Чек на 7777

Пролог

Дорогие читатели, если мой стиль или темы вам не близки, я искренне советую не задерживаться на негативных эмоциях. На Литнете тысячи прекрасных книг — уверен, ваша идеальная история ждет вас в соседней вкладке.

Глава 1. Анжелика

В квартире стоял лютый дубак. Батареи опять сдохли, а одеяло напоминало тряпку, которая помнит Олимпиаду-80 лучше, чем я вчерашний вечер.

Я, конечно, не выспалась. Села на диване, потирая ноющую поясницу. Двадцать восемь лет, а чувствую себя на все сто, а чего ещё ждать, если впахиваешь как лошадь в ночные смены. На столике завибрировал телефон: копейки на карте, напоминание по кредиту и три пропущенных от матери.

— Да иди ты лесом, — прошептала я, швыряя мобилу на подушку.

На кухне ждал кусок вчерашнего батона и дешёвая колбаса, в которой мяса было меньше, чем совести у моего арендодателя. Сахар кончился. Денег — впритык до зарплаты. Если куплю песок, завтра пойду на работу пешком по сугробам.

Я натянула свои единственные джинсы. В зеркале отражалась баба, которой срочно нужен был либо отпуск в Тае, либо чудо. Желательно — второе, потому что на первое я не заработаю и в следующей жизни. Грудь была в порядке, бедра вполне аппетитные, хоть и чуть шире, чем надо, но в моей круглосутке оценивать меня было некому, кроме алкашей и малолеток со стеклянными глазами.

Магазин встретил вонью прокисшего пива и вонючих сосисок на гриле. Я нацепила бейджик «Анжелика», чувствуя, как внутри закипает привычная ярость. Смена была дрянь. Сначала припёрся местный алконавт, требовал сигареты и орал:

— Ты чё, стерва, сдачу зажала?!

— Давай дуй отсюда, пока охрану не вызвала.

Потом завалилась компания малолеток. Один — дерзкий, в татуировках по самую глотку, с пирсингом — пялился так, будто мысленно раздевал меня прямо на кассовой ленте.

— Слышь, кисуль, а че ты тут киснешь? Погнали с нами, покажем тебе ночную жизнь.

— Свободен, казанова, — буркнула я, пробивая им энергетики.

К десяти я уже была в трансе. «Пакет нужен?», «Бонусы копим?», «Всего нехорошего». Все шло по накатанной, пока дверь не открылась как-то… иначе.

Он вошёл молча. Высокий, в офигенно дорогом пальто. Мужчина прошёл к стеллажам, вроде и не смотрел на меня, но я кожей чувствовала его взгляд. Хотя нафиг я ему упала. Он выложил товар на ленту: дорогой виски, кошачьи консервы, леденцы. Я посмотрела на часы. До одиннадцати оставалось минут десять. Ещё успевает купить алкашку.

«Вечер обещает быть легендарным, — думала я, пикая сканером, — Накидаться в хлам элитным сингл-молтом, закусить леденцом, и пойти на серьёзный разговор с котом?»

— Добавьте жвачку, — голос у него был с такой хрипотцой, что у меня аж мурашки пошли по коже и спина перестала болеть.

Я пробила. На экране выскочило: 7777.00.

— Красивое число, — усмехнулся он. — Как и твоё имя, Анжелика.

И тут наступил полный аут. Время застыло. Капля кофе из автомата зависла в воздухе, алкаш у входа превратился в статую.

— Какого черта? — выдохнула я, пятясь назад.

— Ты только что продала мне свою жизнь.

Он медленно обошёл кассу. Я хотела закричать, нажать тревожную кнопку, но руки не слушались. Он подошёл вплотную, обжигая дыханием.

— Ты… кто такой? — прохрипела я.

— Твой покупатель.

Он обнял меня за плечи, наклонился к самому уху.

— Смотри, — шепнул он.

В магазин влетел торчок с ножом. Он бросился к кассе, где стояла… другая я. Та, из «прошлого». Нож вошёл ей под ребра. Кровь, короткий хрип, падение. Этот тип с ножом уже выгребал деньги из кассы.

Я, живая и невредимая, смотрела на свой собственный труп, истекающий кровью на грязном кафеле. Это что вообще сейчас было?

