Через Суть Сердца. Книга 1. Апокалипсис

Часть 1 — Мор. I

Мои размышления прервал подбежавший юноша, и я снова стала слышать яростные крики воинов, страшное клокотание дедров и лязг железа, доносящиеся из-за укреплений. Солдат поприветствовал меня, расторопно сняв шлем и поклонившись, а затем, задыхаясь после долгого бега, начал говорить:

— Принцесса, Сэр Дардион ранен! Он хочет что-то передать вам. Лично в руки. Как можно скорее!

— Но ведь он остался в первом лагере, — удивилась я, торопливо вложила меч в ножны и стала собирать свои записи, чтобы показать наставнику.

Возможно, Сэр Дардион нашёл что-то очень важное и хочет, чтобы я тоже увидела это. Я не верила, что ранение серьёзное. Сэр Дардион не полез бы в гущу боя, а значит его укусил один из дедров или задел кто-то из телохранителей, оттаскивая чудовище. Ничего страшного не могло произойти — только не с моим учителем.

— Что случилось? - всё-таки спросила я.

— У нас мало времени! — поторопил меня молодой воин, так и не ответив на вопрос.

Я взяла колчан с луком и устремилась за ним, перекинув сумку со свитками через плечо.

— Постой, ты из первого лагеря? — спросила вдруг возникшая откуда-то Карин. Наверное, заметила, что я направилась к полю боя. — Как там дела?

— Большие потери среди крестьян, — чуть замедлив шаг, ответил юноша. — Многие из них бросаются в бой с чем попало, оружия на всех не хватает.

— Лучше бы и не лезли, — зло бросила девушка.

— Это наша общая война, — возразила я.

— Принцесса права. Мы не сможем просто сидеть и ждать, пока профессиональные, полностью подготовленные воины справятся с этим. — Парень подчеркнул эти слова так, будто сам не был одним из них, и снова ускорил шаг.

Карин неодобрительно смотрела на молодого, хорошо снаряжённого воина, продолжая идти вровень со мной.

— С этим должны справляться не воины! — воскликнула я. — Дедры будут нескончаемо прибывать, пока мы сами не станем такими! Мы должны понять, как вылечить этот недуг.

Юноша ничего не сказал, продолжая идти вперёд, а Карин угрюмо хмыкнула. Никто из нас на самом деле не знал, как справиться с этим бедствием.

В начале первой волны мора это были единичные случаи отравления: больные животные просто вторгались в деревни, устраивая беспорядки на полях и в амбарах, пока кто-то не убивал их. Но уже скоро дедры начали нападать на людей, домашний скот и на других, здоровых зверей, даже если те были одного с ними вида. Многих загрызли насмерть без какой-либо видимой причины — дедры никогда не питались плотью своих жертв, просто выплёвывая откушенные куски мяса рядом с телом. Даже мирные травоядные животные превращались в свирепых хищников, движимых неведомым инстинктом.

Заражённых становилось всё больше, за пределами крепости посеялся страх, торговля между городами почти прекратилась, крестьяне начали строить укрепления вокруг своих поселений, не выпускали детей из дома и боялись работать на полях. А потом нашествие резко оборвалось. Леса опустели, как будто все животные ушли и увели с собой мор.

Мы надеялись, что всё закончилось, что звери постепенно вернутся, снова расплодятся, и мир придёт в своё прежнее состояние. Деревни начали оживать, осенью собрали хороший урожай зерновых, хотя при этом начался голод среди охотников и пастухов. Мясо на столах простолюдинов стало непозволительной роскошью. Стада сильно сократились за время первой волны, и крестьяне старались вырастить новые поколения скота, не пуская их на мясо. Мой отец, король Кертодола, стал расширять армию, чтобы хоть как-то помочь бедствующим семьям, и это было его лучшим решением перед второй волной, наступления которой никто не ожидал. Мы думали, что мор закончился. Но мы ошибались.

