Цена любви и мести. Эспиатор-2

Глава 1. Амулет

Ядовитые пираты никогда не высаживались на берег Огненной земли, как они называли Южный континент: это было слишком опасно. Даже для них, не страшившихся огибать Цирас с севера, там, где скалы скалят ледяные клыки в воронках пенных волн. Близость к демонам устрашит и храбрейших, вулканы угомонят и самых отчаянных.

Другое дело – Амулет. Довольно приличных размеров остров, отстоящий от материка не так чтобы очень уж далеко, но и не так чтобы близко – в хорошую погоду были видны тучи пепла, парящие над Людоедом. Впрочем, местные предпочитали называть вулкан Стариком – уютнее звучит, что ли. Как будто это не смерть клубится на горизонте, а всего лишь дряхлый рыбак курит трубочку над зелёными волнами Ядовитого моря.

Аккурат между Огненными землями и Амулетом торчал неприветливый остров Бурь, пустой и безлюдный, образовавшийся при извержении Людоеда: много десятков лет назад, а то и сотен, Старик просто изблевал из себя кусок базальтовой скалы – вот и весь остров. Лишь птицы гнездились на нём, довольные безопасным местом, да выплывали из недр Ядовитого моря змеистые черепахи, острозубые, с загнутыми когтями, и, спасаясь от преследования мулякр, карабкались по чёрной скале. И никто бы даже задумываться над названием не стал, не будь остров Бурь так удачно расположен: все, кто хотел рискнуть и поторговать с пиратами добирались на базальтовый остров на плотах, а уже оттуда был перекинут паром до самого Амулета.

Поторговать же было чем: Огненные земли славились своими драгоценными камнями. Вулканы, кашляющие в небо, нет-нет да и выбрасывали наружу редкие металлы и самоцветы, которые так ценились на Севере, и так мало стоили на Юге. Зато на человеческом континенте в избытке имелась вода, произрастали тысячи вкусных растений, водились в великом множестве сочные животные, а потому обмен не иссякал даже после того, как флот герцога Ширана Картраниса разгромил пиратов в битве при Амулете, а затем истребил подчистую у Восточных берегов. Потихоньку, кораблик за корабликом, выплывали выжившие флибустьеры в пролив, на высоких мачтах дозорные чутко всматривались: не мелькнёт ли где золотой глаз на сером полотнище – флаг герцога – и тишком-тишком шныряли на Амулет.

А уж после изгнания герцога торговля и вовсе оживилась.

Безжалостные пираты перековались в мирных контрабандистов, и лишь изредка хватались за оружие: либо когда кто-то пытался отнять честно награбленное, либо когда не могли разделить добычу промеж собой, либо когда ну очень уж аппетитный кусочек лежал, а охраняли его возмутительно небрежно.

– Мы не настолько богаты, чтобы отказываться от дарового куска, – говаривал капитан Ошт Горбатый, когда ему взбредало в голову делиться мудростью с окружающими. И допивал девятую кружку хмельной, горьковатой браги.

Эта мудрая мысль, впрочем, в его устах звучала несколько иначе, и мир слышал:

– Да чё ж, мулякра сожри мне зад, если эти того? Как йотптить, не этого?

Но суть была та же самая.

Ошт ковырял в зубах, передёргивал кривыми – правое выше, левое ниже – плечами, и скрёб щетину. Моряки и аборигены вокруг торговались, заключали сделки, рассыпали драгоценные камни прямо на липких столах кабака. Орки, гоблины, оборотни разных родов – кого здесь только не было! Разве что русалок, им до Амулета было не добраться. Да эльфов – остроухие брезговали нечистыми делами. Ну и троллей ни один паром доставить не мог.

Оборотень-лис юлой крутился вокруг капитана Асбеста, более удачливого собрата Ошта. Тот, хмуро прицыкивая, разглядывал мелкие и не очень чистые бриллианты. Красотка Гыгла – орчиха, дочь хозяина – разносила гостям кружки, по глиняным бокам которых стекала желтоватая пена. С улицы неслись чьи-то вопли, но никого внутри не интересовало, кого избивают на этот раз.

