Цена свободы

Глава 1. Самолет

ВАЖНО!

Это продолжение книги "Цена покорности".

Ссылку на нее вы можете найти в аннотации

Дарина

Утро встретило нас суматохой сборов. Мы почему-то опаздывали и злились. Вернее, опаздывал и злился Кирилл, а я старалась не попадать под горячую руку. Обычно собранный, прагматичный  и спокойный Салманов носился бешеным шмелем по всему дому, вспоминая, что забыл сложить в багаж или взять из офиса. Моего хозяина, как подменили.

Я выкатила чемодан к двери и сидела на диване тихо, как мышка, чтобы, не дай бог, не нарваться. А Кирилл все ходил и ходил, ворчал, как старый дед, поднимался на второй этаж, заходил на кухню, даже в мою комнату заглядывал. Не знаю, сколько бы длился этот бессмысленный и беспощадный чес, если бы не прибыл Николай. Он не ждал в машине, как обычно, а зашел в дом. Сдержанно поприветствовав, водитель без лишних церемоний сходил на второй этаж, вернулся оттуда с чемоданом Кирилла, а самому Салманову бросил небрежно:

- Поехали, Кир Олегыч. Время.

Я слегка обалдела от такого поворота событий. Думала, Салманов сейчас орать начнет, беситься, но тот лишь обреченно выдохнул, кивнул мне, отправляя одеваться. Через минуту мы сидели в машине, но едва выехали на трассу, Кирилл завопил:

- Коля, возвращаемся! Я забыл…

- Паспорт, билеты, деньги?

- Нет, я…

- Плиту выключить?

- Нет.

- Утюг? Так я его выключил сам, когда поднимался.

- Какой утюг к чертям?  Я его вообще сто лет не видел, мне вещи в прачечной отпаривают.

- Вот видишь, Кир Олегыч, нет никаких причин возвращаться. Вали в свою Казань спокойно.

Я едва ли верила своим ушам. Это была самая длинная речь от Николая за все то время, что я его знала. А потом он еще и добавил:

- И не напивайся до соплей. Вам лететь всего ничего, а Даринка тебя не дотащит до машины.

Салманов на это ответил неразборчивым потоком ругательств себе под нос. Ого, даже не одернул Колю. Похоже, водитель не первый раз проводит такую разъяснительную работу с боссом. Меня напрягли упоминание алкоголя и перспектива тащить Салманова до машины. Я сама летела впервые,  но не испытывала по этому поводу ничего, кроме легкого волнения. Скорее боялась, что заблужусь в аэропорту, не найду нужный выход, и пьяный Салманов не сможет мне помочь. О поддержке во время полета не стоило и мечтать. Мне оставалось только молиться.

В аэропорту все прошло достаточно спокойно. Я делала все то же, что и Кирилл, старалась не отставать и не приставать к нему с расспросами, хотя мне все было ново и интересно. Но Салманов выстроил вокруг себя почти осязаемую стену, которую мне не стоило даже пытаться пробить. Перед посадкой Кирилл влил в себя полстакана виски. Я очень надеялась, что это не та доза для здорового мужчины, чтобы окосеть, и он будет в сознании, когда мы приземлимся.

Комфортные места бизнес-класса приятно удивили. Услужливая стюардесса сообщила, что можно будет перекусить и выпить что-нибудь после взлета. Кирилл в резкой форме отказался от всего. Я пожала плечами, вежливо улыбаясь.

Во время взлета Салманов вцепился в кресло так, что пальцы побелели, и долго не отпускал, даже когда разрешили расстегнуть ремни. У меня не было сил смотреть, как он сосредоточенно глазеет в одну точку. Я погладила его по руке.

- Мы взлетели. Все в порядке, - проговорила я тихо.

Салманов моргнул, повернулся ко мне.

- Да. Хорошо, - бросил кратко и наконец разжал пальцы. Он достал повязку для сна, нацепил на глаза. – Я бы хотел поспать. Будь добра, не мешай.

Не дождавшись ответа, Кирилл натянул повязку на глаза, откинул голову, опустил кресло.

Я снова включила режим тихой мышки. На борту был даже вай фай, и я весь полет изучала Казань, просматривала виды, достопримечательности, читала об истории города. Но все равно поглядывала на Кирилла, который не спал. Это я знала абсолютно точно. Он просто закрылся и переживал, похоже, свой собственный ад.

Кирилл сдёрнул повязку и пристегнулся даже раньше, чем мы стали заходить на посадку, и снова вцепился в кресло.  Я не выдержала и накрыла его руку своей. Он вздрогнул, но не возражал, а когда мы начали снижаться, Кирилл переплел наши пальцы и не отпускал даже, когда мы сели. Выходя из самолета, Салманов продолжал держать меня за руку и отпустил, только когда нужно было забирать чемоданы с ленты багажа.

На выходе нас встречали. Кирилл поздоровался за руку с человеком, которого представил как Рустема. Он чем-то неуловимо напомнил мне Николая, и я почти не удивилась, узнав, что это наш водитель. Рустем помог Кириллу с чемоданами и сел за руль Мерседеса S-класса. Мы устроились на заднем сиденье,  и я почти сразу почувствовала, как ладонь Кирилла накрыла мою. Повернув голову, я увидела, что он снова стал собой. Спокойный, расслабленный, чертов король жизни. Таким он мне нравился больше, хотя тот псих с трясучкой и вращающимися, как у хамелеона глазами, был больше похож на человека. У Кирилла есть страхи и слабости – это открытие приятно удивило.

