Черный наследник и Проклятая принцесса

Глава 1. Лунная вода

Глава 1.

Лиорелль

Вода сегодня была слишком тихой.

Не той тишиной, что дарит покой, когда мир наконец устает шуметь. А другой — натянутой, внимательной, будто сама река затаила дыхание и ждала, когда я оступлюсь.

Я сидела на камне у самого берега и не шевелилась. Под босыми ступнями вода казалась холоднее, чем должна была быть в конце лета. По коже пробегали тонкие мурашки, но я не могла понять, от холода ли — или от того, как глубоко под прозрачной поверхностью ощущалась чужая воля.

Лунная Глубина.

Я ненавидела это название. Ненавидела то, как оно красиво звучит. Слишком красиво для того, что оно делало со мной.

На ладонях лежал цветок. Маленький. Полевой. Голубой, как утренний туман, который бывает только в Серебряном Лесу — там, где трава мягче, чем воспоминания, и где каждый лист помнит имена тех, кто его касался.

Я не знала, откуда он у меня.

Иногда я находила такие цветы сама. А иногда они словно появлялись возле меня когда я просыпалась на влажной земле, в плаще, пропитанном росой и чужими запахами.

Я перестала задавать вопросы, потому что вопросы в моей жизни всегда приводили к ответам, которые я не хотела знать.

Цветок светился едва-едва. Не так, как магический артефакт и не так, как руны в старых книгах, что иногда попадались мне в чужих лагерях.

Его свет был живым, мягким, как будто он дышал.

Как будто он жалел меня.

Я осторожно сжала лепестки пальцами. Не сильно — только чтобы почувствовать реальность. Материю. Кожу. Тепло.

Чтобы не раствориться.

Вода под ногами дрогнула.

Я замерла.

Сначала это было похоже на обычную рябь — лёгкая, почти невидимая, как когда рыба касается поверхности и исчезает в глубине.

Но потом я увидела другое: вода покрылась рябью не от моих движений и не от берега.

Она шла из центра реки. Из того места, где вода темнее.

Я знала это место. Всегда знала.

Там Глубина.

Не настоящая, не физическая. Не та, которую можно измерить верёвкой или камнем. А та, что измеряет тебя.

Я закрыла глаза и попыталась дышать ровно.

Раз. Два. Три.

Вдох — как будто воздух колет лёгкие.

Выдох — и кажется, что с ним выходит слишком много.

Если я позволю себе испугаться, вода почувствует. Если я позволю себе разозлиться — она захочет больше. Если я позволю себе тоску… тогда она откроется. Тогда всё сорвётся.

Я не имею права сорваться.

Сегодня нельзя.

Я слишком устала, чтобы платить.

Но усталость — тоже эмоция. И Лунная Глубина любила усталость.

Она была как дверь, которую легче приоткрыть чем изнывать от любопытства.

Я прижала цветок к груди и наклонилась чуть ближе к воде, как будто хотела рассмотреть своё отражение.

Глупо.

Там редко бывало моё отражение.

Обычно вода показывала то, что я не просила. То, что я не хотела видеть.

Но сегодня… сегодня мне нужно было убедиться, что я - это всё ещё я.

Лунный свет ложился на поверхность реки тонкой серебряной дорожкой.

В глубине — там, где тень деревьев становилась чернее — дрожали огоньки.

Светлячки.

Сначала я подумала, что они кружат над водой, но потом поняла: нет.

Они были внутри.

Внутри воды.

Это было неправильным.

Я выдохнула и всё же открыла глаза.

Отражение.

Я увидела себя.

Бледное лицо, будто вырезанное из тонкого льда.

Волосы — серебристые, с голубым оттенком, как будто ночное небо запуталось в прядях.

Платье — белое и простое, слишком земное для того, что во мне жило.

И серьги.

Серьги блеснули, когда я чуть наклонила голову.

Я коснулась мочки уха пальцем. Тонкий металл был холодным.

Это единственное, что осталось от них.

Подарок на десятилетие.

Я помнила, как они улыбались.

Помнила их голоса — не слова, а звучание. Тёплое, мягкое, как утренний свет.

Помнила, как мать поправляла мне волосы, чтобы серьги было видно, и говорила что-то ласковое.

Но имён не было.

Внутри, там, где должны были быть их имена, зияла тёмная дыра.

Иногда я пыталась заставить себя вспомнить.

Иногда я просыпалась с одним слогом на губах, шептала его в пустоту, надеясь, что это будет оно.

Но слог исчезал, как пар.

И на его месте оставалась только боль — сырая, живая, как открытая рана.

Я не плакала.

Я почти никогда не плакала.

Потому что слёзы — это вода. И вода всегда отвечала.

Но сегодня на ресницах всё равно собралась влага.

Я моргнула — и одинокая тонкая слезинка сорвалась.

Легла на щёку ледяной каплей.

И мир дрогнул.

Вода под ногами потянула вниз.

Не резко. Не агрессивно.

Как будто кто-то ласково взял меня за щиколотки и шепнул:

Иди.

Я резко вдохнула и попыталась выдернуть ноги из воды, но пальцы будто свело — не судорогой, нет.

Это было не тело.

Это было другое.

Это была магия, которая вспоминала, что она сильнее меня.

Лунная Глубина раскрылась.

Теперь я увидела не отражение.

Я увидела дверь.

Не настоящую дверь — границу.