Цена Выживания

Глава 1

Афанасию всегда знали как доброго и безотказного человека. Сколько она себя помнила, она никогда не могла отказать людям, если те ее о чем-либо просили. Стоит ей только взглянуть на человека или услышать до тошноты противное «Пожалуйста!», и девушка уже не может сказать «Нет». Она до смерти боится не оправдать чьих-то ожиданий, ненавидит свое чувство ответственности за выполнение разного рода обещаний или поручений, и всегда берется за все, о чем ее попросят, даже если обещаний и задач в итоге наберется столько, что и за неделю выполнить все будет очень сложно.

Родители приучили ее к тому, что это правильно. Важно слушаться старших, важно помогать семье, важно быть вежливым и учтивым по отношению к другим, даже если «другие» вьют из нее веревки день за днем просто за то, что она не умеет им отказывать. Заветное отрицательное слово застревает в горле, Афанасия с сомнением смотрит на очередного студента, которому нужна помощь с докладом, и девушка просто поджимает губы, неуверенно кивая.

Тот сразу же зовет ее своим спасителем и хвалит. А Афанасия же думает о том, как будет совмещать подработку в зоомагазине с поиском информации для написания доклада, чтобы только не заниматься этим ночью. В общем, говоря иначе, она не была совсем уж добрым человеком. Понятие «мягкотелой» или «бесхарактерной» подходило ей гораздо больше. Но в этот раз… только в этот раз, она была зла по-настоящему.

— Должно быть, сейчас ты очень раздражена поступком своих родителей, — заметил мужчина, закинув ногу на ногу и подперев щеку кулаком.

От его нечеловеческого взгляда девушка чувствовала, как внутри нарастает леденящий ужас. Душащее чувство вины за то, что она за всю свою жизнь так ни разу и не смогла сказать одного гребаного слова, довольно быстро сменилось тем, что теперь Афанасии в принципе ничего не нужно будет больше говорить. Ведь она, в самом прямом смысле, оказалась в Аду.

— Ну же, дитя, не стесняйся, — отродье в обличии людском лишь коротко хохотнуло, откинувшись на спинку трона. — Расскажи о себе, о своей жалкой жизни «до», и о чем прямо сейчас жалеешь, — его золотые глаза вспыхивают в полумраке, и исходящая от него давящая аура в миг сменяется чем-то более… спокойным. — Я слушаю.

— Я… — она запнулась, подняв на демона дрожащий взгляд. — Я умерла?

— Еще нет, — сузив глаза, предельно честно ответил этот рогатый монстр. — Так что? Есть ли тебе, что мне рассказать?

Она молчала, не понимая, в чем же здесь был смысл. От абсурдности хотелось лишь кричать. Несколько раз она успела подумать о том, что все это было просто сном, очередным кошмаром. Но вот правда была такова, что существо перед ней окончательно и бесповоротно убедило ее в обратном. Она помнила, как сюда попала. Помнила родителей, разбудивших ее поздно ночью. Ласковое касание матери, шепот папы, нелепые мантии…

Когда-то ее отец приобрел книгу сомнительного содержания у какого-то мужчины. О вере, о духовности, о связи с чем-то, что нельзя объяснить обычными словами. Сначала девушка не обратила на то должного внимания, ведь родители, кажется, просто обсуждали это в шутку. Они не были религиозными фанатиками и уж точно… точно не могли заключить сделку с настоящим демоном.

— Я совсем не знаю собственных родителей, — обреченно ответила Афанасия, опустив голову, и услышала, как демон прыснул со смеху, прикрыв рот рукой, когда в его глазах отобразилось жадное веселье. Что-то хищное, но при этом до того довольное, что девушка не могла знать точно, было ли это хорошим знаком или нет, но… было ли ей дело, если она теперь обречена? Нет. И потому она просто подняла взгляд, ожидая своего конца. Но существо разглядывало ее так, будто препарировало крайне необычное создание, пусть даже то и было всего лишь человеком, однако… кажется, имело на нее совсем другие планы.

— Пожалуй, так, — согласился он, и его голос, что отражался от стен замка, приобрел более довольные, заинтересованные нотки.

— И я так ни разу и не высказала им того, что о них думаю, — продолжает она, неловко отводя взгляд, будто не понимая, зачем вообще говорит подобное и почему же ему интересно.

— Жалеешь об этом? — легко спрашивает мужчина, склонив голову набок.

— Да пошли они, — в этих словах было столько же обиды, сколько и обреченного смирения.

— Какое аргументированное замечание, — так же спокойно говорит он, оживленно чуть кивая головой, и сложил руки перед собой в замок на своей коленке. — Что ж, раз наверху тебя больше ничего не держит, позволь мне сделать одно маленькое предложение.

— Предложение какого рода? — с опаской спросила девушка, уже придумав себе чего не того, когда мужчина вальяжно поднялся со своего трона.

Он настиг ее всего в пять шагов. Остановился, и опустился на одно колено с такой грацией, что на секунду Афанасия просто оцепенела. Не от того, как красиво или элегантно это было. А от самого жеста. От того, что демон преклонил колено перед человеком. Перед ней самой… той, чью душу продали ему ее родители.

— Не станешь ли ты моей племянницей? — казалось, девушка сейчас задохнется от абсурдности, возмущения и собственного бессилия перед ситуацией.

— Нет! — крикнула она скорее чисто на подсознательном уровне. Щеки пылают от стыда, и Афанасия с силой выдергивает свою руку из его, хотя тот ее едва держал. Это был первый раз, когда она по-настоящему кому-то отказала. И демон, явно опешивший из-за отказа, удрученно выдохнул, будто чего-то недопонимая.