, — перебил Ашер. — Убирайся отсюда.

Тон его был таким, каким можно сказать, например: “Оставайся на чай”. Может, поэтому Джесси продолжал спокойно сидеть у меня на руках, а не убегал подальше, как часто делал, если видел рядом мужчину.

— Генерал Ашер, я вынуждена сказать, что, не получая надлежащего лечения, вы рискуете свести себя в могилу в течение ближайших нескольких…

— ВОН! — рыкнул он так громко, что я попятилась, а затем вдруг продолжил уже знакомым мне мурлыкающим тоном: — Закройте за собой дверь. Мортимер — проводите целительницу Уэйн и… и Джесси.

— Как прикажете.

Управляющий с крайне кровожадным видом повернулся ко мне, и я выпалила:

— Мне нужны деньги!

Повисла тишина.

Ашер в своем кресле не двигался. Я видела только его темноволосый затылок, перетянутый черной повязкой для глаз.

— Так. А это уже интересно. И для чего же тебе мои деньги, Грейс?

— А деньги бывают лишними?

— Мортимер, как только я досчитаю до трех — проводи целительницу Уэйн к двери, — ласково сказал Ашер.

— С радостью, ваша светлость.

Ашер помолчал.

— Что ж, три.

— Мне нужны деньги, потому что нам негде жить! — рявкнула я. — Наш дом заложен и нас выгонят на улицу, если я не отдам весь долг сегодня же. Вы довольны? Поэтому мне нужна работа у вас.

Перед глазами все поплыло, и я раздраженно шмыгнула носом, жалея, что у меня не хватает рук, чтобы смахнуть слезы с лица.

— И какая же… Сколько ты должна, Грес?

— Две… две тысячи.

— Серебром?

— Золотыми.

Ашер присвистнул, и мне захотелось подойти к нему ближе и отвесить подзатыльник.

— А ты по мелочам не размениваешься. И как же ты планировала добыть такую сумму?

— Его величество… обещал мне оплату за то, что я буду лечить вас.

— Как-то низковато он мое здоровье ценит, — подумав, сказал Ашер. — Две тысячи золотых, еще и нашел какую-то провинциалку с сомнительным образованием…

Провинциалку с сомнительным образованием?! Да я лучшее, что могло с ним случиться!

— Его величество обещал платить мне пятьсот золотых за каждый месяц лечения. И, если хотите знать мое мнение…

— Если хочешь знать мое мнение, Грейс, ты так же глупа, как во времена учебы, — ласковым тоном отрезал Ашер. — Или ты принципиально не пользуешься математикой? Если его величество обещал тебе всего пятьсот золотых в месяц, как ты рассчитывала найти уже сегодня две тысячи золотых?

Я сглотнула упрямые слезы и отвернулась, надеясь, что Джесси их не увидит.

Ни на что я не рассчитывала. Вернее, рассчитывала. На то, что этот дракон окажется хоть немного человеком и даст мне ссуду. А я потом верну ему все до последнего медяка из тех денег, что мне заплатит его величество.

Но я ошиблась.

Будь проклято это все!

Никогда в жизни не влезала в долги.

Никогда в жизни ничего не просила! Не стоило и начинать.

— Боюсь, мне пора идти, генерал Ашер. Постарайтесь сегодня побольше отдыхать.

Да пускай провалится этот дом вместе с Уэйном! Устроюсь на вторую работу — мы вполне сможем снять жилье. Пускай более скромное — но у кого не бывает сложных времен.

Справимся.

Я отвернулась к двери.

— Отдохнешь с тобой, Грейс. Мортимер.

— Да, ваша светлость.

— Принеси мне чековую книжку.

— Но ваша светлость…

— БЫСТРО!

Этого хватило Мортимеру, чтобы метнуться к стоящему в углу шкафу и, открыв его длинным фигурным ключом, вытащить оттуда небольшую продолговатую книжку.

— Прошу вас, ваша светлость.

Он протянул книжку Ашеру.

— А за чернилами и пером ты мне предлагаешь самому идти? Мортимер, не доводи до греха!

— Да, ваша светлость.

Ашер потянулся за книжкой здоровой рукой, но промахнулся на несколько дюймов, и книжка упала на пол.

— Мать его!

— Прошу прощения, ваша светлость!

— Перо и чернила принеси мне, потом будешь за все сразу просить!

Расписался в книжке Ашер довольно ловко, как будто мог видеть буквы.

Я в очередной раз поймала себя на том, что забываю о том, что он слеп, и задумалась, скольких усилий ему стоит такая непринужденность.

— Грейс, подойди. — Когда я послушалась, он протянул мне чек. — В банк сходишь сама. Я, как ты можешь видеть, слегка не транспортабелен.

Он постучал по подлокотнику кресла, и я закусила губу.

— Грейс, ты оглохла?! Чек бери, пока я не передумал. Мортимер, засуньте этот чек целительнице… Куда-нибудь засуньте, чтобы она его до банка донесла.

— Спасибо, я сама! — отшатнулась я и, опустив Джесси на пол, забрала чек.

Сердце забилось в горле, ощущение было таким, как будто я прикоснулась к святому Граалю, не меньше.

Цифры “2000” были крупными и разборчивыми. О том, что их писал незрячий человек, можно было догадаться только по тому, что он были расположены чуть выше графы, где должны быть написаны.

Несмотря на это… Это был чек! Мы были спасены!

— Так-то лучше. Вы свободны, Грейс. Больше не задерживаю. Джейсон. На прощание вы все же позволите пожать вам руку?

10.1

Несколько секунд ничего не происходило. Я просто смотрела на то, как мой сын, который вообще-то боится всего подряд, сжимает огромную ладонь дракона и стеснительно улыбается.

Внутри все перевернулось от тепла (Джесси улыбался так редко!), а следом меня прошибло холодным потом.

Вдруг… вдруг Ашер его сейчас узнает? Вдруг его малоизученная драконья магия как-то так среагирует на Джесси, что…

— Кажется, твоя мама за тебя слишком сильно волнуется, Джейсон, — усмехнулся уголком губы Ашер.

Шрам на его щеке еще сильнее стянул кожу.

Джесси вдруг хихикнул и отпустил его ладонь.

Воспользовавшись этим, я подхватила его на руки и попятилась на несколько шагов.

— Прошу прощения за это, генерал Ашер. Джесси вас больше не побеспокоит. До… до свидания.

Я рванула к выходу из кабинета, сжав драгоценного сына и драгоценный чек на драгоценные две тысячи золотых.

— Джесси может меня беспокоить в любое время! — донеслось в спину. — В отличие от тебя Грейс, тебя чтоб больше не видел.

“Да вы и не увидите!” — чуть было не ляпнула я, но вовремя сдержалась.

Все-таки шутить над пациентами — это дурной тон. А этот дракон с сегодняшнего дня мой пациент.

Деньги — это плюс.

Все остальное — минус.

Нужно поподробнее изучить его карту и завтра начать день с интервью и осмотра. От мысли об осмотре я покраснела. Мне же придется его… раздевать. И… щупать.

В смысле — пальпировать!

Боже, что за ерунда лезет в голову.

Спокойнее я задышала, только когда мы оказались за воротами поместья.

— Не смей больше убегать из дома, — принялась наставлять я Джесси, когда мы оказались за воротами поместья. — Особенно так далеко. А если бы ты потерялся?

Джесси предсказуемо не отвечал.

— Очень испугался? — спросила я.

Он уткнулся мне носом в шею, а спустя несколько десятков шагов мне все-таки пришлось спустить его на дорогу: шестилетний мальчик слишком тяжелый, чтобы долго носить его на руках, даже если очень хочется.

Спустя некоторое время мы подошли к городу, полуденное солнце слепило глаза. Надо бы незаметно обновить на Джесси солнцезащитные чары, когда представится возможность.

— Целительница Уэйн! — бросился мне наперерез какой-то мужчина, прихрамывая на правую ногу. — Целительница Уэйн, когда вы принимаете? А то у меня, понимаете, опять тут...

— А вы…

Я прищурилась. Имени я не помнила, конечно, а вот диагноз...

Защемление седалищного нерва, чернорабочий. Приходил пару месяцев назад.

— Через пару дней будет расписание, уточните в больнице.

Опять я делаю глупость. Но я не могу бросить своих пациентов из-за дракона! Так… так нечестно. Не для того я так много училась.

Я обязана помогать. Я вздохнула и посмотрела на сына.

— Ты меня слышишь? — с нажимом произнесла я. — Не смей больше убегать из дома, никого не предупредив. Разве так ведут себя порядочные люди? И пожалуйста, Джесси, не приходи больше в то поместье!

— М? — Джесси поднял на меня взгляд.

— Генерал Ашер тяжело болен. Он не любит чужих. Договорились? Если чего-то испугаешься в следующий раз — лучше позови бабушку. Хорошо?

А я сделаю все, чтобы этого следующего раза не было.

Пускай только этот Уэйн еще раз хотя бы появится на пороге моего дома!

Стоило нам подойти к калитке, как Джесси замер и, вцепившись в столбик, наотрез отказался подойти к крыльцу.

Внутри от злости все загорелось.

Как этот мерзавец вообще посмел поднимать руку на ребенка? И как эта тетеха Амелия это допустила?! Как…

Ничего.