«Надо с ней замутить», – лениво подумал Ошт, провожая взглядом крутобёдрую пышную фигуру в кожаном фартуке. Орчиха была на голову выше и точно в полтора раза шире капитана, но груди! Словно две спелые дыни они так и манили взор, колыхаясь под грубой тканью блузы.

– Пст, пст, – свистнул ему кто-то и нырнул за стол. – Особый товар не интересует?

Это был гоблин, его седые волосы, собранные в косицы, червяками сползали с лысого черепа.

– Что за товар? – вяло заинтересовался Ошт, продолжая следить за упругими дынями – они как раз развернулись и направились в их сторону.

– Особый, – со значением чихнул собеседник.

Капитан перевёл на него взгляд, поднял кружку и, решительно допив, ударил донышком по столу.

– Эй, хозяйка!

Гоблин, не удостоенный внимания, перегнулся через стол и засвистел почти в лицо Ошту:

– Люди. Рабы. Крепкие, с-сильные!

Капитан удивился. Очень. Он уставился на серокожего.

– Что ты несёшь? Откуда у тебя – люди?

– Не у меня, – осклабился тот, довольный произведённым впечатлением. – У хозяина.

Он говорил очень складно для подгорной породы (: как правило, гоблины не особо утруждают себя получением навыков общаться по-человечески), и Ошт вдруг понял: хозяин над серокожим кто-то большой. А, может, капитан Асбест не так уж и удачливее?

– Ну, у хозяина, один румпель. Люди откуда на вашей проклятой земле?

Гоблин оскалился, и эта усмешка смотрелась бы комично в сочетании с длинным, загнутым ниже подбородка носом, если бы Ошт был помоложе и менее серьёзен. В сорок пиратских лет капитан чувствовал себя стариком и неуважение не прощал. Он уцепил гоблина за шиворот и вздёрнул вверх:

– Смеяться надо мной вздумал, падаль?

Выхватил нож. Гоблин заморгал веками без ресниц.

– Так ведь Ссыран, – прошипел, коверкая имя. – Полудемон же… Великий Ниалир напал на колонию человеч… человеков. Ссыран убит, а его…

Ошт выпустил вонючий шиворот из кулака, почесал седую щетину на подбородке, дёрнул кадыком.

– Ну дела! – пробормотал потрясённо.

Оглянулся на сотоварищей. Асбест спорил с лисом, и тот тоненько возмущался, подтяфкивая. Бурый затянул песню. Ещё двое незнакомых Ошту капитанов азартно играли в нож-нож, оборотни-волки напротив них выли пьяные песни. Четверо орков за столом ближе к выходу пили молча и угрюмо. Видимо, для них торги уже завершились.

Глава 2. Доклад Ирис

Пленник со шрамом, безучастно прислонившийся к дощатой перегородке трюма, поднял руки ладонями вверх, тяжёлым взглядом посмотрел на запястья, а потом изнутри его будто взорвалась магическая сила, полыхнув в темноте трюма золотом, и оковы рассыпались. Колдун бесшумно поднялся.

Остальные пленники, освобождённые от уз тем же выбросом силы – тоже. Двое встали на четвереньки, двое других взобрались на их спины, а на их сцепленные квадратом руки поднялся маг со шрамом. Кто-то из нижних заскрипел от тяжести зубами, но выдержал. Новая вспышка золотого огня, и кованая решётка начала таять и сгибаться. Не дожидаясь, когда она растает полностью, маг взял порвавшиеся, точно струны, прутья и развёл их. Потом сошёл с рук сотоварищей, со спин других на пол, и тотчас один из самых худых и юных пленников вскарабкался на его место, подтянулся, проскользнул в отверстие и снял решётку-ростр с люка.

