Черные ласточки

Глава 1

Глава 1.

Звали её Морвина, и была она, если говорить без намеков, ведьмой среднего разряда. Но и этого хватило, чтобы родной ковен «Чёрные Ласточки» смотрел на неё как на ценный (и немного завалявшийся) актив, а инквизиция Серебряного Когтя - как на нарушающий экологический баланс мусор.

Морвина же хотела простого: снять уютную лачужку с видом не на гиблые болота, а на овечьи луга, разводить целебный (и просто очень вкусный) чай, и чтобы её самый опасный ритуал - это воскресная выпечка булочек.

Решение жить обычную жизнь, однако, обернулось сплошными испытаниями. То крыса-фамилиар отказывается есть крошки и требует икру, то магическая аура непроизвольно вызывает буйное цветение сорняков у неё на огороде, а у соседа - идеальную газонную траву, что вызывало законные подозрения.

И вот сейчас, когда у неё в кармане позвякивало несколько медяков за последний пучок «сон-травы» (продана как успокоительное для истеричной козы), а на душе было светло от предвкушения ужина, Морвина бодро шагала по пыльной дороге в город. Мысли её были мирны: «Купить муки, немного воска, не смотреть косо на местного священника...»

Мысли эти развеялись как дым от проваленного зелья, когда за поворотом показалась компания. Трое. Кожаные плащи поверх кольчуг, на поясах - серебряные амулеты в виде когтя, на лицах - выражение профессионального скучающего превосходства. Охотники на нечисть. Из той самой инквизиции.

Они шли мимо, громко обсуждая, где бы раздобыть дешёвого вина после «этой скучной облавы на какого-то жалкого болотного тролля».

Морвина застыла, превратившись в этакий памятник. Её обычная, невзрачная одежда вдруг показалась ей кричаще-ведьмовской. Каждая травинка в её волосах, по её мнению, вопила: «Смотрите, я собирала в полнолуние!» Даже безобидная горбушка хлеба в её сумке могла сойти за магический артефакт.
«Не смотреть. Не дышать. Не чихать, а то из носа случайно вылетят искры», - пронеслось в голове.

Охотники поравнялись с ней. Один, коренастый, с лицом, как потёртый булыжник, мельком глянул на неё. Его взгляд скользнул по её потрёпанному платью, корзинке и остановился на лице. Морвина почувствовала, как у неё где-то в районе печени холодеет магический кристаллик, спрятанный на самый крайний случай (который, судя по всему, наступал).
- День добрый, - буркнул охотник, отводя взгляд.
- Д-добрый, - выдавила Морвина, сделав вид, что поправляет совершенно несуществующую заколку.

И они прошли мимо. Продолжив спор о достоинствах местного пива. Пыль, поднятая их сапогами, медленно оседала на её башмаки.

Морвина выдохнула только через сто шагов. Её сердце колотилось, как сердце летучей мыши в банке. «Обычная жизнь, — горько подумала она, глядя на удаляющиеся спины. — Самое опасное приключение из всех возможных».

И, поправив корзинку, она зашагала в сторону города, уже строя новый план: «Купить муки, немного воска, и, возможно, научиться шить себе плащ-невидимку из овечьей шерсти. Для душевного спокойствия».

Городские ворота Барлтона, украшенные потертым гербом с изображением барана, пропустили Морвину без особых проблем. Стражник, похожий на сонную гусеницу, лениво тыкнул в её дорожную грамоту и буркнул: «Проходи. Следующий».

Барлтон встретил её знакомой суетой. Город был похож на плохо сшитое одеяло: каменные лавки соседствовали с плетёными хлевами, а кривые фахверковые дома лепились друг к другу. Над всем этим царил холодный шпиль Храма Серебряного Когтя.

Морвина, прижимая корзинку, добралась до таверны «Отдыхающий вепрь» - не примечательной, но с обещанием горячей похлёбки и крыши над головой.

Хозяйка, женщина с лицом, словно ее поксали пчелы, взяла предоплату и сунула ключ.