Я его сейчас отсюда пинками вытолкаю, если потребуется. И пускай только посмеет еще раз здесь показаться!

— Подожди меня во дворе, хорошо? Вон там, на лавочке.

Джесси кивнул, и я пошла к дому. Открыв входную дверь так резко, что она ударилась о стену, я рванула в гостиную.

Стоило мне показаться на пороге, как мама вскочила.

— Амелия! Дорогуша, а мы только тебя ждем! Где же ты пропадала?

— Как будто ты не зна…

— Наверняка снова в больнице! Я как раз рассказывала мистеру Уэйну, как тебя там ценят! Подумать только, моя дочь — целительница первого разряда! А я-то думала…

Мамин щебет заглушил звон в ушах. Я смотрела только на него. На Уэйна, который невозмутимо сидел за столом в нашей с мамой гостиной и пил чай. После того, что сделал.

— Амелия! — Он вальяжно поднялся и наклонил голову. — Рад тебя видеть. Ты…

— Не могу сказать того же, — отрезала я. — Вот твои деньги. Забирай и уматывай отсюда.

— Амелия! — возмутилась мама. — Где твои манеры?

Подвявшие маргаритки, которые она вплела в волосы еще утром, негодующе затряслись.

— В заднице, — огрызнулась я. — Ну, Уэйн? Чего ждем?

Я протянула ему полученный от Ашера чек, который он осторожно, двумя пальцами, забрал.

— Интересно… — проговорил он, рассматривая бумагу. — Его светлость герцог Дерек Ашер.

Мама охнула. Уэйн прищурился.

— И как же ты умудрилась его уговорить дать тебе деньги?

— Это не твое дело Уэйн. Я жду.

— Чего?

— Расписки о том, что договор залога закрыт.

Уэйн усмехнулся уголком губ.

— Разумеется. Могу ли я попросить перо и…

— Не можешь. Я отлично знаю, что ты всегда носишь их с собой.

Уэйн был ростовщиком и привык не упускать своего. Инструменты для того, чтобы подписать с очередным простофилей контракт, всегда были при нем.

Усмехнувшись, он вытащил из кармана зачарованную ручку и пергамент.

— Ох, мистер Уэйн, — снова защебетала мама. — Ваш залог нас так выручил тогда!

Я метнула в нее ненавидящий взгляд. Уму непостижимо. Взять залог у жениха, чтобы выдать дочь замуж! И ладно бы только это — еще и не сказать мне ничего! Допустим, она не знала о том, что в теле ее дочери иномирянка, но все же…

— Всегда рад помочь, миссис Грейс! Брак с вашей дочерью был самым счастливым временем в моей жизни! Боюсь, я так и не смог оправиться…

Глава 11

От его тона и близости меня затошнило. В этот раз Уэйн не пил, но мне все равно почудился сладкий удушающий запах алкоголя.

— Вон отсюда. Иначе я вызову полицию.

— Осмелишься? Дорогая, мы ведь не чужие лю…

— Вон! — рявкнула я, шагая к камину. Схватила с крючка кочергу и обернулась. — Ну?!

— Амелия! — возмутилась мама.

— Тридцать лет уже Амелия!

Несколько секунд мы с Уэйном сверлили друг друга взглядами, а затем он наконец соизволил убраться.

Я держала кочергу наизготовку до того момента, как услышала хлопок входной двери, а затем вернула ее на место и тут же вздрогнула.

Джесси!

Я бросилась к окну и с облегчением выдохнула. Уэйн вылетел из калитки и заспешил вперед по дороге — или не увидел Джесси, или решил не марать об него руки.

Отлично.

Надеюсь, из города он тоже уберется в самое ближайшее время. Кулаки сжались от злости.

Мерзавец. Ну какой же мерзавец! Как он посмел прийти сюда?! Моя бы воля, я бы…

— Ну — и что это было? — с нажимом спросила стоящая за моей спиной мама.

Я обернулась.

— Всего лишь светская беседа с бывшим мужем, ничего такого.

— Светская беседа? — рявкнула она, скрещивая руки на груди. Маргаритки второй свежести в ее прическе снова негодующе вздрогнули. — Что ты натворила?!

— А что?

— Ты прогнала его!

— Разумеется, я его прогнала! Надо было предложить ему чаю?

— Хотя бы! Амелия! А вдруг бы он дал нам денег?! Все-таки ты растишь его сына!

От удивления у меня даже рот открылся. Она серьезно? Сжатые губы, скрещенные руки, морщинка между тонкими, как велит мода, бровями.

Серьезно.

— Он пришел, чтобы забрать у нас деньги, мама! Забрать, а не дать! Ты вообще в своем уме?

— Разумеется, в своем! А ты?

Я неверяще покачала головой.

— Не хочу об этом говорить. У меня много дел.

Отвернувшись, я направилась к двери. Нужно забрать Джесси со двора. А потом — потом мы еще успеем все-таки поиграть. А если повезет, то и блинчики испечем.

Как же я по нему соскучилась! Кто бы раньше мне сказал, что можно так сильно скучать по кому-то?

Правду говорят, что многое понимаешь только после того, как заводишь своих детей. Настоящая любовь и настоящий страх появляются в жизни именно в этот момент.

До того, как у меня появился Джесси, я совсем этого не понимала.

— Нет, ты послушай! — затопала вслед за мной мама. — Сначала мы с отцом приложили все усилия, чтобы выдать тебя замуж, несмотря на все твои недостатки…

— Не смей называть Джесси моим недостатком! — обернувшись, выпалила я. — Он мой любимый сын!

Мама поджала губы, но упрямо продолжила:

— Приложили столько сил, чтобы выдать тебя замуж и замять скандал, а в итоге что? А в итоге ты нас всех опозорила и развелась. Чтобы что? Чтобы растить ребенка одна и работать целительницей в этой задрипанной…

— Я не хочу этого слушать, — махнула рукой я, сходя с последней ступеньки лестницы в холл.

— Нет, не уходи от меня, когда я с тобой разговариваю! Амелия! А все ради того, чтобы ты работала в этой задрипанной больнице, как какая-то нищенка!

— Если ты не заметила — мы и есть нищенки!

Я осеклась. Семья Амелии происходила из побочной ветки баронского рода и никогда не отличалась достатком — но все-таки могла считаться аристократической.

Слово “нищенка” в таких кругах считалось страшным оскорблением, даже если было правдой.

Но маму Амелии, как выяснилось, сбить с пути было не так уж просто.

— А все потому, что ты не смогла сделать выгодную партию! Зачем мы с отцом собирали деньги и отправляли тебя учиться в военную академию?

— Чтобы я стала целителем? — спросила я, открывая входную дверь.

— Чтобы ты удачно вышла замуж! — отрезала мама, прижимая створку двери рукой к косяку. — А ты мало того, что не обзавелась женихом, так еще и развелась с тем, которого мы для тебя подобрали!

— Хватит!

— Мы можешь хотя бы сказать, что тебе не понравилось? После шести лет брака ты вдруг ни с того ни с сего решила, что…

— Может, я просто была несчастлива. Разве этого недостаточно?!

— Несчастлива? Дорогая, нет такого несчастья, из-за которого стоило бы расторгнуть брак, тем более, такой удачный. Что ты о себе возомнила? Вот мы с твоим отцом…

Сжав кулаки, я зажмурилась и рявкнула:

— Стоп! Я не хочу об этом говорить. Это в прошлом! В прошлом, и я не хочу это ворошить!

Повисла звонкая тишина, нарушаемая только шумом ветра и гулом насекомых в саду.

Мама не знала, конечно. Ничего не знала о том, что на самом деле произошло с Амелией. Я ни о чем не говорила.

Мама замолчала. Несколько секунд мы буравили друг друга взглядами, а затем она отвернулась.

— Ладно. Хватит. Ты права, это прошлое, что его ворошить…

— Спасибо.

— Тем более, Уэйн так и не дал нам денег!

— Вот именно.

— И отказался прощать нам долг! А мы с твоим отцом, упокой господь его душу, на это рассчитывали!

— Да, вопиющее бесчестье.

— И вообще — он позволил тебе от него уйти, забрав сына! Разве порядочный мужчина так бы поступил? Он бы оставил себе ребенка и заставил тебя быть его женой!

Какой ужас.

— Рада, что мы друг друга поняли.

Я вышла на крыльцо и улыбнулась Джесси, который рядом со скамейкой перекладывал камушки.

— Да, ты права, — задумчиво проговорила мама. — Пора оставить его в прошлом, хотя…

— Какое — хотя? — обернулась я.

— Хотя это, конечно, очень жаль.

— Что?!

— Девушке полагается иметь поклонников, если она хочет удачно выйти замуж, — задумчиво покусав губу, выдала мама. — Даже если в числе ее поклонников — бывший муж. Это даже пикантно. Может привлечь кавалеров. Тем более, в твоем возрасте быть девственницей уже неприлично. Амелия, я перенесла визит мистера Хиггинса на…

— Господи-боже, — ругнулась я и побежала, как к спасительному бастиону, к Джесси.

11.1

От возмущения я даже дар речи потеряла, что со мной случалось крайне редко.

Ну какой же хам!

Он вообще понимает, что я не обязана тут с ним возиться?

