Чертежи для бастарда

Глава 1: Уравнение с тремя неизвестными

Ветер с Амурского залива бился о стёкла общежития ВГУЭСа, пытаясь пролезть в щели и напоминая Алёне Ветровой о том, от чего она сбежала. О родительском доме в посёлке Светлогорье-2, который зимой наглухо отрезало от мира на недели, а порой и на месяцы. О том специфическом, костном холоде, который проникал сквозь любые ватники и заставлял чувствовать себя брошенной на краю света.

Здесь, во Владивостоке, было тоже холодно и сыро в ноябре, но это был другой холод — цивилизованный, с горячими батареями в читалке и круглосуточным доступом в интернет. Главное — здесь была возможность уехать. В любой момент. Поездом, автобусом, паромом. Логистика как символ свободы.

Алёна сидела на своей койке в трёхместной комнате, отгороженная от соседок ширмой из книжных полок. На коленях — раскрытый потрёпанный томик с надписью «К. Маркс. Капитал. Том первый». Она не читала его — она сверялась с ним. На прикроватном столике лежал ноутбук, на экране которого громоздилась электронная таблица с заголовком «Оптимизация маршрутов развозки для “Быстрой доставки”».

Она провела пальцем по строчке Маркса: «...стоимость товара определяется общественно необходимым рабочим временем...» и тут же взглянула на столбец в таблице «Время на единицу пути с учётом пробок на Океанской проспекте». Её губы тронула почти невидимая улыбка. Вот оно. Абстрактная теория XIX века идеально описывала кошмар курьера-совместителя в XXI-м. Время как универсальный эквивалент. Отчуждение труда водителя, прикованного к навигатору. Она чувствовала не ученический восторг, а мрачное удовлетворение: Маркс видел машину мира. Она же, Алёна, видела его шестерёнки и засоры.

Её телефон завибрировал. Сообщение от матери:
«Лена, переведи на карту 3 тыщи. На зимние сапоги младшим. Отчиму премию задержали».

Алёна вздохнула. Она уже перевела 5 в начале месяца. Зарплата репетитора по математике за 12 часов ушла в чёрную дыру Светлогорья-2. Она быстро прикинула в уме: после этого перевода у неё останется ровно на еду до конца недели и на проездной. Новые наушники, которые она присматривала для подкастов по логистике, снова откладывались. «Перераспределение прибавочного продукта в рамках периферийной семейной ячейки», — беззлобно констатировала она про себя, переводя деньги.

Её взгляд упал на карту, приколотую над столом. Не карта мира, а детальная схема Дальневосточного федерального округа. На ней было отмечено десятки точек: потенциальные места для её «Гектара». Мечты. Она знала программу «Дальневосточный гектар» наизусть. Но знала она и другое: получить землю — полдела. Подвести к ней дорогу, свет, интернет — вот где лежала настоящая, астрономическая по её меркам стоимость. Её мечта упиралась не в бюрократию, а в логистическую и финансовую невозможность. Она была как архитектор, разработавший идеальный проект города, но не имеющий даже цемента для фундамента.

Это вызывало не злость, а глухую, фоновую печаль. Печаль прагматика, чья самая смелая фантазия разбивается о простую смету расходов.

Одна из соседок, Катя, выглянула из-за своей ширмы.
— Алёш, ты опять в своём «Капитале»? Мракобесие. Пойдём, у Олега в комнате винишко тёплое, гитара.
— Не, — Алёна даже не оторвалась от таблицы. — У меня кейс. Нужно минимизировать холостой пробег фургона.
— Ну и зануда, — без обиды констатировала Катя и скрылась.

Алёна не обижалась. Она и была занудой. Занудой, выживающей. У неё не было времени на «винишко тёплое». У неё была работа, учёба (нужно было дослать проект по управлению цепями поставок), и её личный побег — чтение.

Но читала она не фэнтези. Нет. Её побегом была историческая экономика и мемуары строителей. Как возводили БАМ. Как планировали Тольятти. Как преодолевали невозможное. Она искала в этих книгах алгоритм, лазейку, способ, как один человек с волей и расчётом может сдвинуть гору. Пока не находила.

