Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший

Глава 1

— Закрой дверь с той стороны. Мне здесь не нужна нянька.

Тяжелый голос дракона разрезал тишину темной комнаты, и я вздрогнула. От страха по спине пробежали мурашки, и я тут же отругала себя.

Никогда не боялась пациентов — и сегодня не лучший день, чтобы начинать.

Пускай мой новый подопечный хоть десять раз могущественный дракон. Когда-то. Когда-то он был могущественным драконом, а сейчас не может ходить, видеть и пользоваться магией.

Именно поэтому я здесь.

— Я здесь по приказу императора, ваша светлость, — церемонно сказала я. Голос почти не дрожал, хоть страшно мне было до ужаса. — Меня зовут Амелия Уэйн, я целитель первого разряда.

— Убирайтесь обратно в столицу, целитель первого разряда Амелия Уэйн. Не для того я в эту глушь перебрался, чтобы вы устраивали здесь проходной двор.

Я сглотнула.

— Боюсь, я не могу убраться в столицу. Я работаю в местной больнице и…

— Ты еще и местная? А что, нормальные целители закончились? Остались только провинциальные идиотки вроде тебя?

Вот козел.

— Меня прислали, чтобы помочь вам встать на ноги.

О том, что в его случае это вряд ли возможно, я решила не говорить. В конце концов, он и так уже наверняка в курсе. Все в курсе, все королевство. Еще бы — такая трагедия. Герцог Дерек Ашер. Двоюродный брат императора. Герой войны, генерал, ректор военной академии! И в таком состоянии.

Моя воля — я бы ни за что сюда не пришла. Еще высокомерных упертых драконов мне в жизни не хватало!

Но мне отчаянно нужны были деньги, иначе мы с моим сыном и мамой останемся на улице, нас просто выгонят из дома, где мы сейчас живем. А скооро зима.

Вынырнув из размышлений, я сообразила, что уже какое-то время в комнате тихо, и приободрилась.

Может, он все-таки не такой уж самодовольный индюк, как я думала?

— Для начала я хотела бы вас осмотреть. И потом, когда я оценю ваше состояние, мы с вами поговорим о плане лечения.

— Интересно, — после паузы уронил дракон.

Я выгнула бровь и сжала в руках полу форменной зеленой робы.

— Вы можете задать любые вопросы.

— Интересно, с чего вы взяли, что мне не плевать на то, чего вы там хотите.

— Я просто… Что вы сказали?

— Убирайтесь отсюда, Амелия Уэйн! — рявкнул дракон. — Мне вам на шири сказать, чтобы до вас дошло?

От возмущения я задохнулась. Он что, думает, может просто так меня выгнать?

Нет!

Если я не заработаю денег, то нам конец.

А чтобы их заработать — мне нужно, чтобы этот упрямый дракон позволил его лечить.

В больнице мне столько не заплатят, а для борделей я старовата.

В смысле… тело-то мне досталось молодое! Амелии Уэйн только недавно исполнилось тридцать, совсем соплюшка.

Но в моем мире мне успело стукнуть сорок пять, так что ни за какие деньги я бы уже не смогла делать то, что требуется от работниц борделя: молчать, улыбаться и врать мужчине, какой он молодец.

Медицина всегда мне была как-то ближе.

Я сглотнула пересохшим горлом и сжала кулаки.

— Ну?! Я долго буду ждать? — рявкнул дракон, полуобернувшись ко мне. — Ушла отсюда, пока я тебя не вышвырнул.

Какой же невыносимый, упрямый, злобный чурбан!

Ладно, вдох-выдох.

Деньги, думай о деньгах. Этот чурбан — герцог, двоюродный брат императора. Корона обещала тебе баснословные деньги, если он разрешит его лечить.

— Я… Я не собираюсь уходить.

Молчание.

Прищурившись, я попыталась разглядеть хоть что-нибудь, но не увидела ничего, кроме силуэта сидящего спиной ко мне у стола мужчины. Его плечи были широкими, голова — опущенной.

Как давно дракон уже сидит? Не лучшее решение, при его-то диагнозе.