В гостинице Салманова встречали, как старого доброго друга. Его все звали по имени отчеству, раскланивались по три тысячи раз. Нас проводили в шикарные апартаменты. Собственно, а какие я еще ожидала?

Кирилл упал в кресло и сидел несколько минут, словно окончательно заземлялся. А я сразу открыла чемодан, вынула платье, позвонила на ресепшен, чтобы заказать глажку, распустила волосы и собиралась пойти в душ, когда Кирилл поймал меня за руку, усаживая на колени.

- Спасибо, что обратно мы поедем поездом, - проговорил он, уткнувшись носом мне в шею.

- Ты знаешь, умереть в автокатастрофе намного больше шансов, чем в крушении самолета.

Глава 2. Артур

Салманов

Глаза лопнут? Я сказал это вслух? Серьезно? Своей покорной! Потрясающе просто. Блеск. Чертов перелет. Я чувствовал себя препаршиво без седативных, но закинуться таблетками не мог из-за Дарины. Она летела первый раз, и мне нужно было оставаться хоть в каком-то подобии трезвого ума во время полета. Поэтому пришлось пойти на компромисс в виде виски.

Но мог бы и не пить. Без толку. Зато Дарина стала моим лекарством. Я закрылся от нее, чтобы не показать всего ужаса, который испытывал, но все равно старался прислушиваться. Она перенесла полет нормально, а я почти так же, если не считать голоса и шарик. Все мои нервы во время полета превращались в шарик, который кто-то пружинисто запускал в пустую комнату, где он отскакивал от стен, ища выход.

Мама мы умрем?

Все будет хорошо, Киренька.

А я знаю, что она врет, потому что сама в ужасе, хоть и старается унять дрожь в голосе.

Я знал, если голоса и шарик найдут выход, меня накроет панической атакой. Поэтому сосредоточенно держал дверь в комнате своих страхов закрытой. Я мог летать, вполне, но это всегда было испытанием, проверкой на прочность.

Дарина обеспечила мне какой-то люфт. Она была как подушка. Я падал, но знал, что не разобьюсь. Подумать только, меня должна была поймать маленькая глупая девчонка. Дожил, вашу мать.

Более менее я пришел в себя только в гостинице, но если от трясучки я смог избавиться, тот от потребности в Дарине едва ли. Она была нужна мне. В воздухе, на земле, в воде. Куда она там пошла? В душ? Я тоже хочу. Оказалось, мне надо было кончить, чтобы совсем унять нервы, и минет в этом деле лучший помощник, вкупе со сладким ртом моей девочки.

Я скучал по ней. Отчаянно, как оказалось. Психоз после самолета наложился на воздержание, а усугубилось все моим изумлением. Дарина приняла меня ртом почти до конца. Раньше не получалось. Едва ощутив это, я кончил.

Доминирование и контроль.

Ага, десять раз.

Чтобы немного прийти в себя и вернуть уверенность, я немного поиграл с девочкой в душе. Она хихикала и льнула ко мне, пытаясь потереться о мои руки сильнее.

Увлекшись играми, я совсем забыл предупредить ее об Артуре, а в машине это делать точно не стоило. Рус, хоть и в курсе специфических привычек своего работодателя, но я не хотел ставить его в неудобное положение, как невольного свидетеля личной беседы. 

Поэтому решил поговорить в номере, пока будем одеваться. Дарина, как чувствовала, что встреча важна для меня, и сама спросила:

- Как мне следует себя вести за ужином?

- Свободно, - тут же ответил я ей. – Но держи язык за зубами и без этих ехидных шуточек, Дарина. Меня они забавляют дома на кухне, но Артур – Мастер строгих нравов и ему может быть неприятна твоя болтовня, а тем более, дерзость.

- Мастер? – охнула Дарина. – Он тоже..?

- Да, он доминант, девочка. Думаю, тебе стоит знать, что он был моим наставником. Собственно, и сейчас им остается. Я его бесконечно уважаю и ценю, как старшего товарища. Кроме того, мы плотно завязаны по обороту капитала. Артур серьезный человек со всех сторон.

- Я поняла.

Она надела платье и повернулась ко мне спиной, прося застегнуть молнию. Забавно все же… Ей не нужно что-то говорить, я все прекрасно понимаю без слов. Также как и она, часто чувствует меня и откликается не пустой болтовней, а действиями на мои эмоции.

Чем больше времени мы проводим вместе, тем острее я ощущаю эту незримую связь между нами. С каждым днем она становится все сильнее. Черт, будет тяжело отвыкать от этого через год. Ни одна моя покорная не была такой восприимчивой, отзывчивой, понимающей.

Дарина повернулась ко мне лицом, благодаря улыбкой за услугу, а еще она хотела, чтобы я оценил ее вид в платье. Я тут же вспомнил, как она стояла в нем посреди гостиной, но не довольная и нетерпеливая, а испуганная. Мне не хотелось, чтобы вещь несла в себе воспоминания о боли и отравляла настроение моей покорной, поэтому обязан был спросить:

- Ты уверена, что хочешь его надеть?

- Да. Оно мне нравится. И нравится вам, поэтому я уверена на двести процентов.

- Ты не связываешь его с наказанием?

- Нет.

Я недоверчиво сверлили ее глазами, и Дарина решила мне объяснить подробнее.

- Когда я покупала его, то совсем не думала об ужине, о том, что должна в нем хорошо выглядеть, нравиться тебе и твоему другу. Я взяла его, потому что консультант сказала, что оно для меня идеально. Я заплатила твоими деньгами и не заботилась о такой дорогостоящей вещи. Это было неправильно. Теперь я хочу носить его и знать, что нравлюсь тебе. Меня не волнует, что я была в нем в игровой и сняла, чтобы принять наказание. Я больше переживала, как бы оно порвалось или испачкалось.  Но если тебе неприятно видеть меня в…

- Мне приятно, - перебил я ее, поражаясь в очередной раз откровенности и специфике мышления Дарины. – Спасибо, что думаешь обо мне, малыш. Я это ценю.