Во вторую волну нашествия дедры потеряли свой прежний облик. Скверна, сочащаяся из вироточин, возникших в случайных местах леса, делала их сильнее, крупнее, а главное — свирепее. И теперь их больше не отпугивали ни огонь, ни боль от нанесённых оружием ран. Обезумевшие чудовища нападали целыми полчищами, словно по какому-то зову, а затем снова надолго пропадали в лесах, копя силы для следующей атаки. Вторая волна растянулась на бесконечные месяцы страха и ожидания. Вторая волна идёт и сейчас. Сегодня чёрная стая вышла из леса и сегодня она уйдёт обратно, но сколько часов она будет буйствовать, сколько мёртвых за собой оставит и что успеет разрушить — никто не знает.

Я заметила чудовище, несущееся сзади к светловолосому мальчику, храбро сражавшемуся у самой линии ограды, и ни секунды не медля, выстрелила в дедра из лука. Одной стрелой нельзя было убить это существо, но оно хотя бы отвлеклось от ребёнка и неслось теперь на меня. Я вынула меч и, когда дедр бросился нападать, вонзила его в самое горло чудовища. Оно стало захлёбываться, слепо махая лапами, и даже несколько раз ударило меня по ногам, но вскоре силы покинули его.

Когда-то это был взрослый мужчина, человек, возможно даже из этой деревни. Об этом говорили обрывки одежды и длинные пальцы на руках. В остальном дедр оставался чудовищем, поросшим тёмной шерстью, с огромной безобразной пастью и смертоносной хваткой.

— С каких пор дети сражаются рядом с воинами? — спросила я у мальчика, примкнув к нему спиной и защищая от ещё одного прорвавшегося сквозь заслон дедра.

Карин уложила зверя до того, как он успел приблизиться ко мне, и недовольно наклонила голову, взглядом призывая вернуться обратно за укрепления.

— Я обороняю свою деревню! — решительно ответил мальчик, а затем, поняв, с кем разговаривает, робко добавил: — Спасибо вам.

— Я не могла поступить иначе. Нам нужны такие воины, как ты, — сказала я, одобрительно кивнув мальчику, и посмотрела на юношу, звавшего меня к Сэру Дардиону. Он пробирался в глубь боя, и я уже собиралась пойти за ним, как Карин выставила передо мной руку.

— Не хочешь же ты сказать, что пойдёшь туда прямо так, — произнесла она, окинув взглядом мою лёгкую броню.

— У нас нет времени, — твёрдо ответила я и обошла её руку.

II

Сэр Дардион лежал на прежнем месте среди белых цветов, и мне не хотелось нарушать его упокоение, но я должна была. Он никогда бы не простил мне такое пренебрежение важными знаниями. Мой учитель всегда говорил, что мёртвые ничего не чувствуют, и я не должна извиняться перед ними, изучая их тела. Знал ли он о том, что однажды мне придётся осквернить и его тело? Думал ли, что умрёт, обратившись в дедра? Верил ли в излечение мора?

Я обернулась к Карин. Девушка неловко переминалась с ноги на ногу, не зная, как выразить своё сожаление. Она перебирала варианты в своей голове, но все они казались ей неуместными, слишком слабыми или слишком фальшивыми, и поэтому она молчала.

— Мне нужно… — Я замялась, не зная, как воительница отреагирует на эту богохульную просьбу. — …осмотреть его рану, — всё-таки произнесла я.

Карин покосилась на тело, а затем снова посмотрела на меня:

— Ты уже не сможешь ему помочь, — как можно мягче попыталась объяснить она. — Лучник убил его. Точно в лоб, без шансов.

— Я знаю, — пробормотала я, но Карин мне не поверила. — Просто проследи за тем, чтобы никто не помешал мне.

Девушка недоверчиво посмотрела мне в глаза, затем окинула взглядом воинов, которые суетились вокруг. Они стаскивали мёртвых дедров в кучи, готовили бочки с горючей смолой для того, чтобы сжечь тела, приносили цветы, снимали снаряжение с павших солдат и помогали выжившим.

