Чернейшая Магия

Глава 1. Зловещий ритуал

— Собралась отыскать малефикара? Ты помутилась рассудком, раз такое задумала. Известно, чем всё закончится. Твоя глупая башка полетит в один конец кладбища. А задница — в другой.

Гробокопатель Гунфрид вскакивает. Нависает над столом. И торжественно изрекает.

— Раз уж суждено голове расстаться с задницей — дай-ка напоследок за неё подержаться!

Чумазый оборванец тянет клешни к молодой особе напротив. И без лишних затей хватается за могучую грудь. Раздаётся щелчок взведённого курка, а за ним — звонкая оплеуха. Одноглазый проходимец отскакивает, скалит зубы, трёт щёку. Заливается гнусным хохотом. И, словно ни в чем не бывало, продолжает беседу.

— Полегче, полегче, красотка. И не совестно тыкать в добрых людей пистолем? Ладно, так тому и быть. Если от тебя что и останется — надеюсь, доберусь раньше, чем псы и вороны. Помни, для любви нет преград.

Гунфрид бьёт себя по бёдрам. Хохочет сильней прежнего. Давится выпивкой. Заходится в кашле. Его собеседница терпеливо наблюдает, как одноглазый бородач заливает мутную брагу. И напоминает о деле.

— Он точно здесь?

— Скорей да, чем нет. Неделю назад умерла старая карга из семьи Бонбруни. Прошлой ночью мы взорвали её склеп. Начали разбирать вход — и увидели, как кто-то бродит с факелом среди могил. Я, было, подумал, конкуренты. Вонючий Гослин, будь он неладен, явился за золотыми зубами. Я свистнул парней, чтобы задать трёпку сукиным детям. Мы пошли на свет фонаря — и увидели татуированную рожу над открытой могилой. Сучий потрох погрозил пальцем в нашу сторону. Мы бросили кирки, лопаты, и дали дёру. То был малефикар. Клянусь своим единственным глазом, малефикар, будь он проклят.

Высокая дама в тяжелом плаще встаёт из-за стола. Опускает на липкие доски стопку медных монет. Перед самой дверью, она слышит напутствие гробокопателя.

— Хочешь заключить сделку с малефикаром? Полагаешь, его заботят твои титьки? Нет, красотка, даже не думай. Не суйся на кладбище. Сегодня полнолуние. Уж поверь мне, у колдуна дело или к Луне, или к мертвецам.

Вместо ответа звучит скрип двери. Визитёрша выходит из ветхой пристройки рядом с конторой гробовщика. Задерживает взгляд на товаре — дешевых гробах из гнилых досок. Задирает фалды плаща. Шлепает сапогами по грязи. Спешит покинуть тёмный переулок.

Здесь, за несколько миль от стен Фрейдена, между болотом и бескрайним погостом, бывалые джентльмены занимаются почтенными делами. Хоронят бедняков. И выкапывают богачей, пытаясь разжиться туфлями, сорочками, брошками, золотыми зубами и серебряными пуговицами. Если кто и может дать дельный совет про кладбищенские дела — так это один из их цеха. Одноглазый проходимец знает, о чём говорит. Однако, он не угадал насчёт сделки.

У Беатрисы фон Розенгот иная причина для риска. Причина, старая как мир.

Король посулил три сотни золотых монет за голову каждого малефикара.

===

Кладбище в предместьях Фрейдена

Тем же вечером

===

Тусклый лунный свет пробивается сквозь свинцовые облака. Освещает скорбные надписи на надгробных плитах.

Между могилами медленно растекается плотное молочно-белое марево.

Над пеленой тумана, словно остров в северном океане, покачивается круглая и мощная задница. Её обладательница, Беатриса фон Розенгот, она же единственная наследница разорившегося семейства Розенготов, она же внучка алхимика Фридриха Розенгота, она же дочь недоброй памяти порохового мастера Ханса Розенгота, она же Бэт — ползет на четвереньках.

Время от времени она останавливается. Выглядывает из-за могильных камней. Всматривается в темноту.

Впереди, на расстоянии нескольких сотен шагов, мерцает факел.

Поиски колдуна оказались до изумления простым делом. Мерзавец даже не собирается скрываться. Он знает — нет такого дурака, что свяжется с оккультистом из секты Умбра Тенебриса. Паладины редко покидают стены Дольца. Столица — слишком далеко. И слишком занята вопросами престолонаследия.

Бэт замирает. Утирает со лба холодный пот. Крадётся к источнику света. Её сердце тревожно бьётся, стучит, словно кузнечный молот — однако же, мысль о золоте помогает совладать со страхом.

Для страха есть повод. В темноте маячит долговязая фигура. Издалека слышно, как человек в грязном рубище бормочет себе под нос. Он неторопливо ходит между могилами. Он наклоняется — и раздаётся глухой стук. Так стучит лопата о дерево. Вернее сказать — о крышку гроба.

Бэт вспоминает недавний совет. Кажется, в словах одноглазого проходимца был смысл. Она переводит дух. Пытаясь не дышать, двигается так медленно и тихо, как только возможно.

Через пятьдесят шагов открываются детали происходящего. Свет факела выхватывает из темноты лицо, покрытое татуировками. Таинственные знаки и начертания складываются в узор, знакомый каждому паладину, каждому охотнику за головами, каждому священнику, каждому палачу. Бэт зажимает рот ладонью, чтобы не вскрикнуть от полноты чувств.

Проклятый малефикар!

Прямо перед ней — посвященный Умбра Тенебриса!

Последователь зловещего оккультиста и лжепророка Хасана Аль-Мади!

Глава 2. Гром на кладбище

Бэт размахивается — и швыряет бомбу!