И насколько вообще ему повезло, что я вообще попалась на его пути? Как будто в этом мире много неврологов с двадцатью годами опыта!

Занятая своим возмущением, в темноте комнаты я не сразу заметила, что дракон поднял руку.

— Если вы снова метнете в меня огненный заряд — можете умереть! — выпалила я. — И я уже не смогу вам помочь!

Ашер замер, но руку не опустил.

— Надо же, какое все соблазнительное. И от тебя наконец избавлюсь, и от себя. Минусы будут? — Не дав мне ответить, он рявкнул: — Что ты здесь забыла, Грейс?

— Уэйн.

— Из сочувствия к тому несчастному, кто взял тебя в жены, я не собираюсь поминать его всуе. Ему и так по жизни досталось.

— Знаете что…

— Грейс, ты оставишь меня в покое — или нет? Уходи к мужу. Или он тебя бросил, и ты вспомнила про первую любовь, прости господи?

Я открыла рот, чтобы сказать, что это я его бросила, и тут же закрыла.

Возможно, я вела себя глупо, но мне было страшно — за Джесси.

У него был шрам — на затылке, под волосами. Уэйн как-то толкнул его так сильно, что ударил о стену. До того, как родился Джесси, Уэйн казался нормальным. Он мечтал о наследнике, сдувал а Амелии пылинки. Даже я, перебирая воспоминания Амелии, ни за что не заподозрила бы, что случится дальше. Когда станет ясно, что Джесси — другой. Я никогда не подумала бы, что Уэйн может превратиться в такое чудовище. Оказалось, именно так на мужчину влияет появление "испорченного" наследника.

Хватит с Джесси отцов.

Если я скажу, что развелась и забрала сына — то Ашер может начать копать, может вспомнить, может догадаться… Может предъявить права на Джесси.

Нет уж.

— Мы счастливы и живем душа в душу, — сглотнув, ответила я. — И я здесь, потому что вы меня наняли.

Я решительно захлопнула дверь и шагнула в комнату, которая тут же погрузилась во тьму.

Проклятие, зачем каждый раз задергивать шторы? Ну я сейчас…

Я пересекла комнату и от души дернула их в стороны, впуская в окна яркий утренний свет.

Так-то лучше.

— Грейс, кто тебе разрешал здесь хозяйничать?! Задерни шторы!

— И не подумаю. Кстати, как окно открыть? Вам нужен свежий воздух. — Я оглядела деревянную раму и радостно воскликнула. — Ага!

Подцепив крюк, я потянула на себя створку огромного ростового окна, такую тяжелую и неповоротливую, что я едва могла ее сдвинуть.

Кожу пощекотал ветер, я глубоко вдохнула летний запах травы, пыли, цветочной пыльцы и деревьев.

Отлично.

Не то что этот дым.

Кстати, надо ветки для окуривания — тоже вышвырнуть на помойку. Сегодня же!

— Грейс! Грейс, мать твою, что ты делаешь? — заволновался Ашер. — Закрой окно!

— Нет, — мирно ответила я, рассматривая запущенный сад и Мортимера, который ржавыми ножницами пытался подстричь вялую живую изгородь.

Хорошо.

Как говорится, бесконечно можно смотреть на три вещи. Как горит огонь, как течет вода и как работают другие. Особенно если эти другие — Мортимер. Не надорвался бы.

Впрочем, солнечный свет ему только на пользу, витамин Д еще никому не вредил.

— Что значит — нет?

— Это значит, что вам необходимы свежий воздух и солнечный свет. Поэтому с сегодняшнего дня мы устанавливаем график проветривания. И шторы нам не понадобятся.

Я раскрыла их пошире, чтобы впустить в комнату еще больше света. Так-то лучше. А то в этой темноте даже слепому остается только удавиться от тоски.

— Грейс, — медленно проговорил Ашер. — Я стесняюсь спросить, в какой момент ты настолько в себя поверила? Убирайся отсюда. Сколько раз повторять? Вон!

— И не подумаю.

— Грейс. Я дал тебе денег.

— Вот именно, вы меня наняли. И с сегодняшнего дня…

— Я дал тебе денег, чтобы ты отсюда убралась — и я больше тебя не видел! — рявкнул Ашер. — Или ты тупая настолько, что не понимаешь нормальных слов?

Да вы и так не видите.

— Фу, генерал Ашер.

— Что — фу?

— Фу — так разговаривать с женщиной.

— Знаешь что…

— Я не привыкла брать деньги просто так, генерал Ашер. А, поскольку ваши деньги я уже взяла и даже потратила… То с сегодняшнего дня я ваш целитель. Без вариантов.

Я обернулась и уперла руки в бока.

Ашер, сидящий в том же кресле, в той же позе, что и вчера, от удивления открыл рот.

Я невольно залюбовалась формой его губ. Полные, насыщенного темно-красного цвета (ну хоть с железом все в порядке!), четко очерченные. Такой же идеальной была нижняя челюсть, подбородок с ямочкой, мощная шея с острым кадыком.

Сейчас, при ярком дневном свете, у меня уже не получалось игнорировать, насколько этот Ашер беспардонно красив. Его не портил ни шрам, тянущийся от лба вниз на щеку, ни ни морщины, обрамляющие рот, ни даже повязка на глазах.

— Грейс, убирайся.

— И не подумаю.

Мой голос звучал так же спокойно, как и раньше. Идя сюда, я знала, что легко не будет, и заранее настроилась. Ну ничего. Покажите мне врача, у которого никогда не было тяжелых вредных пациентов, и я скажу, что он ни дня в своей жизни не работал!

— Что значит — не подумаешь? Это мой дом! И я приказываю…

Я снова набрала в грудь побольше воздуха и ласково спросила:

— А то — что?

Тишина.

— Что?

Впервые я слышала в голосе дракона растерянность. Мягкие губы беззащитно приоткрылись, руки бессильно сжали подлокотники, и я отвернулась.

Хватит им любоваться, Амелия! Это — твой пациент! Пациент, и только! К тому же со скотским характером и, кажется, даже призрачной обитающей где-то далеко невестой.

— Что вы мне сделаете, генерал Ашер?

— Ты со мной шутки шутить вздумала? — грянул он. — Еще одно слово — и я лично…

— Ваша магия до сих пор не восстановилась после вчерашнего. Встать вы не можете. Ну так — что вы мне сделаете?

Глава 12

После этого мне показалось, что он в самом деле меня убьет. Как-нибудь — найдет способ.

Воздух в комнате стал таким тяжелым, что не получалось вдохнуть, по коже пробежал мороз.

— Не стоит даже пытаться надавить на меня магией, генерал Ашер, себе же сделаете хуже, — равнодушно пожала плечами я, хотя сердце вдруг пустилось в галоп.

Возможно, это как-то было связано с тем, что кончик языка Ашера скользнул по его губам, и они влажно заблестели.

Возможно, мне не стоило об этом думать.

— Я тебя убью, Грейс, — хрипло пообещал он. — Я не шучу.

Я фыркнула, мгновенно приходя в себя от того, как знакомо это прозвучало.

Давали бы мне в моем мире по рублю каждый раз, когда очень уважаемые люди обещали меня убить… Могла бы скопить уже приличное количество рублей! Правда, обычно мне угрожали на случай, если лечить я не захочу.

— Вы все, мужчины, только обещаете, — притворно вздохнула я.

Выражение лица генерала Ашера стало бесценным, даже повязка не в силах была это скрыть.

Он сначала открыл рот, потом закрыл. Потом опять открыл. Брови с каждой секундой ползли все выше.

— Грейс, я не шучу. Я тебя прибью. Если ты немедленно отсюда не уберешься.

— Ясное дело! Как поправитесь, так сразу и убьете. Как вы сам видите, нам для начала нужно вас вылечить — чем я и собираюсь заняться.

— Твою гребаную мать, Грейс, я что, неясно…

— Ясно. Совершенно ясно, что теперь наши цели совпадают. Вы тоже хотите, чтобы я вас вылечила! — торжественно объявила я и огляделась. — А где у вас… О, нашла! Секунду. Пациент, ожидайте!

— Грейс, что ты там нашла? Тут нет ничего твоего, поставь на место! Нахрена тебе стул?!

— Что же вы так убиваетесь, — пропыхтела я, волоча по полу тяжеленный стул из массива дерева. Ну конечно, какие еще могут быть у герцога. — Вы же так не убьетесь!

— Грейс…

— Начнем! — Я наконец дотащила стул до Ашера, уселась напротив него и открыла папку, которую получила от Метьюза. — На что жалуетесь?

Тишина. Челюсть Ашера совсем не по-аристократически отвисла, но он быстро взял себя в руки. В руку. Смуглую, с длинными пальцами, аккуратными ногтями и широким запястьем.

Боже, мне нужно сосредоточиться.

— На доставучую медичку, которая вломилась ко мне в дом и ведет себя так, как будто бессмертная.

— Так… — пробормотала я, разыскивая в кармане юбки зачарованную перьевую ручку. — Значит, сознание ясное, восприятие реальности не нарушено.

Я наконец нашла ручку, открыла папку и долистала до пустой страницы. Дракон наклонил голову, прислушиваясь.

— Что у тебя в руках? — настороженно спросил он.

— Ваша история болезни.