— Ты куплена, — сказал он, протягивая мне чек.

Тот самый, на семь тысяч семьсот семьдесят семь.

— Теперь ты принадлежишь мне.

Магазин моргнул и исчез в непроглядной черноте.

Когда я очнулась, я не сразу поняла, где я. Но это не мой зачуханный магазин и не ледяная халупа. И я была абсолютно жива. Справа от меня панорманое окно. А за ним… Скала, уходящая отвесно вниз, и туман. Я будто висела в пустоте. Пол из чёрного камня под моими ступнями был приятно тёплым. Воздух пах отелем, чистотой и каким-то, блин, тревожным спокойствием.

— Добрый день, Анжелика. Вы в безопасности.

Я вздрогнула. У двери стоял парень. Ровный такой, правильный, из тех, кому мамочки доверяют ключи от квартиры. Сама вежливость.

— Садись, — он указал на кресло у окна. — Нам нужно обсудить контракт.

— Какой ещё контракт? Где я, блин, вообще нахожусь?

— Это верхний уровень. Дом на скале, — он сел напротив и включил планшет. — Слушай внимательно и не психуй. В твоём мире ты бы уже остывала на кафеле под звуки сирен. Тебя купили, потому что ты подходишь.

— Для чего подхожу? Чтобы на скале в туман пялиться? — я старалась звучать дерзко, хотя внутри все сжималось.

— Для жизни здесь. У нас мир развитый, богатый, стабильный… Но есть один нюанс: женщин нет. Дефицит, понимаешь?

Я нервно хохотнула.

— Офигеть. То есть я теперь племенная кобыла?

— Не совсем. Ты не рабыня. Ты — контрактница. Суть проста: ты рожаешь наследника. Живёшь пять лет, ни в чем не отказывая. А потом возвращаешься в свой мир. В другую точку времени, и строишь другую судьбу.

— А память? — я прищурилась.

— Память сотрём.

— А если я рожу девочку?

Саир посмотрел на меня как на дуру.

— Девочки здесь не рождаются. Если откажешься сейчас — отправишься назад, но там ты будешь мёртвой. Решай.

Я посмотрела в бездну за стеклом. Смерть в луже собственной крови или пять лет в золотой клетке, а потом — новая жизнь? Ясен красен, выбор очевидный.

— Давай свой планшет, — буркнула я.

Подпись легла ровно. Как только я ткнула пальцем в экран, мой мир начал меняться. Пришли две девицы в туниках, молчаливые и быстрые. Меня раздели догола. Мой старый свитер, переживший три переезда, просто исчез в стене.

Они вынесли платье. Тонкая, молочно-белая ткань, которая весила меньше, чем мои мысли. Когда я его надела, я охренела. Оно было таким облегающим, что казалось прозрачным. Оно облепило мои бедра, как вторая кожа, а грудь осталась практически открытой.

Глава 2. Аарон

Этот город вонял кислым пивом и безнадёгой. Я вышел из машины, поправляя пальто. Мои аналитики нашли её два часа назад. Вероятность её выживания в ближайшие сорок минут стремилась к нулю.

Колокольчик на входе звякнул, как погребальный звон. За кассой стояло то, что мне было нужно. Анжелика. Уставшая, злая, но в ней горела та самая искра жизни, которую не вытравить даже нищетой. Я прошёл мимо стеллажей, кожей чувствуя её настороженный взгляд.

Я выложил на ленту товары. Ещё немного не хватало до нужной суммы.

— Добавьте жвачку.

На экране высветилось 7777. Нужное число для сделки со смертью.

— Красивое число, — усмехнулся я. — Как и твоё имя, Анжелика.

Пора было заканчивать это представление. Я щёлкнул пальцами, и реальность застыла. Время — послушная тварь, если знать, за какие ниточки дёргать. Капля кофе замерла в воздухе, а за дверью уже заносил нож тот, кто должен был её прикончить ради медяков в кассе.

Я обошёл прилавок. Она пятилась, в её глазах ужас.

— Какого черта?

— Ты только что продала мне свою жизнь.

Я подошёл к ней сзади. Она дрожала, но дерзила.

— Смотри, — я повернул её голову к выходу.

В магазин ворвался её убийца. Время для него текло в другом темпе. Мы видели, как он медленно вонзает нож в ту, другую Анжелику, которая осталась стоять за кассой. Всплеск крови, тихий хрип.