Следом за ним на палубу выбрался и беловолосый, а за ним ещё трое рабов. Бесшумные как тени, скрытые ночным мраком, они скользнули к часовым – на нос, корму, к левому и правому бортам… Трупы с перерезанными горлами выбросили за борт. Плеск волн, скрип мачт заглушили шум возни.

Беловолосый коротко свистнул условным сигналом.

Тогда уже и остальные пленники выбрались из трюма на палубу, помогая друг другу. Маг-разрушитель поднялся на шканцы, подошёл к штурвалу и любовно взял его в руки.

Часть восставших рабов бесшумно спустилась в матросский кубрик, и тотчас оттуда раздались слабые вскрики, звуки борьбы, а затем неприятные шорохи выносимых мёртвых тел. Черноту моря тотчас прорезали белые штрихи – мулякры почуяли добычу.

Беловолосый взбежал наверх.

– Ваша Светлость. Корабль чист.

Мрачные глаза обратили на него свой взор.

– Распорядись поднять якоря и паруса. Мы выходим в море. И да, Баэрд, этой ночью штурвал мой.

– Так точно, – Баэрд ударил себя кулаком в грудь и отправился выполнять распоряжение герцога.

Ширан завертел штурвал, задавая кораблю нужное направление и задумчиво наблюдая, как на мачтах, словно цветы, раскрываются паруса, а по снастям мечутся матросы. Он вдыхал солёный йодистый ветер и улыбался.

Корабль вздрогнул всем корпусом, ощутив свободу.

Лучше бы броненосец, конечно. На паровой тяге. Но уж очень шумное это дело. Да и топливо нужно постоянно пополнять. Впрочем, бедным пиратам броненосцы были не по карману.

Ширан вслушивался в лаконичные морские команды, в рапорты о готовности, курсе, фарватере, и улыбался. Впереди ждала война. Схватка. Он почти наяву слышал хрипы врагов, залпы артиллерии и крики. Пришло время доделать, наконец, начатое, и как-то особенно тепло радовало, что дилемма «Ирис или власть» благополучно разрешилась без его участия: Эйва убил не он.

В схватке монстров мальчик был изначально обречён, и Ширану не составило бы труда убрать его, и, возможно, это получилось бы даже увлекательно – всё же принц подрос и не был уж совсем наивным глупцом, но вот эти путы на руках – слёзы Ирис…

… и то, как она кинулась с башни…

Не то, чтобы это меняло направление герцога на противоположный курс, но всё же Ширан учёл прежние ошибки: Ирис нужен был человек, которого она могла бы любить со всей нежностью своего женского сердца. Не Ширан. Кто-то, кто нуждался бы в её заботе и защите. Дайн, Эйв, или – Лили.

Теперь, когда девочка родила, у неё появилась новая привязанность в жизни, достаточно сильная, чтобы кричать на того, кого она смертельно боится, и даже бить его ладошками, Эйв мог и умереть.

Ширан вспомнил встречу с женой в созданном для неё мире и усмехнулся.

Смешная. И ярость у неё – смешная.

Одним словом, Белокурд сделал своё дело и мог уходить. Герцогу было приятнее, чтобы якорем Ирис стала Лили. Пусть дочь и не унаследовала его магию, но всё-таки лучше, когда жена любит их плоть и кровь, а не кого-то постороннего. Вроде Эйва.

Очень удачно, что они прекрасно во всём разобрались сами.

Эйв умудрился погибнуть от рук Валира. Ксирата превратила невестку из подруги во врага, а Ширан неожиданно для себя оказался в роли защитника и спасителя бедняжки Ирис. Ирония судьбы – не иначе.

И всё же ему это было приятно.

«Старею, – подумал герцог с усмешкой, – становлюсь сентиментальным».

Ему вспомнилась их ночь, та безумная ночь, когда принцесса пришла сама, чтобы спасти брата. Теперь она снова придёт к нему сама, и отчего-то эта мысль доставляла Ширану громадное наслаждение.

