Чёрное Наследие Малфоев

Глава 1.

6-й курс. 1976 год.

Война набирает обороты, атмосфера в школе накалена.

Хогсмид утопал в предрождественской суете, но Аурора Малфой ощущала лишь ледяной холод — не от колючего декабрьского ветра, щипавшего щёки, а от непроходящего чувства, что за ней пристально следят. Она вжалась в шершавую, покрытую инеем стену «Дырявого Котла», и пальцы в тонких кожаных перчатках так сильно сжали потрёпанный томик в кожаном переплёте, что корешок угрожающе хрустнул. Шекспир. «Гамлет». Смехотворно опасный контрабандистский груз для чистокровной волшебницы, книга, которая в её семье считалась бы мусором, недостойным магии.

Дверь «Сладкого Королевства» с напряжённым сладковатым звонком колокольчика распахнулась, выпуская порцию тёплого, густого воздуха, пахнущего карамелью, сливками и сдобным тестом. На улицу высыпали две гриффиндорки: Лили Эванс, закутанная в огненно-рыжий шарф, от которого её зелёные глаза казались ещё ярче, и её вечная тень — мрачноватая подруга с бледным, невыразительным лицом и тёмными волосами, чьё имя Аурора намеренно забывала, как забывают имя случайного прохожего. Они что-то оживлённо обсуждали, и Лили, смеясь, поправляла коробку с клубничным пирожным, которое её спутница бережно прижимала к груди.

— Я уверена, Снейп это сделал специально! — с отмщением говорила спутница Лили, размахивая руками так, что чуть не уронила свою драгоценную коробку.

Лили что-то ответила, и взгляд её, будто пущенная невидимая стрела, скользнул по заснеженной улице и на секунду — ровно на один удар сердца — задержался на высокой тёмной фигуре в тени. Ни один мускул не дрогнул на её внешне спокойном лице; лишь в глубине изумрудных зрачков вспыхнула и погасла крошечная искорка узнавания.

— Мэри, ты обронила перчатку. Внутри, — вежливо, но с той интонацией, что не желает выслушивать возражения, сказала Лили, легонько подталкивая подругу к двери.

— Что? Нет, я...

— Иди проверь. Я подожду тебя, — настаивала Лили.

Мэри, поколебавшись, юркнула обратно в «Сладкое Королевство». Дверь со сладким перезвоном захлопнулась за ней, и в тот же миг Лили метнулась к Ауроре; её зелёные глаза сияли от мимолётной, словно украденной у времени, радости.

— Она будет искать её минут пять, — прошептала Лили, сдерживая смешок, который вот-вот готов был вырваться наружу, и доставая из-под своей простой школьной мантии маленький, аккуратно завёрнутый кулёк. — Держи. Твои драконьи финики с перцем. Больше ни у кого в Хогсмиде их не было.

Аурора перевела свои ледяные, казалось бы, совсем ничего не выражающие глаза на свёрток. Её пальцы в элегантных перчатках разжались и приняли свёрток с изящным, почти церемонным кивком. В едва заметном смягчении губ угадывалась настоящая благодарность.

— Благодарствую, Эванс. Хотя твой актёрский талант всё ещё нуждается в шлифовке, — произнесла она своим ровным, холодноватым голосом, но в её взгляде, скользнувшем по лицу Лили, мелькнула тень задора. — Слишком уж снисходительно ты на неё посмотрела. Я бы сама себе не поверила.

Лили фыркнула, прикрывая рот рукой, но в её зелёных глазах плясали весёлые искорки. Эти их редкие, украденные у суровой школьной реальности минуты были глотком свежего воздуха.

— А ты попробуй провести весь день с человеком, который подозревает, что пудинг в столовой — это козни Пожирателей Смерти. Моё терпение должно быть вознаграждено.

— О, оно вознаграждено, — Аурора протянула ей Шекспира с таким видом, будто передавала сверхсекретные документы, но её взгляд смягчился. — С пометками на полях какого-то невежды, который, судя по всему, считал «быть или не быть» началом кулинарного рецепта.

