Четверо на защите

Пролог

Тишину разорвал хруст.

Не громкий. Не броский. Звук ломающейся под весом тела ветки где-то в темноте сада. Именно его я услышала сквозь сон.

Я не проснулась. Я вынырнула. Из той липкой, чёрной бездны, где меня нет. Сердце тут же рвануло в бешеную галоп, вдавливая рёбра в матрас. Не двигаться. Не дышать.

В доме было тихо. Неправильно тихо. Даже ночные скрипы старого дерева замолчали, будто затаились.

И тогда я почувствовала.

Холод. Не от окна. Изнутри. Ледяную волну, плывущую по жилам. Это было не моё. Её.

Брук.

Мысль вонзилась в мозг острой занозой. Наша связь — та самая, смешная, детская, про которую мы смеялись и которую скрывали от всех — натянулась струной. И на том конце была только… пустота. Острая, режущая, мертвящая пустота.

Я сорвалась с кровати. Пол был ледяным под босыми ногами. Дверь в её комнату оказалась приоткрыта. Темнота за ней дышала чужим холодом.

— Брук? — шёпот сорвался с губ, хриплый от предчувствия.

Вместо ответа — запах. Медный, тяжёлый, сладковато-отвратительный. Запах крови, который я узнала бы из миллиона.

Я толкнула дверь.

Лунный свет, пробивавшийся сквозь занавеску, выхватил из мрака картину, от которой сознание попыталось сжаться в точку и исчезнуть. Папа… Мама… Их силуэты, неестественно сломанные…

И у окна — она.

Брук стояла, прислонившись к стеклу. В белой ночнушке, теперь тёмной с одного бока. Она смотрела прямо на меня. Глаза были широко открыты, полны ужаса, но не её. Моего. Я чувствовала её панику, её боль, её конец как свою собственную. Это был не кошмар. Это было слияние.

— Беги… — её губы не шевельнулись. Слово прорезалось прямо в моём сознании, холодным лезвием. — Он здесь. Для тебя.

За её спиной, из сгустка теней, отделилась фигура. Высокая, неспешная. В его руках что-то блеснуло. Не нож. Что-то другое, изогнутое, ритуальное.

Его глаза встретились с моими. И в них не было ни злобы, ни ярости. Только холодный, голодный интерес. Как коллекционер, нашедший потерянный экспонат.

— Артемида, — прошипел он. Голос был похож на скрип ржавых петель. — Наконец-то.

В этот миг связь с Брук вспыхнула ослепительной, белой болью. Я стала ею. Я почувствовала, как холодный металл входит в плоть. Услышала собственный хрип. Увидела, как комната заваливается набок.

И увидела себя — бледное, искажённое ужасом лицо в дверном проёме.

Её последним ощущением был не страх. А толчок. Словно всё, что было в ней — свет, смех, жизнь — она сжала в один шар и вытолкнула ко мне. На прощанье. Наследство.

Потом — обрыв.

Пустота.

Я упала на колени, задыхаясь, моё горло было сжато чужим предсмертным спазмом. В ушах гудело. В глазах плыли тени.

Когда зрение прояснилось, в комнате никого не было. Ни Брук, ни… него. Только тишина, снова ставшая густой и всеобъемлющей. И запах. И ледяное эхо её последнего слова в моей голове.

Беги.

Я побежала. Сквозь спящий дом, мимо немых свидетелей, на холодное крыльцо, в слепую ночь. Босиком, в одной ночнушке, с ледяным комом её смерти вместо сердца.

Я бежала, не чувствуя камней под ногами. Бежала, пока в лёгких не осталось воздуха, а в голове — мыслей. Только ритм: беги-беги-беги. И один вопрос, стучавший в такт ударам сердца:

Если я чувствовала её смерть… почувствует ли он, что я жива?

Ответ пришёл позже. С рассветом. С полицейскими. С шёпотом «единственная выжившая». С программой защиты свидетелей. С новым именем и городком Сент-Хейвен.

Но вопрос так и повис в воздухе. Как и последний взгляд из темноты.

Он нашёл одну половину целого.
Теперь он будет искать вторую.
И у меня есть лишь одно преимущество — я уже знаю вкус его охоты. Изнутри.

Он думает, я жертва.
Скоро он узнает, что я — зеркало.
А в зеркале его собственная гибель ждёт своего рассвета.

Меня зовут Аврора Стоун.
И это только начало моего кошмара.

Глава 1

Городок Сент-Хейвен встретил её серым небом и запахом мокрого асфальта. Из окна машины куратора из службы маршалов Аврора — нет, Рори, теперь только Рори — видела одноэтажные домики, вывеску закусочной и сгорбленную фигуру на скамейке у автобусной остановки. Место, где время, казалось, текло гуще и медленнее. Идеальная могила для того, кем она была раньше.