-Вторая дверь налево, на втором этаже.
Лестница скрипела такими предостережениями, будто хотела сказать: «Поверни назад!». Но поздно было уже тогда, когда Морвина поднялась на площадку и увидела троих знакомых охотников. Они стояли в коридоре, снимая плащи. Их дверь - «Направо». Её - «Налево». Прямо напротив.

«Великая Тьма, - мысленно выругалась Морвина. - Это уже не испытание, а злая шутка».

Она потупила взгляд, стараясь стать частью обоев, и быстро направилась к своей двери. Ключ заёрзал в замке с предательским скрежетом.

- Эй, красавица! Не торопись закрываться!

Голос был молодой, нагловатый и принадлежал самому стройному из охотников - тому, что в дороге щёгольски крутил серебряный амулет на пальце. Его звали Лориан. Светлые, почти белые волосы доходили ему чуть ниже ушей, слегка виясь на концах и оттого казавшиеся ещё мягче. Лицо было узким, с длинным прямым носом, пухлыми губами, которые сейчас растягивались в самоуверенной улыбке, и округлыми, по-юношески мягкими щеками, которые делали его похожим скорее на разбалованного наследника богатого дома, чем на охотника за троллями. Он уже сделал шаг в её сторону, обаятельно ухмыляясь.

- Я очень устала с дороги, - выдавила Морвина, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

- Как раз то, что нужно! - Лориан прислонился к косяку своей двери. - Пара кубков вина, пара историй про троллей. Страшнее тебя, между прочим.

Морвина мысленно лихорадочно перебирала варианты: «Заклинание онемения? Слишком заметно. Призвать Бублика? Он спит и вообще пацифист».

Лориан, ободрённый её молчанием, сделал ещё шаг и уже собирался что-то сказать, когда из их комнаты раздался низкий, суровый голос, похожий на скрежет камня:

— Лориан.

Высокий и суровый охотник, которого товарищи звали Торвин, появился в дверях. Его лицо было изборождено шрамами и выражало предельное, почти профессиональное неудовольствие. Он не сказал больше ни слова, просто протянул руку, схватил Лориана за кожаный ворот плаща и оттянул его назад, как непослушного щенка.

- Ай! Да отпусти ты…

- Не лезь к девушке, - отрезал Торвин, и его интонация не допускала возражений. Он бросил короткий, оценивающий взгляд на Морвину — быстрый, пронзительный, от которого у неё внутри всё похолодело. Но в его взгляде не было подозрения, лишь усталое презрение к глупой выходке напарника. Он кивнул ей, чуть склонив голову. - Извините за его рвение.

Глава 2

Несколько дней прошли в странном подвешенном состоянии. С одной стороны - головокружительное чувство свободы. Никто не пялился на неё за ужином, не задавал колких вопросов. Воздух пах не дымом очага таверны, а полынью, хвоей и далёкими дождями. Бублик, вернувшийся в привычный облик, с удовольствием рыскал в траве в поисках съестного. С другой стороны - тишина. Та самая, подозрительная тишина, о которой говорил Каэлан.

И именно в этой тишине начала нарастать новая, более знакомая и оттого не менее жуткая угроза. Мысль о ковене.

Пока она пряталась от инквизиции, страх перед «Чёрными Ласточками» отодвинулся на второй план. Теперь же, когда непосредственная опасность в лице охотников (казалось бы) миновала, этот страх вернулся, обогащенный новой информацией. Их ищут. Каэлан говорил это прямо. Ковен активен, они рядом, они в поиске. Ищут не просто ведьму. Ищут беглянку. Слабое звено. Ту, что может их выдать.

Морвина остановилась на привале у ручья, моя лицо ледяной водой, и поймала себя на том, что глазами автоматически ищет в узоре листьев на противоположном берегу силуэт ласточки. Или на слух ловит не птичий щебет, а особый, условный свист, которым «Ласточки» подавали сигналы на болотах.