– Я буду рыцарем на гнедом скакуне, – проворчал он насмешливо, – пришёл и спас принцессу.

И рассмеялся тихо.

Ширан простоял за штурвалом до утра, а затем передал управление Баэрду и ушёл спать в капитанскую каюту. К полудню их корабль пристанет к берегу Северного континента, и тогда ему уже понадобятся и внимание, и силы полностью.

В маленькой комнатке с рундуком, с картами на стене, с чайником, свисающим на цепочке с потолка, было грязно и царил бардак: разбросанное повсюду шмотьё воняло отвратительно. Герцог скривился, приоткрыл иллюминатор и брезгливо опустился на несвежую постель. Скинул сапоги с усталых ног. Вняло от них едва ли сильнее, чем от всей обстановки.

«Это я тоже решу завтра», – рассудил полудемон устало.

Переход из Ирисового города, подкуп гоблина, марш-бросок на Амулёт – всё это измотало его. «Старею», – снова подумал Ширан, лёг, вытянулся, укрывшись шинелью и подстелив её край под голову, и провалился в сон.

Умница ждала его, где ей было велено. Серебряную воду озера морщил лёгкий бриз, и от него тёмные волосы девочки слегка приподнимались, словно блестящее облако. Она стояла к мужу спиной и смотрела на лебедей. Ширан подошёл, обнял и коснулся губами макушки. Девочка сильно вздрогнула.

– Рассказывай, – велел он.

Его руки легли на её груди, их мягкость тотчас взволновала Ширана.

– Капитан Харлас сжёг большую часть флота Восточного герцогства, – сбивчиво начала Ирис, будто съёжившись в его руках, – и ушёл в наши воды. Хесс взял четыре города в марш-броске, но Валир перебросил войска, покинул Персик и… Наши отступили за заставу. Но это так ведь и планировалось… Но твой брат погиб…

Глава 3. В подземелье

Вот уже несколько дней они блуждали по лабиринтам пещер – увы, Елисель не сразу догадалась хоть как-то помечать пройденные коридоры. Изначально спускаться под землю было не самой разумной идеей, но именно там была вода. И йотпы. Их искусно ловила Нойса. Лися сначала готовила разделанных зверьков на огне, но потом пришлось есть их сырыми – жалкие остатки топлива (хворост и палочки) быстро закончились.

В подземной реке встречалась и рыба, однако поймать её – мелкую и проворную – не удавалось даже лисе.

К удивлению девушки, брезгливого неприятия новой еды дольше всех держался Риш. Морщился болезненно и отворачивался. А на третий день сыроедения, когда варг, пошатнувшись, схватился за стену, Елисель не выдержала:

– Если прямо сейчас ты не сожрёшь эту йотпову йотпу, я сорву с тебя амулет! Волк проглотит всё, клянусь! А вот найду ли я потом амулет в темноте – вопрос.

Совсем уж темноты не было – неожиданно для путников метка Изиргира немного светилась во мраке. Не свеча, конечно, и не фонарь, но хоть что-то…

– Я не голоден, – проворчал Риш, кривя губы.

– А я считаю до восьми, – Елисель вынула из сумки разделанную йотпу и протянула спутнику. – Раз.

– Ты знаешь, сколько пакости в сыром мясе?

– Два. Знаю. Уверена, что получше тебя. Три. Это глисты, во-первых. Во-вторых – бациллы. Четыре. В-третьих…

– Уже достаточно.

Судя по тому, как дёрнулся кадык, Риша затошнило.

– Пять. Но в смерти пакости ещё больше. И беспозвоночных – тоже. Шесть. Жри! Йотпу! Семь…

Варг взял трупик из её руки, зажмурился и с видом невыразимых мучений откусил лапку. Тут же согнулся, и вырвало на влажный камень.