Позже, ближе к ночи, когда таблица была доведена до ума и отправлена заказчику, Алёна позволила себе слабость. Она залезла под одеяло, включила ноутбук и запустила игру. Не «Ведьмака» или «Скайрим», а сложный градостроительный симулятор «Cities: Skylines». Она скачала мод, имитирующий рельеф Дальнего Востока, и на берегу виртуального залива начала строить свой город.

Она прокладывала дороги не как игра подсказывала, а как диктовал ей учебник по логистике: с кольцевыми развязками, дублёрами, приоритетом общественного транспорта. Она расставляла склады и логистические хабы на оптимальном расстоянии от жилых кварталов и порта. Она боролась с виртуальными пробками, как святой Георгий с драконом. Здесь, в этой песочнице, её уравнения сходились. Здесь не было ни вечно пьяного отчима, ни вечно просящей матери, ни замёрзшего бездорожья Светлогорья-2. Здесь был порядок. Справедливость расстояний и скоростей. Утопия, управляемая ею.

Она играла до тех пор, пока глаза не начали слипаться. Последним действием она сохранила город под названием «Порт-Ветров» и отправила скриншот самой удачной развязки в свой телеграм-канал, который читали три таких же энтузиаста-урбаниста.

Засыпая под вой ветра в стёкла, Алёна Ветрова думала не о парнях или сессиях. Она думала об удельной стоимости кубометра бетона и о том, что зимник в её виртуальном городе работал круглосуточно, без сбоев. Это была её молитва. Её тоска по миру, где логика побеждает хаос, а холод остаётся за окном хорошо утеплённого, собственного дома.

Она не знала, что через несколько часов её молитва будет услышана самым буквальным и чудовищным образом. И что её знания о стоимости рабочего времени, отчуждении труда и логистике пригодятся не для сдачи курсовой, а для того, чтобы выжить в мире, где ценность человеческой жизни считалась в серебряных монетах, а главной транспортной артерией была королевская дорога, размытая осенними дождями.

Но это будет уже завтра. А сегодня ей снились идеальные, бесконечные дороги, уходящие в тёплый горизонт.

Глава 2: Принудительное поглощение

Глава 2: Сбой в матрице личного пользования

Голова гудела. Это была не похмельная боль, а что-то глубже, как будто кто-то взял её сознание, вывернул наизнанку, встряхнул и запихнул обратно в черепную коробку, не заботясь об аккуратности. Алёна застонала, пытаясь приподнять веки. Они казались свинцовыми.

Первым вернулось обоняние. Пахло не плесенью и чадом общежития, а воском, старым деревом и… розами? Слабый, приторный аромат.

Потом — слух. Где-то далеко били часы. Тяжёлые, размеренные удары. Не электронный бип часов на телефоне. А настоящие, медные, с басовитым эхом.

И наконец, зрение.

Она лежала не на своём продавленном диване, а в узкой, жёсткой кровати с пологом из плотной ткани. Сводчатый потолок над головой был выложен тёмным деревом. Свет проникал из высокого стрельчатого окна, затянутого мутным стеклом.

«Что за…»

Она попыталась сесть, и мир накренился. Руки, упёршиеся в матрас, были слишком тонкими, пальцы — слишком изящными. На миг в глазах помутнело, и она увидела двойную экспозицию: поверх этой странной комнаты наложился знакомый вид её угла в общаге с ноутбуком на одеяле.

Щёлк.

В воздухе перед лицом, прямо в центре поля зрения, вспыхнул полупрозрачный голубоватый интерфейс. Чистый, минималистичный, как окно самого продвинутого софта для управления проектами.

[СИСТЕМА АДАПТАЦИИ АНОМАЛИИ ЗАПУЩЕНА] [СКАНИРОВАНИЕ ХОСТА…] [ХОСТ ОПРЕДЕЛЁН: АННА ЛЕНСТЕР, 17 ЛЕТ. СТАТУС: НИЗШЕЕ ДВОРЯНСТВО (НЕЗНАЧИТЕЛЬНОЕ)] [СОЗНАНИЕ ХОСТА ПЕРЕЗАПИСАНО. НОВЫЙ ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ: АЛЁНА ВЕТРОВА, 19 ЛЕТ. КОД РЕАЛЬНОСТИ: ЗЕМЛЯ-ПРИМОРЬЕ.] [ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В МИР ПРОЕКТА «ЭЛТАРИЯ».]