- Все для вас, Мастер, - прошептала Дарина, опустив глаза.

Я хотел поцеловать ее, но помешал звонок мобильного. Рус ждал внизу, чтобы отвезти в ресторан.

- Нам пора. Пойдем, - проговорил я, убирая телефон. – Артур уже ждет.   

***

Казаев сидел за столом, но встал, чтобы поприветствовать. Мы обнялись, ритуально хлопая друг друга по спинам.

- Это моя Дарина, - представил я девчонку, которая мялась от смущения чуть позади.

Я подтолкнул ее вперед, положил руки на плечи в покровительственном жесте. Артур рассматривал ее чуть дольше, чем позволяли приличия, но не так пристально, как мог бы.

- Твоя Дарина прелестное создание, Кир, - резюмировал друг, вызывая румянец смущения на щеках моей девочки. Артур пригласил нас жестом за стол, сообщая: - Я заказал все, что ты любишь, но не знал предпочтений Дарины, поэтому попросил сделать мясо, рыбу и овощи. Ты сможешь выбрать.

Глава 3. Половинки

Я сел в машину на заднее сиденье к Дарине и сразу протянул руку вдоль спинки. Ей хватило этого знака, чтобы понять мое желание. Она подвинулась ближе, прижалась ко мне доверчиво, позволяя обнять за плечи. Артур прав. Она чувствует все так тонко. Чувствует меня.

Можно выдрессировать любую шлюху, провести в игровой с покорной хоть месяц, не вылезая, но такого понимания не получишь. Мы с Дариной связаны, склеены. Словно диффузия, проникаем друг в друга, сливаясь не только на физическом и эмоциональном уровнях. На всех уровнях. Это просто космос какой-то.

Дарина пахла цветами и свежестью. С ее лица смыли косметику, но это даже лучше. Что может быть прекраснее естественности в девятнадцать лет ? Я видел, как светится ее кожа даже в тусклых лампах салона машины. Такая юная, светлая, ранимая девочка. И вся моя. Сейчас как никогда остро я чувствовал свою ответственность за покорную и хотел заботиться о ней.

 «Это всего лишь на год», - вспомнил я собственные слова и тут же представил себя в этой же машине через год. Без Дарины. Раньше это было бы комфортной фантазией. Молчаливый водитель, удобная машина, красивый город за окном, ночь и огни. Я любил бывать в Казани, наслаждался каждым визитом, чуствовал себя самодостаточным и счастливым здесь. Только не сегодня.

Без ее аромата, без тепла и тихого дыхания я не смог представить свое спокойствие, свое счастье. Дарина знала Айзу и восхищалась ею. Дарина хотела учиться в ее школе. Дарина жила до меня счастливо и вернется к этому потом.

Год.

Кажется, у нас так много времени впереди, но я знал, что мне будет мало даже вечности рядом с этой дерзкой и одновременно покорной девчонкой. Как прожжённый аналитик я суммировал все риски и прогнозы, оценил динамику и котировки. Ответ был прост – она идеальна для меня.

Сразу за этим выводом пришел страх. Я боялся потерять ее. У меня вряд ли получится отпустить Дарину. Мозг эгоиста и расчетчика тут же стал прикидывать суммы, за которые я смогу купить себе еще немного гармонии. Но в душе я понимал, что она не возьмет у меня ни копейки. Ее брату я помогу и так, а для себя Дарина денег не захочет. Она не шлюха и не рабыня. Я должен дать ей все, что имею, а потом отпустить.

- Мама мы умрем? Умрем… умрем… умрем…  

Паническая атака накатила, хотя самолетом и не пахло. Я потянулся и сжал руку Дарины, ища поддержки. Она подняла голову, посмотрела на меня, спрашивая без слов: «Ты в порядке?».

Я покачала головой: «Нет, но сейчас буду».

Забыв о правилах приличия и уважении к Рустему, я склонил голову и стал целовать Дарину. Пытался не напирать сразу, но эмоции взяли верх, и я смял ее губы после трех мимолетных касаний. Рычащий стон вырвался из моего горла. Я стиснул ее плечи сильнее. Дарина пискнула, но даже не дернулась. Я брал ее губы жестко, беспощадно, не давая ни малейшего шанса облегчить участь, понимая, что делаю больно, но не в силах остановиться. Я хотел ее. Отчаянно, сильно, невыносимо. Когда Рус стал притормаживать у отеля, я с трудом заставил себя прекратить и прохрипел Дарине на ухо.

- Ты должна идти очень быстро, девочка, иначе я трахну тебя прямо в фойе.

Она моргнула, слава богу, ничего не стала говорить.

Попрощавшись с водителем до завтра, я помог Дарине выйти из машины, но тут же отпустил ее руку, боясь, что даже этот невинный контакт сорвет остатки шифера с моей крыши.

Приняв мои слова на веру, Дарина посеменила по ступеням крыльца. Швейцар услужливо открыл ей дверь и взялся за козырек фуражки, приветствуя. Я вложил ему в карман купюру, так как вчера забыл из-за суеты. Он помог нам с чемоданами. И сейчас помогает мне держать себя в руках, отвлекаясь на мелочи. Следуя за Дариной к лифту широкими шагами, я уговаривал себя не распускать руки раньше времени. Боже, мы уже внутри.