— Документы, ключи. Не выделяйтесь, мисс Стоун. Выходить на связь раз в неделю. Вы знаете правила.

Мистер Джонс, человек с лицом, словно высеченным из гранита, протянул ей тонкую папку. В его голосе не было ни капли сочувствия, только профессиональная апатия. Она кивнула, не глядя. Правила. Её жизнь теперь состояла из них. Не смотреть в глаза незнакомцам. Не заводить друзей. Менять маршрут. Спать с ножом под подушкой.

Старый кирпичный дом на Акациевой улице, 14 оказался лучше, чем она ожидала. Не развалюха, а скорее усталый старик с покосившимся крыльцом. Соседний дом, через широкий газон, был другим — солидный двухэтажный особняк из тёмного дерева с огромными окнами и аккуратной лужайкой. На фасаде, выходящем на боковую улицу, висела неоновая вывеска, потухшая сейчас: «АТЛАС. Фитнес-зал».

Тишина внутри её нового жилища была оглушительной. Она поставила единственный чемодан посреди гостиной и стояла, прислушиваясь. Не к звукам улицы, а к гулу внутри собственного черепа — тому самому, что начинался каждый раз, когда внешний мир стихал. Предвестник кошмаров.

Первая ночь стала подтверждением её страхов.

Она проснулась не от крика, а от того, что не могла дышать. Горло сжалось в спазме, в ушах стоял немой визг — её визг, Брук. В комнате пахло кровью и мокрой землей, хотя ничего этого не было. Она металась в постели, пытаясь вырваться из плена одеяла, которое вдруг стало саваном. Когда ей удалось вдохнуть, воздух вошёл в лёгкие с хриплым всхлипом, и она поняла, что кричала. Наяву.

Сердце колотилось, выскакивая из груди. Она сидела, обхватив колени, и дрожала, вглядываясь в темноту, пока образы не отступили. Затем доплелась до кухни, налила воды дрожащими руками. На электронных часах горело 3:14. Как и всегда.

Она смотрела в чёрный квадрат окна и видела в отражении своё бледное, искажённое лицо. И за ним — лицо сестры.

«Беги», — снова прошептал в голове призрачный голос.

На следующее утро, едва забрезжил рассвет, она натянула кроссовки и вышла. Бег был не спортом. Это был ритуал очищения. Попытка физически уйти от того, что сидело внутри. Она мчалась по пустынным утренним улицам, пока лёгкие не начинали гореть, а мышцы не ныли приятной, отвлекающей болью. Только тогда внутренний гул ненадолго стихал.

На обратном пути, уже шагом, она свернула на свою улицу и впервые разглядела соседний дом поближе. От «Атласа» в это утро шёл глухой, ритмичный стук — музыка баса, заглушённая стенами. В открытые ворота гаража была видна часть внутреннего двора: скамья, стойка с блинами, здоровенный мужик в чёрной майке, который с невероятной лёгкостью жал штангу. Солнце, пробивавшееся сквозь тучи, играло на каплях пота на его скульптурных плечах.

Рори отвела взгляд и ускорила шаг. Не контактировать. Не привлекать внимания.

Вечером, когда она пыталась заставить себя съесть что-то из консервов, её накрыла новая волна. Не паника, а тягучая, тошнотворная тревога. Стены снова начали сжиматься. Она закусила губу до крови, пытаясь взять себя в руки, но это не помогало. Инстинкт требовал движения.

Она снова вышла. Было уже темно, на небе ни звезды. Она побежала, не разбирая дороги, просто вон из этого дома, из этой кожи, из этой памяти. Бежала до тех пор, пока в боку не впилась колющая боль, а ноги не стали ватными. Она остановилась на краю какого-то поля, оперлась о холодный ствол дерева и, задыхаясь, смотрела на огни городка внизу.

Вернулась она почти в полночь. Дом был тёмным и чужим. Пока она копошилась с ключом в дрожащих пальцах, с соседней территории донесся звук — тяжёлая металлическая дверь захлопнулась. Она вздрогнула, обернулась.

Из-за угла здания «Атласа» вышел он. Тот самый, со штанги. Высокий, широкоплечий, в тёмном худи, натянутом на голову. Он шёл не к ней, а вдоль забора, но его путь пролегал мимо. Рори замерла, стараясь стать невидимкой, вжаться в дверной косяк.

