Чаровница. На север

Глава 1. Гайгород

Вы зашли в третью часть исторического фэнтези-цикла "Чаровница".

Книги цикла здесь https://litnet.com/shrt/_TJa

Первую часть вы можете прочесть бесплатно здесь https://litnet.com/shrt/g-zR

Мудрослав не спал всю ночь перед Перуновым днем. Старый волхв физически ощущал, что воздух вокруг святилища стал каким-то необыкновенно густым и тяжелым. В его сердце появилось недоброе предчувствие уже давно, тогда, когда Радмила впервые поведала ему о своем ночном кошмаре. Он знал, что это не просто сон. Тревога не покидала старца с тех самых пор. И теперь с каждым днем она становилась все более сильной и гнетущей. Он пытался приписать свое беспокойство страху за здоровье Радмилы... Но в глубине души понимал, что лжет себе.

Отлучка на празднество, в тот злополучный день похищения, была необходимой. Прославление великого бога молнии, было его святой обязанностью, выполнению которой могла помешать только смерть. Мудрослав был вынужден оставить больную Чаровницу в окружении сестер. Старый волхв отправился в Гайгород, чаще обычного озираясь назад…

Войдя в град, Мудрослав заметил Дубраву, и сам отправил ее к Доброгневе за лекарствами. Ему было спокойней от сознания того, что рядом с Чаровницей полянница, славящаяся своей силой и ловкостью даже среди мужчин. Он словно забыл о пророческом сне ведуньи. Впрочем, разве в его силах было сопротивляться самой Судьбе? Он, сам не ведая, стал лишь винтиком в ее хитроумном плане, отправив последнее недостающее звено в цепь будущего.

Несколько раз Мудрослав хотел обратиться за помощью к Бронивиту, но всякий раз осаждал себя. Что-то помешало ему призвать для охраны Чаровницы полянников. И это что-то он после назовет не иначе, как перст Судьбы.

Когда старый волхв вернулся назад, девушек уже не было.

Мудрослав, осознав свою недальновидность, пришел в ужас. Он сразу понял, что его воспитанница с сестрами похищены. Вскоре о несчастии стало известно Бронивиту, а затем - и всему граду. На поиски пропавших были отправлены все полянники. Но чаянья горожан, как мы уже понимаем, не оправдались.

Однажды воины встретили варяжский драккар, который приезжал к ним этим летом. Он спокойно плыл по реке, нагруженный товаром. Полянники не посмели требовать права на обыск. Уж слишком шаткой была дружба с воинственными инородцами. Да и краж девиц прежде за ними не наблюдалось. Драккар решили даже не догонять, чтобы не тратить время зря...

Так, в безуспешных поисках, прошло несколько недель. С особым рвением на поиски девушек бросилось четверо мужчин: это, конечно же, отец Радмилы, Святозар, чей разум, кажется, помутился от горя, и он, бывало, не говорил ни слова за целый день; Гордей, Еловит и Любомир. Однако даже их сумасшедшее рвение, порожденное невыносимым отчаянием, не принесло никаких плодов…

Когда поиски пропавшей Чаровницы решили остановить, в центре Гайгорода был собран совет, на который пришли все жители города.

- Чаровница похищена. Но найти ее уже невозможно. Теперь, спустя недели бесплотных поисков, в этом нет никаких сомнений, - провозгласил Бронивит, пробежавшись взглядом по лицам горожан и ненадолго задержавшись на заплаканном лице Доброгневы, которая при последних его словах закрыла лицо руками и затряслась от сдавленных рыданий. Рядом с ней стоял белокурый мальчуган и в отчаянии дергал мать за рукав, пытаясь остановить безудержный поток ее слез.

- С нею пропали и три ее сестры: Дубрава, Весея и Милолика. Мы не знаем, кто повинен в этом зверстве, но… - не успел закончить воевода, как его прервал резкий голос.