Контроль!

Доминирование и контроль.

Две минуты, Салманов! Ты же не животное, в конце концов.

Ошибочка, я именно оно.

Едва лифт скрыл нас от посторонних глаз, я набросился на нее снова. Прижал к стене кабины, задрал подол платья, смял задницу и снова впился в ее рот, прикусывая и жестко посасывая. Я толкнулся пахом вперёд и замер на миг, а потом стал тереться, заставляя Дарину хныкать.

Отпустив ее губы, я дал ей шанс образумить меня, отрезвить, попросить пощады, но она лишь выдохнула:

- Пожалуйста… еще…

Все! Дальше я себе не принадлежал. Разум отдал меня во власть безумия. Смутно помню, как звякнул лифт, и мы вышли в коридор, не прекращая целоваться. Нас могли увидеть, но ни меня, ни Дарину, похоже, это не волновало.

Ключ-карта – великое изобретение человечества после влажных салфеток и хлеба в нарезку. Я справился с дверью за секунду, и мы оказались внутри. Дверь тоже прекрасная штука. Я прижал к ней Дарину, не имея более терпения и сил для дальнейшего передвижения,  задрал платье до талии, дернул трусики.

Треск тонкой ткани должен был меня отрезвить, но нет. Я еще сильнее завелся и, быстро разбираясь с собственными брюками и бельем, предупредил Дарину:

- Я не буду нежным, малыш.

- О, я на это надеюсь, - моментально откликнулась эта дерзкая девчонка и притянула меня за галстук, чтобы самой терзать мои губы.

- Дарина, господи… - стонал я от ее жалящих поцелуев–укусов. – Что ты творишь, девочка?

- Я хочу… тебя.

- Боюсь я дам тебе больше, чем ты хочешь.

Она положила ладони мне на лицо, посмотрела внимательно и сказала:

- Не бойся.

Я коснулся головкой влажной горячей плоти и протолкнул член сразу почти до конца. Дарина вскрикнула. Мой бог, как же я жил без этих звуков?

Не давая ей ни секунды, чтобы привыкнуть, я стал толкаться вперед и вверх, придерживая девчонку. Она вцепилась в мои плечи, охала с каждым проникновением. Я выходил из нее почти до конца и снова вгонял член по самые яйца. Словно пытался выбить из нее дух, заставить молить о пощаде, просить сбавить темп, но она билась головой о дверь, вскрикивала и повторяла:

Глава 4. Казань и после. Часть 1

Дарина

Меня разбудил шорох. Я приоткрыла глаза и увидела, как Кирилл набрасывает рубашку. Он стоял ка мне спиной, но моментально среагировал. Словно радар сработал на мое пробуждение.

- Привет, - Кирилл присел рядом, застегивая запонку.

- Привет, - отозвалась я, а глаза закрылись снова. – Я провожу тебя.

Салманов мягко рассмеялся.

- Ты спишь, малышка. Отдыхай. Я оденусь в гостиной, не буду тебе мешать.

- Ммм, - только и ответила я. – Не буду спорить.

- Неужели, - усмехнулся он, поцеловал меня в висок и вышел.

Я сразу заснула снова. Очнулась ближе к полудню и пыталась вспомнить, во сколько же мы угомонились, если я так долго дрыхла. Не смогла. Очевидно, под утро. Поерзав я поняла, что – да. У меня действительно все болело после ночного марафона, но я ни капли не жалела. Ходить могла, но не хотела. Наверно еще полчаса валялась, хихикала сама с собой, как дурочка. Вспомнив наставления Кирилла, заказала завтрак прямо в номер, есть стала прямо в постели.

Оказывается, к хорошей жизни так легко привыкнуть. А Женька хлебает баланду и спит  на нарах. Сердце сжалось, но я запретила себе страдать. Брату не будет легче от моего самобичевания. Я всегда старалась действовать, а не лить слезы попусту. Адвокат Кирилла сказал, что слушание через две недели. Он давал хороший прогноз, и я решила сосредоточиться на мысли, что Женьку отпустят до суда, а потом обязательно оправдают.

Если уж Кирилл лично взялся за мои проблемы, уверена, они будут решены.

Не знаю, откуда у меня взялась такая уверенность, но Салманов теперь казался настоящим Дедом Морозом.

Кирилл позвонил, когда я завтракала.

- Ешь? – тут же спросил он, уловив жевание в моем «алло».

- Завтракаю, - призналась я честно.

- Хорошо живешь, принцесса, - хохотнул Салманов. – А я вот уже железки потягал и успокоил двух неприлично богатых нефтяных магнатов. Остался еще один.

- Уф, не вспотел?

- С железками – немного, но в том и суть.

- А с магнатами?

- Детка, что за намеки? Мне съездить к Артуру за плеткой?

- Ха-ха-ха, - изобразила я веселье. – Но ты же сам сказал, то они неприличные. Хотя кто может быть неприличнее и богаче тебя? Это фантастика.

- Лесть засчитана, детка. Только не злоупотребляй этим приемом.

- Я учту, ага.

- Ты как сама? Болит?

- Угу, немного.

- Дарина, - рыкнул он.

- Ну, да-да, я с трудом встала и все еще валяюсь. Ноги сходятся с трудом.

Салманов довольно засмеялся.

- Отлично. Так и должно быть.

- Ах ты… - я прикусила язык, чтобы не наговорить лишнего, а то ведь и правда одолжит у Артура плеть.

- Будь готова к пяти часам. Оденься удобно, собери вещи. Мои – тоже. Прокатимся по городу, а потом сразу на поезд.

