Чего тебе, Громов? - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Ника Черри (самиздат)

Глава 1. Везучая ты, Лизка

– Как прошла первая учебная неделя? – спрашивает Тая, заходя следом за мной в туалет. – Новый универ, новый дом, новая жизнь. Может и новый парень найдётся.

– Нормально, – бурчу себе под нос, игнорируя замечание про парня.

Её идеально очерченные брови игриво приподнимаются вверх, жирно намекая, что мне пора забыть своего козла-бывшего и переключиться на местных красавчиков.

– Парень? Здесь? Ты серьёзно? – снисходительно закатываю глаза. – Да тут же учатся одни папочкины сынки и избалованные мажоры. И угораздило же меня... вляпаться, – брезгливо отряхиваю руки. Скорее от фантомного отвращения, нежели реального, так как в отличие от моего старого универа здесь царит стерильная чистота, даже вода в кране, кажется, фильтрованная.

Подруга взвизгивает и отскакивает в сторону, уклоняясь от брызг. А я обречённо вздыхаю. Не могла мама выбрать кого-то попроще?! Какое клише – влюбиться в начальника-миллионера. Босс и секретарша… Пошлятина!

Но ей к лицу роскошь, а вот я в этом элитном универе как белая ворона, чувствую себя не в своей тарелке. В брендовых шмотках не разбираюсь, на крутой тачке не езжу, вместо сумочки из кожи питона у меня обычный рюкзак. И, несмотря на то, что новый «папочка» задаривает меня дорогими вещами, пытаясь купить моё расположение, я здесь не на показе мод, а пришла за знаниями. В отличие от некоторых...

– Да, здесь! А что такого? Парни тут немного высокомерные, зато при бабле. И очень даже симпатичные, – пританцовывая, Тая стирает поплывшую помаду и заново рисует губы.

Её отражение в зеркале грациозно улыбается и поправляет большую тяжёлую грудь пятого размера. Бюстик разве что по швам не трещит, но со своей задачей пока справляется. Поддерживает, делая округлости похожими на две сочные дыньки, выглядывающие из выреза платья.

– Лиз, ну сколько можно грустить, а? Пора забыть его! А лучший для этого способ... хороший перепихон! Клин клином вышибают, как говорится!

– Ну уж нет! Если он мне изменил, это не значит, что и я прыгну в койку к первому встречному, – прочёсываю пальцами запутавшиеся зелёные пряди.

Эх, мне бы такую уверенность, как у моей пышнотелой новой подруги. Хотя... За исключением лишних килограммов, в остальном Тая красотка. Милое личико, ухоженная кожа с нежной бронзой загара, длинные гладкие блестящие волосы. А ещё маникюр, педикюр, профессиональный макияж, укладка, в общем полный фарш. Девочка себя любит, что несложно при деньгах.

Но, несмотря на то, какие мы с ней разные, Тая мне нравится. Она живая, искренняя, интересная. Настоящая что ли. Без фальши, нет в ней ничего напускного. Говорит, что думает, и думает, что говорит. Прямо как я. А ещё она удивительно добра ко мне, поддерживает, помогает освоиться на новом месте. Короче, повезло мне с соседкой.

Как сейчас помню тот день, когда впервые переступила порог дома Громовых. Тая загорала у бассейна на соседней лужайке. При виде меня её улыбка засияла ярче солнечных бликов на воде. В тот день я обрела не только новый дом, но и верную подругу.

– И обязательно снять всё на телефон, чтоб потом ему отправить. Ну нос утереть... – хихикнула, хрюкнув подружка. – Пусть локти себе кусает и рогами подмахивает.

– Снять видео? Я что, похожа на порно-актрису? – фыркнула себе под нос. – Ну ты и выдумщица! Нет-нет-нет, никаких пере... в общем обойдусь и без клиньев. Мне и так норм. Проехали, уже забыла про него.