– Я всё ещё жду, – безжалостно напомнила Елисель. – Было семь.

Риш бросил на спутницу яростный взгляд, но всё же кое-как доел, сдерживая рвотные позывы. «Как странно, – размышляла Лися, наблюдая за нелёгким процессом. – Он же варг, волк, неужели, когда оборотень в человеческом обличье, все инстинкты разом перестают действовать?».

Дальнейшие трапезы проходили под таким же чутким надзором: волк Риш норовил уклониться от прямых волчьих обязанностей. А вот Нойса была умницей. Правда, по ночам лиса предпочитала ложиться как-нибудь так, чтобы большей поверхностью тела лежать на горячем Рише, ну или хотя бы соприкасаться с ним, игнорируя хозяйку.

То, что Риш и правда горячий, Елисель поняла в первую же ночь блужданий, когда, едва не околев от холода, последовала примеру своей лисы. С тех пор все трое спали в обнимку, расстелив на холодном камне талар – верхнюю длинную одежду Риша. Лися подозревала, что в эльфийской стёганной распашонке без рукавов заключена какая-то магия: иначе трудно было бы объяснить, почему лежать на ней было мягко и не холодно. Ни одна ткань, даже двойная, тройная, с толстой прокладкой, не способна долго сдерживать холод камня, это уже не говоря о его неприветливой жёсткости.

Впрочем, ночи здесь были весьма условными.

На счастье заблудившихся, подземная река, обмелевшая до ручейка, всё не кончалась и не кончалась, иногда растекаясь в озёра, больше похожие на лужи. Так что жажда отступила и затаилась.

– Интересно, почему гоблины, работавшие на Ширана, не поселились здесь? – размышляла Лися, сняв обувь и шагая по воде.

Риш, тащивший сумку спутницы с её ботинками, пожал плечами:

– Здесь может обитать кто-то страшный для них.

– Варги?

– Варги не живут под землёй. Наги. Орки. Орки тоже не живут, но могут заходить, если уж здесь вода. Тролли. Я не знаю, где обитают тролли, но… они же каменные.

Елисель снисходительно глянула через плечо на оборотня, потерявшего память.

– Тролли питаются солнечным светом, они не могут жить там, где всегда темно. От орков можно отбиться или заложить проходы к воде. А наги… Далеко от солнца холоднокровные не забираются.

Риш остановился.

– Тогда демоны. Я не вижу других причин, которые отпугивали бы жаждущих. Это речка кого-то из демонов.

– Ну и отлично. Покажу им метку, и нас отведут к Изиргиру.

Варг задумчиво посмотрел на неё. Молчал долго.

– Это вряд ли, – наконец сказал тихо, чтобы эхо пещер не искажало звук. – Елисель, мы должны вернуться. Все князья демонов воюют друг с другом, явно или тайно. Если только эти пещеры – не владения твоего мужа, нам лучше убраться отсюда, пока не поздно.

Он развернулся и пошёл назад. Лися уставилась в его спину.

– Ты с ума сошёл? Ты понимаешь, как долго нам придётся идти? Надо было раньше думать… А ещё снаружи – пустыня. Или горы. Там снег может быть, и мы замёрзнем! Или безводность и жара, и мы тоже погибнем. И мы столько уже прошли!

Она догнала его и левой рукой вцепилась в локоть, тормозя.

– Нет, нам надо двигаться только вперёд!

– Послушай, – раздражённо, но сдержанно проворчал варг, – ты не понимаешь, кто такие демоны.

– А ты как будто понимаешь! Ты же не помнишь ничего!

– Кое-что помню, – возразил Риш.

Он остановился, осторожно взял её за плечи, приподняв левую руку так, чтобы метка подсветила лицо девушки.

– Я про себя ничего не помню, тут ты права. Но вот про всё остальное… Лися, поверь, нам надо убираться отсюда. Как я сразу не подумал про демонов!