Сердце Алёны бешено заколотилось, но разум, тренированный годами работы с абстрактными моделями и кризисами дедлайнов, застыл в шоковой аналитике. Она не кричала. Она читала.

«Анна Ленстер. Элтария.»

Слова висели в воздухе, холодные и неопровержимые.

Элтария.

Память сработала как поисковик по кэшированным данным. Не её память. Та, другая. Обрывки, чувства, картинки. Придворные сплетни. Страх. Одиночество в толпе. Имя — «Анна». Чужая тоска по дому, которого нет.

И вдруг — щелчок уже в её собственной памяти. Обложка. Она видела её неделю назад на раздаче бесплатного контента в университетском чате. Кто-то выложил пачку романов для девочек. Она пролистала из любопытства, искала хоть какую-то логику в сюжетах. Одна книга зацепила скучным, но претенциозным названием.

«Тень и Корона».

Это была та самая аннотация. Принц. Злодей. Жертвенная героиня. Феодальные интриги. Магия. Она даже помнила финал — всё в руинах, героиня мёртва, герой одинок. Депрессивная ерунда с плохой экономикой мира, — заключила она тогда и забыла.

Значит, это та самая книга. А она… она теперь эта Анна Ленстер. Алёна быстро пробежалась по смутным воспоминаниям тела. Да, дальняя родственница. Бесприданница. Привезена ко двору «на выданье». В книге… в книге о ней ничего не было. Мелькнула и исчезла в первых главах.

«Почему я?» — пронеслось в голове. И тут же пришёл леденящий, прагматичный ответ: «Потому что статистически кого-то да засосёт. В этот раз попался мой номер. Уравнение с нулевой вероятностью, но ненулевым фактом».

Интерфейс мигнул, выводя новое сообщение.

[ОСНОВНАЯ ЦЕЛЬ НАЧАЛЬНОГО ЭТАПА АКТИВИРОВАНА] ЦЕЛЬ: **ВЫЖИТЬ В ТЕЧЕНИЕ 7 ДНЕЙ В СТОЛИЦЕ ЭЛТАРИИ.** ОПИСАНИЕ: Ваш персонаж не обладает значимыми ресурсами или покровителями. Ваше положение шатко. Угрозы: социальная изоляция, интриги, нищета. НАГРАДА ЗА УСПЕХ: [РАЗБЛОКИРОВКА БАЗОВОГО НАБОРА НАВЫКОВ АНАЛИТИКА] ШТРАФ ЗА ПРОВАЛ: [ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ СТИРАНИЕ]

«Стирание». Звучало как форматирование жёсткого диска. Её жёсткого диска.

Она глубоко вдохнула. Запах воска и роз. Звук своих слишком частых ударов сердца. Твёрдость кровати. Всё это было реально. Слишком реально. Паника, густой комом подступившая к горлу, была роскошью, на которую у неё не было времени.

Алгоритм действий в кризисной ситуации (разработанный ею же для себя в 17 лет):

Оценить ресурсы.

Определить ближайшие угрозы.

Составить план на первые 24 часа.

Она кашлянула, попыталась встать. Ноги подкосились. Тело было слабым, непривычным. Она ухватилась за резной столбик кровати и подтянулась.

В комнате было пусто, кроме кровати, комода и крошечного столика с кувшином и тазом. Она подошла к окну. За мутным стеклом открывался вид на замковый двор. Не фотошоп, не VR. Настоящие люди в странной одежде таскали тюки, чистили лошадей, кричали друг другу. Камни, грязь, дым из трубы.

«Элтария», — прошептала она. И попыталась напрячь память. Что происходит сейчас по сюжету? Книга читалась быстро и поверхностно. Она помнила общие арки: срыв поставок зерна, пограничный конфликт, предательство, битва… Но детали? Даты? Имена второстепенных персонажей?

