Цена слова

Пролог

Наше время.

«Бизнес – это искусство извлекать деньги из кармана человека, не прибегая к насилию». Так написано в мессенджере Андрея Грязнова. Механика и владельца автомастерской «Феникс» по совместительству.

Я в начале не обратил на это заявление никакого внимания. Мне бы просто прикупить нормальный поддержанный японский автомобиль, сделать из него «конфетку» и безопасно возить семью, периодически обслуживая свой транспорт в одном проверенном месте. Каждый ищет друга-стоматолога, механика и водителя. Так жизнь становится комфортнее. Так может и мог автомеханик неподалёку от дома?

Дальний Восток – вотчина праворульных автомобилей из Японии. Они отлично себя чувствуют на наших разбитых дорогах. Но как водится – часто ввозятся не новые, подержанные, и им нужен периодический ремонт. Из контрактных запчастей на заказ и их китайских аналогов, если хочешь сэкономить.

Бизнес по поддержанию автомобилей в сносном виде никогда не простаивает на всей территории от Владивостока до Урала. Людей здесь по большей части тошнит от дилерских автосалонов и перекупов. Народ берёт автомобиль напрямую из Японии. С аукционов. И чаще то, что уже отъездило 40 000 километров. Если для японцев такие автомобили становятся опасными, то для россиян-дальневосточников это честные, трудолюбивые помощники для комфорта и службы.

«Жопу возить в тепле и комфорте любит каждый», – подумал я, заходя в автомастерскую, которая показалась приличной и с неплохими отзывами.

Я не мог знать, что Феникс исправно воскресал из пепла то в одной части города, то в другой, несмотря на скачки курса доллара, рост таможенных пошлин, введения новых налогов на двигатели и прочих мер правительства по созданию из водителя пешехода при отсутствии альтернатив в быстро хиреющем парке общественного транспорта.

Подыскивая себе личный транспорт, я приобрёл слегка битый автомобиль конца девяностых годов. Прямо из рук Андрея, посчитав, что механик говно не продаст. И есть с кого спросить.

– Клянусь тебе, всё будет в лучшем виде. Слово даю, – говорил он и расписывал достоинства автомобилей, произведённых японским автопромом в эти годы. – Они же практически бессмертные. Двигатели вообще «миллионщики».

Автомеханик также обещал мне полный кузовной ремонт, покраску «в круг» с полировкой, капитальный ремонт двигателя, смену разбитого лобового стекла и обновление ходовки.

Работа «под ключ».

Сказано – сделано. Ударили по рукам. Срок работы – два месяца. И в начале декабря внедорожник-паркетник остался переживать холода в автомастерской. Когда температура опускается до минус сорока градусов по Цельсию и половина автомобилей города просто не заводится, держать свой автомобиль в тёплом боксе – достойный жизненный бонус.

Когда же я позвонил два месяца спустя, в конце января, Андрей оказался недоступен. Неприятное ощущение. Но с ним справляешься… Конечно, если ты не переживаешь за каждую мелочь в жизни так, что ловишь инфаркт от нервов.

Спустя неделю Грязнов всё же вышел на связь. Как оказалось, две недели он провёл за решёткой. Купил с рук автомобиль в соседнем регионе и при постановке на учёт его заподозрили в «распиле». Никакого распила экспертиза не показала. Но одного подозрения достаточно, чтобы отдохнуть в местах не столь отдалённых на срок до четырнадцати дней.

Пока разобрались, работа встала. Оно и понятно. Я спокойно добавил две недели к графику работы. Бывает же. От сумы до тюрьмы не зарекайся. Но и спустя две недели автомобиль не спешил возвращаться в семью. Андрей ссылался на пьянствующего маляра, что приходил раз в день, красил одну деталь и уходил в запой, пропадая на неделю.

Пробыв три месяца пешеходом, из которых месяц сверх нормы, я устал от ожиданий и пришёл посмотреть на работу на месте. Был уже конец февраля, а автомобиль всё ещё стоял в разобранном виде. Часть деталей корпуса действительно лежала рядом покрашенная. Сносно выглядел почищенный двигатель. Остальное в стадии – «конь не валялся».

На повышенных тонах я сказал, что у мастерской есть десять дней, чтобы выполнить все необходимые работы. Андрей кивнул и пообещал поторопиться.