Её кольнуло это «Лися». Так называли её Эйв и Ирис. Даже отец всегда обращался полным именем, только в особых случаях сокращая его до «Елиси».

– Ну и кто такие демоны? – хмуро спросила девушка. – Рассказывай, раз уж начал.

– У тебя ноги замёрзнут.

Когда они выбрались на каменный берег, Риш встал на колени, Елисель опёрлась о его плечо, и варг обул сначала одну её ногу, потом другую, предварительно насухо вытерев ступни подолом своего талара и натянув носки.

– Рассказывай, – потребовала девушка.

Ноги действительно замёрзли. Елисель попрыгала, чтобы согреться.

– Демоны – древние боги этого мира, – вздохнув, пояснил Риш. – Никто не знает, откуда они пришли. Они владеют миром силы и оттуда берут энергию. Возможно, и явились оттуда. У демонов шесть князей, каждый из которых обладает своим даром: разрушения и смерти, льда и холода, пламени и крови, страданий и блаженства, света и тьмы, снов и исцеления.

Глава 4. Ты знал!

– Изиргир? – недоверчиво переспросила Лися, запрокинув голову.

– Вполне возможно, – весело отозвался знакомый голос. – Почему бы мне не быть здесь?

– Это твоя река? По словам Риша вероятность того, что мы на территории кого-то из демонов, очень высока. Хотелось бы, знаешь ли, быть на твоей.

Сверху свесилась вторая часть фигуры, Елисель мельком заметила рога. Зелёные глаза светились во тьме, но так как небо осталось за спиной, силуэт получился тёмным.

– Увы, конфетка, не моя. Это Удавочка – речка Четвёртого князя. Но ты не тревожься так уж сильно: Юрг не то чтобы очень жестокий... Ну разве что совсем чуть-чуть… Хотя много ли вам, человечкам, надо?

Лися прищурилась.

– Мы можем призвать его, и он нам поможет? – спросила провокационно.

Изиргир рассмеялся, дунул, и от Елисель к нему поднялась призрачная винтовая лестница, казавшаяся высеченной из громадного изумруда.

– Не рекомендую. Тебе не понравится.

Девушка пошла вверх по ступенькам.

– Ты мне снишься, да?

– Не совсем. Я повелитель снов, конфетка, а ты действительно спишь, но я – настоящий.

– И как я могу это проверить?

– Например, спросить у твоего спутника имя Четвёртого князя. Вряд ли сны у вас могут совпадать, – лукаво улыбнулся демон.

Свет луны, вынырнувшей из-за туч, ярко освещал его.

– Ты и про сны Риша знаешь?

Изиргир выгнул бровь. Елисель хмыкнула:

– Ты сам их ему насылаешь! Верно? А зачем?

– Кто-то в паре должен быть умным, а кто-то – красивым.

Девушка села рядом, свесив ноги. Фыркнула сердито:

– То есть, женщин ты умными не считаешь? Разум – достоинство исключительно мужчин?

Демон протянул ей вафельный стаканчик мороженого, от которого повеяло холодом.

– Риш не кажется тебе симпатяжкой? – полюбопытствовал с невинным видом. – А по мне так вполне себе ничего.

Елисель рассмеялась: вот же… хитрюга язвительная! Откусила лакомство. М-м… сливки! Настоящие, не тлёвые – коровьи! С ореховой крошкой и крошками шоколада…

– Жаль, что не наяву.

– Кто сказал? Сны и явь, как зыбка их граница!

– Ладно, положим, я тебе поверила. Сейчас со мной рядом сидит Пятый князь Огненных земель и трескает мороженое. Может, тогда ты подскажешь, как нам выйти к Чугунному замку?

– Тебе не надо к Чугунному замку, – мягко возразил Изиргир, вдруг упал спиной на землю и принялся смотреть в небо, облизывая сладость длинным языком.