Лили с благоговением взяла книгу, прижав её к груди, будто это было самое дорогое сокровище. Щёки её порозовели от счастья.
— Спасибо! Я… Ой, Мэри возвращается.

Словно по невидимому сигналу, настроение оборвалось. Воздух сгустился, наполняясь необходимостью маскировки. Лили с глубоким, почти незаметным вздохом отступила на шаг, и её поза стала жёстче, плечи расправились — перед ними снова была собранная гриффиндорка. Аурора, в свою очередь, откинула голову, и её черты застыли в знакомом высокомерном каменном выражении слизеринки, но в глазах ещё на мгновение мелькнула тёплая тень только что бывшей там улыбки.

— Насчёт того домашнего задания по Зельеварению, Эванс, — голос Ауроры прозвучал громко, ледяно и нарочно презрительно, разрезая притворную тишину, — я всё же настаиваю, что вы с Снейпом ошиблись в пропорциях. Невежество — не аргумент.

Лили выпрямила спину, её лицо стало холодным и отстранённым, идеальная маска. Но уголок её губ чуть дрогнул — лишь они обе знали, что это была на всеобщую публику.
— Спасибо за совет, Малфой. Я его учту. Как и твою неизменную любезность.

Они кивнули друг другу с вежливой отчуждённостью двух случайных знакомых и разошлись. Аурора развернулась и пошла прочь, высоко подняв подбородок, сжимая в кармане пальто кулёк с финиками — маленький, невысказанный знак их дружбы. Уголок её рта дрогнул в сдержанной, но неподдельно счастливой улыбке, которую она прятала ото всех.

Она сделала всего несколько шагов, как из тёмного переулка, будто из ниоткуда, вынырнули три знакомые фигуры. Словно сама бесшабашная юность преградила ей дорогу. Впереди всех был Джеймс Поттер. Его чёрные волосы торчали во все стороны, как будто он их никогда не расчёсывал, а на лице играла его фирменная, самоуверенная ухмылка. Он шёл так, будто весь мир принадлежал ему, а его очки слегка съехали на нос, придавая ему вид озорного, но довольного собой ученика.

Чуть позади, с правого плеча Джеймса, двигался Сириус Блэк. Он выглядел иначе — с холодноватой, почти театральной небрежностью аристократа, который пытается эту аристократию в себе затоптать. Длинные чёрные волосы были заброшены за плечи, в его серых глазах читалась смесь скуки и скрытого веселья. Он был тем, кого называют «Бродягой», — он выглядел одновременно и потрёпанным, и невероятно стильным, словно король, решивший побродить по трущобам.

Глава 2.

Аурора шла по заснеженной улице, но не по направлению к замку. Ей нужно было пространство, воздух, чтобы обдумать новый виток кошмара. Приказ Люциуса висел в сознании тяжёлым, ядовитым облаком, отравляя каждую мысль. «Присматривай за Снейпом. Прояви благосклонность». От одной этой мысли сводило желудок, и во рту появлялся медный привкус.

Она свернула за угол, в узкий, безлюдный переулок, подальше от глаз и ушей, и почти наткнулась на высокую фигуру, непринуждённо прислонившуюся к шершавой стене сарая. Сириус Блэк. В его позе читалась та же самая бдительная расслабленность, что и у дикого зверя, притаившегося в засаде. Он явно ждал её. Снежинки таяли в его тёмных волосах, а взгляд серых глаз был пристальным и лишённым обычной насмешки.

— Ну что, Малфой? — его голос был низким, почти бархатным, без привычного издевательского подтекста. — Разнесли в клочья? Или просто вынесли мозг изысканными манерами и намёками?

Аурора резко остановилась, смерив его холодным, вымученно-равнодушным взглядом. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный комок.

— Блэк. Неужели у тебя нет дел поважнее, чем преследовать меня по всему Хогсмиду? — её слова прозвучали отточенными, как лезвие. — Например, пожевать тапок Поттера. Или вылизывать ему уши. Кажется, это твоя основная обязанность.