- Спасибо, Мастер. Будет сделано, Мастер.

Я едва сдержалась, чтобы не чмокнуть его в трубку. Черти что!

Кирилл снова хохотнул и быстро попрощался. Я бросила телефон на кровать, краем глаза взглянула на себя в зеркало. Растрёпанная, помятая, но бесконечно счастливая с сияющими глазами. Меня не пугает это чувство. После всего, что произошло, я как никогда понимаю слова какой-то просветленной знаменитости.

Счастье – это не абстрактное и не материальное. Счастье – это я сейчас. Сей-час-я. Счастье! Сегодня, здесь, в этот момент.

Я держусь за ощущения невесомости и блаженства, продлевая его на несколько часов, сдабривая предвкушением, ожиданием праздника. Когда Кирилл заходит в номер, я встречаю его чемоданами и улыбкой. Он сразу же улыбается мне в ответ, обнимает за плечи и ведет к лифту. Я не бог весть какой эксперт, но, кажется, счастье заразно, и мой суровый доминант буквально светится изнутри.

- Казань совершенно невероятная в темное время суток, - проговорил Кирилл, едва мы сели в машину. – Рус, прокати нас по всем огонькам, пожалуйста.

- Не вопрос, Кирилл Олегович, - гортанно ответил наш водитель. – Могу и экскурсоводом побыть.

- Хах, спасибо, но я уже и сам могу.

- Да, вы почти свой, - согласился Рустем, не раздумывая.

 Я не сразу поняла, про какие огоньки они говорили. Вчерашнюю поездку смутно помнила. Казань меня не впечатлила, правда я ее и не видела почти.

- Кремль, мечети – это все, конечно, надо днем смотреть, но есть особенная ночная Казань. Тебе понравится, - заявил Кирилл.

Я кратко пожала плечами, не пытаясь с ним спорить. Очень скоро я поняла, что имел в виду Кирилл.  Словно попала в сказку, пряничное королевство вкуснейших огней и ярких цветов. Все было такое нарядное. И сами здания, и подсветка поражали красотой. Я привыкла к неоновым огням Москвы, но столица мерцала урбанией и рекламой, а Казанские красоты соединяли дух культуры Татарстана и современные тенденции.

Больше всего мне понравился детский театр, похожий на замок Щелкунчика, но размахом поразил Дворец Земледельцев.

Мы с Кириллом выходили, чтобы прогуляться возле всей этой красоты. Он рассказывал всякие интересные факты, все время целовал, дразнил и запахивал на мне пальто, которое я потом все равно расстегивал в машине. Мы успели прокатиться на чертовом колесе у аквапарка, который тоже был подсвечен со всех сторон и вызвал у меня кучу восторгов.

- В «Койот», Рус, - велел Кирилл, когда мы в очередной раз вернулись в машину.

- Уверены? – приподнял бровь водитель.

- Раз я сказал, значит уверен, - обрезал Салманов, раздражаясь.

- Ну… воля ваша, Кирилл Олегович, - проговорил Рустем, не сумев спрятать ухмылку.

- Что за койот? – полюбопытствовала я, заинтригованная поведением нашего водителя и хмурым лицом Кирилла.

- Бар «Гадкий Койот». Кино смотрела?

Картинки

Ночная Казань

Детский театр "Сказка", Дворец Земледельцев, Аквапарк, Колесо, Бар "Гадкий Койот"

Глава 4. Казань и после. Часть 2

Я думала, сейчас Салманов вытащит из кармана какой-нибудь складной хлыст и начнет лупить им девчонку при всем честном народе. Или без хлыста, прямо ладонью по заднице. Последняя была на улице, потому что шорты койотки короче некоторых моих трусов. Приоткрыв один глаз, я увидела, как Кирилл вытирает рукой лицо, а его губы шевелятся, произнося:

- Блядь.

О, ну точно сейчас выпорет. Но Салманов лишь тряхнул головой, обдав каплями девицу-танцовщицу, которая не спешила уходить. Она засмеялась, послала ему воздушный поцелуй и звонко проговорила, перекрикивая музыку:

- Руками не трогать, красавец.

- Забылся, - хохотнул в ответ Салманов, переводя на меня взгляд и разводя руками. – Кажется, я хочу на поезд.

Я моргала, открывая и закрывая рот. Кирилл чуть склонился, чтобы прокричать мне в ухо:

- Давай уйдем. Время, и я мокрый.

- Да, хорошо, - очнулась я, наконец.

Сообразив, я вытащила бумажные платочки, что были в сумочке, протянула один Кириллу. Он поблагодарил и промокнул лицо.

Нас провожал все тот же администратор. Прощаясь, он плохо скрывал улыбку, хоть и был вежлив, даже учтив. Салманов не потрудился отвечать ему взаимностью, лишь кивнул на расшаркивания и зачесал влажные волосы со лба пальцами.

Рус стоял у машины, курил. Едва завидев нас, он начал посмеиваться.

Что с ними со всеми не так?

- И снова здравствуйте, Кирилл Олегыч, - издевательски выдал наш водитель, выбрасывая сигарету.

- Отвали, - буркнул Салманов без злости, лишь с легким раздражением.

- А я вам говорил.

- А то я не знал.

- Садитесь в машину. Простудитесь еще. Время есть до поезда. Я ждал вас чуть позже, извините за дым. Хотите кофе?

- Можно, - откликнулся Кирилл. – Правда, ночь почти. Нам надо поспать в дороге. Завтра трудный день.

- Я бы выпила какао.

- Точно, - поддержал Кирилл.

- Устроим. Без проблем.

