Цена Высоты

Судьба на подушке

Я узнала о своей «судьбе» не от отца и не от послов, а от холодного блеска золота на бархатной подушке. Кольцо лежало там, как будто оно уже принадлежало кому-то другому, хотя моя рука ещё не касалась его.
Зал совета казался пугающе огромным. Высокие сводчатые потолки терялись в густых тенях, а каждый звук — будь то шорох платья или тяжелое дыхание посла — многократно отражался от холодных мраморных стен, превращаясь в призрачное эхо. Свет пробивался лишь сквозь узкие, похожие на бойницы окна, разрезая серость помещения длинными полосами пыльного золота. Здесь всё было пропитано историей и чужой волей: древние гобелены на стенах изображали битвы, в которых у моей семьи больше не было союзников. Холод камня, казалось, просачивался сквозь подошвы моих туфель, поднимаясь выше, к самому сердцу.
Под кожей сжалось что-то холодное и тяжёлое, как будто моё сердце вспомнило маму и брата...
— Это политически необходимо, — произнёс Марвек, один из послов, даже не глядя на меня. Его голос был сух, как перо на холодной бумаге.
Я села прямо, подбородок поднят. Учёба, тренировки, советы наставников — всё это долго готовило меня к таким моментам. Но под кожей сжалось что-то холодное и тяжёлое, как будто моё сердце вспомнило маму и брата. Их больше нет, и теперь за мою жизнь и свободу должна бороться я сама.
Я машинально крутила прядь своих длинных светлых волос вокруг пальца, пытаясь сдержать тревогу.
— Для королевства, — добавил Солрен с той же вежливой улыбкой, которая никогда не доходила до глаз.
Отец молчал. И это молчание было хуже любой угрозы. Его невысокая корона, уже скорее привычка, чем символ, седая борода и спокойный взгляд. В его облике не было показной суровости—лишь сдержанное достоинство и усталость того, кто слишком долго нёс власть как долг, а не привелегию. Его руки сжимали подлокотники трона, а взгляд уходил куда-то за пределы зала. Он не мог защитить меня от мира, который сам же построил.
— Я ещё не дала согласия, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Послы переглянулись. Их улыбки были холодны, как сталь.
— Решение окончательное и пересмотру не подлежит.
Я вздохнула и посмотрела на Илая, который стоял в дверях зала, слегка прислонившись к раме. Он выглядел безумно привлекательным и уверенным: светлые волосы слегка падали на лоб, а небесно-голубые глаза светились озорством и хитростью. Недельная щетина придавала его лицу легкую брутальность, однако в каждом движении чувствовались ловкость и грация.
На нем была светлая рубашка кремового оттенка с небрежно закатанными до локтей рукавами. Расстегнутый воротник открывал шею, на которой был повязан длинный шелковый шарф с яркой золотисто-красной вышивкой — он слегка развевался, придавая ему вид вольного искателя приключений. Темные брюки из плотной ткани сидели идеально, стянутые широким кожаным ремнем с массивной золотой пряжкой. Золотые браслеты на его запястьях негромко звякнули, когда он убрал руки в карманы.
Илай стоял в этой своей излюбленной расслабленной манере, слегка повернувшись к свету, льющемуся из окон небесного города. Его осанка была безупречной, а легкий наклон головы выдавал в нем человека, который привык держать ситуацию под контролем. Он улыбнулся мне — открыто и весело, как умел только он один.
Но за этой безупречной бравадой, за этой ослепительной улыбкой и напускным спокойствием я вдруг увидела нечто иное. На долю секунды в глубине его глаз мелькнула тень, которую он так старательно пытался скрыть. За внешним блеском авантюриста прятались его настоящие чувства — горечь и усталость, которые он никогда не позволил бы себе выставить напоказ перед остальным миром.
— Не переживай, принцесса, — сказал он тихо, почти для себя. — Даже если весь зал решит за тебя… мы найдём способ.
— Я не ищу помощи, — холодно ответила я, но сердце слегка согрелось от его поддержки.
В этот момент дверь открылась шире, и внутрь вошёл Дэвид. Он был высоким брюнетом с зелёными глазами и холодной, обжигающей красотой. Его присутствие ощущалось сразу — в выверенной осанке и уверенных, сдержанных движениях. Подтянутый и собранный, он, как всегда, находился в отличной форме. В нём не было ничего лишнего — лишь спокойная сила и безупречный контроль над собой.Его взгляд задержался на мне на долю секунды, полный сдержанной заботы и тихой решимости. Я почувствовала странное сочетание тревоги и облегчения-как будто рядом со мной находилась стена, за которой можно спрятаться, и одновременно источник силы.
И тогда я заметила Вальтера. Принц соседнего острова. Рыжие волосы блестели в свете люстр, карие глаза наблюдали за каждым движением, веснушки придавали лицу аристократическое очарование, а грация и осанка соответствовали его титулу. Он сделал лёгкий поклон, и его улыбка была солнечной и непринуждённой, казалось, что он весь воплощает идеальный образ принца, которого ожидают увидеть все дворяне.
И впервые за много лет я ощутила, как сердцебиение ускоряется не от страха, а от… недоумения
— Принцесса Адэль! — приветливо воскликнул он, делая лёгкий поклон. — Какая честь видеть вас на этом прекрасном острове!
Я улыбнулась осторожно, оценивая Вальтера. Он казался дружелюбным, обаятельным… и совершенно лишённым той опасной серьёзности, которую я так остро чувствовала в этих стенах.
— Добро пожаловать, принц Вальтер, — ответила я, стараясь держать голос ровным. — Надеюсь, ваш путь был комфортным.
Дэвид стоял в стороне, а я понимала, что его присутствие даёт мне странное ощущение безопасности.
Я вздохнула, пытаясь укротить хаос мыслей. И где-то среди облаков над этим миром я знала, что придётся сделать выбор — подчиниться или бороться.
И именно тогда я поняла: я не стану просто фигурой на шахматной доске. Ни сегодня. Ни завтра. Ни когда-либо.