– Я как раз нанял нового сотрудника. Успеем. Сегодня покрасим. Через неделю заберёшь.

Через десять дней я снова вернулся в Феникс. Автомобиль стоял собранный, покрашенный и по виду как новый. Даже новое лобовое стекло стояло на месте. Вот и скотч от него по краям корпуса.

С учётом полумрака мастерской, что располагалась на заводе ремстроя ещё советской постройки, сказать больше было сложно. Заметил лишь, что в автомобиле нет ничего «лишнего»: ни ключа для колёс, ни домкрата, ни аптечки, ни знака аварийной остановки, ни тем более огнетушителя или жилета.

Но работа сделана – это главное. Даже скидку не хочется просить за заваленные сроки. Не обговаривали же заранее.

– А где всё барахло? – только и спросил лениво.

В крови эндорфины. Гормоны радости часто надевает на тебя розовые очки после долгого ожидания. И весь мир видится лучше, чем он есть.

– Да тут ничего и не было, – оправдался Андрей. – Да ладно, купишь в ближайшем магазине. Главное, что машина на ходу. Тебе только резину летнюю взять остаётся и масло менять пару раз в год. А так катайся в своё удовольствие.

– Ага. Что ж, лучше поздно, чем никогда, – ответил я, отдал оговорённые деньги и сел в автомобиль.

Не хочется выглядеть мелочным, склочным, когда надавливаешь на педаль газа и автомобиль резво мчит вперёд.

Сделав пару кругов по городу, заехал в автомобильный, прикупил «техминимум» и повёз семью за город на шашлыки. На тест-драйв. Погода шептала. Потеплело. Ранняя оттепель. Зима малоснежная. Почти весна.

Проблемы начались спустя несколько десятков километров. При обгоне фуры на разгоне что-то застучало сзади. Отказавшись от обгона и под мат попутных автомобилей резко остановил автомобиль на обочине. Вышел и с удивлением обнаружил, что одно из колёс прикручено лишь на один болт. Остальные спокойно провернулись пальцами и остались в руке, как и осколки розовых очков.

Часть первая: "Зачин". Глава 1 - Право дано.

Деревня №. «Нулевые».

Я начал «перематывать» время на пять секунд назад в возрасте 15 лет. В той самой деревне, название которой не скажет ни о чём. Что послужило причиной, не знаю до сих пор. Но возможность выбирать варианты из веера событий и корректировать планы жизни, пригодилась мне не раз.

– Игорь, обедать! – донёсся голос матери с летней кухни. – Дрова от тебя не убегут!

«Игорь». Только так. Меня никогда не звали «Гариком». Прозвище для умственно не полноценных, конченных, опустившихся личностей, которые ненавидят весь мир, но себя призирают в первую очередь.

Хуже только – Гарри.

– Отца дождусь! – крикнул в ответ.

Опустил тяжёлый топор-колун. Пальцы без перчаток от долгой работы загрубели, приобрели боевые мозоли. Удобно подтягиваться на турнике – кожу не тянет. Физрук всегда счастлив. Называет «скифом» и советует опустить бороду.

Не понимаю бороды. Борода – это смирение с жизнью. А мне чего с ней мириться? Я только жить начинаю. Пятнадцать лет – самый расцвет сил. Руки мощные, пальцы крепкие, плечи широкие.

Смахнул пот со лба, с довольным видом обвёл разрубленную гору дров – неплохо поработал. На лето хватит. Топить мало: только баня по субботам и вторникам и скотине варить во дворе. Каждый день обогревать дом не надо, как зимой.

Привычная тяжёлая для прочих работа в деревне. Каждый день одно и то же: сделай, подлатай, принеси, наруби, накорми, сходи, воды накачай… а отдых над дырочкой в деревянном туалете. В любое время года.

Топор занял положенное место в коридоре кухни. Я присел на дворовую скамейку, остужая тело и восстанавливая дыхание. В голове звенящая пустота. Мыслей нет. Сейчас бы поесть и поспать. И не задумываться ни о каких уроках. Почему их всегда задают, когда столько дел по хозяйству? И весна ещё эта – теплеет. Гулять охота.