Карин кивнула: «Хорошо». Я благодарно склонила голову ей в ответ и подошла к Сэру Дардиону. К телу Сэра Дардиона. Его душа, его суть, уже покинула эту оболочку. Я должна принять это, как принимала с мёртвыми людьми раньше.

Наклонившись над головой покойного учёного, я тихо произнесла:

— Надеюсь, вы были правы насчёт мёртвых. Если всё же нет — простите меня.

Сказав это, я приподняла веко мужчины. Глаза были красными, но не настолько, чтобы считать его больным. У меня сейчас, после всех пролитых слёз, они наверняка выглядели намного хуже. Серо-голубые радужки мужчины были едва видны, но огромные зрачки оставались чистыми, не тронутыми пеленой. С глазами всё было в порядке, насколько это может быть у мёртвого человека.

Я опустила веко обратно, затем вытащила шпатель и маленький острый нож из сумки. Карин стояла ко мне спиной, наблюдая за занятыми воинами, лекари возились с ранеными, всё прибывающими с поля. Никто не видел, что я делаю.

Отложив нож, я аккуратно приоткрыла рот Сэра Дардиона придерживая его язык шпателем. Изменения челюсти так и не успели начаться, следов скверны также не виднелось. Странно было предполагать, что учитель мог бы попробовать её, зная о последствиях, но я старалась сделать всё в нужной последовательности. Так, как он научил меня.

Осталось сделать то, что священники и называют осквернением покойного, грехом, богохульством. Я глубоко вдохнула душный, пахнущий кислым вином, потом и железом летний воздух, а затем расцепила руки учёного и откинула одеяло. Лиловые жилы на его коже казались уже не такими яркими, как тогда, когда он был всё ещё жив.

Надрезав бинты, я осторожно убрала марлю. На ней не было крови или гноя — вообще ничего. Сама рана оставалась сухой и чёрной, с твёрдой коркой, от которой и расходились эти лиловые вены. Я никогда не видела таких ран ни у людей, ни у зверей, ни у дедров. Впрочем, похожая чёрная корка иногда бывала на заживших оторванных конечностях чудовищ. Возможно, они опускали свои раны в скверну, чтобы она запечатала их.

Я ткнула черноту шпателем, затем ножом, стараясь не коснуться заражения пальцами, но корка не поддавалась. Тогда я достала одну из банок для скверны, поставила её на скамью и попыталась надрезать кожу рядом с раной. Алая струйка мёртвой крови медленно потекла в сосуд. Я погрузила шпатель в надрез, который только что сделала, и раскрыла его, пытаясь что-нибудь рассмотреть.

— Что вы делаете, принцесса? — с ужасом спросила одна из знахарок.

Карин обернулась, приготовившись что-то сказать женщине, но я опередила её:

— Кто-то из вас осматривал рану Сэра Дардиона?

— Да, — ответила другая женщина, которую привлёк голос первой, и с пониманием подождала, пока я достану лист пергамента и перо. — Когда мы промыли рану… — лекарка старалась говорить спокойно, но это ей это совсем не удавалось, — обнаружилось, что кожа вокруг… неё потемнела, и кровь… очень быстро… перестала течь. — Её голос дрожал и срывался, она периодически делала глубокий судорожный вдох и совершенно не смотрела в сторону тела на скамье. — Мы не смогли… ничего сделать. — Женщина виновато всхлипнула. — Могу сказать… он чувствовал боль до самого… конца, — проговорила она и замолкла, скривившись от сожаления.

— Спасибо тебе, — произнесла я, сделав необходимые заметки. — Это очень поможет мне. — Я сама не знала, соврала я, или нет, но лекарка не должна чувствовать себя бесполезной.

— Мы все должны внести свой вклад, — ответила она, приклонив голову.

Это были мои слова, которые отец выделил, выступая перед своими подданными, когда я вместе с Сэром Дардионом начала изучать мор. Он ставил меня в пример потому, что королевская особа, принцесса, не должна была покидать крепость в такое неспокойное время и тем более заниматься таким опасным делом, но я делала это вопреки воле родителей.