В комнате пахло пылью и, удушливо, до больной головы, жженой смолой. Я поморщилась. Считалось, что окуривание сосновыми ветками успокаивает, но на деле дым просто делал голову тяжелой, а мысли — вялыми.

И кто вообще придумал, что в комнате больного должны быть занавешены окна? Вот уж идиотские суеверия.

С этим я планировала разделаться в первую очередь.

В родной больнице меня прозвали Занозой — за то, что я часто и упорно не соглашалась с местными методами лечения, хотя до недавнего времени была простой практиканткой и должна была помалкивать.

Терпел главный целитель меня только потому, что я часто оказывалась права. Поэтому, собственно, я и оказалась здесь. Поэтому и получила в таком молодом возрасте первый разряд.

— Меня прислали по приказу императора. Я должна… должна провести первичный осмотр, чтобы…

— Чтобы выяснить, почему я до сих пор не сдох? Считай провела. А теперь проваливай отсюда.

— Но…

— Проваливай!

Раньше, чем я успела ответить, в его руке вспыхнул огненный шар, и от яркого света я зажмурилась.

Однако. Об этом в медицинской карте герцога не было.

Значит, магия частично сохранена. Это и хорошо, и плохо. Хорошо — потому что у драконов магия в норме проходит через вторую ипостась, а значит, связь с ней не утрачена окончательно. Плохо — потому что теперь каждое обращение к магии происходит без полноценного отвода нагрузки. Импульс замыкается в человеческом теле и ложится исключительно на нервную систему.

Которая, как нетрудно догадаться, повреждена.

То, чем еще болен сидящий передо мной дракон и можно ли ему помочь, мне только предстояло выяснить.

Дракон тем временем снова отвернулся.

— Следующий полетит тебе в голову, если не уберешься.

Мерзавец и хам!

— Я не… Я не уберусь. И знаете что, Дерек…

— Стоп.

— Что? Вы наконец поняли, что ради выздоровления…

— Повтори. У тебя знакомый голос. Я тебя знаю.

Чтоб его, этого только не хватало. Я-то этого высокомерного дракона видела впервые — а с еще большим удовольствием не видела бы вообще.

А вот девчушка, в тело которой я попала год назад, знала его очень хорошо. Весьма близко. Очень близко.

И признаваться в этом мне было совершенно не на руку.

Глава 2

Семь лет назад

— “Я пишу вам это письмо, потому что не могу больше молчать”, — громко прочитал ректор Ашер. — “Я долго боролась со своим чувств…” Пропущена буква, адептка Грейс! Нельзя, что ли, быть повнимательнее?

Все в аудитории расхохотались, и я почувствовала, как мои щеки заливает отчаянная краска стыда.

— Прекра…

Ректор Ашер ухмыльнулся.

— Что? Я вас не расслышал, адептка Грейс. Вы говорите, читать дальше?

— Нет!

Я бросилась к ректору Ашеру, но наткнулась на невидимый барьер.

Сердце ухнуло вниз.

Хохот в аудитории стоял такой громкий, что закладывало уши.

— Нет? Вы буквально завалили меня вашими писульками, умоляя прочитать. Ну вот. Я читаю. Так, что у нас дальше? — Он демонстративно прищурился. — “Но теперь я открыто признаюсь, что люблю вас так сильно, что не описать словами. Мое сердце выпрыгивает из груди…” Какая пошлость. Вы не могли бы подобрать метафору пооригинальнее? Отвратительно. И это вы сочиняли всю ночь? Хорошо, что вы на целительском факультете, а не на факультете стихоплетов, иначе я бы не вытерпел позора и уволился.

Все расхохотались. Вообще все, весь поток, который собрался в аудитории. Прогуливать занятия ректора не решались даже самые отъявленные хулиганы.

Ректор Ашер благосклонно ухмыльнулся аудитории уголком рта — для него это было наивысшим проявлением эмоций. Он был высокими, темноволосым и взрослым — старше тридцати!

Богатый. Могущественный. Сильный. Красивый.