Интерфейс снова выдал строку.

[ВСПОМОГАТЕЛЬНЫЙ МОДУЛЬ: «СЮЖЕТНЫЙ КОНТЕКСТ»] ТЕКУЩИЙ ЭТАП: **ГЛАВА 3. «СЕМЕНА НЕДОВОЛЬСТВА».** КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ: В регионе Риверленд искусственно создан дефицит зерна. Виновные не найдены. В столице растут цены. Принц Кайл расследует. ВАША ПОЗИЦИЯ: Вы прибыли в столицу неделю назад. Ваша покровительница, графиня Ленстер, практически забыла о вас. Вы не приглашены ни на какие значимые события.

Глава 3. Значит, до катастрофы ещё далеко. До её… собственной смерти в книге? Нет, её персонаж даже не дожил до катастрофы. Он просто исчез. «Стирание». Система лишь подтвердила это.

Глава 3: Первичный аудит и неожиданная встреча

Общая трапезная для гостей замка напоминала не столовую, а поле битвы за статус. Длинный дубовый стол, заставленный мисками с овсяной кашей, чёрным хлебом и кувшинами эля. Алёна заняла место в самом конце, рядом с какими-то молчаливыми юнцами в поношенных камзолах — явно такими же мелкими сошками, как и она.

Она ела медленно, не столько из-за еды (каша была безвкусной и комковатой), сколько наблюдая. Её мозг, словно камера наблюдения, сканировал пространство.

Наблюдение 1: Логистика питания. Еду приносили из кухни по длинному коридору. Она остывала. Сервировка отсутствовала как класс. Потери КПД на доставке и поддержании температуры.
Наблюдение 2: Социальная динамика. Ближе к голове стола сидели лучше одетые — младшие отпрыски знатных семей. Они говорили громче, смеялись, перебрасывались хлебными корками. Их слуги тут же подносили им добавку. Явное неравенство распределения даже за общим столом.
Наблюдение 3: Информационные потоки. Сплетни текли, как река. «Слышал, принц Кайл сегодня уезжает на границу, с этими варварами…», «Графиня Эльвира опять в ссоре с женой канцлера…», «Цены на муку на рынке опять подскочили, купцы жалуются на дороги…»

«Дороги», — мысленно отметила Алёна. Это совпадало с подсказкой Системы. Значит, сбой в логистике зерна уже начал ощущаться даже здесь, в замке, через рост рыночных цен.

После завтрака она, следуя указанию служанки, отправилась «погулять в саду». Сад оказался унылым участком с подстриженными кустами и голыми от поздней осени деревьями. Но её интересовал не он, а вид на внутренний двор и конюшни.

Она пристроилась на холодной каменной скамье, достала из складок платья (в котором с утра с грехом пополам нашла карманы) клочок грубой бумаги и обломок карандаша, «одолженные» у служанки за обещание помочь с подсчётом белья. На бумаге она начала чертить примитивную схему.

Узлы: Кухня. Конюшни. Кузница. Склад. Ворота.
Связи: Люди. Повозки. Лошади.
Проблемы: Узкие ворота, создающие очередь. Хаотичное движение. Отсутствие выделенных зон для разгрузки. Грязь, замедляющая передвижение.

Это был детский сад по сравнению с тем, над чем она работала в реальном мире. Но здесь это был прорыв. Никто в этом замке, судя по всему, даже не думал видеть мир как систему потоков.

[СКРЫТАЯ ЦЕЛЬ «ПЕРВЫЙ ШАГ» ВЫПОЛНЕНА НА 40%] [ОБНАРУЖЕНЫ КЛЮЧЕВЫЕ НЕЭФФЕКТИВНОСТИ ХОЗЯЙСТВА] [ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ БУДЕТ ВЫПЛАЧЕНО ПО ПОЛНОМУ ЗАВЕРШЕНИЮ]

«Хороший стимул», — подумала она без особой радости. Система явно работала на дофаминовых крючках, как любая игра. Но сейчас это было её единственное преимущество.

Внезапно её наблюдения прервал громкий, раздражённый голос, донёсшийся со стороны конюшен.

