Целительница особого профиля. Темный враг

Глава 1

Рэм Бэйтон

Мантра «я люблю своих пациентов» мысленно произнесенная множество раз, не помогала. Я тер виски, мучаясь головной болью, и слушал, слушал, слушал…

Немолодая сэйла Улиана Ромм была моей давнишней проблемой. Я не мог послать ее — она бы устроила скандал, я не был в силах убедить ее уйти по-хорошему — все равно случился бы скандал. Все, что мне оставалось — примерно раз в месяц уделять ей около двух часов и стараться вести себя вежливо. В конце-концов, она просто одинокая женщина, жаль только, не понимает, что отнимает время у действительно больных людей, которым нужна моя помощь.

Сэйла Ромм в этот раз принесла корзинку со сладостями: печенья, орехи в шоколаде, клюква в сахаре. Когда-то давно у нее была своя лавка на окраине города, но потом погиб ее муж, и сэйла Ромм свихнулась. В прямом смысле слова — она сошла с ума. Лавка разорилась, товар остался, и вот уже который месяц я получаю в подарок огромное количество сладостей. Ей больше некуда их девать — ни внуков, ни детей у нее нет. Она жила своим мужем, поэтому даже друзей не заводила, говорила, что они ей ни к чему.

Но меня она записала в свои лучшие друзья после того, как на протяжении шестидесяти трех дней — а я запомнил каждый из них, — я помогал ей прийти в себя после похорон сэйла Ромм.

Мне было ее жаль, но еще больше — жаль себя. Страдая, я был вынужден слушать ее, всячески пытаясь развить в себе способности к телекинезу и силой мысли передвинуть стрелку часов на три. В три она уйдет — в три пятнадцать у нее спиритический сеанс, на котором, как она утверждает, ей удается побеседовать с духом мужа.

Сэйла Ромм кокетливо поправила розовую вязаную шапку с пушистым помпоном. Она считала, розовый идет к благородному оттенку ее кожи и зеленым глазам. Я никогда не спорил, и не указывал ей на то, что ее фарфоровый цвет лица становился серее с каждым днем, а глаза никогда не были зелеными — всегда карими. И волосы смольно-черные, а не рыжие, какими она их видела теперь.

— Так, на чем я остановилась?

С негромким вздохом я отложил карточку сэйлы Ронны в отдельную стопку с беременными пациентками.

— На рассказе о вашей кошке, — напомнил я.

Кошки у сэйлы Ромм не было, но кого это волнует?

— Точно! — Улиана просияла. — Принесла дохлую мышь и положила мне в кровать. Я так на нее накричала, вы бы слышали! Доктор Бэйтон, пока я не забыла — выпишите мне рецепт на какое-нибудь успокоительное. Желательно, чтобы это была настоечка на травах. А то я ходила к одной знахарке, та отказалась выписать рецепт и пыталась продать мне что-то из своих запасов. А я что, дура? У нее и лицензии на продажу, ни сертификата на препарат.

— У знахарок и не может быть сертификатов, сэйла Ромм. — Они торгуют травами, обычными травами. Не скажу, что это плохо — даже наоборот, — но и растения могут быть ядовитыми. Вы поймете что-то не так, услышите не то, примите неправильную дозировку и умрете. В случае с лекарствами из аптеки такой риск исключен.

— Мышь была черной, — внезапно сказала сэйла Ромм, вытаращив глаза. — Вспомнила, точно, она была черной. А знаете, почему?

В углу кабинета за своим столом хихикнула Дейна. Я укоризненно посмотрел на практикантку, та одними губами шепнула «простите», и уткнулась лицом в бумаги, продолжая хихикать. Дейна уже трижды становилась свидетельницей моей беседы с Улианой, и если в первую нашу встречу Дейна была шокирована поведением посетительницы, то потом привыкла. Я объяснил ей, что сэйле Ромм уже не помочь. К сожалению, такая травма нервной системы неизлечима.

В чем-то Улиана представляла собой настоящую героиню. Она вышла замуж за Фреда Ромма в восемнадцать лет, прожила с ним сорок три года, пять из которых он сильно болел. А когда Фред ушел, она так горевала, что лишилась рассудка. Что это, если не любовь? Благодаря Улиане я верил в настоящую любовь, и пусть эта женщина меня слегка раздражала, я все же был благодарен мирозданию за наше знакомство и терпеливо выслушивал весь бред, что она несла.