Отец сказал, что раз он не может переубедить меня, то постарается защитить, и выделил мне личный отряд гвардейцев, которые охраняли нас с дочерью военачальника. Большую часть времени они, конечно, прохлаждались вместе с Карин, но сегодня мои воины первыми заметили выходящих из леса дедров и составили главную силу защиты деревни.

Перечитав свои записи, я дополнила их тем, что узнала от Ракдара, а также описанием раны на мёртвом теле Сэра Дардиона. Крестьянка поклонилась и вернулась к раненым, поняв, что больше не нужна мне. Первая же женщина всё ещё с ужасом глазела, осуждая меня и мои действия.

— Если ты закончила, может лучше спрятать рану твоего учителя? — шепнула Карин, нагнувшись ко мне.

III

Моему пробуждению способствует резкая остановка и я, насторожившись, тянусь к рукояти меча, но факелы за окном успокаивающе шепчут, что всё в порядке. Мы приехали в крепость.

Забрав свой шлем у Карин, я молча выхожу из кареты. Конюхи и слуги испуганно глазеют на нашу окровавленную броню и провожают нас взглядами, забывая кланяться королевской особе. Я не виню их, мне всё равно, я слишком устала.

В королевской оружейной темно и пусто, пахнет маслом и металлом. Карин недовольно снимает факел и возвращается во двор, чтобы зажечь его о другой. Я снимаю меч и вешаю в ножнах на своё место, в полумраке убираю свою сумку в сундук, чтобы не нести скверну в спальню. У меня нет сил раскладывать всё по своим местам, и я просто запираю сундук на ключ, чтобы никто не трогал мои записи. Сажусь на скамью, беспомощно пытаясь снять хоть что-нибудь самостоятельно.

Карин вносит горящий факел. За ней входят оружейники, чтобы помочь нам выбраться из боевого облачения. Мои руки уже не поднимаются без посторонней помощи, и я устало смотрю на Карин, пока слуги возятся с ремешками и шнурками. Её всегда серьёзное лицо и пронзительный взгляд аквамариновых глаз умиротворяют меня.

Когда мы были маленькими, я боялась её — красноволосую девочку с исцарапанными руками и настоящим кинжалом на поясе. Но сейчас, когда мы выросли, мне бывает страшно только тогда, когда Карин нет рядом.

Меня освобождают первой, и я растерянно жду, пока слуги разделаются с доспехами моей телохранительницы. Без тяжести брони я чувствую себя голой, но это ощущение быстро отступает. Моё внимание привлекает голос Айель:

— Ваше Величество, король требует, чтобы вы немедленно явились в зал совещаний.

Я обернулась к девушке. Чистая и аккуратная служанка в светло-голубом платье стояла в дверях, очерченная тёплым светом со двора, и с ожиданием смотрела на то, как оружейники заканчивают свою работу.

— Как же без этого, — пробормотала Карин.

— Сэр Равалон также ждёт вас там.

Я кивнула ей:

— Спасибо, Айель.

— Вода для вашего омовения уже согрета. Желаете, чтобы ужин подали в покои?

— Да, пожалуйста, — ответила Карин за нас обеих.

Поклонившись нам, Айель удалилась исполнять распоряжение.

Я утомлённо посмотрела на Карин:

— И почему я должна туда идти?

— Потому, что я не могу делать всё за тебя, — отозвалась воительница и уверенно направилась вперёд. Ей точно так же, как и мне, хотелось поскорее отчитаться перед королём и пойти отдыхать после этого невыносимо длинного дня.

***

Мы вошли в зал совещаний, и мама тут же вскочила со своего кресла. Обеспокоенно придерживая платье за подол, она поторопилась к нам.

— Что случилось? Почему вы так поздно? — Мама хотела прикоснуться ко мне, но передумала, увидев моё лицо или, может быть, почуяв запах смерти, которым я была окутана.

— Сегодня прошла очередная волна, — ответила ей Карин.

Это было очевидно, да и слуги наверняка уже разнесли новости по всему замку, но мама хотела услышать это от нас.