Самый лучший.

А как ему шла длинная, в пол, черная преподавательская мантия!

Его вторым воплощением был огромный черный ящер с крыльями, закрывающими само небо, но его мало кто видел. Говорили, это потому, что дракон императора был меньше и не таким впечатляющим.

Да и причин принимать боевую ипостась у ректора Ашера не было.

Конечно, на границах сейчас было неспокойно: ифриты с южных пустынь наступали, в газетах сообщали о все новых и жертвах.

Но ситуация была пока не настолько плохой, чтобы привлекать генерала императорской армии и отрывать его от управления академией.

И я молилась о том, чтобы она не ухудшилась, потому что ифриты были кровожадными огненными тварями. Единственными, кто всерьез мог угрожать драконам. В нашей истории уже происходили случаи, когда ифриты убивали половину драконов империи, которые защищали от этих кровожадных демонов границы.

— Я… Я вас… — пробормотала я, не зная толком, что хочу сказать.

— Ущербная влюбилась в ректора! — выкрикнул кто-то.

Слова утонули в общем хохоте.

Подождав, пока все успокоятся, ректор Ашер спросил:

— Вы хотели что-то сказать, адептка Грейс?

Я отчаянно сжала в руках подол юбки и зажмурилась.

Письмо, которое сочиняла несколько ночей подряд, прячась от соседок по комнате под одеялом и подсвечивая себе зачарованной искрой, белело в его смуглой ладони.

Конечно, мне говорили, что я сошла с ума. С моей этой… влюбленностью.

Нет, немного в ректора были влюблены все адептки, конечно, но я… Я была уверена, что мы предназначены друг другу судьбой.

Конечно, где я и где Дерек Ашер? Но я все равно любила. Я даже пыталась до него тайком дотронуться, веря в то, что однажды у меня на руке появится его метка. Но она так и не появилась. А тот момент, когда я сшибла ректора с ног и смогла облапать его шею и немного грудь, стал самым ярким воспоминанием в моей жизни.

Хотелось бы еще украсть хотя бы пуговицу, но меня от него оттащили, так что такой возможности не представилось.

— Я…

— Еще и заикаетесь, — брезгливо сморщился он и снова взглянул на письмо. — О, занятно. Вы пишете, что хотели бы затащить меня в постель и показать, в чем на самом деле состоят ваши таланты?

В аудитории заулюлюкали, и я бросилась к ректору Ашеру.

— Там такого не было! Не было! Это просто…

На этот раз он то ли забыл, то ли не счел нужным выставить барьер, так что я налетела на него с разбегу.

Упала бы, если бы ректор Ашер не подхватил меня свободной рукой.

— А жаль, адептка Грейс, было бы хотя бы нетривиально, — ухмыльнулся он, сжав мое запястье.

— Пустите!

— Вы хотели быть ближе, мне не кажется?

— Я…

— Правильно ли я понимаю, что вы хотите за меня замуж?

— Я… Что?

— Чего вы ожидали от меня в ответ на ваши… — Он покрутил письмо в руках. — Писульки?

Я…

Мои глаза наполнились слезами.

— Да как вы смеете надо мной насмехаться! Я вас… Я?

— Что? Любите? — скучающим тоном спросил он. — И что дальше?

— Что? Простите, я…

— Что дальше, мисс Грейс? Меня-то это почему должно волновать?

— Вас?

— Да, меня. Вы не слишком красивы, не обаятельны, особых успехов в учебе я тоже за вами не помню. Ваша семья небогата, приданого можно не ждать. Что еще? Что вы мне можете предложить?

— Я…

— Богатый внутренний мир? Доброту? Увольте. Тот, кто сказал, что у вас это есть, вам здорово польстил.

— Я… Я… Я люблю вас. Правда. По-настоящему. Я…

Я замолчала, не зная, как объяснить то, что чувствую. У меня сердце разрывалось от одного его взгляда, я мечтала о нем, я хотела быть ближе… Я была уверена — мы должны быть вместе!

Потому что такие чувства не могут быть невзаимными!