Ашер фыркнул, его губы искривились. Он откинул голову на спинку кресла, как будто устал.

— Грейс, мне больно.

— Где именно? — насторожилась я.

— В душе! У тебя диплом моей академии! Тебе его под мою ответственность выдали! И что в итоге? У тебя в руках — история болезни, перед глазами — обрубок дракона, — и ты еще имеешь наглость спрашивать, на что я жалуюсь? Спроси еще, не болит ли левая рука!

Он сжал протезом подлокотник кресла, я присмотрелась. Никогда не видела вживую таких артефактов: они были безумно дорогими.

Но, к сожалению, от фантомных болей, если они случались, не смогли бы избавить.

И “обрубок дракона”... Вот, как он о себе думает.

— Спрошу, — кивнула я. — Но мы до нее потом доберемся. Давайте по порядку. В истории болезни я прочитала, что у вас “частичная” утрата зрения. Что это значит?

Ашер покачал головой и мученически застонал.

— Вы хотите что-то сказать?

Он поднял голову со спинки кресла и наклонил ее к плечу — я могла бы поклясться, что под повязкой он прищурился.

— Насколько же неудачно ты вышла замуж, Грейс, раз муж заставляет тебя работать.

Зубы сжались от злости. Амелии в самом деле приходилось работать в последние годы, хотя она старалась держать это в тайне, особенно от матери.

Просто Уэйн не давал достаточно денег для того, чтобы растить Джесси.

“Я этого урода кормить не собираюсь!”

Кроме того — он жестко контролировал Амелию в том, что касается расходов и колотил каждый раз, когда она тратила на Джесси слишком много. Поэтому этой дурехе пришлось идти работать в больницу практиканткой и говорить всем, что это ее предназначение, что она работает для удовольствия.

Она врала, а я… а для меня это действительно предназначение!

— Мой муж, — осторожно проговорила я, — уважает мой выбор.

И давайте уже съедем с этой темы!

Почему его вообще интересует моя личная жизнь?!

Ашер должен быть счастлив, что у Грейс, которая не давала ему покоя, благополучная семейная жизнь.

Почему тогда он продолжает расспрашивать?

“Мели”, — прозвучал в ушах тихий страстный шепот. Я как наяву почувствовала на талии крепкие руки, по-драконьи горячие, и еще кое-что, упирающееся в живот.

Тоже горячее.

Проклятие, некоторые воспоминания Амелии были слишком яркими.

Я опустила взгляд и сглотнула.

Та самая родинка на шее Ашера была на месте — там же, где Амелия запомнила.

Классификацию исцеляющих чар бы она так помнила, как расположение родинок на теле Ашера и форму его задницы!

Я от души порадовалась тому, что Ашер не может увидеть моих горящих щек. Принял бы на свой счет и захлебнулся ядом. А зачем мне мертвый пациент?

— Уважает твой выбор? — не догадываясь о моих мыслях, фыркнул Ашер. Его идеальной формы губы скривились. — Настолько, что разрешает шляться непонятно где?

— Непонятно где? Хорошего же вы мнения о своем доме.

— Настоящий мужчина никогда не разрешил бы своей жене работать, тем более лечить мужчин, тем более приходить к кому-то из них домой, — упрямо качнул головой Ашер. — Это просто неприлично. Место женщины — дома, рядом с мужем. А целительством должны заниматься мужчины.

Ничего себе заявочки! Да он сексист!

12.1

— Послушай меня. Кэтрин — самая светлая и чистая девушка в мире. Я счастлив просто тем, что был с ней знаком, что мог называть ее своей невестой. Ты ногтя ее не стоишь. Еще раз отзовешься о ней грубо — и я найду способ до тебя добраться. Уяснила?

Я замерла, уставившись на дракона.

— Генерал Ашер, вы не можете отрицать того, что ваша кристально чистая невеста на самом деле — циничная дрянь, которая… Ай!

Ашер неуловимым движением подался вперед и сжал мое запястье так сильно, что у меня от боли перед глазами заплясали мушки, а ручка со стуком полетела на пол.

— Пустите!

— Я еще раз спрашиваю — ты уяснила? — рявкнул он тем же тоном, которым обычно осаживал адептов на занятиях. — Уяснила?

— Я… Да отпустите вы! Да, я уяснила. Уяснила!

Он наконец убрал руку, и я вскочила, потирая запястье.

Проклятье! Сумасшедший! Как он вообще умудрился понять, где моя рука? Он же слеп!

Я посмотрела на Ашера: его глаза были закрыты повязкой. Он снова откинулся на спинку кресла и замер, как хищник, который прячется в тени.

— Отлично. А теперь убирайся отсюда — и позови Мортимера, пускай приведет здесь все в порядок.

— В порядок?

— Или ты хочешь сама закрыть окна? Грейс, долго ты будешь тратить мое время?

От злости у меня внутри все аж затряслось. Видит бог, я врач, я прожила на этом свете больше сорока лет, я видела в этой жизни очень многое и думала, что уже ничто не сможет вывести меня из себя.

Но этот дракон! Который обращается со мной как с девочкой на побегушках и никак не хочет слушать!

Ладно.

Вдох-выдох, Амелия. Разве это первый упертый баран на твоем пути?

— Я буду тратить ваше время, — вежливо улыбнулась я, — пока в этом будет необходимость. Видите ли, я твердо намерена вас вылечить.

Повисла пауза. Настолько долгая, что я в какой-то момент подумала, что Ашер меня не услышал.

— Генерал А…

Меня перебил тихий звук, похожий на кашель. Он нарастал и нарастал, а затем Ашер согнулся пополам.

Ему плохо? Я бросилась к нему, но в последний момент замерла. Это не приступ! Он… Он смеется?!

— Грейс, я знал, что ты идиотка, — всхлипнул от хохота Ашер. — Но чтобы настолько? Какое вылечить? Посмотри на меня!

— Из нас двоих, — не удержалась я. — Это вы слепой. Я-то вас отлично разглядела. И даже прочитала историю болезни. Ту ее часть, что попала ко мне в руки.

Ашер хмыкнул и снова откинулся на спинку кресла, слегка поморщившись.

Ага, боль в спине от резкого движения. Вот вообще не удивительно, тут бы и без травм позвоночника все болело! Сколько часов в день он так сидит?! В неудобной позе, а главное — в неудобном кресле? Сколько часов, а главное — зачем?

— А ты научилась держать удар, Грейс. Уходи отсюда.

— Генерал Ашер, мы ходим по кругу. Я считаю, что я могу вас вылечить если не полностью, то хотя бы…

— А ты спросила — нужно ли мне это?

— Что вы имеете…

— Оставь меня уже в покое. Или ты до сих пор никак не можешь смириться с тем, что мне на тебя плевать? Хотя нет, вру. По правде говоря, ты и твоя назойливость мне противны.

***

Из комнаты Ашера я вылетела, кипя от гнева.

Нужно было взять себя в руки, и только потом продолжать с ним беседовать.

За те пять минут, что мы провели вместе, большую часть времени мне хотелось вцепиться Ашеру в волосы — а это слегка не тот настрой, с которым нужно подходить к лечению кого бы то ни было.

Даже этого упрямого самодовольного хамоватого дракона!

“Самая светлая и чистая девушка на свете”, вы посмотрите! “Счастлив был называть ее невестой!”

И где она, а? Вот где?!

А я, значит, "противна". Ну и отлично. Не очень-то и хотелось!

Дернув на себя входную дверь, я вышла на крыльцо и остервенело вдохнула свежий воздух.

Свежий.

Проклятие, забыла из комнаты Ашера убрать эти дурацкие тлеющие пучки веток, так сильно разозлилась.

Почему меня вообще волнует, что он думает? Любит он какую-то Кэтрин, считает, что я ногтя ее не стою, — ну и молодец! Мне-то что? Лишь бы мои назначения соблюдал и не мешал его лечить. Кто бы что ни говорил, а полученные две тысячи золотых я отработаю. И ни один дракон у меня на пути не встанет!

Нужно вернуться.

Сейчас.

Еще через минуту. Досчитаю до ста, чтобы успокоиться, и…

— Как жаль, что вы уже уходите, — проскрипел Мортимер, подходя к крыльцу.

В руках у него были огромные садовые ножницы, поеденные ржавчиной, и какой-то выдранный из земли с корнем кустик.

— Не дождетесь, — мирно сказала я. — А вы уже закончили с живой изгородью? Какая-то она… кривоватая. И вяловатая. И вообще. Разве вам не совестно оставлять его светлость, брата императора, героя империи — с такими кустами?

По правде говоря, дело было не только в изгороди, весь сад был ужасно запущенный. Ничего удивительного, Воронов холм стоял заброшенным много лет. Дом к приезду герцога кое-как сумели привести в порядок, а вот сад… То ли времени не хватило, то ли желания.

— Вы зря иронизируете, — с отвращением скривился Мортимер. — Вы ногтя его светлости не стоите.

Да что сегодня все прицепились к тому, чтобы сравнивать меня с ногтями? День что ли такой?

— Куда уж мне.

Мортимер поднялся на крыльцо и скривился сильнее, как будто от меня воняло. В ярком дневном свете еще более явно было заметно, что серость его лица совершенно нездоровая. Еще и эти сюртук с рубашкой на два размера больше, хотя по виду — новые.