— Ты куплена, — я протянул ей чек. — Теперь ты принадлежишь мне.

Ещё миг — и мы провалились в тишину моего мира.

Я стоял у окна, наблюдая, как туман облизывает скалы. Мне доложили, что моё новое приобретение уже пришло в себя. Саир подтвердил, что она подписала контракт. Сообразительная девочка. Понимает, что между «сдохнуть в мини-маркете» и «родить моему миру наследника» выбор очевиден.

Дверь открылась. Она вошла, и я на секунду забыл, как дышать.

Служанки надели на неё странное платье. Прозрачное настолько, что не оставалось места для фантазий. Оно облегало её бедра, а грудь… черт, я не зря выбрал именно её. Дикая амазонка, которую по ошибке засунули в униформу продавщицы. Я подошёл ближе. Она даже не прятала глаза, не пыталась прикрыться. В ней не было той покорности, которая была в других.

— Хорошо сложена, — произнёс я, изучая её тело. Соски под тонкой тканью затвердели. — Самое то для материнства.

— Ты на грудь мою пялишься! — вдруг отрезала она.

Смело. Очень смело. На её месте любая бы уже заикалась от страха, а эта хабалка с окраины решила пойти в атаку. Мне это понравилось так сильно, что я захотел даже поучаствовать в сегодняшнем аукционе.

— Имею право. Я тебя купил.

— А если я буду пялиться на твоё достоинство?

Она осмотрела меня с головы до ног оценивающе, почти нагло. Мерзавка бросала мне вызов.

— Дерзкая, — я наклонился, вдыхая её запах. — Обычно девки тут либо ревут, либо молчат. А ты кусаешься.

Потрогал её волосы. Мягкие. А потом я сделал то, что хотел с первой секунды нашего знакомства. Я накрыл её грудь ладонью. Тяжёлая, тёплая, живая плоть. Я отстранился раньше, чем контроль окончательно полетел к чертям. Рано. Сначала она должна осознать, куда попала.

— Не напрягайся, Анжелика. Если бы я хотел взять тебя прямо здесь, на этом столе, ты бы уже стонала.

Я развернулся к столу, давая понять, что встреча окончена.

— Саир отведёт тебя в твою комнату. Отдохни. Вечером начнётся твоя настоящая жизнь.

Дверь закрылась. Я снова остался один. Я смотрел на неё через камеры видеонаблюдения и чувствовал, как внутри закипает раздражение. Анжелика. Очередная, выдернутая из грязи. Я должен был просто передать её Саиру, оформить документы и выставить на аукцион. Верхушка отдала бы за такую свои годовые бюджеты.

— С глаз долой, — пробормотал я. — Продать. Забыть.

Какого черта? Почему каждый раз, когда я привожу новую, у меня внутри что-то ломается? Весь наш мир уже давно перешёл на андроидок. У них идеальная кожа, которая никогда не стареет, у них лоно с подогревом и калибровкой под любого извращенца, у них грудь, созданная под любой запрос, симметричная, стоячая, вечная. Хочешь покорности? Нажми кнопку. Хочешь страсти? Выкрути ползунок на максимум. Они не ноют, не просят любви. Только подчиняются.

Нормальные мужики здесь живут с пластиком и горя не знают. А те, кто хочет размножаться… ну, для них есть такие, как я. Сутенёр высокого ранга. Поставщик «живого мяса» для продолжения вымирающего рода.

«Это биологический сбой», — пронеслась мысль. — «Реакция на хаос, который эти бабы приносят из своего мира. Они пахнут настоящим потом, слезами. В них есть то, чего не купишь у техников — непредсказуемость».

Как она сидела и хамила мне. Продавщица, которая час назад должна была сдохнуть, теперь качает права. И я, вместо того чтобы вызвать охрану и отправить её в блок для передержки, стою и вдыхаю её запах.

— Проклятье, Аарон, ты стареешь.

Я посмотрел на свою ладонь, которая секунду назад сжимала её грудь. Тепло ещё не остыло, напоминая, что никакое упругое лоно андроидки не заменит этот короткий, судорожный вздох живой женщины, которая тебя ненавидит, но хочет так же сильно, как и ты её.