 Рустем привез нас к круглосуточной кофейне, сам вышел из машины, заверив, что местным не плюют в напитки. Кирилл засмеялся, оценив шутку. А может долю шутки в шутке. Воспользовавшись тем, что мы остались вдвоем я спросила:

- Что это было в баре?

- А что было? – невозмутимо вздернул брови Салманов.

- Она облила тебя.

- Я ее коснулся. Это табу в «Гадком».

- Она падала, а ты ей помог.

- На самом деле – нет. Эта засранка специально все подстроила, чтобы облить меня водой. Койотки провоцируют – это нормально. Формат заведения.

- Нормально? – я ушам своим не верила.

- Первый раз я был там с Артуром. Этот штопаный презерватив дружит с хозяином, и они подговорили девочек. Меня облила каждая. Может быть даже не по разу. На пятом стакане я сбился со счета. Вышел мокрый до трусов. Хорошо было лето.

- О, боже. – Я схватилась за голову. - Поэтому они все ухмыляются?

- Ага, сволочи. Любят меня в «Койоте» и помнят.

- Зачем же мы туда пошли?

- Ты ведь не была.

- Ну и что?

Кирилл пожал плечами.

- Там атмосферно и молодежно. Я хотел тебя порадовать.

- Но какой ценой!

- Какой? – пожал плечами Кирилл. – Ну, облили. Я почти привык.

- Мог бы и предупредить.

- Зачем? Сюрприз – это часть веселья.

- Не очень-то весело,  если честно, - возмутилась я. – Ты бы лицо свое видел. Я думала, ты ее сейчас при всех выпорешь.

- Ахахах, не искушай вернуться и сделать это, - Кирилл чуть нахмурился, видя мою серьезность. – Ты, правда, думала, что я могу?

- Да. Ты разозлился.

- Нет. Немного. Не настолько, чтобы потерять контроль.

- Ты матом выругался. Я не слышала от тебя такого никогда.

- Я не ругался, Дарин. Наверно, показалось. Я сказал: «Опять».

- О,- прозрела я. – Правда?

- Конечно.

- Все равно – это безобразие! – возмутилась я.

- Согласен, - так же истово поддержал меня Салманов.

Я увидела Рустема, который нес стаканы и пакет.

- Я взял вам шоколад и сэндвичи в дорогу. Ночь, конечно, но мало ли.

- Спасибо, Рус, - поблагодарил Кирилл, принимая стаканы. – Ты нас избаловал.

- Не начинал даже, - улыбнулся водитель.

Рустем прокатил нас по центру, только потом взял курс на вокзал. Я от души благодарила его. Могла бы даже обнять, но слова Кирилла о том, что никто не должен меня касаться звучали весьма однозначно и относились не только к моменту в клубе, поэтому я сдержала свой порыв дружелюбия и ограничилась теплыми словами.

Водитель поставил наши чемоданы у вагона, пожелал доброго пути и пошагал проч.

Проводница, улыбаясь, указала наши места. Я никогда не ездила в СВ, поэтому просто встала посредине и потеряла дар речи.

- Я принесу вам чай и снеки. Завтрак включен, я разбужу. Вагон-ресторан работает до двух часов ночи. Желаю приятной поездки, - оповестила нас проводница, едва поезд тронулся.

- Благодарю, - ответил Кирилл, потому что у меня язык прилип к небу.

Нас оставили одних, и я осела бесформенной массой на лежанку.

- Еще никогда Штирлиц не был так близко к провалу, - проворчала я, заставляя Кирилла в очередной рассмеяться.

Он за сегодняшний вечер вообще бил все рекорды по веселью, поражая меня своим позитивным настроем. Слава богу, он смеется, а не воротит нос, потому что спальное купе оставляло желать лучшего. Даже я со своим пролетарским происхождением понимала, что это фиаско, братан. По сравнению с комфортабельным бизнес-классом самолета спальный вагон фирменного поезда выглядел до безобразия неуютным и буквально дышал старым добрым совком.

- Лучше бы мы полетели, - продолжала кукситься я, ерзая на голубых половичках, которые лежали на полках то ли для красоты, то ли вместо покрывал.

Глава 5. Откровения

Дарина

- Расскажи про Женю…

- Я все рассказала, - ответила ему после небольшой заминки.

Воспоминания о первом не самом приятном посещении игровой врываются в мой мозг, отравляют момент мыслями о Кирилле, который почти не общался со мной после наказания. Но это не страх и не боль, а скорее какое-то назидание. Я должна доверять ему, чтобы это не повторилось. Я не должна его обманывать, чтобы это не повторилось. Но я могу отделаться общими фразами, чтобы не пускать его дальше того, за что он заплатил.

Только вот не хочу. Потому что цену моей покорности Салманов измерил не деньгами. Или не только ими. Между нами что-то поменялось. Вчера ночью я поняла это совершенно четко, а сегодня весь вечер Кирилл и не думал это отрицать. Поэтому я была готова рассказать ему… все.

- Не все, - откликнулся Кирилл. – Мне кажется. Я должен знать все подробности, малыш.

- Разве адвокат не докладывает?

- Докладывает, но  хотел бы узнать то, что ты знаешь.

- Меня там не было, Кирилл.

- Знаю. Но он тебе говорил что-то?

Я вздохнула.

- Они пошли с одногруппниками в  клуб. Праздновали посвящение в студенты. Там были ребята с параллельного потока. Уже на улице они сцепились. У Женьки обострённое чувство справедливости. Он заступился за девушку из группы. Разумеется, все были нетрезвые. Женьке разбили очки. Он больше ничего не видел. Парень, который доставал девчонку, попал в реанимацию. Он до сих пор не в состоянии что-то рассказать толком. Брат проходил свидетелем, а потом за ним пришли. Оказалось, что все изменили показания и указали на него. Женька велел мне нанять своего преподавателя для защиты, сказал, что доверяет ему.