Стушевалась. Язык не поворачивается сказать, не то что сделать. В свои девятнадцать я до сих пор невинна. Может поэтому Стас и изменил мне, потому что я не давала ему то, что нужно всем парням, – секс.

А про то, что мне норм, соврала конечно. Очень больно, обида скребётся в душе разгневанной кошкой. Грудь горит огнём, как вспомню те фото. И ещё чуть-чуть, самую малость, скучаю по гаду, ведь любила же. Наверное.

– Тем более, далеко ходить не надо, у тебя прямо под носом подходящий вариант, – понижает она голос до полушёпота. – Точнее прямо за стенкой.

– Ты про младшего Громова? – челюсть непроизвольно опускается вниз. – Фу, ну ты и извращенка!

– А что? Почему бы и нет, он красив, как бог. И в постели наверняка хорош, – указательным пальцем она возвращает мою челюсть на место.

– В твою фамилию случайно не закралась ошибка? Ты не БестУжева, а самая настоящая БестЫжева, – подтруниваю над подругой, пытаясь пристыдить.

От чего-то дико не хочется, чтобы она смотрела на Громова в таком ключе. Понимаю, что желание абсолютно иррациональное, мне-то какое дело, с кем он спит, да и Тая девушка свободная, но…

Не хочу видеть их вместе и всё тут! И себя с ним не представляю. Я лучше обзаведусь кучей котов и состарюсь в гордом одиночестве. Да будь он хоть последним парнем на земле!

– Везучая ты, Лизка, мне бы такого «братика», я бы на твоём месте не растерялась, – мечтательно вздохнула Тая, а я поморщилась.

– Тай, ну сама подумай, что ты говоришь. Это как-то... странно, не находишь?

– Ни капли, вы ведь не родственники. Ну не кровные. Короче можно, – отмахнулась она.

– Да, но живём вместе. Не говоря уже о том, что через его постель прошло больше девушек, чем через турникет метро в час-пик. Не хватало мне ещё заразу какую-нибудь подцепить.

Глава 2. Нечаянный свидетель

Божечки-кошечки, да она же…

Даже не могу придумать приличный эпитет. Орально ублажает?

К чёрту! Надо называть вещи своими именами. От того, что я мысленно завуалирую происходящее, суть не изменится. Она бесстыже отсасывает ему прямо в женском туалете. Делает минет, ласкает губами.

Фу-у-у!

Мигом спряталась за стенку кабинки, пока меня не увидели, и притихла, отсчитывая удары собственного сердца, колотящегося за клеткой рёбер что есть мочи. От шока дыхание зачастило, будто я только что закончила забег в марафоне. Лёгкие обжигало от гипервентиляции, но я никак не могла унять своё взбудораженное состояние.

Что я только что увидела?

Да, это был член моего сводного брата. Весь в слюнях, блестящий от смазки, то и дело погружающийся в женский рот, но, кажется, за те доли секунды, что я растерянно лицезрела на творящееся в соседней кабинке бесстыдство, я успела разглядеть всё. И нехилую такую длину, и внушительный обхват, и даже красную рельефную головку, ловко снующую за щекой у бедолаги, которая сейчас давится достоинством Громова.

Сама не знаю зачем, но вместо того, чтобы просто тихонечко уйти на пару и не мешать процессу, я решила взглянуть на любовничков ещё разок. Одним глазком, буквально на секундочку.

По щеке незнакомки стекает одинокая слезинка, но горло не содрогается в рвотных позывах, как я ожидала, а из груди доносятся странные звуки. Она… стонет? От удовольствия? Не может быть!

Неужели такое может нравиться не только парням? Я-то думала, от минета и в принципе от секса получают удовольствие только мужчины, а у женщин от него лишь незапланированные дети и проблемы. Но она не выглядит так, будто её заставили. Она выглядит… возбуждённой. И довольной, чуть ли не счастливой.

Эта абсурдная мысль заставила меня задуматься.