Он закатил глаза.

— И поэтому вы решили подсунуть мне эти отвратительное леденцы в форме сердечек?

Аудитория застонала от смеха. Я покраснела.

— Это…

— И ладно леденцы, но потом вы перешли на вино. Дурного качества, надо сказать.

— Я…

— Как вам в голову пришло, адептка Грейс, подсунуть алкоголь ректору? У вас вообще есть понятие субординации в голове? Или только вата?

— Я…

— И главное, как у вас наглости хватило нашпиговать все ваши подарки зельем вожделения? Вы правда думали, что я не пойму?

— Я… Но я…

Я замолчала, не зная, как выразить то, что было у меня внутри. Просто… он бы полюбил меня. Если бы только увидел. Если бы посмотрел не как на адептку, как на женщину.

Глава 3

— Я требую ответа, адептка Грейс! — рявкнул дракон. — Какого хрена вы заявились ко мне? Кто вообще вас пустил?

— Я…

От его голоса по спине пробежали мурашки, даже воздух, кажется, стал тяжелее. Теперь я начинала понимать, почему девчушка, в тело которой я попала, в моих воспоминаниях заикалась.

Потому что этот дракон, когда злился, — пугал. На каком-то инстинктивном, животном уровне.

И это несмотря на то, что семь лет назад из-за ранения он потерял не только способность ходить и видеть, но и вторую ипостась, а вместе с ней — почти всю магию.

Должно быть, до ранения его собеседники падали в обморок от ужаса.

Да как у нее вообще хватило смелости писать ему любовные письма и потом, когда он уже отбыл на границу, последовать за ним и…

Впрочем, не стоит думать об этом сейчас.

Вдруг этот дракон еще и мысли читает? Не буду рисковать.

От одного взгляда на его мощную фигуру меня перетряхнуло, и я тут же разозилась.

— Знаете что, герцог Ашер… Я здесь по приказу его величества и…

— Вон! — рявкнул дракон.

На его руке снова вспыхнул огненный шар, секунда — и он полетел в меня.

Рванув дверь, я вылетела в коридор и зажмурилась. Дверь содрогнулась от удара.

Вот ведь… упрямый, эгоистичный мудак! Он меня чуть не убил!

Да ноги моей здесь не будет, уж лучше в бордель! У меня сын маленький, еще не хватало сгореть на работе.

В буквальном смысле.

Я сжала кулаки.

— Так быстро уходите, целительница Уэйн? — раздался язвительный голос.

Обернувшись, я увидела управляющего поместьем, высокого и тощего, как жердь, с ехидной какой-то мерзкой ухмылкой. Сероватый цвет лица, редкие волосы — проблемы со щитовидкой? Или витаминов не хватает? Не мое дело.

Впуская меня сюда, он изучал мое лицо так, как будто надеялся, что я как-нибудь исчезну.

По правде говоря, я удивлена тому, что меня вообще пустили на порог.

Видимо, в этом как-то замешано письмо от императора, которое я протянула придирчивому, как сторожевой пес, управляющему.

— Больной явно не расположен к разговорам, — ответила я, задумчиво глядя на дверь.

Где найти деньги? Если не найду до завтра, то… то мне конец.

Чтоб его!

Я догадывалась, что характер у этого дракона — дрянь, но чтобы настолько…

— А вы ожидали, что пять сотен золотых в месяц вам будут платить просто так?

— Что, простите? Я, должно быть, ослышалась?

— Нет, не ослышались, — еще более неприятно ухмыльнулся управляющий, обнажая желтые зубы. — Такие, как вы, шарлатаны, слетаются сюда пачками, обещая герцогу чудесное исцеление. Чего вы ожидали?

— Вы обвиняете меня в шарлатанстве? — подняла брови я. — Вы в своем уме? Моя бы воля — ноги бы моей здесь не было. У меня полно дел поважнее. Я целительница, у меня есть пациенты, которые по-настоящему во мне нуждаются.