- Они не простят, - тихо сказала она вслух, глядя на своё отражение в воде. Оно было бледным, с тёмными кругами под глазами. - Матушка Илга не из тех, кто прощает дезертирство. А теперь, после всей этой истории с инквизицией, если они узнают, что я чуть не навела на них Каэлана…

Она не договорила. Последствия были ясны. Ковен не стал бы сжигать её на костре - это слишком заметно и попахивало бы символизмом, на который они плевали. Скорее всего, её ждало бы «внутреннее разбирательство». Тихий, без свидетелей, где в ход пошли бы не серебро и сталь, а костяные Илгы, чёрные коренья и магия, которая не убивает, а ломает. Превращает в послушную тень, в живой маяк, или в удобрение для тех самых чёрных тростников.

Бублик, сидя на камне, чистил лапкой усы.

«Думаешь, они уже знают про инквизицию?» - спросил он.

- Должны знать, - ответила Морвина, садясь на землю и обхватив колени. - Их дозорные видели нас на болоте. Они могли проследить за охотниками, увидеть, что те нашли кинжал Илги. Они не дуры. Сложат два и два. Поймут, что это была провокация. И начнут искать того, кто её устроил. А кто на болоте в тот день был, кроме них и инквизиции? Та самая беглянка на странной собаке.

«Тогда мы меняем не только локацию, - философски заметил Бублик. - Мы меняем статус. Раньше ты была просто дезертиром. Теперь ты - предатель и провокатор. В их глазах».

Это было похоже на правду. И от этой правды становилось не по себе. Инквизиция была безликой силой, машиной, следующей догме. А ковен это была личная месть. Месть бывшей семьи, которая знает все твои слабости, привычки, страхи.

Вечером, разводя крошечный, почти бездымный костёр (рискуя лишь потому, что холода уже пробирались до костей), Морвина достала свою карту. Вольные долины были перед ней, но теперь они не казались убежищем. Они казались просто новой, неизведанной территорией, где её точно так же могут найти.

- Нужно не просто прятаться, - прошептала она, следя, как тени от плачка пляшут на пергаменте. - Нужно исчезнуть по-настоящему. Сменить не только имя и внешность. Стать настолько скучной, настолько заурядной, чтобы даже матушка Илга, с её магией поиска, прошла мимо, приняв за очередную деревенскую дурочку.

«И как мы это сделаем?» - спросил Бублик, грея лапки у огонька.

- Не знаю, - честно призналась Морвина. - Но начинать надо с того, чтобы найти самое неведьмовское место во всех Долинах. Или научиться жить так, чтобы моя магия стала неотличима от простого везения, удачного стечения обстоятельств. Чтобы чай, который я буду заваривать, просто хорошо согревал, а не лечил от всех болезней. Чтобы мои предчувствия выглядели как женская интуиция. Чтобы…

Она замолчала, услышав вдалеке волчий вой. Обычный, лесной звук. Но ей он почудился смехом. Хриплым, знакомым смехом матушки Илги.

Спустя несколько дней блужданий по холмистым предгорьям Бартлона, Морвина наконец нашла то, что искала - не уютную ферму, а заброшенную лесную сторожку. Маленькая, покосившаяся избушка под слоем хвои и мха выглядела так, будто её последний обитатель скончался от скуки сто лет назад. Идеально.

Она с облегчением занесла ногу за порог, убирая карту в корзинку, как вдруг её взгляд упал в тень под полом. Там, в прохладной сырости, что-то шевельнулось.

Не одно, а несколько.

Маленькие, с горбоватыми спинами, покрытые влажной, скользкой на вид кожей болотного цвета. У них были крошечные, но острые, как Илгы, когти на лапах и круглые, абсолютно чёрные, бездонные глаза. Их рты, больше похожие на щели, беззвучно шевелились.

Слизнегрызы.

Мелкая, но мерзкая нечисть, родом с тех же болот, любившая селиться в тёмных, заброшенных местах и питавшаяся не столько плотью, сколько страхом и паникой. А сейчас они явно решили, что обед сам пришёл к ним в дом.