— Я сказал, сменить подковы всем гонцовым лошадям к полудню! Где кузнец? Где его подмастерье? И почему эта телега с сеном стоит посредь проезда?

Алёна подняла взгляд. К грубо сколоченным конюшенным воротам подошёл человек. Не дворянин в шелках, но и не простой слуга. Одежда тёмная, дорогая, но без вычурности. Лицо — острые скулы, жёсткий подбородок, взгляд, которым он словно протыкал насквозь нерадивых конюхов. В его осанке читалась власть, но не унаследованная, а взятая силой характера. Он отдавал приказы отточенно, без лишних слов, и от каждого его вопроса слуги буквально сжимались.

«Эффективный менеджер среднего звена в условиях кризиса», — молниеносно оценила Алёна. Но в следующую секунду обрывки памяти из книги врезались в сознание, как льдина.

Холодная усмешка на балу.
Шёпот за спиной: «Это граф де Вейрон. С ним лучше не спорить…»
Сцена в финале: этот человек, держащий окровавленный меч, на фоне горящего города…

Граф Дамьен де Вейрон. Отрицательный герой. Будущий разрушитель королевства. Антагонист.

И здесь он был, в десяти шагах от неё, разбираясь с бардаком в конюшне с тем же раздражением, с каким она сама смотрела на свою схему.

Логика Алёны, отбросив эмоции страха, которому подверглось бы любое нормальное существо в этом мире, выдала невероятный вывод: «Он видит проблему. Он пытается её решить прямым административным давлением. Но его методы неэффективны в долгосрочной перспективе. Он теряет время и портит отношения с исполнителями».

Он отчитал кузнеца, тот, бормоча извинения, побежал к наковальне. Пробка из телег начала медленно рассасываться, но явно не благодаря продуманному решению, а из-за страха перед ним. Дамьен, казалось, был удовлетворён, повернулся, чтобы уйти, и его взгляд скользнул по саду.

Он увидел её.

Не как женщину. Не как дворянку. А как несанкционированный объект в зоне его контроля. Его взгляд, ещё секунду назад яростный, стал оценивающим и холодным. Он что-то сказал на прощание конюху и направился в её сторону прямым, недружелюбным шагом.

Адреналин ударил в виски. Бежать? Бессмысленно и выдаст панику. Притвориться дурочкой? Он, кажется, ненавидел глупость больше всего на свете.

Алёна сделала единственное, на что была способна её натура. Она подняла голову и встретила его взгляд. Не вызывающе, а с тем же аналитическим интересом, с каким изучала схему конюшни.

Он остановился в двух шагах. От него пахло холодным воздухом, лошадьми и дорогой кожей.

— Вы, — сказал он без предисловий. Его голос был низким, без тепла. — Новая протеже графини Ленстер. Вы должны быть в её покоях или в женских мастерских. Не здесь. Почему вы наблюдаете за хозяйственными делами?

Вопрос был прямым, как удар кинжала. Он не спрашивал «как ваше имя». Он сразу обозначил её место и нарушение границ.

Алёна медленно поднялась со скамьи, судорожно сжимая в кармане свой карандаш. Её чужой голос прозвучал тихо, но чётко:

глава 4: Практикант у волка

Управляющий городскими владениями графа де Вейрона, сухой и подозрительный мужчина по имени Бернард, встретил её без энтузиазма. Услышав имя графа, он лишь хмыкнул, сунул ей под нос толстую, засаленную книгу учёта и ткнул пальцем в страницу.

— Склады на набережной. Третья пристань. Там бардак. Граф сказал, вы разберётесь. Не мешайте работе, не задавайте глупых вопросов. Отчёт — к вечеру.

Это был не вызов. Это была проверка на прочность. Сбросить в болото реальной, грязной работы и посмотреть, утонет ли странная девчонка с её высокопарными речами.

Дорога до набережной была отрезвляющей. Столица Элтарии, которая в книге описывалась как «сияющий город белых башен», на деле оказалась лабиринтом узких, вонючих улочек, где нечистоты текли по центральному жёлобу, а люди толкались, кричали и торговали чем попало. Воздух был густым от запаха рыбы, пота и дыма.