— Ну так что же вы не уходите? — прищурился управляющий. — Надеетесь все-таки получить деньги? То-то же. Убирайтесь, пока не поздно. Его светлости вполне хватает услуг целителя Шеррила. Он лучший в своем деле.

Ну да, ну да. Поэтому у него больной сидит в темной комнате в неудобной позе. Разумеется. Это от большого профессионализма.

А про то, что его больной пользуется магией, этот горе-целитель в курсе? Почему не предупредил, что с его диагнозом нельзя даже воду разогревать, не то что огнем бросаться!

Возможно, я несправедлива к целителям этого мира. У них-то не было и половины знаний, которыми за двадцать лет работы неврологом в моем мире обзавелась я.

Хотя простая логика ведь должна быть! Где процесс восстановления — и где темная душная комната и долго неподвижное сидение на неудобном стуле? Это же отеки, спазмы… Да просто больно должно быть, в конце концов! Еще и дым этот.

Магическая система в организме тесно связана со всеми остальными: дыхательной, сердечно-сосудистой и главное — нервной. В конце концов, разве мало общего между магическими импульсами и нервными?

Кажется, я была первой в этом мире, кто заговорил об этом. И потому, оценив состояние дракона даже на глаз, могла с абсолютной уверенностью предсказать, что произойдет дальше.

Ладно.

— Вас проводить до двери? — с намеком спросил управляющий.

— Нет.

— Что вы сказали?

— Нет. Я не могу уйти.

Еще примерно час — точно не смогу.

Посмотрев на дверь, я от души пожелала дракону геморроя вдобавок ко всему остальному. Ну, может, не прямо искренне от всей души, все-таки я была целителем и даже в мыслях ответственно относилась к здоровью. Но…

Решая в уме моральную дилемму, я не заметила, как глаза управляющего прищурились, и он шагнул ближе.

— Вон, — рявкнул он.

— Прошу прощения?

— Пошла вон отсюда! Я дважды повторять не буду.

Хам! Да что с ними всеми здесь?

— Я никуда не уйду, потому что больной…

— Не хочешь по-хорошему — будет по-плохому!

Управляющий схватил меня за локоть и поволок к лестнице.

— Что вы делаете, пустите! Мне больно!

Пальцы управляющего были жесткими, как птичьи когти. На локте наверняка образуется синяк.

— Пошла отсюда, шарлатанка!

Споткнувшись о темно-красный ковер-дорожку, бегущий по ступеням вниз, я едва не скатилась с лестницы, но управляющего это не остановило.

Он продолжал тащить меня вниз, сколько бы я ни цеплялась за перила.

— Прекратите! — рявкнула я. — Я целительница, а не какая-то девочка на побегушках. Если вы немедленно…

— А не плевать! Не знаю, каким местом ты получила свой разряд в таком-то возрасте, но здесь ты не останешься!

— Мне поручил лечить герцога Ашера сам императора! Немедленно отпустите!

— Его величество может заставить меня вас впустить, но ни его величество, ни все боги мира не запретят мне вытолкать вас отсюда взашей после того, как хозяин велел вам убираться.

— Но…

— И чтобы духу твоего здесь больше не было!

Визуал

Привет!

Дракон Дерек Ашер сейчас выглядит вот так



А вот визуал Амелии поближе




А это небольшой спойлер:) Герой, который скоро появится в сюжете и будет очень важен



И еще один спойлер)



Добро пожаловать в новую историю, дорогие читательницы! Новая глава завтра

Глава 4

Днем ранее

— Тебе уже тридцать! Мужа нет! Жениха нет! Даже самых завалящих ухажеров нет! О чем ты вообще думаешь?! Часики-то тикают! Вставай! У нас совсем нет времени!

Застонав, я зарылась носом в подушку.

Я несколько часов назад вернулась после суточного дежурства в больнице, второго подряд: деньги были нужны отчаянно, я хваталась за любую возможность подзаработать.

И сегодня, в свой единственный выходной, я собиралась от всей души отоспаться. Тем более, Джесси пока не проснулся. Ноль причин вставать!

— А это твое "нет времени" не может подождать?

— Нет! Ты тут не молодеешь!