Он прошёл в пяти метрах, не повернув головы. Но на уровне её калитки вдруг остановился. Медленно обернулся. В свете уличного фонаря она увидела его лицо. Не красивое в классическом смысле — с сильной челюстью, резкими чертами и глазами такого холодного серого цвета, что они, казалось, отражали лунный свет. В них не было ни любопытства, ни угрозы. Только спокойная, животная оценка. Он смотрел на неё так, будто видел не новую соседку, а дикое, напуганное существо, забредшее на его территорию.

Они смотрели друг на друга несколько секунд, которые показались вечностью. Рори чувствовала, как по спине бегут мурашки.

— Поздно для пробежек, — сказал он наконец. Голос был низким, глуховатым, без интонации. Констатация факта.

— Я… — её собственный голос прозвучал сипло и слабо. Она сглотнула. — Да.

Он кивнул, будто этого ответа было достаточно. Взгляд его скользнул по её лицу, по бескровным губам, по слишком широко открытым глазам.

— Замок кривой, — бросил он, кивнув на её дверь. — С утра посмотрю.

И, не дожидаясь ответа, развернулся и зашагал прочь, растворившись в тени своего дома.

Рори осталась стоять, прижавшись спиной к двери, с ключом, вонзённым в ладонь до боли. Его слова висели в воздухе: не предложение помощи, а приговор. Прибытие. Фиксация проблемы. И холодная, неоспоримая уверенность в том, что он её устранит.

Она наконец-то вставила ключ, втолкнула дверь внутрь и заперлась на все замки, какие нашла. Сердце всё ещё бешено колотилось, но теперь не только от страха. От чего-то другого. Острого и опасного.

Она подошла к окну и приподняла край занавески. Особняк напротив был погружён во тьму, лишь в одном окне на втором этаже горел тусклый свет.

Глава 2

Сент-Хейвен оказался городом, где новости распространялись быстрее, чем утренний туман с реки. К третьему дню Рори поняла это, стоя в очереди в «Мартине Маркете». Две пожилые женщины перед ней живо обсуждали не столько чужую машину у лесопилки, сколько «ту новенькую с Мэйн стрит», которая снимает старый дом Дженкинсов.

— …и видок-то у неё потерянный, бедняжка. Одна, — вздыхала одна, перекладывая банки с консервированным супом.
— Не одна, — поправляла вторая, бросая многозначительный взгляд в сторону кассы. — Рядом с «Атласом» поселилась. С голыми-то нервами да под боком у этих… здоровяков. Оливер молодцом, конечно, зал держит, молодежь от безделья спасает. Но знаешь, что про младших говорят? Кэш — тот и вовсе с этими… компьютЕрами день и ночь. Не по себе как-то.

Рори сделала вид, что изучает состав на упаковке овсянки, но её ладони стали влажными. Их обсуждали. Её обсуждали, связывая с ними. Так нельзя. Контакт порождал вопросы, вопросы — интерес, интерес — опасность.

Она быстро расплатилась и вышла, устремив взгляд в асфальт, но уголком глаза засекла вывеску, висящую через улицу: «Atlas Gym. Сила. Дисциплина. Результат.» Шрифт был строгим, без изысков. Под вывеской стоял, прислонившись к стене и листая что-то на телефоне, тот самый парень с гитарой — Кэш. В свете дня он казался менее постапокалиптичным и более… обычным. Хотя обычным его назвать было сложно: стрижка «идол к-попа», идеально сидящие на нём чёрные джоггеры и свободная футболка с каким-то смайликом, взламывающим планету. Он не смотрел по сторонам, полностью погружённый в экран.

Рори ускорила шаг, но не успела свернуть за угол, как её окликнул спокойный, бархатный голос:

— Соседка.

Она замерла. Это был не Кэш. Она обернулась.

Из двери небольшой кофейни «Бинз» вышел Сэм. В одной руке у него был лоток с четырьмя картонными стаканами, в другой — бумажный пакет, от которого вкусно пахло сдобой. Он улыбнулся ей той же тёплой, обезоруживающей улыбкой, что и в первое утро.

— Совпадение, — сказал он, словно читая её тревогу. — Я как раз завтрак команде захватываю. Несу крестовый поход против их пищевых привычек. — Он поднял лоток. — Поможешь донести? Руки, в прямом смысле, заняты.

Это не было вопросом. Это была мягкая, но не оставляющая выбора инструкция, обёрнутая в вежливость. Отказаться значило бы проявить грубость и привлечь ещё больше внимания. Рори молча кивнула и взяла пакет с выпечкой.

Они пошли рядом по тротуару к «Атласу». Рори чувствовала, как на них смотрят. Женщина из магазина определённо их видела.