«Гигантская логистическая проблема с антисанитарией», — автоматически диагностировала Алёна, карабкаясь по скользкой мостовой. Её простенькое платье моментально стало грязным по подолу.

Склады на третьей пристани были именно тем бардаком, о котором говорил Бернард. Грузчики таскали тюки с шерстью и бочки с вином, орали друг на друга, спотыкаясь о разваленные товары. Никто ничем не управлял. Куча гниющих яблок валялась рядом с только что прибывшими мешками зерна. Крысы бегали прямо по причалу.

Алёну проигнорировали. Мелкая сошка, девчонка. Она не стала никому представляться. Просто встала в сторонке, достала новый листок бумаги и карандаш и начала рисовать карту хаоса.

За час она зафиксировала:

Отсутствие зонирования: Прибывающие и отбывающие грузы смешивались в одну кучу.

Нет графика разгрузки: К пристани одновременно подошли три баржи, создав пробку.

Воровство: Она видела, как двое грузчиков спрятали под полами курток по бутыли вина.

Порча товара: Яблоки гнили потому, что их сгрузили в сырое место и забыли.

Её пальцы сами вывели на полях: «Потери: не менее 15% от стоимости грузов. Простои: до 4 часов в сутки. Риск кражи: высокий.»

Система отреагировала:

[ЗАДАЧА ОБНОВЛЕНА: «НАВЕДИ ПОРЯДОК НА ПРИСТАНИ №3»] ЦЕЛЬ: Повысить эффективность разгрузки на 20% за один рабочий день. НАГРАДА: [НАВЫК: БЫСТРЫЙ РАСЧЁТ] + [УВАЖЕНИЕ РАБОЧИХ] ПРОВАЛ: [ПОТЕРЯ ДОВЕРИЯ ГРАФА]

20% за день. Невыполнимо. Если действовать в одиночку.

Алёна подошла к самому громкому и краснолицему грузчику, который, судя по всему, был неформальным бригадиром.

— Эй, — сказала она громко, перекрывая гам.

Мужик обернулся, окинул её презрительным взглядом.
— Чего тебе, девка? Не мешай.

— Вы теряете деньги, — сказала она прямо, без предисловий. — И время. Я могу показать, как делать больше за те же часы. И меньше таскать на спине.

Он фыркнул: — Отвали.

— Хорошо, — пожала плечами Алёна. — Тогда продолжайте воровать вино по бутылке, пока граф де Вейрон не пришлёт сюда проверку. Я слышала, он не любит, когда крадут его товар.

Имя графа подействовало, как удар хлыста. Бригадир побледнел.

— Ты… ты от графа?

— Он поручил мне разобраться с этим бардаком, — сказала Алёна, не соврав ни на слово. — Я предлагаю вам выбор: или вы мне помогаете, и мы все выигрываем, или я пишу отчёт о кражах и беспорядке, и завтра здесь будет новая бригада. Без вас.

В её голосе не было угрозы. Только холодная констатация. Это сработало.

Через десять минут она, стоя на перевёрнутой бочке, как на трибуне, объясняла смущённым и недоверчивым грузчикам новые правила.

— Правило первое: Зонирование. Эта часть причала — только для прибывающих грузов. Та — для отбывающих. Смешали — разбираете за свой счёт.
— Правило второе: Очередность. Баржи разгружаются по списку. Я его составлю. Кто подплыл первым, того и грузят первым.
— Правило третье: Учёт. Каждый тюк, каждая бочка отмечаются вот на этой доске, — она указала на ржавую шиферную плиту у сарая. — Вы получаете палочку за каждые десять единиц. В конце дня — расчёт.
— Правило четвёртое: Ответственный за зону. Ты — за фрукты. Ты — за зерно. Испортилось на твоей зоне — спрашивать с тебя.

Это были элементарные вещи. Но здесь о них не слышали. Люди слушали, ворча, но слушали. Потому что в её правилах была справедливость и прямой материальный стимул: больше перенёс — больше палочек, больше денег.

Она спрыгнула с бочки. — Покажите, что можете. Граф ценит эффективность.