Господи.

Мир другой — проблемы те же.

Хотя в моем родном мире без мужа в мои сорок пять я чувствовала себя… прекрасно. Много работала, строила карьеру, помогала людям. И уж точно была намного полезнее в родной неврологии, чем на чьей-то кухне с поварешкой.

А в этом мире в тридцать я вдруг обнаружила себя залежалым товаром, который срочно нужно пристроить в добрые и не слишком избирательные руки, пока не испортился окончательно.

А товар, по правде говоря, был с душком: ни денег, ни приданого, ни покладистого характера, еще и разведенка, еще и с ребенком, позор-то какой!

Я хмыкнула и снова поморщилась.

Боже, ну какая рань! Сейчас хоть шесть утра есть?

Первый выходной за месяц! Я пришла вчера домой за полночь после смены и больше всего на свете мечтала выспаться.

Но у судьбы, кажется, были на меня совсем другие планы.

На пороге моей комнаты стояла приземистая женская фигура в длинной ночной сорочке и чепце, решительная, как сама богиня фортуна. Широко расставленные ноги в мягких тапочках, сжатые губы — о том, что будет дальше, я отлично знала, но не хотела в это верить.

— Мам…

— Никаких “мам”! И не смей кривиться, у тебя и так носогубка глубже, чем у меня! — припечатала она, входя в мою комнату и решительно раскрывая шторы.

Спрятавшись под одеялом под яркого света, я попыталась притвориться, что меня здесь нет.

— Вставай. У нас куча дел.

Нет. Ни за что. Хоть убей.

Будь проклят тот день, когда я решила нарушить правила дорожного движения, чтобы успеть к тяжелому пациенту. Одна секунда, оглушающая боль, темнота, наверняка переломы ребер и грудины, пневмоторакс, черепно-мозговая до кучи — в общем, без шансов выжить, если поблизости нет скорой.

И вот я уже в этом мире, в теле девицы, которую не шпыняет только ленивый, поколачивает муж, а она терпит все и только строчит, как безумная, письма какому-то Дереку Ашеру.

Каждое из которых ей, к слову, возвращалось не прочитанным. Вот все-таки он мерзавец, что ни говори!

Впрочем, оно и к лучшему.

Намного лучше Джесси быть сыном моего бывшего уже, слава всем богам, мужа, Фредерика Уэйна, чем... дракона. Еще и Дерека Ашера.

Вот честное слово, я его не знала, но терпеть не могла! Во-первых, из-за того, что им была забита вся голова глупышки Амелии, и выудить из ее памяти что-то полезное было крайне проблематично. Во-вторых, я терпеть не могла таких самоуверенных мужланов, как он. И что эта глупышка в нем нашла?

Оказавшись в этом мире, я долго не могла понять, что к чему, потому что мозг подбрасывал мне только воспоминания о его глазах (карих, с драконьими вертикальными зрачками - по мне так ужас), о его фигуре (широкие плечи, узкая талия, стройные бедра - неплохо, но я была не из тех, кто ведется на внешность), о его хриплом голосе и чувственных губах (без комментариев).

Хорошо, что больше я его никогда не увижу.

Я понятия не имела, что с этим Дереком Ашером сейчас. За время Третьей войны с ифритами он, кажется, дослужился до звания Герой Империи, в одиночку смог прекратить войну, положив сотни пустынных демонов разом, стал героем легенд — в общем, не зря сходил.

Амелия пыталась с ним связаться, конечно! Все те годы, что Дерек Ашер был без сознания под стазисом и потом, когда в газетах стали писать о том, что он наконец пришел в себя и вполне здравствует. Но он ей не отвечал.

Я, оказавшись в ее теле, писать ему, конечно, перестала. Хватало дел поважнее! И, в отличие от Амелии, я не смотрела на мир (ни на свой, ни на этот) через розовые очки. Вряд ли этот дракон обрадуется, если узнает, что у него есть сын. Тем более такой сын, как Джесси. Мужчины редко радуются таким детям, уж я-то знала.