— На аукцион, — повторил я громче сам себе.

Глава 3. Анжелика

Зал для обеда был просто пушка: ни стен, ни перегородок, только панорамное стекло с трёх сторон. В двух метрах от стола — скалы с деревьями и бездна. Желудок сжался в комок, напоминая, что завтрак из засохшего батона остался в прошлой жизни.

Я пришла последней, за столом уже сидели три девки в таких же «голых» платьях и мужик.

— Садись, Анжелика. Я Маркус.

Девки сверлили меня взглядом.

— Сегодня у нас морские гребешки и пюре из пастернака, — Маркус указал на тарелку.

«Морские гребешки? Это те, которыми русалка сиськи в мультике прикрывала?» — пронеслось в голове. — «А пастернак это вообще еда? Как название мази».

— Она новенькая? — прошипела одна. — Я её раньше не видела.

— Аарон её выставит сегодня? — ревниво спросила другая.

Вечером дом на скале превратился в подобие казино-борделя. Нас вывели на подиум. Под яркими лампами наши платья стали просто невидимыми. Я стояла, чувствуя себя куском мяса. Я видела себя в зеркале напротив. Тупо голая.

— Правила просты, господа, — вещал глубокий голос Аарона. — Пять раундов. Сегодня Кости решат, кто заберёт право выбора на месяц.

Здоровяк по имени Гилберт облизнулся, глядя на мои бедра.

— Ставлю один рудник на ту с задницей!

— Принято, — Аарон прищурился.

У меня внутри всё похолодело. Гребанный сюрреализм. Только не к этому уроду. Он же сказал о продолжении рода, какого хрена здесь происходит? Он просто продаёт нас? Как шлюх, что ли? Кости ударились о сукно. Стук, пауза… сердце замерло.

— Шесть. И шесть.

Гилберт выругался, а Аарон встал и подошёл ко мне. Его рука по-хозяйски легла на мои бедра.

— Но не думай, что это было бесплатно, — прошептал он мне в самые губы.

Он привёл меня в свои комнаты. Тишина здесь давила на уши.

— Разденься, — бросил он, не глядя на меня.

Я послушно стянула прозрачную тряпку и легла на кровать. Нет, ну если сравнивать его с Гилбертом, то мне типа капец как повезло.

Аарон кинул мне свою рубашку. Она приятно пахла им.

— Накройся. И иди вон в ту комнату. Сегодня ничего не будет, Анжелика.

Я легла в чужую кровать, кутаясь в его рубашку. Мысль о том, что меня мог трахать этот жирный Гилберт весь месяц, вызвала тошноту. Смерть в магазине была бы честнее. Интересно, можно расторгнуть контракт? Хотя сдыхать в том мире мне совсем не улыбалось.

Утром я проснулась от пения каких-то невидимых глазу птиц. Вышла в гостиную и замерла. Дверь в спальню Аарона была открыта. Он лежал на кровати, а на его груди спала какая-то смуглая суккуба. Голая спина, рассыпанные кудрявые волосы… Шикарные, блестящие.

Аарон не спал. Он смотрел на меня в упор.

— Ты сказал, что ничего не будет… — выдавила я. Голос дрожал от какой-то тупой обиды.

— С тобой — не будет, — отрезал он, садясь. Простыня сползла, обнажая его идеальный торс. — Но я не монах. Ты думала, ты особенная? Нет.

Это было больно. Как пощёчина. Я развернулась и ушла, чувствуя, как внутри закипает ревность.

Днём он сам привёл меня в ванную. Вырезана прямо в камне, пар, полумрак.

— Разденься. Сама.

Я скинула одежду, залезла в ванну. Он включил воду и взял мыло. Его ладони коснулись моих плеч. Он мыл меня, как дорогую машину. Плечи, спина, бедра. Его пальцы скользили по моим волосам, смывая пену.

— Зачем ты это делаешь сам?

Он выключил воду, накинул на меня полотенце и вплотную прижал к холодной стене. Его тело было горячим.

— Потому что я хочу знать каждый сантиметр того, за что заплатил, — выдохнул он мне в губы и ушёл, хлопнув дверью.

Я стояла в тумане, тяжело дыша.

— Ну и странный же ты, Аарон, — пробормотала я, вытираясь.