- Гараев, - понял Кирилл.

- Угу. И он…

- Да, доверять мужику, который предложил тебе продаться в БДСМ клубе – так себе идея, - перебил Салманов.

Спорить с ним было сложно.

- Я поняла уже.

- А раньше не понимала? - огрызнулся Кирилл, разозленный моим рассказом.

- Не знаю. На меня как затмение нашло. Женька запретил продавать квартиру. Сказал, что отсидит, если приговорят, и я не должна страдать.

- Герой, вашу мать, - снова рявкнул Кирилл.

- А что еще он мог сделать? – вступилась я за брата.

- Много чего, Дарин. Я вообще не понимаю твоих жертв ему во благо. Сначала ты бросаешь школу и работаешь с шестнадцати лет, потом вот это вот все…

- У меня не было выбора.

- Выбор есть всегда.

- Ты не понимаешь, Женька, он же гений. Он должен учиться. Его на юрфак взяли без экзаменов, хватило ЕГЭ и олимпиады.

- А ты, очевидно, набитая дура. Прости, малыш, но это бред. Ты, конечно, не гений, особенно учитывая твои затмения, но и не конченая тупица.

- Спасибо. Польщена, - выплюнула я ядовито, злясь, что он не понимает.

- И не надо обижаться. Ты знаешь, что я прав.

- Ты всегда прав.

- Разумеется, но сейчас особенно.

Что там я думала о нашей близости и теплоте? Отменяется. Зануда опять меня бесил.

- Вообще, это мой вклад в собственное будущее, а никакая не жертва, - продолжала я гнуть свое.

Кирилл хмыкнул.

- Правда?

- Да, Женька выучится, будет зарабатывать миллионы и помнить, что обязан этим мне.

- О, какой тонкий расчет. Жаль ты не заложила погрешность в виде срока в кутузке.

Я выпустила изо рта странный звук, одновременно фыркнув, всхлипнув и крякнув. Кирилл тут же сменил тон.

- Ладно, малыш, держи хвост пистолетом. Вытащим твоего гения.

- Тот парень, кажется, сын депутата. За него дадут по полной. И не только по закону.

- Это тебе Гараев сказал?

- Да.

- Он врал, Дарин. По делу твоего брата действительно есть странные движения, но это не со стороны потерпевшего. Хотя папа – да, весьма влиятельный и держит следствие на личном контроле.

- Откуда ты знаешь?

- Просто знаю.

Я не стала спрашивать подробнее. Он бы не сказал, да и верилось почему-то. Салманов не производил впечатления обычного человека. С большими деньгам приходит власть и возможности. Денег у Кирилла было море со всеми вытекающими.

- С другой стороны, если бы не твоя привычка жертвовать собой во имя брата, я бы сейчас, скорее всего летел и думал, стоит ли перепрятать Лизин труп или оставить ее закопанной под пятой елью в саду.

Я не сдержалась и прыснула. Снова повисло молчание. Мерный стук колес заполнял тишину так уютно. Я знала, что Кирилл не спит, и сама растеряла всю дрему. Мне нравилось просто знать, что он рядом. Это было очень странное, непривычное чувство. Эйфория, перемешанная с признательностью, доверием и предвкушением. Где-то на фоне всего этого маячила горчинка. Год. Это всего на год. Возможно, даже меньше, если он наиграется. И я должна стать для него хорошей, служить с радостью, чтобы… Может быть… А вдруг… Если… Помечтать о том, что Кирилл не захочет меня отпускать не удалось, потому что он проговорил:

- Мне было восемь лет. Мы с родителями возвращались с моря…

Я сглотнула. Кирилл говорил ровно, но я сразу же поняла, о чем сейчас пойдет речь. Сердце забилось под горлом. Он собирается рассказать мне про самолет.

- Мой отец достаточно известный художник. Мы всегда жили хорошо. Можно сказать, я вырос среди богемы и достатка. Каждое лето летали в Крым, на море. Не знаю, почему именно туда. Отец любит. Он и живет там с мамой сейчас. Я предлагал им переехать на Кипр или в Италию, но… - Кирилл сбился. – Впрочем, это их выбор.

Он замолчал, и я уже думала, что не начнет снова, но Кирилл заговорил.

- Самолет трясло турбулентностью очень сильно. За два часа никто даже в туалет не встал. Отец сидел, закрыв глаза, держал маму за руку, а она держала меня. И была тишина. Гробовая. Никто не кричал, не ругался, не плакал. Молились, наверно. Только стюардессы пытались делать вид, что все нормально. Но все знали, что нет. Даже я. Даже годовалый малец ни разу не пикнул. Мы сели аварийно. Уже потом я подслушал родителей. У самолета отказал один двигатель, и при посадке чуть не развалилось шасси. Отец тогда сказал, что самой жуткое – это, когда ты ничего не контролируешь, все в руках бога и пилотов. С тех пор я немного повернут на контроле.

Глава 6. Утомительная благотворительность. Часть 1

Салманов

Когда она сказала, что хочет в игровую, я моментально забыл не самую приятную тему нашего разговора. Хрен с ним с самолетом и моей фобией. Дарина хочет в игровую.

Нет, не так.

ДАРИНА. ХОЧЕТ. В ИГРОВУЮ.

САМА!