— Коврижки сухими получились, — вновь заговорила она по обыкновению перескочив на другую тему. — Я вам принесу как-нибудь попробовать, да боюсь, что к тому времени они совсем испортятся. Масла хотела купить, так ни в одной лавке нет.

— Для чего масло? — спросил я, думая совсем не о коврижках.

Где носит Абигейл? Она должна была уже вернуться. Хоть бы ничего не случилось! Аби говорила, что души в нее вселяются только по ночам, но вдруг…

— Так для блинов же! Говорю — я блины жарила, а они сухими вышли.

— А как же коврижки?

— Какие коврижки?

Дейна больше не могла сдерживаться и вылетела из кабинета с диким хохотом. Я только закатил глаза, а сэйла Ромм не обратила внимание на поведение медсестры.

Я принялся за сортировку карточек пациентов, которые не приходили больше двух лет, читал их имена и диагнозы. Сэйла Ромм перескочила с темы блинов на нашествие тварей. Поведала мне, что она пряталась в подвале и потому выжила, а вот трое ее соседок погибли. Я выразил соболезнования.

— Кошка тогда ко мне и прибилась, — сказала Улиана.

Я вскинул голову.

— Тощая такая, грязнющая, и холодная. Я уже ее грела, грела, да что толку? Помрет поди скоро. Глаза навыкате и светятся, ну точно заразная. Но разве ж я могу ее на мороз выкинуть? Мою уж каждый день, а шерсть все равно жесткая и будто слипшаяся. Доктор, а вы кошек не лечите? Может, посмотрели бы ее, а?

— Лечу, — выпалил я, чувствуя, как где-то в животе зарождается ужас.

Не бывает холодных кошек. Сэйла Ромм сумасшедшая и могла выдумать питомца, но слишком уж подробно она его описывает.

— Зубы у кошки какие? — спросил я, молясь, чтобы Улиана просто пожала плечами.

— Вот такие. — Сэйла Ромм приставила к рту два указательных пальца, показывая их будто клыки.

Это нормально. У кошек острые клыки. Но — холодная?

Я встал, быстро накинул на плечи пальто. Впервые за долгое время мне было по-настоящему страшно, да так, что ладони вспотели. Убеждая себя, что нет никакой необходимости идти к Улиане домой, я вопреки здравому смыслу попросил ее отвести меня к… кошке.

Глава 2

Абигейл Вирзор

В спальне сэйлы Гек сделалось будто темнее.

Элизия тронула мою руку.

— Он бы тебе не сказал, — произнесла она негромко. — Наше дело нужно хранить в секрете от всех, и только узнав, что ты тоже проклята, и к тому же, серьезно страдаешь от этого, мы посовещались и решили, что ты не предашь. Ты ведь нас не предашь?

— Ни за что. — Голос мой сделался хриплым. — Доктор Бэйтон тоже проклят?..

— Нет, поэтому он с нами не пойдет. Твари поймают его еще на подходе. Ты и я уже прокляты, на Эми была метка, нас не заметят. Туманные твари чуют чистых людей, тех, кто не был связан с чернокнижником и не собирается этого делать — то есть, идет к землям черных магов не с целью подписать договор.

— И много вас… таких?

— Таких? — переспросила Эми, приподняв брови.

— В команде, которая собирается пойти к черным магам. Эми, вы предлагали мне это так, словно только это придумали.

— Нет, это придумала не я. Нас пока трое. Когда уничтожили всю команду Сопротивления, то у меня и в мыслях не было повторить их опыт, но потом ко мне пришел доктор Бэйтон, и навещал снова и снова…

— А еще он разозлился на вас за то, что вы подписали договор с черным магом! — перебила я Эми. — Почему? Он лгал мне? Говорил, что не станет спасать вас, потому что вы сами виноваты.

Эми улыбнулась уголками губ.

— У нас сложные отношения, Абигейл. Он действительно не знал, что я проклята. Несложно его понять — несколько месяцев мы готовились к созданию новой команды, подбирали кандидатов — нашли, правда, только Элизию, но это ненадолго, — а тут он вдруг узнаёт, что я сотрудничала с чернокнижником. Не берите в голову, ладно? Сейчас все в порядке, мы все обсудили и он меня простил.

Рэм был страшно зол на нее. Не хотел мне помогать с Эми, но я вспомнила, как быстро он потом передумал. Словно взорвался от злости, когда узнал о ее причине ее проблем со здоровьем, но потом остыл. Я думала, у нее неприязнь к проклятыми по каким-то своим убеждениям, а оказалось… вот как.

— Рэм Бэйтон, — продолжила Эми, — в студенческие годы подрабатывал охотником на чернокнижников. На такую работу шли в основном те, кому очень нужны были деньги, или те, кто желал пощекотать нервишки. Рэм был из первых. Ему стало нечем оплачивать учебу, и он подписал контракт на шесть лет. Работа опасная, но в каком-то смысле не сложная. Командиры снабжали охотников отравленными кинжалами, ключами, открывающими любые двери, показывали точку на карте, где видели черного мага, и отправляли их на захват. Убивать чернокнижников нельзя, нужно было привезти их в лагерь живыми, откуда их уже под конвоем все из тех же охотников увозили в тюрьму на север. Рэм после службы оставил себе ключ, а друг Элизии — кинжал. Они оба отбыли наказание за это в тюрьме, после чего оказались здесь… Яд с клинка уже стерт, он почти бесполезен — с его помощью можно обездвижить черного мага, но не убить.

— У нас нет рецепта яда, — сказала Элизия. — Есть карта клочка земли черных магов, ключ, кинжал, но нет ни яда, ни его рецепта. Мы не совсем готовы, поэтому завтра отправимся только на разведку.

Я почти не дышала, вздернутые брови не опускались. Сказать, что женщины меня ошарашили — ничего не сказать.

— А Рэм? Мне можно с ним обсудить как-то…

— У нас будет собрание рано утром, он пригласит тебя. Но вообще, да, Рэм знает, что мы введем тебя в курс дела. Правда, он планировал сообщить все это завтра на собрании, но ты встретилась мне на улице, и я подумала — чего откладывать?

— Все довольно серьезно, Абигейл, и если ты откажешься, мы поймем. Предыдущую команду власти отправили в горы на разведку за большие деньги, но конечно, они знали, что никому платить не придется, потому что там их всех убьют. Они приглашали целителя из столицы, чтобы тот проверил всех на наличие проклятий, дабы убедиться, что никто не пройдет мимо тварей незамеченным.

— Оливер догадался об этом первым, — Эми грустно хмыкнула. — Он ушел вслед за братом, зная, что погибнет. Верил в спасение, правда, но совсем немного. Надеялся, что сумеет спасти и себя, и Терта. Как видишь, никого из них тут нет. Мертвыми их не признают — тел не нашли, или не искали вовсе. Город знает о вылазке стражников в горы, мэр утверждает, что они ушли надолго и поэтому их все еще нет, но… — Эми вздохнула, опустила увлажнившиеся глаза. — Я больше никогда не увижу Оливера, я это чувствую. Нашему Сопротивлению полгода, а мы все еще не готовы. Да, Оливер потратил пятнадцать лет своей жизни на сбор информации, и она сейчас вся у нас на руках, но тем не менее, легче от этого не становится.

Я дотянулась до нескольких документов, почти не вчитываясь пробежала глазами по тексту.

— Что полезного здесь есть?

— Да почти все, но это касается в основном правителей. Оливер собрал множество доказательств того, что триста девяносто три года назад между нашим миром и миром чернокнижников был подписан договор о неприкосновенности. Их твари не трогают нас, а мы — отдаем им Логердель, где они могут спокойно питаться. Заявить об этом не было возможности, и нет до сих пор, но мы надеемся, что однажды сумеем это сделать. Сейчас для нас главное — освободить всех тех, кого проклял Дамиан. Оливер и его команда выяснили, что почти все проклятые в этом городе подписывали договор именно с ним.

— Их тьма, — тихо проговорила Элизия. — Проклятых в Логерделе — тьма. Не десять, не двадцать, а несколько сотен человек. Я уже говорила тебе, что пыталась спасти их, но увы. Дамиан запретил мне.

— Меня он собирался оставить без конечностей, а чем угрожал тебе?

— Дамиан намекнул, что если я не прекращу свою деятельность, то мне нечем будет лечить. Я так понимаю, тоже хотел лишить рук.

— Я прошу прощения, — Эми снова улыбнулась, — мы не могли бы перенести нашу встречу на завтра? Меня все время клонит в сон, и я бы хотела отдохнуть.

Мы попрощались с ней, уделили несколько минут общению с Сильвой, и вышли из дома. Элизия отправилась по журналистским делам — говорит, на заводе бунт из-за низкой зарплаты, и ей нужно написать об этом статью. Мне удалось поймать свободную повозку, но чуда не произошло — как только она завернула за угол, как тут же застряла в сугробе. Возничий извинился, взял с меня геллер за проезд двух метров, и до больницы я добиралась пешком.