Цена его поцелуя

Глава 1. Полина

Под шум воды я тонула в привычном ритме: спрей, губка, ополаскивание, стеллаж. Вскоре очередная партия грязной посуды была вымыта. Я вытерла руки о полотенце, собираясь воспользоваться перерывом и выпить чашку чая.

Из-за двери, ведущей в коридор, донёсся сдавленный всхлип и топот каблуков. Затем – голоса официанток, тревожные и быстрые:

– Светку вывернуло в туалете, бледная как смерть…

– Заказ на шестой стол я за неё приняла, но кто обслуживать будет? Я не могу разорваться.

– У меня тоже полная посадка.

– Анна Степановна рвёт и мечет, сменщица сможет прибыть только через час.

Я задержалась у двери. Света – милая девушка с каре, скрывавшая от начальства свою беременность из-за страха потерять хорошо оплачиваемую работу. Хоть моему сыну уже исполнилось пятнадцать, я отлично помнила это состояние – тошноту, слабость, мир, сужающийся до точки.

Выйдя в коридор, я направилась в туалет. Я хотела позаботиться о Свете, ведь все остальные работницы были заняты. Может, ей нужно воды принести или проводить до раздевалки.

Девушка стояла, согнувшись над раковиной, высвобождала содержимое своего желудка. Первым делом я отправилась к окну и открыла его настежь. Холодный декабрьский воздух, несущий в себе предвестие скорого снега, тут же ворвался в помещение. После я подошла к Свете, предварительно оторвав несколько листов от рулона с бумажными полотенцами, и протянула их ей.

– Спасибо, – прохрипела она, забирая бумагу.

Через минуту ей стало заметно легче. Света выпрямилась, и даже кожа на лице немного порозовела.

– Она чем-то едким набрызгалась… Дышать рядом невозможно… Производителя этих духов к ответственности надо привлечь за подобные издевательства над людьми, – сказала она, то и дело прерываясь, чтобы глотнуть свежего воздуха.

– Воды принести? – поинтересовалась я.

– Нет, не надо, – мотнула головой Света и вдруг замерла, испуганно глядя на меня через отражение в зеркале. – Что мне делать? Я не могу вернуться в зал. Голова ещё кружится. И от запаха духов той посетительницы меня опять вывернет. Прямо там. Бли-и-ин, Анна Степановна! Она меня точно уволит, – протянула она, вскинув взгляд к потолку.

Я на секунду задумалась. Решение нашлось мгновенно. Вот только оно мне совсем не нравилось. Я не должна рисковать. Но мне отчаянно хотелось помочь Свете. Когда-то именно помощь посторонних людей и их сочувствие спасли меня и моего сына.

– Есть одна идея, – всё же решилась я, – но не уверена, что Анна Степановна согласится.

– Какая? – в голосе Светы прозвучала надежда.

– Я могу тебя подменить. Ненадолго. Пока не приедет сменщица или пока ты не отойдёшь. Меню знаю отлично, за неделю само собой выучила, что говорить – слышала, и размер одежды у нас с тобой одинаковый. Но есть проблема – я посудомойка. И новенькая. Анна Степановна вряд ли…

– Она согласится! – перебила меня Света, схватив за рукав. – Она же в отчаянии! Саша, я тебя умоляю! Полчаса, час максимум! Шестой стол – женщина с удушливым запахом, она только-только заказала. Седьмой – семейная пара. Одиннадцатый – мужчины. У них деловой ужин. Я уже их обслужила. Скорее всего они только попросят счёт. Это всё. Ты же взрослая, терпеливая и добрая – проблем не возникнет.

Девушка смотрела на меня такими молящими глазами, что устоять было невозможно. Да и логика в её словах имелась. Кому нужна посудомойка, если ресторан теряет репутацию из-за скандала с клиентами? В столице вечно все торопятся, ждать никто не любит.

– Ладно, – вздохнула я. – Попробуем. Но только если Анна Степановна разрешит, – стояла на своем.