- Мне известно, кто их похитил!

Все обернулись на вышедшего вперед мужчину, держащего в руках что-то красное.

- Еловит, я знаю о тех домыслах и слухах, что ходят по граду, но у нас нет доказательств… Мы не так сильны что бы из-за нелепых догадок затевать войну…

А между тем по людской толпе пробежала волна недовольства и все отчетливей то тут, то там слышалось одно единственное слово – древляне.

- Теперь есть и доказательство! – крикнул молодой человек.

Еловит поднял высоко над головой мужской пояс, украшенный весьма своеобразным орнаментом, напоминавшим волчьи морды.

Глава 2. На Искоростень!

Полянники, давно соскучившиеся по бою, собрались в немалую рать, в которую вошли все мужчины от семнадцати и до сорока лет.

Негодование, копившиеся много лет, должно было наконец-то вырваться наружу. Слишком долго поляне терпели бесчинства своих братьев-славян, и теперь должен был настать час расплаты.

Главный город древлян был больше Гайгорода, и если бы гайгородцы решили воевать одни, без сомнения, их бы постигло поражение. Но близлежащие селения полян тоже давно имели зуб на вороватых древлян. Бронивит послал гонцов во все полянские градки. Вскоре к гайгородской дружине стали присоединяться новые воины.

Тем временем настала осень. Никто не знал, что Чаровница с сестрами уже покинула пределы Днепра. Никто не знал, что Милолики уже нет в живых... Поляне верили, что смогут спасти девиц, верили в то, что смогут отомстить за их похищение. Ослепленные ненавистью, они каждый день с все большим усердием готовились к предстоящей битве.

Любомир и вовсе засыпал с секирой в руках, он верил, что сможет вернуть любимую, ему было, не так важно, успели ли ее обесчестить древлянские выродки или нет, он забрал бы ее из плена в любом случае, главное, чтобы она была жива, а в этом Любомир не сомневался ни минуты. Такую красоту невозможно было убить! Ни у одного мужчины не поднялась бы рука на ее безупречное тело. Он твердо верил в это. И томился в ожидании скорой встречи. Любомир готов был бежать в Искоростень хоть сию секунду. Но знал, что это ни к чему не приведет. С тоской он каждый день стоял у Гайгородских ворот и ждал все новых и новых отрядов, приходивших из других полянских городов. И чем больше их было, тем сильней была надежда на то, что им удастся захватить Искоростень и освободить всех пленниц.

Единственное, что утешало его в эти дни, так это общение с Еловитом, Гордеем и Святозаром. Они так же сильно, как и он, мечтали напасть на древлян и проводили вместе долгие часы, разговаривая о том, каким пыткам они подвергнут своих врагов, когда спасут девушек.

Их ненависть крепла день ото дня. Святозар направлял ее в нужное русло. Он был умелым воином и прекрасно орудовал как сулицей, так и секирой и луком со стрелами. Поэтому молодые мужчины с удовольствием учились у него премудростям боя.

Отряды шли не так быстро, как хотелось бы, но к середине сентября близ Гайгорода собрались все, кто хотел присоединиться к битве.

И вот наконец они двинулись в путь, который занял несколько дней. Главный древлянский город, находившийся посреди леса, был хорошо защищен от нападения. Бронивит решил для начала послать известие в город. Посланцем был назначен его сын Молнизар, несмотря на все просьбы Гордея, Святозара, Еловита и Любомира.

- Если я отправлю с посланием вас, то войны нам точно не избежать. А я желаю сохранить вверенные мне жизни полянников. И потому шлю того, кому доверяю, как себе, и кто обладает нужным умом и хитростью – моего сына! – категорично заявил Бронивит.

Молнизару было велено передать следующее: «Воевода Гайгорода, требует вернуть Чаровницу, ее сестер и всех девиц полянских, похищенных в разные годы. Если же князь Искоростеньский Борислав не выполнит требования, то мы их всех перебьем.»