День превратился в адский марафон. Она бегала между зонами, ставила метки, разрешала споры («Моя баржа была первой!» — «Нет, моя!»), считала, записывала. Руки дрожали от усталости, спина ныла. Но она видела, как хаос медленно, со скрипом, начинает превращаться в процесс.

К вечеру, когда последняя баржа отошла от причала, а грузчики, усталые, но уже без прежнего злобного уныния, потянулись получать расчёт, Алёна подвела итог.

Продуктивность выросла не на 20%. Она выросла почти на 35%. Они разгрузили на одну баржу больше, чем обычно. Порчи товара было в разы меньше. Кражи… кражи, вероятно, ещё оставались, но система учёта их сразу сделала заметными.

Бригадир, мрачный детина по имени Гораций, подошёл к ней, потирая поясницу.

— Ну что, госпожа управительница? — в его голосе уже не было издевки, было усталое уважение.

— Хорошо работали, — кивнула Алёна. — Завтра — по той же схеме. И найди ещё две такие же доски. Для других причалов.

Она увидела, как в его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. Её правила работали. Они делали его жизнь проще.

Глава 5: Капитал, крамола и кинжал в темноте

Неделя пролетела в бешеном ритме. Алёна превратилась в призрака, снующего между замком де Вейрона и набережной. Её «новые правила», сначала встреченные в штыки, начали приносить плоды. Грузчики, получив первую за долгое время честную и повышенную оплату, перестали ворчать. Теперь они сами следили за порядком, яростно отстаивая «свои» зоны от посягательств соседних бригад. Эффективность стала их выгодой.

Бернард, управляющий, сначала смотрел на неё как на назойливую муху. Но когда отчёты по складам стали сходиться впервые за годы, а потери снизились на четверть, его взгляд сменился на отстранённо-уважительный. Он даже выделил ей крохотную конторку в подсобке и разрешила пользоваться архивом — грудой пыльных книг с записями поставок за последние пять лет.

Для Алёны это был клад. Она погрузилась в цифры, как в родную стихию. Система, поощряя её активность. После семи дней напряжённой работы на пристани, жизни в страхе перед графиней и постоянной аналитической работы, Система выдала окончательный вердикт:

[ОСНОВНАЯ ЦЕЛЬ НАЧАЛЬНОГО ЭТАПА «ВЫЖИТЬ 7 ДНЕЙ» ВЫПОЛНЕНА!]

[АНАЛИЗ РЕЗУЛЬТАТОВ…]

[ВЫ ДОСТИГЛИ:] - БАЗОВОЙ ИНТЕГРАЦИИ В СОЦИУМ (НЕЗАМЕТНО, НО ВЫ ЖИВЫ)

- ПЕРВЫЙ КАПИТАЛ (СЕРЕБРЯНЫЕ МОНЕТЫ x5, ДОВЕРИЕ ГРУЗЧИКОВ)

- ВНИМАНИЕ ВЛИЯТЕЛЬНОЙ ФИГУРЫ (ГРАФ ДАМЬЕН ДЕ ВЕЙРОН)

- ПОНИМАНИЕ БАЗОВЫХ МЕХАНИК МИРА

[ВЫ ПОЛУЧАЕТЕ НАГРАДУ:] 1. [РАЗБЛОКИРОВКА БАЗОВОГО НАБОРА НАВЫКОВ «АНАЛИТИК»] * Системное мышление (Ур. 1):

** Способность видеть объекты и события как часть взаимосвязанных систем.

* Быстрый расчёт (Ур. 1):[НАВЫК «БЫСТРЫЙ РАСЧЁТ» ПОВЫШЕН ДО УРОВНЯ 2]

* Умение быстро оценивать количества, расстояния, стоимость и время.

* Наблюдательность (Ур. 1)

:** Повышенное внимание к деталям, несоответствиям и закономерностям. 2. [ФУНДАМЕНТАЛЬНЫЙ БУСТ:

**«Воля к порядку

Описание:** Пассивная характеристика. В ситуациях хаоса, неопределённости или управленческого кризиса ваша ясность мысли и решимость возрастают. Вы получаете небольшое, но постоянное преимущество в поиске системных решений и их реализации.