— Я нашла тебе… нового мужа, — как будто доверяя мне величайшую тайну, сказала мама.

Как она мне дорога. И — какого еще мужа?

Я в своем мире замуж один раз сходила — больше меня в это мероприятие калачом не заманишь.

И вообще, я еле отделалась от предыдущего мужа, за которого шесть лет назад выдали Амелию, чтобы скрыть ее "позор".

Второго мне еще только не хватало!

Нет уж. У меня есть сын, работа... эта женщина, которую пришлось привыкнуть называть мамой, потому что иначе она расстраивалась и угрожала инфарктом. ("Доченька, я понимаю, ты забыла, где у нас лежит заначка, но забыть родную мать!..")

Я отложила подушку, досчитала до десяти, уставившись в потолок, и спросила:

— Кого на этот раз? Не гробовщика, я надеюсь?

— Ты зря его отвергла! Такой приличный человек…

Ночует только на работе, а так, конечно, очень приличный. Нет, есть и на такое любительницы, разумеется.

Но я не из этих.

— А что у нас на завтрак? — решила оттянуть скандал я.

— Какой завтрак! Ты свою талию видела? Скоро ни в одно платье не влезешь, придется носить корсет! Никаких завтраков! Собирайся! Сегодня к нам в гости придет мистер Хиггинс!

— Зачем?

Мистер Хиггинс держал ломбард, и я его, мягко говоря, недолюбливала. Хотя бы потому, что за мои золотые сережки он мне дал всего лишь горсть медных грошей, заявив, что “больше они не стоят”.

Деньги на тот момент мне были нужны так сильно, что спорить я не решилась. Да и ломбард был единственным в городе, так что вариантов не было.

Мама, как выяснилось, такой злопамятностью не отличалась.

4.1

Глаза мамы забегали, она набрала в грудь побольше воздуха — и тут в дверь позвонили.

Спустя секунду звонок смолк, послышались удары, как будто кто-то пытался прорваться внутрь.

Да кто там в такую рань?

Если это мистер Хиггинс, то пускай пеняет на себя, начну просить денег еще до брака — то-то он испугается. Хотя откуда у него силы, чтобы так колотить?

Нахмурившись, я направилась к выходу из комнаты.

— Оденься! — зашипела мама. — Амелия, что это такое! Пора уже прийти в себя! Ты как с лестницы год назад упала, так ведешь себя совершенно недопустимо! Сначала позорный развод, теперь еще и это! Не хватало только голой на улицу выйти! А люди что подумают? Вдруг там мужчина на пороге?!

Я оглядела себя и вздохнула. На мне была ночная сорочка до пят из плотной ткани. Куда уж приличнее.

— А вдруг там мистер Хиггинс? — серьезно спросила я. — Разве ты не хочешь, чтобы я его покорила прямо с порога?

Мама осеклась, и я, посмеиваясь, потянулась к халату.

— Халат не запахивай, — решительно сказала мама, когда я уже почти вышла из комнаты. — Амелия, а чепец снять?! Покажи свои волосы, они самая красивая твоя часть, что ты как монашка!

Ну, ей не угодишь. То как монашка, то недопустимо.

Но до маминых планов по соблазнению мистера Хиггинса мне уже не было никакого дела. Сердце подпрыгнуло прямо к горлу, руки затряслись. И как я сразу не догадалась?

Наверняка это почтальон, он всегда по утрам не в духе, особенно если нужно доставить письмо с пометкой “срочно”. Наверняка он!

Полгода назад я выяснила, что существует артефакт, который может помочь Джесси, написала письмо в один из императорских благотворительных фондов и сейчас ждала ответа.

Выйдя из комнаты, я замерла и улыбнулась.

— Ты почему встал так рано?

Джесси предсказуемо не ответил, только показал мне язык и спрятался за створку двери своей комнаты, оставив маленькую щелку.

Он был темноволосым, кареглазым и невысоким для своих шести лет: едва доставал макушкой до дверной ручки.

Забавно.

Говорят, дети драконов с ранних лет демонстрируют огромные магические способности. Они неуправляемые, громкие и решительные — настоящие лидеры. А еще растут намного быстрее обычных детей.