— Его светлость, — процедил Мортимер, глядя на меня черными, похожими на жучков глазами, — очень добр.

— А вы нет? — догадалась я.

Он сжал покрепче кустик, в котором я с удивлением узнала розмарин — не сразу, правда, кухарка из меня была как из говна пуля, я только блины худо-бедно умела печь, а из приправ знала только перец и, собственно, розмарин, потому что его обожала класть во все блюда мама Амелии.

Кажется, у Ашера на обед будет курочка.

Глава 13

— Метьюз, мне нужна твоя помощь, — выпалила я, вваливаясь в кабинет главного целителя и захлопывая за собой дверь.

— Уэйн, я занят! — с набитым ртом пробормотал он, пряча что-то под стол.

— Ты свободен, ты же начальник, — я подошла ближе и рухнула на стул для посетителей. — Ме...

— Да что ты себе позволяешь! — побледнел Метьюз. — Ты здесь работаешь только потому, что тебя заменить некем!

— А я думала, потому что ты меня любишь, — похлопала я глазами. — У меня к тебе дело.

— Снова собралась меня чем-то облить?

Он отодвинул подальше поднос с микстурами и зло прищурился.

— А что еще я должна была сделать после того, как ты назвал меня вздорной бабенкой?

— А как еще мне тебя было называть? Думаешь, кто-нибудь еще в этой больнице бы вылил на меня пузырьки с лекарствами? Или, может, голос на меня повысил? Нет! Все остальные побоялись бы репутацию испортить! А ты — вздорная бабенка и есть!

Я задумалась.

— Справедливо.

— Вот и я о том же! Кто тебя, такую, замуж-то возьмет? В бабах важна покладистость! Вот моя Лили никогда голоса на меня не повысит. И что? Двадцать лет душа в душу. А ты...

— А работать у тебя кто будет, если я вдруг стану покладистой и выйду замуж? Метьюз, мне нужна помощь. Да не прячь ты свой бутерброд, я никому не скажу, что ты ешь на рабочем месте!

Это было вопиющим нарушением правил больницы, конечно: есть нужно было только в столовой или снаружи, и Метьюз ни раз устраивал за это разнос персоналу. Но что что дозволено Юпитеру, то не дозволено быку.

Метьюз медленно вытащил замотанный в коричневую бумагу бутерброд и откусил сразу огромный кусок, сверля меня напряженным взглядом карих глаз навыкате.

Мой рот наполнился слюной. Нужно все-таки поесть.

— Фего тепе нафо? — спросил он, дожевывая.

— Что случилось с Ашером?

— С кем?

— С Ашером. С моим пациентом. Не делай вид, что не знаешь, кто это!

Метьюз проглотил кусок бутерброда и поднял брови.

— Уэйн, ты что, карту его не удосужилась прочитать? Или потеряла?

— Да я не про это. Случилось что? Как он умудрился… Ну, ты понял. Он же был генералом, да?

Я думала, генералов как-то берегут. Что они отсиживаются где-нибудь в палатках, пока такие, как Томас, отдают свои жизни и здоровье во имя... во имя непонятно чего.

Хотя однажды Ашер уже умудрился попасть в переделку, как раз тогда, когда у них все случилось с Амелией, так что...

— Почему был, он и сейчас генерал, — деловито поправил Метьюз. — Никто его звания не лишал. Неужели ты не знаешь? Об этом все газеты писали.

Я быстро пробежалась по воспоминаниям, доставшимся мне от Амелии. Все газеты, где упоминалась фамилия Ашера, она тщательно прочитывала, разумеется, а статьи и уж тем более фотографии — вырезала и сохраняла.

Я знала, что несколько лет после ранения Ашер провел под стазисом: это магический аналог комы, который позволяет организму восстановиться. В себя он пришел года полтора назад. Сначала Амелия обрадовалась, потом принялась строчить письма с утроенной силой, потом — украла у Уэйна денег для поездки в столицу.

Ну а потом в ее теле появилась я, и Ашер надолго ушел из фокуса моего внимания.

Я знала, что он стал героем империи и спас множество людей, но детали от меня ускользнули. Да и от Амелии тоже.

— А подробности? — нетерпеливо наклонилась вперед я.

Метьюз замялся.

— Попросила бы ты газеты в архиве, сама понимаешь, я не больше тебя знаю. Говорят, когда война с ифритами набрала обороты, он взял целый полк и повел их в наступление в пустыню, чтобы убить их матку.

— Кого? — смущенно кашлянула я.

При слове “матка” у меня перед глазами возник только женский репродуктивный орган. А что? Я же целитель. Из-за этого картина того, как Ашер убивает матку, заиграла пикантными красками.

— Уэйн, ты с какой луны свалилась? Матку ифритов! У них же коллективный разум, проклятые демоновы твари! А матка управляет ульем. Вам в военной академии об этом не рассказывали?

Ах, да… Я снова изо всех сил напрягла ту часть памяти, что досталась мне от Амелии.

Кажется, там как в шахматах. Убьешь королеву, в смысле, матку — выиграешь партию, а улей будет уничтожен. Вроде бы. Удобно, в условиях-то ведения войны. Правда, добраться до этой матки было не так уж просто, раз понадобился целый полк. Я вспомнила ожоги Томаса, переломанного во всех возможных местах Ашера, и поежилась. Ифриты были кровожадными огненными тварями, отдаленно похожими на людей, но состоящими из чистой магии. Иногда они достигали размерами драконов. Иногда — были еще больше. Мне до сих пор порой казалось, что я чувстсвую отвратительный запах горелой плоти и слышу крики, хотя это были воспоминания Амелии.

Дуреха не понимала, куда идет, когда просилась на границу. Но, к ее чести, с обязанностями полевой медсестры она справлялась, а мне в наследство от нее достались кошмары и неспособсность больше никогда в жизни есть жареное мясо.

— И что, у него получилось? — сглотнула я.

— Получилось, — кивнул Метьюз. — Говорят, успел в последний момент, прежде чем ифриты прорвались в Нолстоун.

— Нолстоун? Это… — Я беспомощно нахмурилась.

Если в памяти Амелии и была информация об этом, то она безнадежно затерялась.

— Центр Южных земель, ну ты даешь! Огромный город, как ты можешь не знать? Одно слово — баба! Совсем ничем не интересуешься? Говорят, там почти весь полк слег, страшное дело. Но Ашер выжил — его из пустыни потом свои спасли, без сознания. Матку он смог убить, а выбраться — уже нет.

Метьюз откусил огромный кусок бутерброда, и я прищурилась.

Вернули, значит, без сознания, без руки и без второй ипостаси.

Правда, что-то мне подсказывало, что вторая ипостась все еще при генерале Ашере, но это мне только предстоит ему сообщить.

— А тебе зачем, Уэйн? — прожевав, спросил Метьюз.

— Жирное мясо вредно для сосудов. — Я потянулась, чтобы забрать у него бутерброд, и Метьюз резво для его возраста отскочил, уронив стул. — Быстро учитесь, главный целитель.

13.1

На удивление, в этот раз Мортимер даже не упражнялся за мой счет в остроумии. Молча закатил глаза и пропустил меня в особняк.

— Ну вот, считай подружились, — пробормотала я.

Холл был освещен свечами в настенных канделябрах. Настоящими свечами, а не зачарованными стеклянными сферами! Ужасное расточительство, но герцоги явно могут себе такое позволить.

— Генерал Ашер... — позвала я, открыв дверь его комнаты.

В его комнате было темно. С одной стороны — не удивительно, зачем слепому свет, только деньги зря тратить. С другой…

Я оборвала поток мыслей. Перед глазами скакали заголовки газет. Ашер в самом деле отдал семьям погибших и раненых солдат из его полка если не половину своего состояния, то около того. Зачем? Хотел откупиться от собственной совести? Что-то скрыть?

— Генерал Ашер?

Ноль реакции, фигура в кресле даже не пошевелилась. Сердце рухнуло в пятки. С ним что-то случилось? Без сознания? Снова домагичился до приступа, пока меня не было?

— Гене…

Он мученически застонал, и я рванула к креслу.

— Вам плохо?

Голова его была откинута на спинку кресла, больше ничего в скудном падающем из коридора свете я не смогла разглядеть.

— Я притворяюсь мертвым. Вдруг хоть это сработает. Что ты опять здесь забыла?

От злости у меня сжались кулаки. Я щелкнула пальцами, чтобы зажечь небольшой огонек на ладони.

— Грейс…

— Я могу вас вылечить, генерал Ашер. Я не могу дать гарантий, но… кое-что восстановить мы сможем.

Пауза. Он даже не пошевелился, и меня вдруг накрыло злостью.

Он так и сидел неподвижно с того момента, как я ушла? В тесном неудобном костюме и туфлях? В кресле с прямой жесткой спинкой?

Даже больным с нарушениями опорно-двигательного аппарата нужно движение. Разминка, массаж, свежий воздух, в конце концов! Да он мог бы себе штат прислуги себе нанять для этого, а по дому ходит только Мортимер с кислой миной!

Что за привычка быть самому себе злым Буратино?

И ладно это!

Хотела бы я узнать, как функционирует его пищеварение! Никак?! По часам?! Или он еще и не ест?

— Убирайся отсюда.