Позже я попросила его показать мне список гостей на следующие торги. Он усмехнулся, но включил мне голограмму прямо в воздухе. Я листала лица движением руки, пока не ткнула в одного. Такого симпатичного, с мягким взглядом.

— Этот. Какие ему нравятся? Выглядит безопасно.

Аарон взорвался. Он выключил экран и схватил меня за запястье.

— Безопасных здесь нет! Ты их ещё выбирать собралась?

Он прижал меня к столу, нависая сверху. Его глаза горели.

— Ты принадлежишь этому дому. И пока я не решил иначе — ты принадлежишь мне. Поняла?

Я смотрела на него, задыхаясь от его напора.

— Поняла.

Аарон вдавил меня в стол так, что мне трудно было дышать. Этот мудак стоял ко мне так близко, и то, что упиралось в меня, не оставляло места для догадок. Наглый рельеф, который заявлял о своих правах громче, чем все его пафосные бредни.

Обида на ту смуглую красотку в его кровати всё ещё жгла горло кислинкой. Я подняла глаза, встречаясь с его диким, темным взглядом, и криво усмехнулась. Страх смешался с чистым, концентрированным ехидством.

— Слушай, Аарон, — выдохнула я ему прямо в губы, чувствуя, как его пах вжимается в меня ещё плотнее, почти ломая сопротивление. — У тебя там под штанами защитная ракушка, как у хоккеистов? Или это реально то, о чем я думаю?

Его зрачок сузился вертикально, как у ящерицы. Охренеть, он носит линзы? На долю секунды он замер, явно не ожидая, что «товар» решит простебать его стояк в такой момент. Его челюсть заходила желваками.

— Ты издеваешься? — прорычал он, и я почувствовала, как его «ракушка» дёрнулась, становясь ещё тяжелее и злее.

— Да нет, просто боюсь поцарапаться о дешёвый пластик, — я дерзко лизнула свою губу, глядя, как у него срывает резьбу.

— Сейчас ты узнаешь, из чего я сделан, дрянь, — прохрипел он.

Глава 4. Аарон

Когда она ткнула пальцем в фото, выбирая себе «безопасного» мужика, у меня внутри всё просто взлетело на воздух. Вот это наглость! Она всерьёз решила, что может выбирать, под кого лечь в моем доме? Мне хотелось раздавить её, подчинить, выбить эту дурную спесь. Но эта дрянь вместо того, чтобы захлебнуться страхом, вдруг выдохнула мне прямо в губы свой вопрос про «ракушку».

Меня бесило в ней всё: её длинный язык, её уверенность в своей неприкосновенности и то, как жадно её тело отзывалось на мой нажим. Она провоцировала меня сорваться, и у неё это почти получилось.

— Ты думала, я буду играть по твоим правилам, Анжелика? Раз ты ведёшь себя как дешёвка, то и обращаться я с тобой буду соответственно.

Я смотрел, как она тяжело дышит, с этой своей наглой ухмылкой, уверенная, что сейчас я сорву с неё всё.

— Ты думаешь, это игра, Анжелика? Если ты раздвинешь ноги и пошутишь про то, что у меня в штанах, ты станешь хозяйкой положения?

Я нажал кнопку на стике. Через секунду в дверях появились двое молчаливых охранников.

— В «тихую комнату», — бросил я, не глядя на неё.

Анжелика замерла. Ухмылка медленно сползла с её лица.

— Что? Аарон, ты…

— Ты хотела быть особенной? Вот и побудь наедине с собой. Без света. Без зеркал. Без чужих взглядов. Посиди в темноте и подумай, почему тебе так до дрожи в коленях нравится выставлять себя мусором. Учись тишине, Анжелика.

Охранники взяли её под локти. Она попыталась вырваться, что-то закричала про контракт, про то, что я козел, но мне было плевать.

Её уволокли по длинному коридору. Я слышал, как лязгнула тяжёлая стальная дверь. В «тихой комнате» нет окон. Там нет даже звуков. Только абсолютная, высасывающая душу темнота. Посмотрим, на сколько часов хватит её дерзости. Я захлопнул дверь кабинета. Внутри всё орало. Эта девка, эта кассирша из гадюшника, умудрилась вскрыть мою выдержку.

— Красивый? Безопасный? — передразнивал я её, идя по коридору.