Морвина вскрикнула - коротко, пронзительно, от чистейшего, животного ужаса перед этой внезапной, скользкой мерзостью. Все её мысли о скрытности, о запрете на магию испарились. Она развернулась и бросилась бежать прочь от избушки, вверх по узкой лесной тропе, поднимавшейся на холм. За её спиной послышалось шуршание и тихое, похожее на бульканье, шипение.

«Тупой запрет на магию!» - яростно прошипел в её голове голос Бублика, который из корзинки превратился в цепкую, перепуганную крысу на её плече. «Один всплеск, один щелчок - и они бы уснули на неделю!»

- Не могу! - выдохнула Морвина на бегу, спотыкаясь о корни. Сердце колотилось о рёбра. Мысль о том, что ковен может учуять магическую вспышку, была сильнее страха перед слизнегрызами. Но лишь чуть- чуть.

Она выскочила из чащи на более открытый склон и замерла. В двадцати шагах от неё, у большого валуна, стояли трое. Кольчуги, плащи, серебряные амулеты. Каэлан, Торвин и Лориан. Они явно обследовали местность, и их разговоры резко оборвались, когда она вынеслась на тропу, бледная как смерть, с перекошенным от ужаса лицом.

Глава 3

Дорога после деревни тянулась утомительно и монотонно. Холмы сменяли друг друга, лес то отступал, то снова нависал над дорогой стеной из тёмной зелени. Но внутри повозки царила тишина, густая и тяжёлая, как болотный туман. Никто не говорил ни слова.

Каэлан сидел неподвижно, его взгляд был устремлён куда-то вдаль, за горизонт, но Морвина знала - его ум работал без остановки, раскладывая по полочкам каждый миг в лесу, каждую её реакцию, каждую странность. Торвин, мрачный и сосредоточенный, правил лошадьми, изредка бросая короткие взгляды на обочину. Лориан сидел, отгородившись от всех, уставившись на свои сапоги. Его обычная бравада и даже смущённая забота куда-то испарились, сменившись напряжённым молчанием. Он чувствовал сдвиг. Чувствовал, что что-то упустил, что-то важное. И это «что-то» было связано с ней.

Только Морвина и Бублик не молчали. Их диалог шёл в полной, абсолютной тишине, в пространстве мыслей, куда не могли проникнуть даже самые чуткие уши.

«Он не сводит с тебя глаз, - мысленно заметил Бублик, зарывшись в складки её платья у колена. - Ну, не глазами, так внутренним взором. Он сейчас как гончая, учуявшая странный след. Он знает, что дети поправились слишком быстро».

«Я знаю, - мысленно ответила Морвина, глядя на спину Каэлана. - Но он ничего не может доказать. У него только догадки».

«Догадок таким людям часто хватает. Особенно когда они везут подозреваемого в место, где догадки можно проверить с помощью дыбы и заклинаний правды. Он не станет ничего предпринимать в дороге. Слишком рискованно, да и незачем. Он просто доставит груз в пункт назначения. А там уже разберутся».

Морвина почувствовала холодок страха. Хельдран был уже не абстрактной угрозой, а конкретной, приближающейся с каждым ударом копыт о землю реальностью.

«Что с Лорианом? - спросила она, украдкой глянув на него. - Он будто отгородился».

«Он пытается разобраться в своих чувствах, - с лёгкой усмешкой ответил Бублик. - С одной стороны, его «травница» явно что-то скрывает и, возможно, является тем, на кого он поклялся охотиться. С другой - это та самая девушка, которая дрожала у него на руках, доверчиво положила голову на плечо и только что помогла спасти детей. В его чёрно- белом мире охотника и жертвы появилось какое- то треклятое серое пятно по имени Морвина. И это его бесит и пугает одновременно».