Ответа не было слышно несколько часов. Пока наконец-то ворота города не отворились, и оттуда не вышел сам Молнизар.

Мужчина выглядел бледным, уставшим и немного испуганным.

- Ну? Что? – с тревогой спросил Бронивит.

Воины окружили посланца плотным кольцом.

- Пить, - попросил Молнизар, ему тут же принесли воды.

Осушив две добрых чарки он торопливо заговорил.

- Меня не сразу к нему пустили. Он долго говорил о чем-то со своими воинами. Я ждал у дверей. Потом меня позвали внутрь. Недобрый взгляд у этого Борислава, скажу я вам! Он посмотрел на меня так, что я уже успел попрощаться с жизнью… Князь долго молчал, разглядывая меня, а потом спросил, зачем мы явились. Я сказал, что мы пришли за украденной Чаровницей и всеми девицами полянскими…

- А он? – не выдержал Любомир, вмешавшись в разговор.

Все предосудительно на него посмотрели, и мужчина, густо покраснев, отступил назад.

- Так вот. Он засмеялся и заявил, что у них нет никакой Чаровницы. Даже сказал, будто это варяги девиц воруют. Я, конечно, ему не поверил. Так и сказал, что он лжет.

- А он? – вмешался теперь Святозар.

- А он так разгневался, что выхватил нож и приставил мне его к горлу.

Бронивит судорожно сглотнул слюну, явно испугавшись за сына.

- А я сказал ему, что он может убить меня хоть десять раз. Это только раззадорит и без того разгневанных полян. Я сказал, что мы пришли убивать всех мужчин древлянских без разбора, если те не отдадут нам наших жен и дочерей. И что сил для того у нас хватит! Для начала мы подпалим их лес, а после, когда огонь перекинется на город, они сами выбегут на наши копья! А еще я прибавил, что, если я не вернусь назад, до того, как солнце подымится в зените, вы подожжете первое древо. Я был очень убедителен. Тогда он, кажется, испугался и закричал вне себя, что он не похищал Чаровницу. Я сказал, что мы не верим ему. Тогда он выгнал меня из избы и опять о чем-то долго говорил со своими воинами. Через какое-то время меня позвали. Теперь он испугался и вынужден был поторопиться с решением. Все это время я стоял с приставленным к шее ножом. Борислав сказал, что не хочет не нужной крови. Он повторил, что Чаровницы у него нет, и что он разрешает нам самим проверить это. А также он позволяет забрать тех полянских девиц, которые сами захотят вернуться назад, домой. Но попросил прежде всех воевод прийти к нему и поклясться перед богами, в том, что не один древлянин или древлянка не будут убиты от руки полянника. После этого он откроет ворота и добровольно разрешит нам войти.

Глава 3. Плеха

- Он разрешает нам зайти в Искоростень и обыскать каждый дом. Борислав говорит, что в его граде нет пленниц полянских. И что мы можем сами в том убедиться.

Вскоре войско зашло в Искоростень и стало обшаривать каждый дом один за другим, каждый закоулок, каждый сарай. Повсюду прятались испуганные дети и женщины. Было видно, что они не очень доверяют воинам, даже несмотря на данное обещание. Но поляне и вправду никого не трогали. Клятва была нерушима…

Гордей с братом бежал по узким улочкам, мимо приземистых полуземлянок, беспокойно озираясь по сторонам и пытаясь сдержать предательскую дрожь в коленках. Тревога Гордея стала расти давно и усиливалась с каждым днем. Он не хотел признаваться себе в истинной причине своего беспокойства за Радмилу. Воспоминания и чувства, в которых он не желал признаваться даже самому себе, уже давно тяжким грузом лежали на самом дне его души, запечатанные семью печатями. Иногда он позволял себе предаваться их сладостным и порочным объятиям. Но это случалось редко и почти против его воли. Теперь Златовласка была рядом, и он любил ее и верил, что она вернется к разуму. Гордей знал, что не имеет права предавать ее. И все же спасение Радмилы стало его священным долгом. Мысль о том, что ее телом, возможно, наслаждается другой мужчина, была мучительна и невыносима - настолько же, насколько она была невыносима для Еловита.