Уголки его губ дрогнули в намёке на улыбку, но в глазах не появилось привычного веселья.

— Джеймс в ярости, — парировал Сириус, скрестив руки на груди. — Он считает, что ты каким-то чёрным магическим искусством заставила Лили улыбаться тебе. Говорит, это единственное логическое объяснение.

— А ты что думаешь? — выпалила она, всё ещё на взводе после разговора с Люциусом, и её нервы звенели, как натянутая струна. — Что я её заколдовала? Пригрозила? Может, я похитила её кота и требую выкуп в виде дружелюбия?

Сириус оттолкнулся от стены и сделал шаг вперёд, сократив дистанцию. Теперь они стояли почти вплотную, и Аурора ощущала исходящее от него тепло в промозглом зимнем воздухе.

— Я думаю, — он сказал тихо, глядя на неё с непривычной, обезоруживающей серьёзностью, — что Лили Эванс — одна из самых умных и проницательных ведьм в Хогвартсе. И если она тебе улыбается, значит, на то есть причина. Причина, которую я, честно говоря, пока не вижу и не понимаю.

Его слова обожгли сильнее, чем любая насмешка. В них не было злобы — в них было холодное, аналитическое сомнение. Недоверие не к её намерениям, а к самой её сути. И это было в тысячу раз хуже.

— Как мило с твоей стороны, — её голос дрогнул от сдерживаемой ярости, и она возненавидела себя за эту слабость, за эту предательскую трепетную нотку. — Получается, твоё одобрение я ещё не заслужила? Прости, я, наверное, недостаточно старалась. Может, мне стоит пойти и поцеловать сапог твоему драгоценному Поттеру? Или написать оду в честь твоего неизменного остроумия?

— Аурора, — он произнёс её имя, отбросив фамилию, и это прозвучало как щелчок замка, открывающий что-то новое и опасное. Впервые. Не «Малфой». Аурора.

Она замолчала, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони даже сквозь тонкую кожу перчаток. Под её мантией безобидный кулёк с финиками казался теперь не символом дружбы, а горячей, обжигающей уликой, клеймящей её предательством.

— Люциус приказал мне сблизиться со Снейпом, — выдохнула она, сама не веря, что выплёскивает эти слова в ледяной воздух, обращая их к Сириусу Блэку, врагу по определению. Но тошнотворный комок страха и одиночества требовал выхода. — Считать его «подающим надежды». Проявлять благосклонность.

Сириус замер, будто превратился в статую. Все насмешливые маски, все позы отчаянного сорванца исчезли, уступив место холодной, гранитной серьёзности. Его лицо стало жёстким, скулы выделились резче.

— Снейп, — он произнёс это имя с таким глубинным, почти физиологическим отвращением, что казалось, воздух вокруг них застыл и покрылся инеем. — Он что, уже шпионит за тобой?

— Пока нет. Но теперь, если я не буду с ним «дружелюбна», он начнёт. А если буду... — она не договорила, сглотнув горький комок.

— Он начнёт шпионить за Лили через тебя, — Сириус закончил за неё, и его глаза, обычно светящиеся озорством, потемнели, стали цветом грозовой тучи. — Он одержим ею. Это не просто увлечение, Аурора. Это болезнь. Он больной.

— Я знаю, — прошептала она, и в этом шёпоте была вся горечь их странного положения. — Я знаю.

Они стояли в морозном воздухе, и между ними висела тяжёлая, неудобная, колючая правда, словно глыба нетающего льда. Они были по разные стороны баррикад, но сейчас, в этот миг, их баррикады странным, почти нелепым образом совпали, создав шаткий нейтралитет. Меньше всего на свете Аурора хотела навредить своей подруге.

— Что ты будешь делать? — спросил Сириус на удивление прямо, без намёков и уловок.

— Я не знаю, — призналась она, опустив взгляд на свои ботинки, и в этом признании была непривычная, оголяющая уязвимость. — Если я откажусь, Люциус поймёт, что я что-то скрываю. Что-то, что для меня важнее его приказа. Если соглашусь... я предам Лили. И предам саму себя.