Сэр Равалон окинул свою дочь, а затем меня внимательным взглядом и, заключив, что мы целы, шепнул что-то королю. Отец молчал, задумчиво рассматривая карту.

— Снова дедры… — тихонько проронила королева, выронив подол из рук. Она действительно не хотела верить в это до последнего момента.

— Сэр Дардион погиб, — тихо произнесла я, не в силах рассказывать что-то ещё.

Лицо отца напряглось, и он посмотрел на меня, услышав это.

— Мы все разделяем твоё горе, милая, но я рада, что с тобой всё в порядке. — Мама нежно положила ладони на мои плечи. Я кивнула, не смотря на неё.

Карин была права, никогда не произнося эти слова — они кажутся ужасно фальшивыми рядом со словом «рада». Мама почти плакала, но это были не слёзы несчастья. В её глазах читалось только облегчение. Наверное, она переволновалась, когда мы не прибыли вовремя.

— Я его старшая ученица, — неуверенно сказала я, — то есть первая, кто примкнул к его делу…

Все присутствующие отлично понимали, что это значит:

— Теперь я должна возглавить изучение дедров.

— Хорошо, дорогая, — мягко произнесла мама, будто я нуждалась в её позволении, будто я просто попросила ещё южных сладостей, и она прикажет привезти их для меня, но получу я их не прямо сейчас.

С другой стороны, я даже была рада, что королева не до конца осознаёт, чем я занимаюсь. Отец задумчиво кивнул, соглашаясь с мамой. Он понимал, что кроме меня больше некому.

— Спасибо, — пробормотала я и устало направилась в свои покои.

Карин последовала за мной.

— Фел?

Я вопросительно посмотрела на девушку.

— Ты в порядке? — Это означало: «Могу я оставить тебя одну?»

— Прикоснусь лицом к подушке, и тут же засну. — У меня получилось улыбнуться.

— Я тоже, — усмехнулась Карин, обнажив зубы.

— Пусть сны унесут тебя далеко... — проговорила я.

— ...в мир, которого не может существовать, — договорила девушка и улыбнулась уже увереннее.

В моём личном крыле меня ждала горячая ванна и две служанки с сушёными травами и губками в руках. Одна из них сразу же принялась расплетать мои косы, запачканные кровью, а вторая помогла снять одежду.

— Спасибо, Меридит, Айель, — устало пробормотала я, снимая рубашку, а затем погрузилась с головой в тёплую ароматную воду.

Выбравшись из ванны, я закуталась в мягкий хлопковый халат и, выйдя в спальню, обнаружила приятный сюрприз: на письменном столе стоял большой поднос с королевским ужином, разносящим по комнате чудесный аромат. Как и обычно, я не смогла бы съесть всё, даже если бы имела здоровый аппетит, как у крепкого солдата, но мясо ягнёнка показалось мне необычайно нежным, а молодые овощи были чудесным дополнением к нему.

После еды меня разморило, и я забыла даже позвать служанку, чтобы она забрала поднос. Сон мой был таким же крепким, как и в карете, но уже не таким тревожным потому, что ванна и тишина комнаты совсем разнежили меня.

IV

Когда горожане явились на собрание, я заговорила:

— Спасибо, что пришли… — Прислонившись к столу Сэра Дардиона, я собиралась с мыслями. — Так вышло, что… — снова начала я, но голос подвёл меня на полуслове. — Сэр Дардион покинул нас в это сложное время.

Часть присутствовавших была шокирована моими словами, будто этого не могло случиться на нашей войне, другие скорбно опустили голову, третьи не понимали, о чём я.

— Наше дело унесло его жизнь, но мы не должны терять надежду, — продолжила я, бережно раскрывая орден. — Я — его старшая ученица… и теперь… я возьму на себя всю ответственность за управление исследованиями.

Подняв взгляд на людей, внимательно смотревших на меня, я попыталась распознать их чувства.

— Те, кто не желает принять мою молодость или сомневается в моих знаниях, могут свободно покинуть лабораторию.