Оглянувшись, Лися увидела, что в глазах, чёрных в темноте, отражаются звёзды. Рога исчезли, хвост – тоже, и сейчас перед ней был просто мальчишка лет двадцати. Не особо широкоплечий, не высокий – обычный. Вьющиеся волосы рассыпались, обнажив лоб.

– Это ещё почему? Ты не забыл, у меня там Ясь.

– О Ясе позаботится Флёбна.

– Ты охренел?

Князь повернул к ней лицо, и оно показалось девушке каким-то почти печальным. Очень непривычно для демона.

– Послушай меня, ягодка. Тебе нельзя в замок. Это опасно и для тебя, и для твоего сына. Просто поверь мне.

– Поверить демону?

– Ага. Именно так.

Он снова повернулся к небу, закрыл глаза и занялся прежним приятным делом.

– Рассказывай, – буркнула Лися, доедая мороженое.

– Ну-у… Я тут немножечко поинтриговал, и сейчас кое-кто считает, что моя княгиня находится у него в плену, и тем самым мои лапки связаны. Это устраивает и его, и меня. Пока твой двойник в плену, никто и не вспомнит про твоего сына. Стоит же тебе вернуться, и обман вскроется. Последствия трудно предсказать…

Елисель облизала пальцы. Нахмурилась, соображая.

– Мой… двойник… Та женщина, да? Которую вместо меня послал герцог Ширан? Как её…

– Айли, – прошептал Изиргир, снова распахнул глаза, и в них засияли звёзды. – Её зовут Айли.

– А она не расскажет…

– Нет.

Елисель вздрогнула, поёжилась. Демон выдохнул в воздух струйку пара. Пар расширился, прильнул к плечам девушки, обернул их тёплой меховой курткой.

– И что дальше? – угрюмо спросила Лися. – Если мне нельзя в Чугунный замок, то куда можно? Возвращаться к Ширану? В Ирисовый город? Слушай, а в плен он меня взял случайно или по вашей взаимной договорённости? Как-то уж очень тебе вовремя подвернулась метаморф! Вы вообще с Шираном враги или союзники?

– В Ирисовый город тоже нельзя. Братишка его оставил, и сейчас там обитают только гоблины. Думаю, они тебе рады будут, а вот ты им – вряд ли.

– Гоблины? Оставил… а… а… Подожди! А куда делся герцог?

– Отправился воевать на север, – равнодушно промолвил Изиргир и проглотил остаток вафельного конуса.

– Он же в изгнании. Эйв же…

– Король Эйв мёртв, зефирка. Подлый заговор, знаешь ли. В жизни королей такое иногда случается.

Сердце Лиси похолодело и сжалось.

– Когда? – сипло уточнила она и не узнала свой голос.

– Осьмицы две или чуть более назад. Пожалуй, несколько побольше…

«Он мёртв… значит, я правда видела Эйва во сне… Это был он». Елисель закусила губу. Ей почему-то стало больно, сердце словно пронзило острой металлической спицей.

– Тш-ш-ш, – шепнул Изиргир, сел и обнял девушку за плечи. – Он не мучился.

Лися почувствовала во рту привкус крови и сердито мотнула головой.

– А что Ирис?

– Жива. Сбежала на юг и держит оборону от вдовы. В Мурсии, пастилка, сейчас война двух королев.

– Я должна вернуться, – Елисель освободилась из его объятий и встала.

Вокруг простирались горы, поросшие каким-то колючим сухим кустарником. Небосвод сверкал звёздами. Изиргир тоже поднялся.

– Нет, не должна.

– Наш договор…

– Истёк, я помню. И всё же, подумай о значении моих слов.

Елисель вытерла руки о штаны и огляделась. Чёрные хребты. Где-то слева – снежная шапка. Правее – созвездие седьмой воды… Значит, вон там…

– Я и забыл, что ты не разбираешься ни в истории, ни в политике, – хмыкнул Изиргир. – Ты знаешь, почему демоны пятьсот лет не нападали на Север?