Я тщательно все это изучила, когда представилась возможность, но все оказалось зря.

Джесси был полной противоположностью этих описаний. Не говоря уже о том, что второй, драконьей ипостаси, ему не досталось: глазки у Джесси были самыми обычными, человеческими.

Как я ни напрягала память, не могла вспомнить о том, чтобы когда-нибудь было по-другому.

Джесси всегда был обычным мальчиком, кроме того, что магии ему не досталось ни капли, что для этого мира странно.

А еще — он не говорил. Совсем. С самого рождения.

Амелия все-таки была исключительной дурочкой, когда строчила письма этому ее Дереку Ашеру.

Зачем дракону такой ребенок? Она и сама-то ему не нужна, а уж ее сын…

“Родила мне какого-то урода! — вспомнила я злой пьяный рык, боль под ребрами от пинков, запах вина и крови — моей собственной. — Сейчас я с тобой закончу — и до него доберусь! Тварь! Это все ты виновата! Всю жизнь мне испортила! Нагуляла его небось где-то, признавайся, нагуляла! Не просто так ты на границу ездила, шлюха! Зачем ты вообще мне такая нужна, а, жена? Может, скажешь?!”

От боли тогда я едва могла соображать, кровь заливала лицо.

Славное вышло пробуждение в новом мире. А знакомство с мужем? Просто песня!

Хорошо, что под рукой у меня оказалась кочерга для камина.

Кое-как дотянувшись до нее, висящей на крюке, кончиками пальцев, я развернулась и от всей души огрела его по лицу.

“Я подаю на развод!” — рявкнула я, толком не разобравшись в том, где я нахожусь и почему после аварии я вижу перед собой не небеса или ад, а какого-то пьяного негодяя в интерьере старинного особняка.

Это все можно было решить и потом, а вот испуганного мальчонку, который прятался за диваном и ревел, нужно было оттуда вытаскивать — и плевать, что дальше.

От воспоминаний о том дне меня передернуло, но я заставила себя улыбнуться Джесси.

— Давай наперегонки к двери, а? А потом я испеку блинчики, бегом!

Не дожидаясь ответа, я рванула вниз по лестнице — и услышала следом топот маленьких шагов.

— Не бегать по дому! Манеры! Амелия, какой пример ты подаешь сыну?!

Ох, мама…

У самой двери я затормозила и дала Джесси первым дотронуться до створки, а затем подхватила его на руки.

Тяжелый!

Почему я не заметила, как он подрос? Неужели я так много работала? Когда в последний раз я вот так таскала его на руках?..

Не помню.

— Опять ты у меня выиграл! — возмутилась я, целуя его к круглую смуглую щеку. — Знаешь, чтобы меня утешить ты будешь со мной печь блинчики — все утро!

Джесси наклонил голову. В его мире это означало вопрос.

— Да, у меня сегодня выходной, — подтвердила я. — Будем печь блинчики, играть, а потом — сочинять сказки.

Эту игру я придумала специально для Джесси, чтобы попытаться его разговорить. Там были и упражнения на артикуляцию, и на счет. Пока у меня ничего не получалось, но сдаваться я не собиралась.

Джесси прищурился — недоверчиво.

— Правда, целый день, — поклялась я и улыбнулась. — Давай заберем почту, а потом…

Я не успела договорить, потому что Джесси вдруг обхватил мою шею обеими ручками и уткнулся носом в шею. От того, как он сильно меня сжал, на секунду перехватило дыхание.

— Амелия! — возмутилась стоящая на верхней ступеньке лестницы мама. — Ты вообще собираешься открывать дверь? И что ты позволяешь этому юному джентльмену? В его возрасте уже стоит обращать внимание на манеры и не сидеть на руках, как младенец! И не делай вид, что меня не понимаешь, ты, маленький чертенок! Я к тебе обращаюсь!

Джесси сильнее обхватил меня руками — он до сих пор боялся чужих, даже к бабушке никак не мог привыкнуть.