Я ожидала, что половина или и того больше помощников Сэра Дардиона не признают меня за лидера и просто отвернутся. Но, к моему удивлению, все как один, в том числе Карин, преклонили передо мной колено, выражая уважение, опустили голову, что означает смирение и подчинение, и ударили кулаком в своё левое плечо, показывая верность.

Поначалу я несколько растерялась, но, взяв себя в руки, продолжила:

— Я призвала новых людей потому, что знаю: многих из вас принуждали к работе здесь. Я же хочу, чтобы только те, кто сам изъявит желание, помогал мне с исследованиями. Остальные могут вернуться к своему ремеслу. Я не буду осуждать ваше решение. Можете уйти сейчас.

Многие горожане и бывшие помощники Сэра Дардиона позволили себе встать. Кланяясь и шепча слова благодарности, они покинули комнату.

Провожая их взглядом, я продолжила:

— Первым делом я хочу сказать, что мне нужна «правая рука». Сэру Дардиону, в основном, помогала я. Но сейчас одна я не справлюсь. Также хочу сказать, что любой, у кого возникнут мысли и идеи, которые могут помочь решению нашей проблемы, может в любое время подойти и сказать мне об этом. Без излишних любезностей и неуверенности.

— Но как же, принцесса? — спросила молодая женщина.

— Если дело срочное, нет времени на поклоны, — ответила я.

— Пока мы в лаборатории, мы все равны, — объяснила Карин.

— Спасибо, — сказала ей я.

Около дюжины моих новых помощников понимающе кивнули, но никто из них так ничего не сказал.

— Ну хорошо. Может быть, получится выбрать кого-нибудь позже, — проговорила я, не желая больше продолжать этот разговор. — Сегодня нам нужно изучить мёртвого дедра. Это новый, неизвестный нам вид. Пожалуйста, подготовьте стол и все инструменты. И помогите новичкам освоиться.

Карин осталась со мной в кабинете, а помощники разошлись по поручениям.

— Мне нравится, как ты себя поставила, — сказала девушка. — Без страха они будут лучше думать.

Я молча кивнула. Если люди чего и боялись, так это живых дедров в клетках, а не того, что на них обрушится мой гнев или гнев Сэра Дардиона. А выше нас с учителем в ордене никого и не было.

Через какое-то время рыжая девчушка лет двенадцати оповестила меня о том, что всё подготовлено, и с благоговением подождала, пока я пойду за ней.

— Я не видела тебя на собрании, — сказала я. — Кто-то из моих помощников позвал?

— Да, принцесса, — ответила она. — Моя мама работает у вас в лаборатории с самого начала, и я уже давно хотела помогать вам. Она сказала, что можно.

— Конечно, — улыбнулась я. — Только будь осторожна с жидкостью. Если почувствуешь покалывание на коже, сразу же хорошо вымой водой с лимоном.

— Хорошо, — кивнула она. — Вы так добры.

— Как тебя зовут?

— Понфи. Это сокращение от «Понфелла».

Я мягко улыбнулась и перевела взгляд на бездыханное тело чудовища, которое мужчины аккуратно достали из клетки и уложили на телегу, собираясь вывезти на улицу. Помощницы подали мне халат и косынку, чтобы не запачкать платье и волосы, и расправили свиные кишки, которые использовались как защитные перчатки против жидкости.

Сэру Дардиону удалось выяснить, что животные внутренности лучше всего препятствуют проникновению скверны, и мне даже спрашивать не хотелось, как он до этого дошёл. Я всегда чувствовала отвращение, надевая их, и этот раз не был исключением. Карин морщила нос, наблюдая за тем, как слуги помогают мне натягивать на руки кишки, и наверняка втайне радовалась, что ей не нужно делать то же самое.

Ножи блестели под ярким полуденным солнцем. Двое ассистентов также возились с внутренностями, но как только я взяла со стола нож, они с готовностью встрепенулись и замерли в ожидании поручений.