Морвина вздохнула. Она понимала его смятение. Сама себя чувствовала разорванной на части. Она должна была ненавидеть их всех, бояться, искать способ сбежать. Но она не могла ненавидеть Лориана, который спас её от слизнегрызов, носил на руках, делился кусками своей жизни в темноте. И не могла не испытывать леденящего уважения к холодному, но справедливому интеллекту Каэлана, который, по сути, тоже просто выполнял свою работу, как умел.

«Мы запутались, Бублик. Запутались по уши».

«Согласен. И выбраться из этой паутины, не порвав крылья, будет непросто. Нам нужен новый план. Старый «притворяйся никем» уже дал трещину. Каэлан начеку. Значит, нужно сыграть на его подозрениях, но направить их в нужное русло».

«Например?»

«Например, сделать вид, что ты и правда что-то знаешь о ковене, но боишься говорить. Что лесная ведьма могла быть с ними связана, и её страх передо мной - это страх перед ковенским фамилиаром. Мы можем подкинуть ему «намёк» - какую-нибудь деталь из реального прошлого, но так, чтобы она вела в тупик. Нужно занять его ум ложным следом, пока мы ищем возможность исчезнуть по-настоящему».

План был рискованным, почти безумным. Но что ещё оставалось? Сидеть и ждать, пока её разберут на части в каменных застенках Хельдрана?

Повозка подпрыгнула на кочке, и Морвина невольно вскрикнула, хватаясь за борт. Все три охотника повернули головы. Каэлан. Торвин. Лориан... в его взгляде мелькнуло что-то вроде старой, привычной тревоги за её неловкость. Но он тут же отвернулся.

Тишина снова поглотила их. Но теперь она была наполнена не просто напряжением, а целой симфонией невысказанных мыслей, страхов и расчётов. И в центре этой симфонии, ведя свой тихий, отчаянный диалог, сидела ведьма и её крыса, пытаясь найти путь к спасению в лабиринте, все выходы из которого, казалось, вели в пропасть.

«Мда, - мысленно вздохнула Морвина, глядя на мелькающие за бортом деревья. - Было легче, когда они просто подозревали меня в том, что я могу быть ведьмой. А теперь они подозревают, что я какая-то особая ведьма. Или что-то ещё более странное. Это сложнее».

«Это да, - мысленно согласился Бублик, с тоской поглядывая на их скудные припасы. - А ещё кушать охота. Противно как- то. Спасаешь детей, меняешь ландшафт, а тебе даже сухарь не перепадает. Несправедливо».

«Потерпи, - успокоила его Морвина. - Может, где-то остановимся»

Как будто услышав её мысли, Каэлан, сидевший впереди, коротко бросил Торвину:

- На следующем перевале, у родника. Делаем привал. До темноты ещё далеко, но лошадям нужен отдых.

Через час они свернули с дороги на небольшую, знакомую путникам поляну в лесу, где из- под камней бил чистый, холодный ключ. Повозка остановилась. Охотники принялись за привычные дела с молчаливой эффективностью: Торвин занялся лошадьми, Лориан принялся расчищать место для костра, Каэлан исчез в лесу, чтобы осмотреть окрестности.

Морвина, пользуясь тем, что на неё не обращали пристального внимания, осторожно сползла с повозки и, опираясь на палку, дошла до старого, могучего дуба на краю поляны. Она опустилась на землю, прислонившись спиной к шершавой коре, с облегчением вытянув больную ногу. Отсюда было видно всё: и костёр, который уже начинал разгораться в руках Лориана, и повозку, и лесную чащу.

Бублик тут же выскочил и принялся деловито обшаривать траву у корней дерева в поисках съестного.

Морвина сидела, наблюдая. Лориан, раздувая огонь, украдкой поглядывал в её сторону, но не подходил. Торвин, закончив с лошадьми, уселся на камень у воды и начал точить один из своих клинков, ритмичный, успокаивающий звук скрежета стали о камень нёсся по поляне. Возвращался Каэлан, его фигура возникла из леса бесшумно, как тень. Он что-то сказал Торвину, тот кивнул, не прерывая работы.