Братья пробегали мимо посеревших от влаги изб так быстро, точно наверняка знали, куда бегут.

- Я тут подумал… А может, оно все и к лучшему… - по дороге проговорил запыхавшийся Еловит.

- Что к лучшему? – спросил Гордей, остановившись и озираясь по сторонам.

- Что они похитили их… - как-то странно посмотрев на брата, сказал Еловит.

- Ты что, умом тронулся? Чем же это лучше?! – возмутился Гордей.

- Ну, если они ее… ну… ты понимаешь… - запинаясь и покраснев, проговорил Еловит.

- И что? – сурово нахмурившись, спросил Гордей.

- Ну, тогда, значит, она уже и не Чаровница… - почесав затылок, проговорил Еловит.

- И что? – напряженно спросил Гордей, начиная понимать, к чему клонит брат.

- Тогда, значит, ей можно выйти замуж… - дрогнувшим голосом закончил Еловит.

- Да ты что?! – возмутился Гордей, не признаваясь себе в том, что ему невыносима даже сама мысль о том, что Радмила станет женой его брата. - Ты ведь с Русаной обручен! Мало того, что ее оставил один брат, не хватало, чтоб ее второй опозорил!

- Жаль ее. Но то не моя вина! Почему я должен расплачиваться за твои ошибки?! Ты обо мне думал, когда со своей Златовлаской шашни заводил?

- Заткнись, и пойдем быстрей! – отрезал Гордей, увидев недалеко большой резной забор, отличавшийся от всех размерами и красотой.

- Думаешь, это Борислава? – спросил Еловит.

- Похоже на то. Он сейчас с Бронивитом у города. Так что, думаю, нам никто не помешает обследовать и его жилище… - проговорил Гордей.

- Пойдем. А почему ты думаешь, что они там?

- А ты много видел таких красавиц, как Чаровница и ее сестры? Ну… кроме Дубравы, конечно.

- И что?

- Да то, что самое лучшее всегда достается князю. Думаю, они теперь его наложницы.

- И ты думаешь, он оставил бы их тут без присмотра? – недоверчиво спросил Еловит.

- У него было мало времени, чтобы их спрятать. В любом случае, надо тщательно проверить каждый аршин в этом доме!

С этими словами Гордей и Еловит зашли внутрь. Кругом было пусто. Ни одной души. Что-что, а свои ценности, судя по всему, Борислав успел спрятать. В избе не было ничего ценного, кроме кучи шкур, разбросанных по полу.

Мужчины быстро обошли пустое жилище, словно надеясь, что пленницы неожиданно выйдут из стен. Тишина.

- Кто-нибудь есть здесь? – спросил Гордей несколько раз. Никто не ответил.

- Их, нет. Ты что, не видишь? – спросил Еловит, рассерженно пиная скамью и опускаясь на шкуры.

- Ты чего расселся? – недовольно пробурчал Гордей, - Мы сюда не отдыхать пришли.

- Я хочу на ней жениться, - вдруг сказал Еловит.

- На ком? – дрогнувшим голосом переспросил Гордей.

- На Радмиле.

- Ты не посмеешь. Она не может принадлежать тебе! – сверкнув глазами, воскликнул Гордей, не отдавая себе отчета в том, что, он выдал себя.

- Почему? – спросил Еловит, вскочив на ноги и пристально поглядев брату в глаза. - Уж не потому ли, что ты хочешь, чтобы она принадлежала тебе?! Ну так ты женат!

- Что ты несешь! – воскликнул Гордей, опустив глаза.

- А не слишком ли много женщин ты хочешь одновременно, братец?! – вознегодовал Еловит.