— Прошу, Карин, найди писаря, — умоляюще проговорила я, и затем вплотную подошла к столу с мёртвым чудовищем.

Розовая жидкость засохла и переливалась на солнце, как кристаллы соли, по всей шерсти дедра.

— Я готов записывать, принцесса, — произнёс мужчина.

Я обернулась к Карин и благодарно кивнула. Девушка стояла опираясь на деревянную бочку с отваром и с отвращением наблюдала за происходящим.

Разрезав верёвку, которой была замотана пасть дедра, я попыталась определить, что это за животное, но ничего похожего я раньше не видела.

— Изначальный представитель животного мира неизвестен, — начала диктовать я. И убедившись, что слуга записывает, продолжила: — Если судить по его размеру, отсутствию рогов и копыт, это мог быть молодой медведь, но точно сказать уже невозможно.

Я раскрыла пасть чудовища и заглянула внутрь.

— У дедра отсутствуют зубы кроме четырёх клыков. Возможно, они выпали после заражения. Делаю надрез щеки. — Я попросила влажную тряпку и протёрла пасть чудовища изнутри. — Удивительно!

— Что там? — подала голос Карин.

— Слюнные железы предназначены для выделения этой жидкости!

— Но нельзя же столько скверны выделять только ими! — удивилась помощница.

— Продолжаем. Переверните его на спину.

Я взяла нож покрупнее и осторожно надрезала живот дедра. Мои помощники растянули кожу в разные стороны, чтобы она мне не мешала.

V

В крепости было тихо и спокойно. Все, кроме ночных стражников, уже спали, и мне тоже нужно было позволить себе отдохнуть, но я никак не могла расслабиться и, вдобавок ко всему, боялась, что мне будут сниться дедры и вироточины. К счастью, этого не случилось. Я уснула прямо в кресле у окна, и мой сон не таил в себе кошмаров реальности.

Утро было таким же свежим, как и вчерашнее, и мне совсем не хотелось никого видеть, разве что только, своего брата. Но он правил далеко на севере, на другом конце королевства, охраняя наши владения от недружественных морских соседей. Хотя они с прошлого лета так и не приплывали к нашим берегам, и даже вдалеке их корабли никто не видел. Интересно, у них тоже появились вироточины? Скорее всего.

Я умылась и надела на себя свободные шёлковые штаны, привезённые торговцами из Асфринийи в дар «северной белой принцессе». Это было ещё до этой войны, до вироточин, до уроков Сэра Дардиона… в прошлой жизни. Помню, как я беспечно радовалась целому сундуку экзотических обновок, пёстрому ларцу с разнообразными украшениями тонкой работы и негранёным самоцветам, лежащим рядом с ним на бархатных подушечках. Мы с Карин несколько дней перебирали камни и одежду, и я многое подарила ей. Хотя бы потому, что цвет ткани подходил ей больше, чем мне, или размер и крой украшали её фигуру, а на моей, недостающей в груди и бёдрах, болтались, как мешок. Всех этих даров было слишком много лишь для одной меня, поэтому я только радовалась, видя, как Карин носит эти украшения и вещи.

Поверх простой рубашки я надела короткую безрукавку и убрала волосы, надеясь, что ни одна из служанок не застукает меня за этим. И вообще, что они не узнают, что я ушла из своих покоев.

Сложив записи в сумку, я выскользнула во двор и, озираясь по сторонам подобно вору, прошла на кухню. Есть хотелось, но не хотелось ждать или приказывать. Просто попросить и сесть за стол вместе со стряпухами и их маленькими помощниками.

Детей в крепости было очень много — крестьяне привозили их со всех окрестных деревень надеясь, что здесь, при королевском дворе, они будут в сытости и безопасности. Так и было, но никто из них просто так не ел свой хлеб — для каждого находили работу. Надолго ли? Как долго мы сможем держаться?

— Принцесса Орфелана. — Старшая повариха лишь оторопело развела руками, не смея ничего сказать мне ни по поводу моего вторжения, ни по поводу внешнего вида.