Тучи плыли по небу большие, толстые, полные то ли последнего мокрого снега, то ли первого дождя. Осадки лягут поверх старого снега. Снова будет слякотно и грязно, а ночью всё покроет гололёд. Утром идти в школу и как по катку катиться. Но к трудностям в деревне не привыкать. Координацию неплохо развивает.

В жизни всё пригодится.

Скрипнула калитка. Интуитивно повернул голову на звук, хотя Бобик в конуре и носом не повёл, значит – свои. Чует за версту. Он у меня боевой, натасканный. Дедом был настоящий волк. Пёс чувства не растерял, как те ленивые еноты, что у соседей по всей улице. С каждым годом люди заводят собак всё меньше и меньше размером. Скоро от котов будут бегать.

С работы на обед пришёл отец. Он первый на деревне электрик, старший мастер. После Афганистана срочником и службой по контракту несколько лет проработал в спецназе, о чём не любит говорить. Потом закончил технические курсы, далеко не по специальности, и уехал в деревню. К спокойной жизни. Подальше от свиста пуль. В деревне и познакомился с матерью, тихой спокойной учительницей русского языка и литературы – Лидией Павловной. И появился я. Так и образовалась моя семья, мелкий клан Мирошниковых. Чуть ли не единственная семья без родных и близких в деревне. Хуже того – не пьющая. Что как бельмо в глазу.

– Привет, рыжий. Наработался? Пойдём обедать, – по лицу папки гуляла довольная улыбка. Расцвёл весь.

– Аванс, что ли, получил? – брякнул я, и подскочил, намереваясь пинком достать родителя. Ведь знает, что не люблю, когда зовёт рыжим. И всё равно зовёт. Знает, как взбесить. На драку нарывается. Сейчас я с ним разберусь! Пинок – не это символ неуважения, это попытка начать потасовку… Без шансов не победу.

Рефлексы «Железного Данилы», как отца прозвали в Афгане, отреагировали на покушение, бьющая нога зависла в воздухе. Пришлось прыгать по деревянному настилу на одной. Не второй же ногой вертушку в челюсть делать. Не на спарринге.

– Не успеешь, – угадал мою мысль отец. – Одна подсечка и ты на полу. Беспомощный и уязвимый. – Батя хмыкнул и отпустил ногу. Хотя обычно спуску не давал. О чём-то другом думает, своём.

Мы часто развлекались подобными тренировками. Отец так и не смог до конца выжать из себя бойца, человека войны. А мне спорт полезен. Боевые навыки никогда не бывали лишними в деревне. В этом убеждался много раз, раздавая тумаков за рыжего, скифа, и прочие кликухи, что пытались прилипнуть, да никак не прилипали.

Отмывал с кровью.

Наша деревня любила кулачные бои и проверки на прочность. Сверстники мутузили друг друга: один на один или группой на группу. За школой на большой перемене, после уроков, на выходных. Дрались везде, было бы желание кулаками помахать. А на каникулах, в свободное от сельских дел время, устраивали целые баталии. Мой цвет волос многим был не по нраву. С самого детства пришлось доказывать свободу выбора – а быть рыжим, это мой выбор по праву рождения! – кулаками. Лысым ходить не любил, так что пришлось ломать носы.

– Батя, так не честно. Почему вы с мамой русые, а я рыжий? Давай чисто по-мужски разберёмся с этим вопросом. – я встал в стойку, изображая крутого голливудского парня. Отец всегда злился, когда я показывал готовность к драке. На войне нет никакой готовности, никаких правил и церемоний. Либо молниеносный бой, либо старая с косой под боком. Это он привил с детства, научив драться быстро, резко и заканчивать драку одним-двумя ударами. Если нет оружия.

Отец посмотрел, как будто в первый раз увидел, цокнул:

– Серьёзно? Обгорел, походу.

– Так, всё, нападай. Сейчас посмотрим, кто кого.

Железный Данила хмыкнул, неторопливо поставил старый, ещё советский кожаный портфель с инструментами на скамейку и в три молниеносных движения уложил меня на пол. Большой как медведь, на вид такой же неуклюжий, а двигался на зависть всем легкоатлетам.

– Сколько раз говорить? Никаких стоек!

– Не вопрос, – легко согласился я. – Тогда никаких «рыжих»? По крайней мере, во время обеда. Иначе сам дрова рубить будешь.

Отец, смеясь, подал руку, рывком поднимая с пола. Заговорщицки понизил голос: