Чёрная дверь с красным окошком

Чёрная дверь с красным окошком

Чёрная дверь с красным окошком

— В том кабинете такая тяжёлая чёрная дверь. А в ней — маленькое окошко с красным стеклом. Оно мутное, как будто его заляпали кровью. И сквозь него ничего не видно, только иногда какие-то силуэты… И звуки тоже не слышны. Никто не знает, куда эта дверь ведёт. Но говорят, что бы ни случилось, нельзя за неё заходить! — мальчик в пижаме сидел рядом с прививочным кабинетом и слушал, как дети пересказывают друг другу одну и ту же историю. Слушал и ноги дрожали.

Вдруг распахнулась дверь прививочного и в коридор выбежал другой мальчик. Весь заплаканный. Остальные тут же налетели на него с вопросами:

— Ну что? Там была чёрная дверь с красным окошком? Была? А через окошко что-нибудь видно? А слышно что-нибудь? А ты её открывал?

Но этот мальчик только крутил головой и всхлипывал. Наконец он набрал побольше воздуха и хотел уже что-то сказать, но в коридоре прогремел голос медсестры: «Следующий!». Никто даже не пошевелился. Тогда медсестра или, как её все тут называли — «Уже большая», вышла в коридор и оглядела детей.

— Ведёте себя как маленькие! — усмехнулась она. — А ведь вы участвуете в великом эксперименте! Сам Доктор Людич придумал прививку для вашего же блага! А вы крутите носами и ногти грызёте! — ещё маленькие» молчат. — Ну раз никто не идёт добровольно, я буду вызывать по списку, — и она раскрывает тяжёлую пыльную тетрадь и ведёт пальцем по строчкам. Старая бумага похрустывает…

Вдруг на весь коридор звучит его фамилия, мальчика в пижаме. Фамилия мечется от стены к стене, убегает даже на лестницу, скользит по ступенькам. Но как же хорошо, что сам мальчик в пижаме в эту минуту сидит в женском туалете. Уж здесь его точно искать не будут. «Уже большая» ждёт, а потом выкрикивает другую фамилию.

— Хорошо, что я не «следующий», — выдыхает мальчик в пижаме. — А ещё через полчасика нам дадут кефир и запеканку.

Спустя неделю пришлось снова рассаживаться перед кабинетом. Только на другом этаже — где сдают кровь. Дело в том, что у детей на коже появились чёрные пятна, как будто лужи от чернил. Все их друг другу показывали и даже немного хвастались. А у мальчика в пижаме никаких луж не было.

— Болит? — спросил он и мизинцем дотронулся до пятнышка соседа. На ощупь оно оказалось тёплое и чуть бархатистое.

Но тут распахнулась дверь кабинета и на весь коридор прогремело: «Следующий!» И снова мальчик в пижаме просидел в женском туалете до самых-самых кефира и запеканки. И кровь у него не взяли!

Через неделю дети снова сидели перед кабинетом. Только уже на другом этаже, там, где надо глотать такой длинный шланг с лампочкой. Мальчик в пижаме уже хотел поспрашивать остальных про эту чёрную дверь с красным окошком, как вдруг с лестницы донеслись крики: «Оставьте детей в покое! Они здоро…» — голос резко оборвался, упала и загромыхала металлическая этажерка. А затем послышались шаги, они приближались. Мимо прошли две «Уже большие». Они переговаривались и хихикали:

— Тоже мне врач! Хотел спрятаться от нас в женском туалете!

— Он просто сумасшедший. Говорят, теперь его будет изучать Доктор Людич.

И тогда мальчик в пижаме понял — в туалете больше прятаться нельзя! Что же теперь делать? Ноги задрожали.

Но в этот раз всё пошло иначе. «Уже большая» не выходила из кабинета и не называла фамилий по списку из старой книги. Она просто выкрикивала из кабинета: «Следующий» — и дети спокойно заходили сами, иногда и по двое сразу. А когда кто-нибудь выходил, без единой слезинки, его даже не спрашивали про чёрную дверь с красным окошком. Никто, кроме…

— Ну а дверь-то с красным окошком там была? — воскликнул мальчик в пижаме, бросаясь к тому, который только что вышел из кабинета. Тот глянул и зевнул:

— Чего только не понавыдумывают «ещё маленькие»… — и он отправился есть запеканку.

Наконец мальчик в пижаме остался в коридоре один. Значит, он «следующий». В любую секунду дверь кабинета распахнётся! Надо что-то делать… И тогда мальчик попятился по коридору к лестнице. Там он разулся и в одних носочках сбежал по разноцветным ступенькам. Внизу попрощался с нарисованным на стене слоником, пересёк колясочную, освещённую ультрафиолетовыми лампами, и вырвался на улицу.

Оказывается, была весна. Ручейки тающего снега убегали от больницы к домам. И мальчик в пижаме побежал следом. Оказывается, птицы уже распевались. Оказывается, люди уже улыбались. Мальчик добежал до детской площадки, уселся на качели и принялся раскачиваться. Каждый раз, взмывая в объятия мягких облаков, он хихикал: «Чего я только не понавыдумываю? Нет же никакой чёрной двери с красным окошком! Ведь уже весна!» — Ветер легко подхватывал и уносил страшные и грустные мысли. И скоро голова стала совсем лёгкой: «Всех детей наверняка уже развели по домам. И сейчас они доедают котлеты и принимаются за блины со сметаной». Мальчику в пижаме тоже ужасно захотелось котлету и блинов. Он шаркнул по земле, затормозил и огляделся.

Тьма разлилась вокруг как чернильные пятна. И оказывается, всё-таки была зима. Особенно жестокая к сбежавшим детям, которые гуляют в одной пижаме и не знают свой домашний адрес. Мальчик почувствовал, что ноги дрожат ещё сильнее, чем перед прививочным кабинетом. Казалось, что к нему тянутся лапы ворон, деревьев и дворовых хулиганов. И во всём мире было только одно безопасное место, куда он знал дорогу.