Анна Степановна, женщина лет сорока пяти на вид с жёстким взглядом и вечной усталостью в глазах, согласилась мгновенно. Увидев моё сомнение, она только махнула рукой:

– Летова, я не слепая. Вижу, ты человек неглупый, ответственный и руки откуда надо растут. Переодевайся скорее и за дело. Главное – не перепутай заказы и не кати бочку на ресторан, если что. Час продержись, и я тебе премию выпишу.

В подсобке я натянула на себя запасной комплект Светиной формы. Поправив волосы, аккуратно уложенные в причёску и заколотые на затылке, я сделала глубокий вдох. Я не официантка. И даже не посудомойка. Я – Александра Павловна Летова, бухгалтер туристической базы в Карелии. Но сейчас мне нужно снова быть кем-то другим. К счастью, всего на час.

Первые тридцать минут пролетели незаметно. У гостьи за шестым столиком и правда были очень едкие духи. От их резкого, приторно-сладковатого запаха першило в горле. По-моему, средство от тараканов лучше пахнет, чем её парфюм. Неудивительно, что она не дождалась своего спутника. Вряд ли кто захочет вдыхать эту «зловонию» повторно. Даже сидевшие за соседними столами посетители быстро расправились с ужином, желая поскорее выйти на свежий воздух. Вскоре шестой и седьмой столы заняли новые гости ресторана. Пока пожилая семейная пара за шестым столом внимательно изучала меню, я приняла заказ у влюблённой парочки за седьмым. Отдав чек в кухню, я вернулась к шестому столу. Мне очень импонировали эти супруги, они с таким теплом и любовью смотрели друг на друга, что хотелось улыбаться.

– Отлично. Я в тебе не ошиблась, – похвалила меня Анна Степановна, когда я собиралась выйти в зал с блюдами для седьмого стола. – Римма уже подъезжает. Скоро ты сможешь вернуться к посуде.

Глава 2. Полина

Сердце колотилось с такой силой, что его стук заглушал шум кухни. Я прошмыгнула мимо удивленных поваров, бросила поднос с осколками в раковину и, не останавливаясь, двинулась дальше – в подсобку. Проход казался бесконечно длинным. Каждый нерв звенел тревогой, а спина ждала прикосновения чьей-то руки.

В подсобке я на секунду прислонилась к холодной стене, зажмурилась, пытаясь перевести дыхание. Руки дрожали.

«Уходи! Сейчас же!» – вопил мой инстинкт самосохранения. И спорить с ним я не собиралась.

Рванув к шкафчику, на ходу расстёгивала пуговицы. В тот момент я была похожа на солдата в армии, от которого требуется одеться, пока горит спичка.

Забрав все свои вещи из шкафчика рванула к служебному выходу.

– Летова! Что за цирк? – резкий голос Анны Степановны, возникшей на моем пути, заставил меня остановиться. Её лицо было искажено гневом. – Ты что наделала? Какого бурундука, посуду бить вздумала? Ты клиента облила, блюда испортила, шум подняла на весь зал! Иди сейчас же извиняйся!

– Анна Степановна, вас срочно. Господин из зала требует встречи с руководством. Он весьма настойчив, – перебил ее растерянный метрдотель, подошедший к нам.

– Живо на мойку! – скомандовала она, указывая мне наманикюренным пальцем в сторону кухни.

– Простите, но я ухожу, – ответила я.

– Если ты сейчас уйдешь, то не получишь ни копейки. Я не только вычту испорченные продукты и разбитую посуду, но и оштрафую, – рычала, словно разорённая тигрица, Анна Степановна.

– Ваше право, – обронила я, обходя ее.

В тот момент не она была моим врагом, а время. Я должна была как можно скорее исчезнуть из ресторана. Хватит испытывать судьбу.

Я рванула по переулку, не оглядываясь, пока грубый асфальт не сменился плиткой тротуара. Метро было в двух кварталах. Я почти бежала, вжимаясь в тени, сканируя взглядом каждую машину у тротуара, каждую фигуру впереди. Колючий холод, исходивший изнутри, заставлял зубы стучать. В подземке я забилась в угол вагона, уставившись в пол, но каждый стук рельсов отдавался в висках вспышкой паники: «Он мог приказать, он мог найти, он здесь, он везде».

Ключ дважды заклинило в замке от дрожи в руках. Я ворвалась в квартиру, захлопнула дверь, закрыла защелку, повернула ключ, поставила на цепь. Прислонилась лбом к холодному дереву. Тишина съемной однушки, пахнущая пылью и старой мебелью, на секунду обволокла, будто ватой. Здесь был хоть какой-то островок безопасности.

Я сбросила куртку и поплелась на кухню. Руки все еще не слушались. Чайник со звоном ударился о раковину. Пока вода грелась, я стояла, обхватив себя ладонями, и смотрела в черный квадрат окна, где отражалась бледная, чужая женщина с медовыми волосами – Александра Летова. Но из глубины зеркальной темноты на нее смотрела Полина. Та, которая продала квартиру и подарила монстру крылья.

– Магнит для катастроф, – беззвучно прошептали губы.

История меня, прошлой, проносилась в голове обрывочными, жгучими кадрами. Отец бросил мать еще беременной. Кто он – тайна, которую она унесла с собой. Мама погибла, когда мне было семь с половиной. Я только в первый класс пошла. Бабушка с дедушкой пытались меня забрать, но им в опеке отказали из-за возраста – мама у них была поздним ребенком. Другие родственники не захотели связываться. Так я оказалась в детском доме. Тихая домашняя девочка в жестоком мире учреждения. Было очень тяжело.

Дедушка с бабушкой навещали меня. Каждая такая встреча сопровождалась слезами – с моей и бабушкиной стороны. Через четыре года ее не стало. Без нее дед долго не протянул. В двенадцать лет я осталась совсем одна. Тогда мне казалось, что мир рухнул. Сама не знаю, как я справилась. Выжила. Выстояла.

В восемнадцать, наконец, получила ключи. От той самой двухкомнатной квартиры в панельной пятиэтажке – наследства от мамы, бабушки и дедушки. Свой, настоящий угол. Стены, которые помнили мамин смех, бабушкины пироги. Первое время я просто ходила из комнаты в комнату, прикасаясь к обоям, мебели, впитывая тишину, которая принадлежала только мне. Нужно было жить, платить за коммуналку. Я устроилась официанткой в небольшое кафе в двух остановках от дома. Работа была тяжелой, но честной. И я была свободна.

Через три месяца в кафе зашел он. Высокий, уверенный, с прямым взглядом. Заказал бизнес-ланч, а когда я принесла счет, попросил мой номер телефона. Я вежливо отказала. Но он не сдался. Вечером ждал у выхода.

– Позволь проводить, – сказал он, после того, как представился.

Я снова отказала. Он не спорил, просто шел в десяти шагах сзади, пока я не скрылась в своем подъезде.

– Волнуюсь за тебя, – крикнул мне вслед.

Назавтра история повторилась, только в руках у него были цветы. Его настойчивость не была наглой, она напоминала упрямство бульдозера, который медленно, но верно расчищает путь. Для меня, девушки, которая за долгие годы отчаялась ждать хоть капли искреннего внимания, это стало глотком чистого воздуха. Цветы, забота, готовность встать горой – Слава казался воплощением надежности, той самой скалы, о которую можно опереться. Нет, спрятаться. Я влюбилась. Быстро, безнадежно, всем сердцем, которое до этого берегло лишь сырую, детдомовскую осторожность.

Слава был старше меня и, в отличие от моих ровесников, настроен серьезно. Он не стал тянуть и уже через несколько месяцев сделал мне предложение. Я, не раздумывая, сказала «да». Мы сыграли скромную свадьбу. Жить стали у него, в квартире, доставшейся ему от бабушки. Слава настоял на своей территории.