Не дожидаясь, когда подарок приземлиться колдуну на макушку, она бросается на землю. Укрывается за могильной плитой. Прижимает ладони к ушам. Что есть силы зажмуривается. Через долю секунды кладбище озаряет ослепительно-яркая вспышка. А следом — раздаётся грохот.

Грохот такой силы, что его слышно даже на Луне.

Звуковой удар рвёт и рассеивает пелену тумана. Жуткая картина открывается в деталях. Лица мертвецов обращены к небу. Над грудой покойников пульсирует зловещий зеленый свет. Изумрудные лучи сливаются в таинственные знаки.

В центре круга из человеческой плоти — шатается и размахивает руками контуженный колдун.

Татуированное лицо покрыто толстым слоем сажи. Из грязного носа вырываются струи рыжего дыма. Из ушей течет кровь. Слава богам, безумный малефикар просто-напросто не понимает, какого чёрта здесь происходит. Он думает, что взрыв — часть беседы со злыми богами.

В надрывных воплях колдуна звучит недоумение, растерянность, самое искреннее возмущение. Он изо всех сил трёт глаза. Трясёт окровавленной головой. И, без всякого почтения к зловещим силам, начинает поносить своего бога, требуя объяснений.

— За что-о-о-о?!

— За что-о-о-о, неблагодарный сучий вымесок?!

— За что!? За что, бесформенный кусок зловонной слизи, сучий ты пёс?!

— Чтоб ты обделался! Поешь дерьма, Зомбраг! Дерьмо да затопит твои чертоги!!!

Колдун вопит, а Бэт не теряет времени. Выскакивает из-за могилы. И даёт ответ.

Беатриса фон Розенгот скользит по грязи. Размахивает пистолем. Несётся навстречу долговязой фигуре. Врезается в колдуна, словно пушечный снаряд. Подпрыгивает — и бьёт его двумя ногами в грудь!

Суета и слякоть — плохие помощники. Бэт неверно оценивает дистанцию. Она падает на задницу, но удар всё же достигает цели. Сапоги встречаются с худосочным животом малефикара. Тот складывается пополам. С воем летит в грязь. Плюхается в лужу. Исчезает в фонтане липких брызг. Визжит, барахтается, пытается встать.

Охотница за наградами едет на заднице. Вскакивает, бросается за колдуном. Снова падает — и ползёт по скользкой жиже вслед за добычей. Наконец, настигает цель. Начинается куча-мала в грязи. Обнаженный, ослеплённый, наполовину оглушенный малефикар вертится в луже, источает проклятия, призывает на помощь сверхъестественный существ. Бэт оказывается сверху. Прижимает колдуна к земле, стискивает его бёдрами, точно оседлавшая кавалера неугомонная любовница. Держит пистоль за ствол и размахивает им, словно булавой. Пытается заехать рукоятью по татуированному лбу.

Возня затягивается. Бэт едва успевает отцеплять грязные пальцы от плаща и корсета. Отчаянно старается прицелиться, размахнуться, пробиться сквозь растопыренные клешни, кончить дело одним хорошим тумаком.

Не тут-то было!

Малефикар с воем и проклятьями хватается за внушительный бюст!

Пистоль выскальзывает из грязных ладоней. Бэт громко взвизгивает. На сорочке остаются отпечатки грязных ладоней.

Колдун сжимает упругие сферы, держит визжащую красотку за грудь, и наконец-то встречается с реальностью. Задыхается от ярости. Скрежещет зубами. Начинает плеваться. И, ужаснее всего — пытается сотворить заклинание.

— Кто посме-е-ел?! Кто посме-е-е-е-е-ел?! Как ты посмела давить титьками величайшего из учеников Аль-Мади?! Ты поплатишься, безмозглая сука!!! О-о-о-о-о, Мелиф, Мальбек, Мальбазуф!!! Явитесь и обрушьте гнев на бессовестную шлюху!!!

Бледная от ужаса Бэт с трудом отрывает клешни безумца от пышной груди. Лихорадочно шарит по грязи. Отчаянно пытается нащупать пистоль. Но вместо того — её пальцы смыкаются на чьем-то холодном запястье. Это фрагмент отвратительного оккультного начертания. Это часть круга из мертвецов. Завернутая в саван рука покойника.

— О-о-о-о-о, Фазубиллах!!! О-о-о-о-о, Фальхарабах!!! О-о-о-о-о, гром и молнии на головы невежд!!! Ты поплатишься!!! Поплатишься, сисястая невежда!!! Поплатишься!!! Поп… арпф! Амф!!! Аргммфмфф!!!

Бэт воет от ужаса и отвращения. Вопит - но действует. Вырывает из грязи отрезанную от мертвого тела конечность. И прижимает её к визжащему рту малефикара. Толкает изо всех сил, дабы прервать поток заклинаний, не дать нечестивой магии набрать силу!

Малефикар пытается выплюнуть угощение. Перестаёт трясти Бэт. Хватается за кляп из мертвой плоти. И открывает простор для маневров.

Наследница семьи Розенгот себя пороховым мастером. Считает по праву, ведь она знает, как изготавливать бомбы. И помнит, с какой стороны из мушкета вылетает пуля. Однако, её методы часто расходятся с наукой алхимиков и ремеслом оружейников. Так уж случилось, что Бэт вдохновляют разбойники с большой дороги. Игнорировать простые и действенные методы почтенных головорезов — как минимум, ненаучно.

Заляпанная грязью ладонь красотки скользит за отворот плаща. И, через один миг — оказывается над головой колдуна.

На кулаке Бэт блестит увесистый кастет.

— Получай, собака!!!

Страшный удар обрушивается на малефикара. Тяжелая стальная пластина встречается с татуированным лбом. Голова колдуна трещит — и проваливается в кладбищенскую грязь по самые ноздри.