— Я думаю, — медленно произнесла я, — что вторая ипостась, драконья, никуда не делась. Вы просто… потеряли с ней связь.

Никакой реакции. В трепещущем свете огонька я видела контуры его лица, скулы казались такими острыми, что от них можно было бы порезаться. Кожа под повязкой на глазах и над воротником рубашки покраснела, как будто воспалилась.

— Грейс, я не хочу с тобой разговаривать.

— У вас сохранена магия, пускай и частично. Это значит…

— Это значит, что я все еще могу вышвырнуть тебя отсюда силой, мое терпение и так держится на чуде.

— Я думаю, это называется… — Я замялась, думая о том, использовать ли термин из моего мира, но потом решила, что вряд ли Ашер так глубоко разбирается в целительстве, чтобы заметить подвох. — Обычно это называется деафферентацией, в вашем случае этот термин не совсем корректен, потому что…

Потому что он придуман для людей без магии и уж точно не для драконов.

— Потому что ваш случай — своего рода уникален. Я думаю…

— Да где же я так нагрешил…

— В момент ранения у вас, вероятно, произошло острое нарушение кровоснабжения головного мозга. И травма спинного мозга.

— Боже, расскажи мне что-то, чего я не знаю.

— Это привело к поражению двигательных центров, зрительных путей и нарушению связи со второй ипостасью.

Тишина.

— Ты закончила?

— Вас можно вылечить! — рявкнула я, теряя терпение. — Это будет больно, сложно, никаких гарантий нет, но вы обязаны попробовать.

И я обязана попробовать. Если бы передо мной сидел пациент без магии — я бы опасалась давать хоть какие-то прогнозы. Но учитывая, что Ашер — дракон…

Из учебников я знала, что магия, вот уж каламбур, иногда творит чудеса. И часто она может взять на себя утраченные функции нервной системы. Например, учеными описан случай, когда пациент с механической травмой глаза начал… видеть. Хотя у него был поврежден зрительный, мать его, нерв. Магия просто взяла на себя функцию проводимости импульсов. Поразительно! Как можно просто сидеть и ничего не делать?!

— Убирайся, Грейс! Я считаю до трех, и следующий боевой заряд буду бросать в тебя!

Да как же он мне надоел! Мы два дня потеряли — просто так! Как будто у него бесконечное количество времени.

Ну все.

Больше я с ним цацкаться не буду.

— Бросите заряд — и что? Загнетесь потом от боли, генерал Ашер? А если бы в прошлый раз меня не оказалось рядом?

— Это не твое дело.

— Вы себя убиваете! — рявкнула я. — Этой позой, этим образом жизни, этим… всем! Разве вы не знаете, что дракон без второй ипостаси — обречен? По статистике, срок жизни с отслойкой второй ипостаси составляет не более…

— МНЕ ПЛЕВАТЬ!

От драконьего рыка дрогнули стены, и я дернулась.

— Конечно, сдохнуть вообще намного проще, чем что-то сделать. Много ума не надо! Сидите здесь и жалеете себя?

— Замолчи.

— Ох, бедный несчастный Пепельный генерал! — продолжала издеваться. — Потерял столько людей, пережил такое горе. Стал героем… сидит и жалеет себя! Да многие вернувшиеся с границы парни все бы отдали за крохотный шанс поправиться! — Я вспомнила о Томасе, у которого были повреждены мышцы ног, магии изначально в теле было кот наплакал, и ходить нормально он не сможет примерно никогда, и разозлилась еще сильнее: — А вы выбрасываете его на помойку!

— Ты не имеешь права говорить об этом!

— А вы ведете себя как последний слабак.

— Да что ты можешь знать! Ты же женщина! Что ты можешь понимать в…

— Я понимаю достаточно, — ровно ответила я. — Для того, чтобы лечить людей. Я долго танцевала вокруг вас с бубнами и целовала вас в задницу, но больше не буду. Хотите сидеть здесь и подыхать — отлично. У меня есть пациенты, которые нуждаются в моей помощи.

— Отлично. Вот и катись к ним наконец.

Глава 14

Утром мне не хотелось возвращаться в Воронов холм так сильно, что я уже начала всерьез раздумывать над тем, чтобы накрыться одеялом с головой и притвориться больной. Даже перспектива по маминой инициативе иметь дело с Хиггинсом перестала казаться такой ужасной.

Нет, ну это уму непостижимо.

То есть, как только я упомянула Кэтрин, он, значит, передумал.

Ну и ладно, ну и пожалуйста.

Вот что мне стоило просто оставить Ашера в покое? А я знаю: гордость. Не зря это один из смертных грехов. Не могла же я просто так взять, забрать у него деньги и остаться должной! Нет! Мне во что бы то ни стало нужно было их отработать.

Ну и вот.

И нет, дело совершенно не в том, что мне есть дело до здоровья этого переломанного во всех местах дракона. Абсолютно нет!

Неохотно поднявшись с кровати, я отправилась будить Джесси. Утром мы с ним обычно читали, немного занимались языком жестов, играли в сказки: я рассказывала историю и пыталась одновременно его разговорить.

Логопед из меня был не самый лучший, но в этом мире наукой устранения речевых дефектов вовсе не занимались, так что приходилось обходиться собственными знаниями и купленной за пару медяков книгой сказок.

— А потом на поляну вышла лошадка. Как делает лошадка? — Я посмотрела на Джесси и, подождав немного, выдала: — Цок-цок-цок. Лошадка увидела висящую на травинке мышку, и тут подул ветер. Как дует ветер?

— У-у-у! — завыл Джесси.

— Умница! Мышка позвала на помощь. Что сказала мышка?

Я ткнула на страницу с изображением мышки и изобразила губами беззвучное “пи-пи-пи”.

Если бы Джесси замолчал после какого-то события, я бы попыталась разговорить его другими методами, но, судя по воспоминаниями Амелии, он ни разу не произнес ни слова.

Значит, начинать нужно было с простых упражнений на артикуляцию, чтобы научить язык и губы произносить звуки.

Конечно, я понимала, что шансов развить его речь мало, сензитивный период почти упущен.

И ответа из фонда по поводу Джесси все нет и нет.

Ну ничего. Они возьмут Джесси в программу испытаний того артефакта, обязательно. Это ведь такой интересный случай!

Когда мы добрались до петуха (и неважно, что ему неоткуда было взяться в лесу, важно “ку-ка-ре-ку”), дверь комнаты Джесси распахнулась.

— Вот ты где! — решительно вошла внутрь мама. На голове у нее красовался чепец, на ногах — мягкие тапочки, и все равно мне почудился по-гестаповски решительный стук каблуков. — Вставай, тебе пора принять ванну.

— Ванну? Мы что, разбогатели?

Я пропустила момент, когда вода вдруг стала бесплатной?

— Разумеется! Ты ведь идешь в Воронов холм! Тебе нужно привести себя в порядок!

Джесси вдруг дернул меня за рукав и вопросительно уставился в лицо.

— Что, малыш? — сглотнула я. — Я тебя не понимаю. Можешь сказать?

Конечно, я все понимала. Губы Джесси зашевелились, а затем он изобразил широкий полукруг, треугольник-дом ладонями и похлопал себя по плечам, изображая погоны, а потом ткнул себе в грудь.

По спине пробежал холодок, и я поцеловала Джесси в лоб.

— Нет. Нет, малыш, тебе туда нельзя. Генерал Ашер занят. Ты ему помешаешь.

Он нахмурился и снова ткнул себя пальцем в грудь, а затем кивнул.

— Боюсь, я тебя не понимаю.

Джесси нахмурился сильнее, и в этот момент мое сердце упало в пятки.

Никогда до сих пор я об этом не думала, но… но Джесси был точной копией Ашера.

Тот же высокий лоб, тот же подбородок (пока по-детски мягкий, но в нем уже угадывалось, что однажды он станет тяжелым и твердым, как у отца). Тот же тон кожи и, если я правильно помнила фотографии, такие же большие глаза, хотя у Джесси они были карими, человеческими, а не драконьими.

А вдруг Ашер его узнает?

Не успев испугаться, я тут же себя отругала. Как он узнает Джесси, если слеп?!

А если сходство заметит Мортимер?

Не дождавшись ответа, Джесси снова дернул меня за рукав, снова ткнул себя в грудь и сделал жест, как будто кого-то подзывает. На языке жестов он означал “да”.

Джесси спрашивал, почему ему нельзя, если генерал Ашер сказал, что можно.

Вот и что ему ответить?

А с другой стороны — разве я бы к любому другому пациенту, даже дружелюбно настроенному, повела своего ребенка? Нет. Это вопиющее нарушение этики, да это просто неприлично. И вообще, потакать абсолютно всем детским желаниям уж точно не стоит.

— Он сказал это из вежливости, — терпеливо объяснила я и взлохматила волосы на его макушке. — Взрослые так часто делают, не стоит всему верить. Генерал Ашер тяжело болен и не любит гостей. Дже…

Раньше, чем я успела договорить, Джесси вскочил и рванул из комнаты: прятаться от меня. Он всегда так делал, когда обижался. Обычно он забивался в чулан под лестницей и сидел там, злой на весь мир, так что я натаскала туда одеял. Ну просто чтобы обижаться было удобнее.