Сириус внимательно смотрел на неё, и в его взгляде было что-то новое — не враждебность, не насмешка, а пристальная, взвешивающая оценка, будто он впервые видел не просто «слизеринскую мразь», а сложное, отчаянное существо.

— Знаешь, — сказал он наконец, разбивая тишину, и его голос приобрёл новый, стратегический оттенок, — есть третий вариант. Ты можешь сделать вид, что подчиняешься. Играть свою роль безупречно. А на самом деле... шпионить за Снейпом для нас.

Аурора резко вскинула на него глаза, в которых вспыхнуло сначала недоверие, потом изумление.

— Для «вас»? Для Ордена Феникса? — она фыркнула, но в этом звуке уже не было прежней силы, лишь горькая ирония. — Очаровательно. Ты предлагаешь мне, шестнадцатилетней девчонке, стать двойным агентом? Войти в историю как предательнице своего дома?

— Я предлагаю тебе не стать пешкой в игре твоего брата и того, кому он служит, — парировал он, его взгляд был твёрдым и неотрывным. — Ты и так уже играешь с огнём, Малфой. Почему бы не сделать так, чтобы этот огонь обжёг тех, кто этого заслуживает? А не тебя и не... — он запнулся, — не тех, кого ты, судя по всему, ценишь.

Глава 3.

Ветер на астрономической башне выл диким хором, словно сама природа пыталась предупредить её об опасности, что поджидала внизу. Аурора стояла неподвижно, как изваяние, сжимая в руке единственный оставшийся финик, пока острые кристаллы перца не впились в кожу сквозь тонкую перчатку. Боль была чёткой, ясной и отрезвляющей, как и единственное решение, которое она приняла, глядя в свинцовую даль. Она не отступит.

Она спустилась в подземелья; её шаги, отмеренные и твёрдые, эхом отдавались в сырых, тускло освещённых каменных коридорах, пахнущих плесенью и старой магией. Аурора только вышла из гостиной Слизерина, направляясь в спальню, как наткнулась на высокую, худую фигуру, застывшую в дверном проёме, словно паук у входа в свою сеть. Беллатриса Блэк стояла, скрестив руки на груди, её длинные пальцы с тёмными ногтями барабанили по рукавам мантии. Тёмные, почти чёрные глаза горели лихорадочным, опасным огнём, в котором читалось обещание боли.

— Куда это ты так спешишь, малютка Малфой? — её голос был нарочито сладок, как испорченный мёд, но каждый звук, каждый изгиб интонации обещал унижение и страдание. — Не хочешь ли присоединиться к нашему... просвещённому обсуждению? Мы как раз говорили о верности. О настоящей преданности.

За спиной Беллатрисы, как тени, стояли двое семикурсников-Слизеринцев — крупные, уверенные в своей безнаказанности юноши, чьи лица выражали подобострастное внимание и голодное ожидание зрелища.

— Боюсь, не сегодня, Беллатриса, — сухо ответила Аурора, пытаясь обойти её, сохраняя маску безразличия. — Уроки. Эссе по Древним Рунам не напишется само.

Беллатриса резким, почти змеиным движением преградила ей путь; её мантия взметнулась, словно крылья хищной птицы.

— Уроки? — она фыркнула, и её смех прозвучал как сухой треск. — Ты всё ещё думаешь, что какие-то пыльные школьные свитки и ворчание старых профессоров важнее нашего великого дела? Лорд Волан-де-Морт не будет ждать, пока ты сдашь свои С.О.В., девочка. Он требует служения здесь и сейчас.

— Я прекрасно понимаю свои приоритеты, — парировала Аурора, чувствуя, как у неё в животе сжимается холодный, тяжёлый ком. — Но мой брат, Люциус Малфой, — она намеренно сделала ударение на имени, — лично настаивает на безупречных оценках. Или ты хочешь оспорить его волю и отвлечь меня от выполнения его прямого приказа?

