Чаша боли Том 1: Зеркало души

Глава 1. Пробуждение

Я смотрю на свои руки, выставленные прямо перед собой. Пальцы кажутся чужими, незнакомыми. Голова кружится так, что мир плывёт, теряя чёткие очертания. Я делаю инстинктивный шаг назад, но тут, же теряю равновесие, и спину обжигает холодной, шершавой корой. Это дерево. Я снова прижимаюсь к его стволу, единственной опоре в этом качающемся моменте.

- М-м-м-м, - стон вырывается почти машинально, сам по себе. Ноги слегка дрожат, отказываясь держать вес.

Я заставляю себя оглядеться, пытаясь понять, где я. Вокруг - сплошной лес. Величественные, тёмные стволы уходят ввысь, теряясь в густой кроне, которая полностью скрывает небо. Невозможно понять, утро сейчас или глубокая ночь. По земле стелется плотный, молочный туман, цепляясь за щиколотки ледяными пальцами. Холодно. Слишком холодно. Зубы начинают отбивать мелкую, нервную дробь, и я ничего не могу с этим поделать, они стучат так громко, что, кажется, это слышно на целую милю. Этот звук, сухой и отчаянный, становится моим единственным якорем в оглушающей тишине. Я пытаюсь заставить себя дышать глубже, но ледяной воздух обжигает лёгкие, и каждый вдох - это новая волна дрожи, прокатывающаяся по всему телу. Я скольжу взглядом по ближайшим деревьям. Их кора темна, почти черна от влаги, покрыта мхом, который кажется бархатным в клубящемся тумане. Ни единого звука. Ни шелеста листьев, ни крика ночной птицы, ни треска ветки под лапой какого-нибудь зверя. Лес словно мёртв. Или, может, он просто затаился, наблюдая за мной со стороны своими тысячами невидимых глаз. Эта мысль заставляет волосы на затылке зашевелиться.

«Спокойно Катюха всё будет хорошо», - говорю я себе.

Нужно двигаться, иначе стоять здесь значит замёрзнуть насмерть. Я отталкиваюсь от спасительного ствола, и ноги, словно ватные, едва не подгибаются снова. Шаг. Каждый шаг даётся с трудом, тело предательски подводит, и я, ища опору, вновь прижимаюсь к шершавой коре дерева. Голова раскалывается, словно тиски сжимают виски, и я, прислонившись ещё сильнее, пытаюсь размять одеревеневшие пальцы, надеясь хоть как-то облегчить эту мучительную боль.

Что за странный сон, где всё кажется таким настоящим? Пытаюсь вспомнить, как уснула, как вернулась с работы поздно вечером. Старый трамвай, дребезжащий, как консервная банка, окончательно добил меня своей тряской. Обязательно напишу мэру на его личной странице в социальной сети, что пора бы уже обновить этот транспортный парк, ведь с начала двухтысячных ничего не менялось.

«Ооооооо...» - протяжно стону и не понимаю, почему голова так сильно болит.

Внезапно, сквозь пелену боли, до меня доносится какой-то звук. Непонятный, глухой, словно что-то тяжёлое волокут по земле. Я прислушиваюсь, пытаясь сосредоточиться, но мигрень не отпускает, заставляя мир вокруг плыть и искажаться. Может, это просто ветер? Или моё больное воображение играет со мной злые шутки?

Я отрываюсь от дерева, делая ещё один, мучительно медленный шаг. Куда я иду? И зачем? В голове пустота, лишь пульсирующая боль и обрывки воспоминаний о вчерашнем дне. Работа, трамвай, усталость... А потом что? Я не помню, как легла спать. Мой дом старая многоэтажка в центре города, а не глухая чаща леса - это однозначно.

Ощущение тревоги нарастает с каждой секундой. Это не просто сон. Слишком всё реально. Запах сырой земли, прохладный воздух, шершавая кора под пальцами - всё это кричит о реальности происходящего. Я пытаюсь ущипнуть себя, как в старых фильмах, чтобы проснуться, но боль от щипка лишь добавляется к общей агонии.

Где-то вдалеке вновь слышится шорох, и я замираю словно олень в лучах прожектора. Сердце начинает колотиться в груди, отбивая ритм в такт с пульсирующей болью в висках.

Что это? Зверь? Или... кто-то ещё? Паника начинает подкрадываться, обволакивая меня холодными щупальцами. Я одна в этом странном, незнакомом месте, и мне страшно, до жути страшно. Оглядываюсь по сторонам, пытаясь хоть что-то разглядеть сквозь туман. Деревья, деревья, деревья... Они кажутся одинаковыми, бесконечными, образуя непроходимую стену. Солнца не видно, небо затянуто серыми облаками.

«Эй!» - хрипло вырывается из моего горла. Звук кажется чужим, слабым, растворяющимся в тишине леса. Никто не отвечает. Только эхо, словно насмехаясь, повторяет мой крик. И тут же мысль зачем я это сделала.

Я снова прижимаюсь к дереву, пытаясь отдышаться. Нужно успокоиться. Нужно собраться. Но как, когда голова раскалывается, а тело отказывается повиноваться? Я закрываю глаза, пытаясь сосредоточиться на дыхании, но перед внутренним взором мелькают какие-то обрывки, тени, не дающие покоя. Что-то не так. Что-то очень сильно не так.

Я открываю глаза вновь, туман в голове немного рассеялся, но боль осталась, приглушённая, но не исчезнувшая. Я чувствую, как по моей спине стекает что-то холодное и липкое. Осторожно провожу рукой по шее и понимаю, что это пот. От страха? От боли? Или отчего-то ещё?

Это не просто сон, это какая-то ловушка. Я делаю ещё один шаг, пытаясь идти вперёд, куда бы это «вперёд» меня сейчас ни вело.

Мне нужно выбраться отсюда. Мне нужно понять, что происходит. Но каждый шаг даётся с таким трудом, словно я иду против сильного ветра, который невидимо толкает меня назад. Мои ноги подкашиваются, и я снова ищу опору, прижимаясь к очередному дереву.

Вдруг, сквозь шум ветра и шелест листьев, я слышу другой звук. Он ближе, чем предыдущий. Это не шорох, а скорее… шаги. Тяжёлые, размеренные шаги. Кто-то идёт по лесу. Сердце замирает в груди, а потом начинает биться с удвоенной силой. Я замираю, боясь пошевелиться, боясь дышать.

Я прислушиваюсь. Шаги приближаются. Они не звучат как шаги человека. Слишком тяжёлые, слишком медленные. Словно кто-то волочет за собой что-то очень большое и тяжёлое. Или… кто-то сам очень большой и тяжёлый. Паника снова охватывает меня, но теперь к ней примешивается какое-то странное, первобытное чувство опасности. Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь найти хоть какое-то укрытие. Но деревья стоят слишком далеко друг от друга, а кусты слишком низкие. Я чувствую себя совершенно беззащитной. От страха хочется кричать, но голос застревает в горле. Нужно бежать, но ноги словно приросли к земле.