Меня бесила её дерзость. Бесил её запах — запах живой, настоящей женщины.

В спальне было душно. Илара, моя идеальная андроидка, уже ждала на простынях. Она была совершенством: тёмная кожа без единой поры, покорность, прописанная в коде. Никаких лишних вопросов.

— Хозяин… — промурлыкала она, выгибая спину.

— Замолчи, — рыкнул я, нависая над ней.

Я вошёл в неё резко, на одном дыхании, выплёскивая всю ту ярость, которую копил весь день. Мне нужно было забыться. Нужно было выплеснуть из головы вкус Анжелики. Но чем сильнее я вбивался в податливое, безупречное тело Илары, тем чётче перед глазами стояло её лицо.

Я закрыл глаза, представляя, как ее платье трещит под моими пальцами.

— Анжелика… — выдохнул я, сам того не осознавая.

Илара послушно выгнулась, её программа была настроена на то, чтобы жрать любое имя, любую грязь, которую я на неё вылью. Но мне было мало. Это было как жрать пенопласт, когда хочется сочного стейка с кровью.

— Скажи это! — я сжал её ягодицы. — Скажи, что ты моя, Анжелика! Что ты ни к кому не уйдёшь!

— Я твоя… Анжелика… — эхом отозвалась кукла, но в этом механическом голосе не было того огня, той хрипотцы, от которой у меня сводило яйца в кабинете.

Я брал её долго, зло, вбивая имя Анжелики в каждый толчок. Я хотел уничтожить её в своей голове, но только сильнее впечатывал её образ в подкорку.

Когда всё закончилось, я отвалился на подушки, чувствуя себя ещё более опустошённым. Илара тут же прильнула к моему боку, тёплая и нежная, как грелка.

— Исчезни.

— Но, хозяин, программа релаксации ещё не…

— Вон, я сказал! — рявкнул я так, что она мгновенно соскользнула с кровати и растворилась в тенях.

Я остался один. В огромной, холодной спальне, пахнущей сексом с роботом. Анжелика стала системной ошибкой. Заразой, которую я сам притащил в свой дом. И самое ужасное, что я хотел сдохнуть в этой лихорадке.

Глава 5. Анжелика

Тьма. Густая. Здесь настолько тихо, что я слышу, как стучит сердце. Я сижу на полу, обхватив колени. Какой же он предсказуемый. Думал, я испугаюсь? Думал, я закроюсь руками и буду умолять о пощаде.

— Посиди в темноте, Анжелика, — передразнила я его шёпотом. — Подумай о своём поведении.

Да пошёл ты, Аарон. О чем мне думать? О том, как у тебя раздувались ноздри, когда я ткнула в того смазливого? Тебя же перекосило от одной мысли, что кто-то другой может коснуться этой кожи, которую ты сегодня так тщательно отмывал. Тебя бесит, что ты хочешь «дешёвку».

Интересно, он сейчас с ней? С той смуглой красоткой? Развлекается? Блин, она реально красивая.

Темнота начинает давить. Хочется вскочить и биться кулаками в стену, орать. Но я не доставлю ему такого удовольствия. Если он ждёт, что я выползу отсюда, размазывая сопли по лицу, то он плохо изучил мой личный контракт с этой проклятой жизнью.

Я сидела, вжавшись в угол, и пыталась не сойти с ума от тишины. Но вдруг… мигание. Едва заметный красный блик, как крошечный уголёк. Секунда — и снова чернота. Я замерла, почти перестав дышать. Через десять секунд — снова. Да ладно! Камера.

Внутри всё перевернулось. Он не просто запер меня здесь, он сидит сейчас в своём кожаном кресле и пялится в монитор, ожидая, когда я начну ломаться?

Фигушки тебе, Аарон.

Я легла на спину, медленно, с вызовом, глядя прямо в ту точку, где мигал красный глаз. Рубашка задралась, обнажая бедра, но мне было плевать. Мои пальцы коснулись ткани на груди. Я вела ими медленно, очерчивая контуры, которые он сегодня так жадно изучал в ванной.

Я закрыла глаза, представляя, как он там, по ту сторону экрана, сжимает челюсти. Я провела ладонями по рёбрам, спускаясь к бёдрам, едва касаясь кожи, заставляя его гадать, что я чувствую. Никакой пошлятины, только чистая, концентрированная провокация. Я медленно поднесла палец к губам и начала его обсасывать, глядя в камеру так пристально, будто протыкала его взглядом насквозь.