Это был рискованный, отчаянный ход — апеллировать к авторитету брата. Беллатриса на секунду сжала тонкие губы, в её глазах мелькнула ярость, но затем она улыбнулась ещё шире и страшнее, обнажив ровные белые зубы.

— Милая, Люциус не здесь. А я — здесь. И я считаю, что тебе не помешает дополнительная... практическая подготовка. После твоих драгоценных уроков. В Запретном лесу. У пруда.

Один из семикурсников подавил хихиканье, прикрыв рот рукой. Аурора поняла всем существом: это не просьба, а ультиматум. Отказ будет расценен как трусость, слабость или, что в тысячу раз хуже, — нелояльность делу Тёмного Лорда.

Ловушка захлопнулась. Сердце Ауроры заколотилось в грудной клетке, как пойманная птица. Она выпрямила спину, вкладывая в свой ответ всю оставшуюся волю.

— Как скажешь, Беллатриса, — кивнула она, стараясь, чтобы голос не дрогнул и не выдал парализующего страха. — После астрономии.

— Прекрасно, — Беллатриса наклонилась ближе, и её шёпот был подобен ядовитому шипению змеи, ползущей по уху. Её дыхание пахло мятой и чем-то металлическим. — И захвати свою палочку. Настоящие уроки требуют настоящей практики. Будем надеяться, ты окажешься способнее, чем выглядишь.

Она резко прошла мимо, намеренно толкнув Аурору плечом, так что та едва удержала равновесие. Семикурсники, ухмыляясь, бросили на неё уничижительные, насмешливые взгляды и последовали за своей предводительницей, их шаги гулко отдавались в пустом коридоре.

Аурора осталась стоять одна в холодном подземном полумраке, чувствуя, как предательски дрожат её руки. Она сжала кулаки, пытаясь взять себя в руки. "Практика" с Беллатрисой в Запретном лесу, ночью... Это могло закончиться чем угодно — от унизительного и болезненного поражения в поединке до настоящих, серьёзных травм, которые спишут на "несчастный случай" во время незаконной тренировки.

Она посмотрела на серебряные карманные часы, достав их дрожащей рукой. До астрономии оставалось несколько часов. Этого времени едва хватит, чтобы мысленно подготовиться к ночному кошмару, перебрать защитные заклинания, проанализировать слабые места Беллатрисы. И она точно знала, что не сможет обратиться за помощью к профессорам — жаловаться на старшекурсников, особенно на такую влиятельную, как Беллатриса Блэк, было против неписаных, но железных правил Слизерина. Это был знак слабости. А слабых в её доме не жаловали. Она была абсолютно одна.

Мысленно перебирая защитные заклинания, Аурора направилась в библиотеку; в её душе бушевала смесь страха и яростной решимости. Ей нужен был каждый шанс, каждый клочок знания, чтобы не просто выжить в этой «практике», а найти способ превратить её в свою собственную, опасную игру.

Луна над Запретным лесом была похожа на бледный, равнодушный глаз, наблюдающий за тем, как Аурора отступает под градом тёмных, извивающихся заклинаний. Воздух трещал от магии, пахнув озоном и гарью. Беллатриса не церемонилась. Каждое её заклинание было быстрым, как удар кобры, точным и безжалостно жестоким.

— Протего! — выкрикнула Аурора, едва успевая поднять дрожащий щит. Кроваво-красная молния, посланная Беллатрисой, с грохотом отрикошетила в ближайшую сосну, оставив на коре глубокий, дымящийся шрам и опалив хвою.

— Слишком медленно, малютка! — почти напевала Беллатриса, грациозно обходя её по кругу, как хищница, загоняющая добычу. Её тёмная мантия сливалась с тенями. — Ты думаешь, Тёмный Лорд будет ждать, пока ты настроишь свою жалкую защиту? Круциато!

Аурора отпрыгнула в сторону, но конец жгучего луча всё же задел её плечо. Волна острой, жгучей боли пронзила тело, заставив её вздрогнуть. Она сглотнула крик, стиснув зубы до хруста, и почувствовала, как по руке разливается тепло от проступившей крови.