— Можно я посижу здесь?

Моё желание убежать от всего непреодолимо душило меня, но здравый смысл умолял не покидать крепость. Поэтому я пришла сюда. В место, где круглый год жарко от неугасающих печей и огромных котлов и где всегда пахнет сушёными травами и свежеприготовленной едой.

— Я не смею указывать вам, госпожа, — ответила она, боязливо поклонившись. — Желаете, я подам завтрак? Или, может, приготовить что-нибудь для вас?

— Спасибо, есть что-нибудь уже готовое? — спросила я, устраиваясь за столом для замешивания теста. Повсюду была мука и казалось, что белое крошево настолько уже въелось в дерево стола, что не вытрешь никакой щёткой, не смоешь никакой водой, но меня ничего не смущало.

— Да, госпожа.

Кухарка подозвала расторопную девочку в белом фартучке и косыночке, и та ловко вытерла стол передо мной, а затем принесла мне добрую кашу на молоке с хлебом на кромке и большим куском масла, тающем посередине, а также тыквенный сок.

— Благодарю, — вежливо отозвалась я.

Тщательно пережёвывая хлеб с зёрнышками, я чувствовала, что своим присутствием нарушаю их привычный порядок. Что же, мне больше не десять лет, чтобы все слуги относились ко мне, как к родной дочери, а не как к принцессе.

Закончив с едой, я ещё раз поблагодарила стряпух и вышла из душного помещения, ощущая, будто мне нет места в замке. Воздух на улице приятно холодил мои щёки, румяные от горячего воздуха в кухне; солнце стояло высоко в небе, безразлично наблюдая за ничтожными смертными, не смеющими прямо взглянуть на него, как на единоправного царя всего сущего; лёгкие белые облака лениво плыли по синему летнему небу.

Я растерянно бродила, наблюдая, как придворные занимаются своими делами. Замечая меня, они кланялись, а потом продолжали работу, так и не дождавшись, что я обращусь к ним с приказом или ещё с чем-нибудь. И вдруг меня осенило. Я как будто снова заметила свою сумку, в которой были сложены записи Сэра Дардиона и мои собственные.

В одном месте в крепости я точно не буду лишней.

Свободно пройдя мимо стражников, краем глаза наблюдавших за лабораторией, я вошла внутрь и глубоко вдохнула пряный запах стерилизующего отвара. Я чувствовала, что во мне что-то сломалось, но мне не было до этого дела. Окинув взглядом холодный каменный коридор, я открыла дверь в помещение с дедрами.

По одну каменную стену с высоко расположенными узкими горизонтальными окнами стояли клетки. Некоторые с крупным мечущимся зверем внутри, другие пустые. Напротив них, на другой стене, висело оружие. Я подошла к ней и сняла тяжёлый арбалет, взяла со стола несколько бронебойных болтов к нему и зарядила один.

Ни одного из дедров мы не хоронили — всех как можно быстрее сжигали, с самого начала. Разлагаются ли они? За какое время? Почему мы не пытались это выяснить?

Зайдя за яркую известковую линию безопасности, начерченную на полу для слуг, я положила остальные болты на пол и вскинула арбалет на плече, оценивая его вес.

— Ты хочешь жить, мерзкая тварь?

Дедр метался, пытаясь протиснуться сквозь прутья клетки.

— Конечно, ты ведь даже не понимаешь меня.

Он никак не реагировал, продолжая возню.

— Или понимаешь, но твоё тело, охваченное скверной, не позволяет тебе ответить. — Я с жалостью прижала арбалет к плечу и прицелилась. — Я освобожу тебя.

Болт пробил череп дедра, откинув от переднего края клетки всю тушу, и пригвоздил его голову к каменной стене. Монстр затих, последние силы ушли из его лап, и тело мертвенно обмякло. Другие ничего не заметили, или им было плевать друг на друга. Я иногда даже сомневалась, чувствовали ли они кого-то, заражённого скверной? Почему объединялись в стаи? По какому импульсу нападали? Всё это было пока совсем непонятно.