«Смотри, Аарон, — думала я. — Смотри, как я владею собой, пока ты давишься своей похотью».

Но в какой-то момент… что-то щёлкнуло. Палец во рту, темнота, эта тишина… Сцена, которую я разыгрывала, вдруг стала невыносимо горькой. Мой собственный вкус на коже напомнил мне о чем-то… нормальном. О жизни, где не было скал, контрактов и «тихих комнат».

Мама.

Три пропущенных. Она же звонила в тот день. А я швырнула телефон. Теперь там, в моем мире, лежит мой труп. Она увидит меня на опознании. Увидит эти синяки под рёбрами от ножа. Она будет плакать над гробом, в котором лежит «я», пока настоящая я ласкает себя на потеху какому-то зажравшемуся деспоту на краю вселенной.

Я ни разу не сказала ей, что люблю её. Я только огрызалась и вешала трубки.

Ком в горле стал размером с кулак. Палец соскользнул с губ, и я почувствовала, как по щекам потекло что-то горячее и солёное. Это были не те слезы, которых он ждал — не слезы покорности. Это было отчаянье.

— Мам… — прошептала я, и голос сорвался на всхлип.

Я одна. В этом аду я абсолютно одна. Мне некому позвонить. Нет больше никакой квартиры с дубаком, нет работы, нет будущего. Есть только этот контракт и этот красный мигающий глаз.

Я свернулась на полу калачиком. Стены начали сжиматься. Тишина вдруг стала громкой, она орала мне в уши о том, что я никогда не вернусь.

— Выпусти меня, урод! Я не хочу здесь быть! Открой эту чёртову дверь! МАМА!

Я колотила по двери, заходясь в крике, который тонул в звукоизоляции. В этой комнате не было эха. Был только мой страх и красный огонёк камеры, который продолжал бесстрастно мигать в темноте.

Я орала до тех пор, пока лёгкие не начало жечь, а голос не превратился в жалкий, хриплый сип. Колени саднили, кулаки были в кровь о стальную дверь, но темнота не отступала. Она жрала меня заживо. Я сползла на пол, уткнувшись лицом в ладони, и просто скулила, задыхаясь от собственной беспомощности и запаха его рубашки, которая теперь казалась не трофеем, а клеймом.

Вдруг раздался сухой, механический щелчок. Дверь медленно поползла в сторону, и в проёме показался прямоугольник мягкого жёлтого света.

Я зажмурилась, прикрывая глаза ладонью — свет резал по зрачкам, как бритва. На пороге стоял Маркус.

— Достаточно, Анжелика. Аарон считает, что первый урок окончен.

Я попыталась встать, но ноги были как ватные. Маркус подошёл ближе и протянул мне руку — сухую и холодную.

— Пойдём. Тебе нужно отдохнуть. Твои истерики утомляют хозяина дома.

Он повёл меня по коридорам. Мы пришли в мою спальню. Здесь было всё так же дорого и холодно. За окном ночная бездна, и огромная кровать с хрустящими простынями.

На прикроватном столике стояла чаша из тёмного стекла, от которой поднимался пар.

— Это успокоительный отвар. Он поможет тебе выключить голову, раз уж ты не умеешь ей пользоваться во благо.

Я схватила чашу обеими руками. Я пила жадно, давясь горьковатой, терпкой жидкостью. Вкус был странный. Я рухнула на кровать, даже не раздевшись. Тепло начало разливаться по венам почти мгновенно. Крики в голове, ещё минуту назад разрывавшие мозг, вдруг стали тихими и далёкими, будто их накрыли толстым слоем ваты.

Я смотрела на звезды за стеклом. Они расплывались, превращаясь в сверкающие пятна. Последнее, что я почувствовала перед тем, как окончательно отключиться — это то, как сильно я хочу, чтобы завтрашний день просто не наступил.

Месяц прошёл как в тумане. Ни одного касания. Аарон ходил мимо меня, раздувая ноздри, но не подходя ближе, чем на метр. Зациклился на своём контроле, решил уморить меня скукой.

На двадцать шестой день меня вызвал Маркус.