Эффект: +10% к эффективности действий, направленных на организацию, планирование и устранение хаоса.

3. [ДОСТУП К МОДУЛЮ: **«БАЗЫ ДАННЫХ И ОТЧЁТНОСТИ» (УРОВЕНЬ 1) ]

*Возможности:

Визуализация простейших связей между известными вам объектами (люди, места, ресурсы) в виде ментальной схемы.

* Автоматическое запоминание и категоризация ключевых цифр и фактов.

* Возможность мысленно сформировать простой отчёт по заданным параметрам (например, «потери времени на пристани за день»).

[ОСТУПНО: АНАЛИЗ ТРЕНДОВ. ВЫ ВИДИТЕ НЕ ТОЛЬКО ЦИФРЫ, НО И ИХ ДИНАМИКУ.]

Теперь, глядя на колонки цен на зерно, она видела не просто числа. Она видела всплеск три месяца назад в регионе Риверленд, совпадающий с «поломкой мостов» из подслушанного разговора Дамьена. Видела аномально низкий сбор шерсти в одних поместьях и подозрительно высокий — в других, принадлежащих баронам, лояльным графу. Она составляла ментальные карты зависимостей, потоков ресурсов и точек напряжения.

Именно в архиве она и завела первый капитал. Не только серебряные монеты от графа (он платил скупо, но исправно). Её главной валютой стала информация. Грузчики знали всё: какой барон чем торгует, у кого долги, кто пьёт, кто держит сторону принца Кайла. За кружку дешёвого эля и внимание они выкладывали всё.

Она завела шифрованный блокнот (простейшая замена букв по принципу Цезаря) и записывала: «Барон К. тайно продаёт зерно в соседнее герцогство через подставных купцов. Конфликт с ментором Кайла — магом Элиасом.»

Это была крамола. Но это была власть.

Её возросшая активность не могла остаться незамеченной там, наверху. Покровительница, графиня Ленстер, вдруг вспомнила о своём «бедном родственнике». Алёну вызвали в её будуар — опочивальню, утопающую в кружевах и духах.

Графиня, полная дама с острым, недобрым лицом, разглядывала её, как неопрятную собачонку.

— Мне говорят, ты целыми днями пропадаешь среди грузчиков и приказчиков графа де Вейрона, — начала она, не предлагая сесть. — Это неприлично, Анна. Ты компрометируешь наше имя.

«Наше имя», — с горечью подумала Алёна. Которое графиня старательно забывала все предыдущие недели.

— Я помогаю навести порядок, тётушка, — опустив глаза, сказала Алёна. — Граф ценит эффективность.

— Граф ценит то, что ему выгодно, — отрезала графиня. — А ты становишься ему слишком полезной. И слишком заметной. — Она сделала паузу, её взгляд стал ледяным. — Принц Кайл возвращается с границы. Будут балы, приёмы. Ты будешь сидеть в своей комнате. Я не хочу, чтобы твоё… простонародное рвение бросило тень на моих дочерей. Ты поняла?

Это был приговор. Изоляция. Отрезание от только что найденных рычагов влияния. Алёна почувствовала, как холодный комок страха сдавил горло. Остаться запертой здесь, бесполезной и беззащитной, когда сюжетная машина книги набирает обороты…

— Я поняла, тётушка, — тихо сказала она.

— И чтобы не было соблазна, — продолжила графиня, наслаждаясь своим моментом власти, — я написала твоему опекуну в поместье. Возможно, тебе стоит вернуться туда. Здесь тебе явно не место.

Возвращение в глухую провинцию? Это было равноценно смерти. Там её тайны происхождения ничего не стоили, а её навыки были никому не нужны. Там она была бы окончательно стёрта.

Вечером того дня, возвращаясь из своей конторки в замок де Вейрона (графиня запретила, но Бернард, получивший указание от самого графа, игнорировал её), Алёна чувствовала себя загнанной в угол. Она шла по узкому, тёмному переулку, кратчайшей дороге, которую ей подсказал один из грузчиков. В голове крутились планы, как обойти запрет графини.