- Не городи ерунду! Что тебе взбрело в голову?! – пытаясь уйти в сторону, сказал Гордей, но Еловит перегородил ему путь.

Глава 4. Катынь, Удра и Каспля

Весь тяжелый путь, который проделали варяги, перетаскивая волоком на катках свой драккар, она бежала за ними. Молоденькая девушка боялась подходить слишком близко, зная, что ее непременно прогонят. Викинги, посмеиваясь между собой, пихали друг друга локтями, показывая на сумасшедшую девчонку, вот уже второй день, преследующую драккар, а вернее будет сказано - не драккар, а его кормчего. Торвальда эта навязчивость Жданы скорее раздражала, чем радовала. Он не собирался брать с собой еще одну девицу. Ему и без того хватало проблем с тремя невольницами, находящимися на его ладье…

Впрочем, Ждана и не надеялась ни на что, ей просто хотелось как можно дольше наслаждаться лицезрением своего бывшего любовника. Она буравила своими крошечными глазками его фигуру, безошибочно выделяя ее среди прочих. Смешки, косые взгляды и грубые окрики мало заботили Ждану. Ее волновал только он - гордый надменный, сильный и величественный. Казалось, Торвальд был воплощением какого-то скандинавского бога. Но Ждана не знала их богов, поэтому могла только догадываться о том, на кого походило это совершенное человеческое воплощение.

Когда утомительный волок наконец-то окончился, и все варяги поднялись на борт, Дьярви подошел к Торвальду и тихо шепнул ему на ухо:

- Послушай, ты не хочешь напоследок с ней… Смотри, она идет за нами уже второй день, как верная собака. Может, хоть пощупаешь ее на прощанье? Жалко девку…

- Это ни к чему, - жестко ответил Торвальд - и отвернулся от берега. Казалось, ему было неприятно глядеть на эту маленькую, тоскливо одинокую фигурку вдалеке.

- Эхе-хе… - выдохнул Дьярви, - И за что тебя только девки любят? Сколько раз мы бывали с тобой в походах, в разных странах? И ни одной бабы тебе не приходилось брать силой, все, даже эти изнеженные ромейки[1], давали тебе все, по первому же слову. Скажи, была хоть одна, девка, которая тебя не хотела?

Торвальд помолчал какое-то время, а потом с небывалой уверенностью ответил:

- Мне будет принадлежать любая женщина, которую я пожелаю. Так было и так всегда будет.

Дьярви улыбнулся, в его взгляде скользило восхищение и искренняя вера в слова, сказанные другом.

А Ждана стояла одна, слезы стекали по ее обветренным щекам, ей было больно, но она улыбалась. Улыбалась сквозь слезы и верила в то, что эта встреча была предопределена богами... Ее рука сжимала маленький белый камешек, который Торвальд дал ей на прощание, навсегда покидая хазарский шатер и случайную любовницу.

Ждана была рада этому неожиданному подарку, хотя и не знала, что кормчий подарил ей настоящую жемчужину, привезенную из Царьграда[2]. Она не знала, как дорог был этот крошечный белый камушек, и, наверное, очень обрадовалась и удивилась бы тому, как высоко оценил этот красивый мужчина ночь с ней, некрасивой и неприметной девушкой. Впрочем, едва ли, узнав стоимость этой жемчужины, она берегла бы и ценила ее больше, чем теперь…

Когда драккар отдалился настолько, что уже нельзя было разобрать людей на палубе, Ждана услышала какой-то шум в кустах, неподалеку. От неожиданности девушка вскрикнула и задрожала всем телом: воспоминания о неожиданном нападении хазар были еще слишком свежи в памяти. Однако, после минутного ожидания осознав, что никто не набросился на нее и не убил, она решила взять себя в руки и подошла к тому месту, откуда доносился шум. Но, стоило Ждане приблизиться, как от куста, отделился какой-то темный комок и попытался скрыться. Однако это отчаянная попытка бегства, окончилась неудачным ударом о землю и громким детским плачем.