Я старалась не смотреть на Громова, лишь на девушку. Не могла оторвать взгляд от того, как ритмично она скользит по стволу парня губами, и как синхронно он подаётся бёдрами ей навстречу. Не толкается, не пихает свой прибор поглубже в глотку, а помогает. Ненавязчиво, без принуждения к чему-то большему, я бы даже сказала деликатно.

Это словно танец, и, похоже, они отличные партнёры. Движения выверенные, слаженные, будто они делают это не в первый раз.

Девушка в очередной раз безуспешно пытается убрать за уши пряди волос, выбившиеся из причёски и налипшие на лицо, но они упорно, раз за разом, спадают ей на щёки и щекочут нос, доставляя дискомфорт. Глядя на это, Громов аккуратно собирает и наматывает её длинные волосы себе на кулак, но не для того, чтобы потянуть в сторону или заполучить тотальный контроль, а для того, чтобы они не лезли партнёрше в лицо. Это не акт подчинения, это что-то сродни заботе. Он волнуется о её комфорте, а не только о своём удовольствии. Это для меня стало откровением.

Я реально залюбовалась процессом. Впервые я видела всё так близко.

Она играет с ним, дразнит. Ненадолго выпускает изо рта, а затем снова крепко обхватывает губами, причмокивая. Будто сладкий леденец сосёт, а не…

А что меня поразило больше всего, так это то, что яркая красная помада на её губах, кричащая о раскрепощённости своей хозяйки, ни капельки не стёрлась и даже не размазалась, пачкая кожу парня и её лицо. Нет, её макияж оставался безупречным не смотря ни на что.

Надо будет потом спросить, какой маркой она пользуется, и посоветовать этот бренд Тайке, а то у подруги вечно то тушь потекла, то губы надо подкрасить. Вот и таскает меня по туалетам.

Это из-за неё я встряла в такое пикантное приключение. Сейчас бы сидеть спокойно на паре, лекцию записывать, монотонный диалог преподавателя слушать, а не вот это вот всё.

Но как же это… красиво. Ничуть не пошло. Эротично.

И как хорош Громов. Тайка была права. Само грёбаное совершенство. Стоит себе весь такой раскрасневшийся, потный. Чёлка спадает на лицо, прилипает ко лбу. Запрокинул голову назад, прикрыл глаза от удовольствия. Соблазнительно прикусывает пухлую нижнюю губу, чтобы не стонать в голос.

Сейчас он уязвим и от этого особенно привлекателен. Не язвит, не закатывает раздражённо глаза, не сверлит меня снисходительным взглядом.

Адамово яблоко выделяется на мускулистой шее особенно чётко, когда он шумно сглатывает слюну в экстазе. Рот приоткрыт от удовольствия, а не от того, что Громов хочет сказать очередную колкость в адрес моей мамы. Желваки напряжены, но не от злости или раздражения, как обычно, а от близости к финалу, от подступающего оргазма.

Его кулаки сжимаются все сильнее, до проступившей белизны на костяшках пальцев. Он так напряжён и одновременно расслаблен, в какой-то степени даже можно сказать, что умиротворён. Теперь, когда черты его лица не искажены неприкрытой неприязнью, я могу оценить привлекательность сводного брата в полной мере.

Не зря все девчонки универа сходят по нему с ума. Стоит Громову пройти по коридору, как у всего противоположного пола в радиусе километра намокают трусики. Кстати о трусиках... Мне кажется, или мои тоже увлажнились?

Так странно. Запускаю ладонь в джинсы и прикасаюсь к белью в районе промежности. Холодное, неприятно мокрое. Хм. А стоило надавить чуть сильнее в самой чувствительной точке, с губ срывается непроизвольный стон. Едва слышный, похожий скорее на выдох со свистом сквозь зубы. Зажимаю рот свободной рукой, чтобы не выдать себя, и в панике опускаюсь вниз.