— Что за манеры! — крикнула мама ему вслед. — Молодой человек, если вы еще раз выбежите из комнаты посреди разговора, вас ждет наказание! А ты — права.

Я так растерялась от внезапной смены темы, что у меня даже рот открылся.

— В чем?

Я ослышалась?

— Не нужно твоему герцогу проводить много времени с Джесси, нужно их знакомить постепенно. Кстати, как его фамилия?

— Кого, Джесси?

— Герцога! Твоего нового нанимателя! Никто в городе не знает! А кто знает — не говорит!

Я замялась, а потом дернула головой. Все равно ведь все станет известно рано или поздно.

— Ашер.

Тишина.

Я успела выйти из комнаты и начать спускаться по лестнице, прежде чем мама меня нагнала.

— Тот самый? Герцог Дерек Ашер? У которого ты училась? От которого ты…

— Тише, — зашипела я, обернувшись. — Никто не должен об этом знать.

— Как — не должен? Ты обязана сказать ему!

— Нет, — рявкнула я. — В прошлый раз вы с отцом решили, что нужно выдать А… меня замуж, чтобы скрыть позор, — вот и хорошо.

Глава 15

Я невозмутимо смотрела на пустой лист в медицинской карте. Над моей головой повисла напряженная тишина.

— Грейс, ты с дуба рухнула?

Я сжала ручку так сильно, что костяшки пальцев побелели. Некстати вспомнилось, что мне сегодня снилось ночью. Ничего приличного и это дурацкое “Мели” в ухо. И руки на теле, и дыхание на губах, и поцелуи. Проснулась я разгоряченной, неудовлетворенной и злой до белых пятен перед глазами. Почему мне вообще снится этот дракон?

Боже, это все просто физиология. У меня молодое женское тело, ничего удивительного, что у меня есть… желания.

И это вовсе никак не связано с моим хамоватым пациентом! Просто так совпало, вот.

— Во-первых, не Грейс, а целительница Уэйн, я надеюсь, вы наконец сможете это запомнить. Во-вторых, я, как вы и просили, генерал Ашер, я сразу перехожу к делу. Так что там с эрекцией?

Он наклонил голову, мышцы на мощной шее проступили четче, и у меня пересохло в горле.

— Я должен был догадаться: единственное, что тебя волнует, — это мой член. Ничего не изменилось. Дальше спросишь, можно ли пощупать?

Нет, он совершенно невыносимый.

— Генерал Ашер, — спокойным, очень спокойным тоном начала я, — я понимаю, что вы привыкли быть уверенным в своей неотразимости, но ваш член в сексуальном смысле меня волнует чуть меньше, чуть график сезонной миграции удодов. Мне нужно определить степень поражения вашего спинного мозга, в том числе, насколько исправно работают его крестцовые сегменты. Ну так?

Повисла тишина. Я сверлила Ашера взглядом и жалела, что он не может увидеть мое лицо. Мне не раз говорили, что моим взглядом можно убивать, а в лучшие годы интерны, если их ко мне заносило, даже падали в обморок.

— Зависит от того, кто рядом. Пока ты здесь, целительница, — он ехидно выделил это слово голосом, — Уэйн, никакой эрекции.

Я кивнула и сделала пометку в медицинской карте. Разумеется, данные осмотра от других целителей там уже были, но мне необходимо было провести собственный опрос. Неврология в этом мире была не слишком развита, другие легко могли что-то упустить.

— Значит, рефлекторная эректильная функция сохранена. Дальше.

Еще некоторое время я посвятила сбору анамнеза (не прошло и полгода!). Ашер отвечал на мои вопросы, хоть и неохотно. Боли испытываете? Да. Где? Бывает по-разному, в основном в ногах.

Я напряглась.

— В руке?

— Нет.

— А в левой? — я кивнула на протез.

Несколько секунд Ашер молчал, а потом бросил:

— Да.

— Часто?

— Весьма.

Руки слушаются? Спазмы, боли? Ашер неопределенно пожал плечами, и я кивнула. Ну еще бы, целый день сидеть — еще и не то заболит.

Магией пользуетесь? Часто? Вам говорили, что это опасно?

— Да.

Я кивнула. Что ж, возможно, этот целитель Шеррил не так уж безнадежен, просто пациент ему достался проблемный.

— Теперь мне нужно вас осмотреть, — решила я, положив медицинскую карту Ашера на пол.

— Ну давай.

— Снимайте штаны.

— Целительница Уэйн… — Язвительно начал Ашер.

— Шутка, можете не бояться за свою честь. Сейчас я сниму с вас туфли и проверю рефлексы. На такое вы согласны?

Конечно, любого другого пациента я попросила бы раздеться целиком, чтобы осмотреть. Но здесь особый случай, так что обойдемся малыми средствами.

— Ты меня интригуешь, Уэйн. Хоть бы цветы принесла, прежде чем раздеть. Я все-таки себя не на помойке нашел.

Закатив глаза, я подошла к нему ближе и замерла. Ашер сидел, не двигаясь, только любопытно наклонил голову: я уже заметила, что он так делает, когда к чему-то прислушивается, как будто слух заменял ему зрение. Хотя почему — как будто? Всем известно, что у слепых обостряется работа остальных органов чувств.

— Уэйн…

— К делу, генерал Ашер. Расслабьтесь, вы у меня не первый, я знаю, что делаю. Сначала будет немного больно, а потом приятно.

Он расхохотался, и я подавила невольную улыбку.

Стягивая с него носки и туфли, я невольно переключилась в рабочий режим. Разве что механически отметила отсутствие специфического запаха грязного тела, ногти были ухоженными, носки — чистыми. Хороший знак. Больные, которые пренебрегают заботой о теле, тем более тяжелые, почти никогда не поправляются.

Конечно, с гигиеной Ашеру, скорее всего, помогает Мортимер. Армейская это привычка или что-то другое — не так уж важно. Главное, не все потеряно. Стопа была поджата, как и пальцы. Мышцы голеней были плотными, напряженными. Не самый плохой вариант в нашем случае. А вот с одутловатостью лодыжек от долгой неподвижности однозначно нужно что-то делать. Ну, постепенно разберемся.

— Чувствуете мое прикосновение?

— Нет.

— А так?

Тишина.

Я подняла взгляд.

— Генерал Ашер?

— Я… не могу сказать точно, — с непонятным смущением сказал Ашер. — Скорее да, но ты должна понимать…

— Не понимаете, где именно?

— Да.

Я кивнула.

— А так чувствуете? А здесь? Ага. Жжение бывает? Покалывание? Судороги?

— Сейчас нет.

— А так чувству…

— Мать твою, целительница Уэйн! Чем ты в меня тычешь?

Я удовлетворенно приколола булавку обратно на юбку.

— Надо же, такой большой генерал, а боится такой маленькой булавочки. Попробуйте пошевелить ногой.

— Грейс, ты…

— Просто сделайте это. Давайте.

Я сжала прохладную ступню, нахмурилась.

— Я не понимаю, чего ты от меня хочешь Грейс.

— Просто попробуйте.

— И ты надеешься, что я сейчас, как по мановению волшебной палочки…

— Ой, да хоть раз просто послушайтесь, а не нойте!

— Знаешь что, Грейс…

— Тихо!

Мышца под моими руками едва заметно дернулась.

Отлично! Так, а коленный рефлекс у нас есть? Я вытащила из кармана юбки нож для бумаги и, примерившись, долбанула по колену Ашера. Ну а что? Неврологических молоточков в этом мире пока не изобрели, приходилось довольствоваться тем, что есть. Его нога резко дернулась вперед.

15.1

— И что вы ожидаете увидеть под моей повязкой, целительница Уэйн?

Не представляю, кто еще смог бы произнести слово “целительница” с таким ехидством. Метьюзу бы стоило у него поучиться практикантов кошмарить.

— Не могу сопротивляться желанию еще что-нибудь с вас снять, генерал Ашер.

Он хрипло засмеялся, и у меня по спине пробежали мурашки.

Я потянулась к его лицу, но замерла, когда он сам поднял руки. Дотронувшись до узла на затылке, он помедлил, а потом резко сдернул повязку с лица.

— Вперед. Можете поцеловать невесту.

Я сглотнула.

— Вынуждена разочаровать, я вас обманула. У нас исключительно рабочие отношения. Замрите.

Я вгляделась в его глаза. Внешне зрачок и радужка выглядели неповрежденными, разве что… глаза были совершенно обычными, человеческими. Не драконьими. Взгляд их был расфокусирован и направлен в никуда — обычное дело для слепых.

Генерал Ашер был красив. Идеально правильные черты лица, тяжелый подбородок, острые скулы, едва заметная щетина на впалых щеках. Он оставался почти таким же, как в воспоминаниях Амелии — с поправкой на десять лет.

Точно таким же — за исключением шрама, который пересекал всю правую сторону лица и уродовал гладкую смуглую кожу.

Удивительно, что глаз уцелел, настоящее чудо. Я вгляделась внимательнее. И правда чудо, веко едва задето, его пересекает тонкая белесая полоса. Все-таки эволюция, придумавшая выступающие края глазниц, — гений.

Или генерал Ашер был в форме дракона, когда все произошло? Я запоздало сообразила, что не слишком детально представляю как выглядит череп дракона и до сих пор мало что знаю о произошедшем.