- Это ты, хазаренок? – спросила Ждана, поднимая с земли синеглазого хазарского мальчика.

На ребенке не было лица - серая кожа, впалые щеки и его вялые едва заметные попытки вырваться говорили о том, что мальчик уже давно не ел.

- Да тихо ты. Ну… - ласково проговорила Ждана, прижимая к себе мальчика. - Тихо, не плачь, все кончилось. Ты есть хочешь? На, возьми, у меня сухарики есть…

Ждана протянула мальчику черствый хлеб. Ребенок с жадностью набросился на скромную еду, его глаза загорелись алчным огнем, руки затряслись. Он глотал почти целиком, не прожевывая.

- Тише, он ведь сухой, горлышко поранишь… - нежно произнесла девушка, погладив его черные мягкие волосы.

Мальчик, точно поняв ее слова, перестал торопиться и плакать. Он вздохнул и посмотрел на собирающуюся уходить Ждану глазами брошенной собаки.

- Ну, что с тобой будешь делать? Пойдем! – сказала девушка, взяв мальчика за руку и увлекая за собой. - Пойдем, нашего града уж нет, да и житья мне теперь там все равно не дадут. Найдем себе другое местечко.... Мир не без добрых людей, кто-нибудь да приютит… Скажу, что мужа хазары убили, а ты мой сын… Ты ведь все одно, на хазаренка ну ни чуточки не похож. Уж шибко красивый, вон глазюки-то какие! А может, ты и не их? Может, они тебя украли у русичей? Да, должно быть…Знаешь, а я, может тебе братика или сестренку скоро рожу… Понимаешь? – спросила Ждана и села на колени возле мальчика.

- Я теперь твоя мама буду. Ма- ма… Мама. Скажи…

Глава 5. Золотой конек

Сильная и удалая полянница, старалась не подавать вида, но ей становилось с каждым шагом все хуже и хуже. Неестественная бледность лица, неуверенная походка - все это начало вызывать подозрения даже у Весеи. Радмила же давно почувствовала, что раны Дубравы, вновь проявившие себя после недавней битвы и долгой ходьбы, опять стали брать над ней вверх. Ребра ныли все сильнее и сильнее. Дубрава молчала, нахмурившись, она упрямо смотрела вперед и делала один шаг за другим. Небольшой камешек, неудачно попавший под ноги, пошатнул ее равновесие, девушка качнулась и упала. Радмила первая подбежала к ней.

Дубрава, бледная, как полотно, с серыми кругами под глазами, еле слышно прошептала:

- Рада… больно…

Радмила оглянулась по сторонам. Падение Дубравы уже привлекло внимание нескольких варягов. Чаровница понимала, что не имеет права выдавать себя. Она знала, что, если кто-нибудь из викингов, увидит или услышит, как она читает заговор, все откроется, и это погубит ее сестер. Но помощь Дубраве сейчас была необходима. Радмила взяла руку девушку и слегка прикрыла глаза. Ее губы приоткрылись, она старалась не шевелить ими, казалось, что они лишь слегка дрожат, едва слышные слова доносились с них:

- Шла Злата Майя, шла ушиб замовляти. Ушиб, ушибчик, удар, ударчик, чи ты дубов, чи ты грабов, чи ты осинов, чи ты крушинов, чи ты березов, чи ты ольхов, чи ты каменной, чи ты водяной? Коли дубов – ходи на дуб, коли грабов – ходи на грабу, коли осинов – ходи на осину, коли крушинов – ходи на крушину, коли березов – ходи на березу, коли ольхов – ходи на ольху, коли камянной – ходи на камень, коли водяной – иди на воду…

Дубрава ощутила, как из-под руки Чаровницы стала исходить горячая струя тепла, которая быстро разлилась по ее жилам. Она почувствовала обжигающий жар в ребрах, легкое покалывание, но эти ощущения были приятными. Дубрава не поднималась, она чувствовала, что ей становится лучше с каждой секундой, пока рука Радмилы держит ее.