Ей-богу,  думал, что у меня галлюцинации. Да, она говорила, что восприняла наказание, как неизбежное возмездие, и я расценил ее желание надеть платье, как демонстрацию смелости и смирения, но чтобы она вот так быстро пожелала играть со мной. Не в своей комнате, не в гостиной, не в машине, а именно в игровой. Это было неожиданно, немного странно, но при этом чертовски возбуждающе.

 Я тут же велел Дарине спать, потому что лишь одна мысль о ней на коленях в игровой уже делала меня твердым и заставляла послать к черту ее дискомфорт после вчерашней безумной ночи.  Я бы хотел всю ночь напролет объяснять под стук колес, что ее ждет в комнате сладкой боли и запретных удовольствий, но нам вставать через четыре часа, а потом пересаживаться и трястись в экспрессе до Москвы. И без ночных разговоров будет весьма непросто хорошо выглядеть на приеме.

Дарина все отлично придумала, и Коля уже отвез в офис мой костюм, а я заказал мастера, чтобы ее причесали и накрасили. К сожалению у нас точно не останется времени, чтобы подремать, но  я предпочитал зевнуть пару раз на приеме (там будет скучно все равно), а не переживать ад самолета.

Мы обязательно поговорим вечером ,если она, конечно, не передумает за это время.

Я вспомнил слова Артура и понял, что действительно не могу относиться к Дарине, как к купленной игрушке. Наверно, в меня так сильно впитались принципы БДСМ, что я не в состоянии мыслить как-то иначе. У нее ведь не было выбора. Она моя. Я мог бы не обращать внимания на отклик и восприятие Дарины, делать в игровой все, что мне нравится, без лишних глупых волнений.

Нет, не мог бы.

Я хотел продвигаться с ней медленно, по всем правилам, со всеми остановками и долгими обсуждениями, словно она была просто покорной, которая захотела меня. Я хотел, чтобы ей было хорошо, потому что ее удовольствие – мое тоже. И я настолько же принадлежу ей, как и она мне. В этом для меня всегда была магия взаимодействия Мастера и покорной. Правда из-за моих заскоков и нетерпимости так и не вышло создать достаточно прочную связь, но даже эпизодические игры будоражили и волновали.

Кажется, едва я закрыл глаза, а уже пиликал будильник, и проводница несла нам завтрак. Я съел только круасан из запечатанного пакета, и Дарина последовала моему примеру. Кофе вроде был натуральным, но, похоже, изрядно разбавленным.

В экспрессе с едой все оказалось намного лучше. Я не почувствовал рвотного позыва при виде каши, и кофе бодрил, призывая немного поработать в дороге. Дарина клевала носом, и я настоял, чтобы она подремала. Уговаривать не пришлось, очень скоро девочка засопела, а я окунулся в сводки, отчеты и аналитику, мысленно подводя итоги уходящего года, составляя план на следующий.

Коля встретил нас на перроне, забрал чемодан Дарины, и мы поспешили к парковке, чтобы поехать в офис.

- Ты вчера говорила серьезно про игровую или, как всегда, шутки, смех, веселье? – уточнил я, едва мы сели в теплый салон, который предусмотрительно прогрел мой внимательный водитель.

- Разве про игровую можно шутить? – изумлённо проговорила Дарина.

- С тебя станется, - буркнул я себе под нос.

-  Я серьезно.

Дарина смотрела на меня прямо и открыто. Она не юлила и не дразнила, а действительно хотела этого. Хотела меня, как Мастера. Вряд ли, конечно, понимала, чем все это ей может грозить, но само желание уже будоражило кровь.

- Мы поговорим об этом вечером дома, - пообещал я. – Если, конечно, ты будешь в сознании. Хотя я не планирую задерживаться надолго.

- Хорошо, - покивала она.

Пока я разгребал самое срочное по работе, Дарина принимала душ. Она очень удивилась, когда прибыл мастер, чтобы привести в порядок ее волосы и наложить макияж.

- Я могла бы сама, - заявила девочка.

- Доверься профессионалу, - предложил я и тут же понял свой промах.

Дарина ведь тоже была мастером в салоне, а я так легко и непринужденно сравнял ее навыки с плинтусом. Пришлось оперативно исправлять оплошность.

 – Я не умоляю твоего таланта, детка. Просто позволь за тобой поухаживать и расслабься.

Она села в кресло, не ответив мне, а хмурая морщинка на переносице пропала только, когда я ласково ущипнул ее за подбородок и сам пошел в душ, сетуя, что не смог принять его вместе с ней. Дарина засмеялась мне в спину, крикнув:

- Не стыдно смущать мастера?

- Нет, - честно ответил я, обернувшись.

Моя девочка хихикала, весьма довольная собой, а вот специалистка по красоте стояла красная, как помидор, усиленно делая вид, что она глухонемая.

Я усмехнулся таким переменам. Возможно, нам правда стоит приготовиться к игровой?

Я вышел из ванной уже полностью одетый. Дарина тоже была готова и ждала меня у панорамного окна, глядя на вечерние огни столицы. Я моментально придумал первый экзамен для допуска в игровую. Пришлось поправить брюки и успокоиться. Сейчас не об этом. Бесшумно ступая, я прошел к своему столу, вынул бархатную коробочку из верхнего ящика, открыл, подошел к Дарине. Она вздрогнула, ощутив поцелуй на своей шее.

- Я очень доволен тобой, девочка. Ты была мила с моим другом и сделала скучную командировку в Казань незабываемой для меня. Спасибо.

Я снова поцеловал ее.

- Не за что, Мас… - Дарина осеклась, не договорив, потому что я положил на ее кожу цепь с подвесками и быстро застегнул замок сзади.