В какой момент у него случился инсульт? В медицинской карте об этом было упомянуто вскользь, компрессионному перелому позвоночника, из-за которого был поврежден спинной мозг, целители уделили намного больше внимания. Однако, судя по всему, последствия перелома смог сгладить стазис, он же предотвратил вторичное повреждение позвоночника и срастил поврежденные кости.

А вот с последствиями инсульта, которые в этом мире считались практически неизлечимыми, еще предстояло разобраться.

— Нравлюсь, целительница Уэйн? — рявкнул Ашер, когда пауза затянулась. — Вы только в обморок не падайте.

Я фыркнула, мгновенно выныривая из размышлений.

Еще не хватало, я же не Кэтрин. За время работы врачом я видела вещи и похуже (во много, много раз хуже), но вполне могла допустить, что для изнеженной аристократки вид лица Ашера мог показаться пугающим.

— Давно они такими стали? — спросила я, имея в виду его человеческие глаза.

Выпад Ашера я пропустила мимо ушей.

Не то чтобы мне нечего было ответить, но я все-таки в первую очередь имела дело с пациентом, а уже потом — с упрямым драконом. А лучшая тактика при общении с пациентами, у которых есть не влияющие на процесс лечения физические недостатки, — игнорировать их.

Ашер сжал челюсти, но все-таки выплюнул:

— Примерно после того, как та тварь едва не вырвала у меня позвоночник.

Я кивнула и внимательно вгляделась в его лицо. О том, какие у него правильные черты, красивого цвета карие глаза и острые скулы, я старалась не думать.

Как и о том, что цвет глаз Ашера один в один повторяет цвет глаз Джесси. Когда Ашер снял повязку их сходство между этими двоими стало вопиюще явным. Не догадался бы обо всем, собственно, только слепой.

— Отлично. Что вы видите?

— Тебе цензурно ответить, целительница Уэйн?

Ох, поговорим мы о цензурных словах, когда дойдем до реабилитации и работы со спазмированными мышцами. Там они у вас вряд ли останутся.

— В истории болезни, которую мне выдали, указано, что ваше зрение утрачено “частично”. Что значит это “частично”?

— Что меня обследовали идиоты.

Ну естественно. Все идиоты кроме вас, генерал Ашер.

— А подробнее?

Он дернул головой.

— Какие-то тени. Это все ерунда.

Я кивнула и выпрямилась. Отлично. Это просто отлично.

Обернувшись к окну, я вздрогнула. Я так разозлилась с утра на саму себя и на Ашера, который всю ночь мне снился, что влетела в его кабинет, как ужаленная, и сразу начала расспросы.

И даже не удосужилась заметить, что шторы на этот раз раскрыты, а вся комната залита ярким дневным светом.

Неужели Ашер меня послушался?

— У тебя какие-то проблемы, целительница?

— Нет, — сглотнула я. — Никаких проблем. Посмотрите на меня. Вы что-то видите?

— О боже, Уэйн…

— А можете сразу ответить, без кокетства?

Ашер хмыкнул, а потом вдруг резко стал серьезным.

— Какую-то… тень? Все в тумане. Нет, целительница Уэйн. Я слеп, как крот. Еще вопросы?

Ну, сейчас проверим.

Решительно подойдя к окну, я задернула шторы, оставив только узкую щелку, а затем подошла к Ашеру.

— Смотрите вперед.

Наклонившись, я заставила маленький огонек загореться на моей ладони и поднесла его к лицу Ашера.

Да! Зрачки сузились — реакция есть.

Я поводила рукой из стороны в сторону, взгляд Ашера дернулся, как будто собрался последовать за огоньком.

— Что видите?

— Ни хрена удодьего, раз уж тебе по душе птичьи метафоры.

Я кивнула. Реакция зрачков на свет и движение есть. Скорее всего, повреждены зрительные центры, а сам глаз здоров. Похоже на корковую слепоту, значит, зрение можно восстановить.

— Что ж, — я выпрямилась и погасила огонь на ладони. — Генерал Ашер, у меня есть для вас программа лечения — но она вам не понравится.

— Целительница Уэйн, мне уже не нравится. А теперь будь добра — уйди. Не хочу тебя больше видеть.

— Вы же и так видите.

Я довольно прищурилась и почувствовала, как губы сами собой растягиваются в улыбке. Здоровье Ашера казалось сложной задачей. А я такие любила.

— Да ты отрастила себе сарказм… Занятно. И где он был, когда ты строчила мне любовные письма и пыталась приворожить? Как там было… “Ректор Ашер, когда вы пригважживаете меня взглядом, я превращаюсь в соляной столп”. Все-таки грамотность, как и внешность, и размер талии, — не твои сильные стороны.

Глава 16

Я открыла рот, но Джесси, который услышал слово “подарок”, уже было не остановить. Он сделал несколько шагов в глубь комнаты и застенчиво замер.

— Ближе, молодой человек, — уголком губ усмехнулся Ашер. — Я сам не смогу встать и подойти, придется вам.

— Гене… — начала я и осеклась.

Джесси — Джесси! Который даже почтальонов боится! — быстро-быстро пересек кабинет и остановился напротив кресла Ашера.

Я бросила на него испепеляющий взгляд и процедила:

— Это лишнее, генерал Ашер.

— Разве? Мне казалось, подарки — всегда хорошая идея. Верно, Джейсон?

Джесси неуверенно кивнул, его глаза сияли, как две звездочки. Он не сводил взгляда с Ашера.

Да почему? Что он в нем нашел? Я ни разу не видела, чтобы Джесси к кому-то так быстро проникался симпатией. Да он к маме Амелии месяц привыкал! Или это слово "подарок" так подействовало? Да нет. Джесси обычно не любил чужих.

По спине пополз липкий холодный пот. Что я вообще знаю о драконах и их родственных связях? А ничего.

Вдруг они могут друг друга узнавать?

Ашер тем временем наклонился вбок и вытащил из-под кресла что-то крупное, завернутое в темную ткань. Под тканью оказалась картонная коробка. Ярко-красная, вручную разрисованная шарами, облаками и воздушными змеями.

Я мгновенно узнала ее: в такие коробки упаковывали игрушки в “Чудесной лавке Вонки”, вокруг которой целыми стаями каждый день толпилась ребятня. Я и сама, впервые пройдя мимо, открыла рот, надолго прикипев взглядом к витрине. Чего там только не было! Деревянное колесо обозрения с входящими в кабинки и выходящими из них человечками, полуразрушенный дом, вокруг которого клубились призраки, танцующие в парах друг с другом плюшевые клубнички…

Чудесная лавка была в самом деле полна чудес: зачарованных игрушек.

Стоила каждая целое состояние, разумеется. Чтобы купить для Джесси что-нибудь оттуда, мне пришлось бы откладывать примерно год.

А этот дракон вот так просто берет и дарит что-то из этого магазина!

Тоже мне — воскресный папа нарисовался!

В этот момент мне стало даже плевать на то, что о своем отцовстве Ашер ни сном ни духом.

— Благодарю вас, генерал Ашер, но мы не можем принять такой дорогой подарок. Джесси, идем. — Я взяла сына за руку и дернула к себе. — Джесси!

Ни в какую. Мой послушный обычно ребенок насупился и на всякий случай схватился за ножку тяжелого стула, чтобы я уж точно не сдвинула его с места.

Ну уж нет.

Присев, я сжала плечи Джесси и заглянула в набухшие слезами карие глаза.

— Малыш, хватит, — дрогнувшим голосом сказала я. — Идем домой. Так нельзя себя вести.

Я попыталась поднять Джесси, но он вскрикнул.

Оказалось, что удержать в руках шестилетнего мальчика, который сопротивляется изо всех сил, не так уж просто.

— Целительница Уэйн, поставь ребенка на землю, — процедил Ашер так, как будто мог видеть мои потуги. — И бога ради, открой коробку.

Джесси, который выкручивался из моей хватки, как кошка, пришлось все-таки поставить на пол, из-за чего я сильнее разозлилась.

— Нам ничего от вас не надо!

— Коробку открой, мать твою, Грейс! Была иди… — Он замолчал, оборвав себя на полуслове.

Хотел привычно обозвать меня идиоткой — но в последний момент передумал?

— Да пожалуйста!

Я уже знала, что подарок придется принять, и злилась из-за этого только сильнее. Что за идиотизм дарить подарки ребенку, не посоветовавшись с матерью?

Что этот Ашер хочет показать? Что может одним махом купить и меня, и Джесси?

Нет! Нет, не может!

Сжав кулаки, я решительно шагнула вперед и вырвала из рук Ашера неожиданно тяжелую коробку — он держал ее одной рукой так, как будто она ничего не весила.

В мозгу пронеслась механическая мысль о том, что у больного без долгой физической нагрузки таких крепких мышц не бывает, а значит, это тоже может быть проявлением не до конца утраченной второй ипостаси, как едва заметное подергивание пальцев ног может быть признаком того, что связь между мозгом и конечностями еще можно восстановить. Но сейчас мне было не до этого.

Я трясущейся от возмущения рукой приоткрыла крышку и замерла.

Джесси дернул меня за пояс, а потом подпрыгнул, пытаясь заглянуть внутрь коробки.

А я все никак не могла перестать рассматривать содержимое.

— Это…