- Что происходит? – недовольно спросил подошедший к девушкам Торвальд.

Радмила молчала, не отпуская руку сестры, и словно не видела и не слышала кормчего.

- Эндиль! – закричал Торвальд, подзывая толмача.

Через мгновение появился мальчик. Радмила смотрела на грозного мужчину, но казалось, что ее взгляд проникает сквозь него, в какую-то запредельную даль. Кормчий заподозрил неладное.

- Он спрашивает, что случилось, – перевел Эндиль, с тревогой глядя на Радмилу.

Девушка молчала, она не слышала его. Ее взгляд был пустым и отрешенным.

Потом с ее губ сорвались нечаянные слова:

- …Не я замовляю, не я приказываю, Злата Майя шепчет, Злата Майя тебе гонит…

Лицо Эндиля вспыхнуло. Торвальд подобно хищной птице, подстерегающей добычу, уставился на девушку.

- Что она сказала?

Мальчик помедлил лишь мгновение.

- Она говорит, что ее сестра устала…

- Мы все устали. Она должна идти! – жестко ответил Торвальд, с подозрением взирая то на Радмилу, то на Эндиля.

В это мгновение глаза Чаровницы вспыхнули осознанным светом. Она посмотрела на Дивьего мальчика. Он стоял, немного растерянный и встревоженный, и глядел на нее своими чистыми, светлыми, полными собачей преданности глазами.

- Скажи ему, что она постарается идти дальше. Я помогу ей.

С этими словами, Радмила протянула руку Дубраве. Девушка, до этого мгновения будто пребывавшая в полусне, очнулась и с облегчением поглядела на Чаровницу. Почти сразу она почувствовала себя намного лучше и, к собственному удивлению, встала и смогла идти вперед.

Торвальд, кажется, не вполне удовлетворенный переводом Эндиля и явно терзаемый какими-то сомнениями, все же был вынужден пойти к драккару, за ним понуро последовал мальчик, перед этим успев бросить прощальный взгляд на Чаровницу. Их глаза встретились, и Радмила улыбнулась ему слегка заметной благодарной улыбкой. Мальчик, окрыленный этим неожиданным подарком, с новыми силами принялся за работу. Дубрава, поначалу опиравшаяся на плечо Радмилы, вскоре отпустила его и довольно уверенно пошла сама.

- Спасибо тебе, сестренка! Мне гораздо лучше! Как у тебя ловко все получилось! Эти дуралеи ничего даже не заметили! Хвала богам, никто из них не знает, что ты Чаровница! – шепотом произнесла полянница.

- На твоем месте я бы не торопилась воссылать Хвалы богам… - едва слышно ответила Радмила - и посмотрела на Эндиля, водружающего себе на плечо канат. Дубрава не услышала ее слов, она лишь заметила легкую тень тревоги, появившуюся на лице Радмилы. Впрочем, теперь было не до этого...

Радмила медленно шла по берегу, ее руки нервно потирали вспотевшую от долгого пути шею. В один из таких рывков ее пальцы зацепились за подвески, спрятанные под сорочицей, те самые, которые ей подарил Мудрослав незадолго до их похищения. Она вспомнила, что старый волхв отчего-то запретил ей глядеть на последний из подаренных оберегов. Чаровница подумала, что теперь настало то время, когда загадка должна раскрыться. Девушка сняла с шеи красный мешочек и развязала тонкую шерстяную нить. Это был колт,[1] сделанный из чистого золота и изображавший конька. Дрожь пробежала по телу Радмилы. Конек являлся одним из любимейших оберегов древних славян, но его основным назначением, помимо прочего, была защита путешественников в дороге.