— Прости за вторжение вчера, — заговорил Сэм, его голос был тихим, предназначенным только для неё. — Оливер сказал, ты не особо рада гостям. Но старый замок — это объективная опасность. Лучше уж мы его починим, чем кто-то незваный решит, что тут легко войти.

«Мы». Он снова сказал «мы».

— Я… справилась бы, — пробормотала она.
— Не сомневаюсь, — легко согласился он. — Но зачем справляться в одиночку, если можно не справляться вовсе? Вот наша философия.

Они подошли к боковому входу в «Атлас». Сэм ловко, не пролив ни капли, открыл дверь локтем и пропустил её вперёд.

Звук накрыл её волной.

Грохочущий бас из мощных колонок, лязг железа, ритмичные удары о боксёрскую грушу, приглушённые команды, тяжёлое дыхание. Воздух был густым, напоённым запахом пота, резины, металла и антисептика. Это не был гламурный фитнес-клуб с зеркалами и хромированными тренажёрами. Это была мастерская. Цех по обработке плоти и духа. По стенам висели плакаты не с фотошоплеными моделями, а с диаграммами упражнений, схемами мышц и мотивирующими цитатами из восточных философий. Всё было функционально, прочно, без лишнего блеска.

— Добро пожаловать в наше логово, — сказал Сэм, и его голос прозвучал гордо.

Они прошли мимо зоны со свободными весами, где здоровенный мужчина с бородой и в тельняшке выжимал от груди штангу с блинами, которые внушали Рори священный ужас. Рядом, в углу, был ринг, и на нём двое подростков в шлемах и перчатках под чутким руководством Крида отрабатывали комбинации. Крид, в простой серой майке и штанах для тайского бокса, был сосредоточен и скуп на слова. Его взгляд скользнул по Рори, задержался на секунду, и он кивнул — не ей, а Сэму. Деловое, братское «получил».

На втором этаже, за прозрачным ограждением из закалённого стекла, виднелся антресольный этаж. Там стояли беговые дорожки, эллипсы и странные конструкции из канатов, покрышек и металлических рам — зона кроссфита. Возле одной из таких рам Кэш, уже без гитары, с наушниками на шее, что-то настраивал на планшете, прикреплённом к стойке. Он поймал её взгляд и поднял бровь, уголок рта дрогнул в намёке на улыбку.

Сэм повёл её в небольшую комнату с вывеской «Физиотерапия & Восстановление». Здесь пахло иначе: лавандой, мятой и чем-то древесным. Было тихо, звуки зала приглушались. Стоял массажный стол, полки с банками, маслами, массажными мячами.

— Мой кабинет, — сказал Сэм, ставя кофе на стол. — Отсюда я веду свою войну с травмами и плохой осанкой. Присаживайся.

Рори осталась стоять, сжимая в руках пакет.

В дверь просунулась голова Оливера. Он был в темных чёрных брюках и белой рубашке с закатанными до локтей рукавами, выглядел так, будто только что вышел из деловой встречи, а не из спортзала.

— Завтрак? Благослови тебя Господь, Сэм, — его голос был низким и спокойным, с лёгкой хрипотцой. Взгляд переместился на Рори. — Аврора. Рад, что заглянула. Как замок?

— Хорошо, — выдавила она. — Спасибо.

— Пустяки. — Он вошёл, взял свой стакан кофе. — Сэм, ты показал ей зал?
— Только что зашли.

Оливер оценивающе посмотрел на Рори, потом на брата.
— Дай ей гостевой абонемент. Месячный. Соседская скидка — 100%.

— Оливер, я не… — начала она, но он мягко перебил.

— Это не любезность. Это стратегия. У тебя в глазах — двадцать метров адреналина, который некуда деть. Ты будешь бегать по полям, пока не свернёшь лодыжку в кроличьей норе, или будешь бить грушу здесь, под присмотром. — Он отхлебнул кофе. — Здесь безопасно. Камеры везде, кроме раздевалок и моего кабинета. Народ свой. Чужаков видно за версту.

Глава 3

Перчатки пахли потом других людей. Слабый, въедливый запах соли, кожи и старательной резины. Рори сжала кулаки внутри них, чувствуя, как грубая внутренняя поверхность прилипает к её ладоням. Она стояла перед тяжёлой боксёрской грушей, свисающей с потолка в углу зала. Было без пяти семь, и «Атлас» жил своей вечерней жизнью. Народу прибавилось: несколько серьёзных мужчин тягали железо, пара девушек синхронно приседала со штангой под бдительным оком Крида, в зоне кроссфита кто-то отчаянно швырял на пол массивный покрытый резиной мяч.

Крид закончил с приседаниями, хлопнул одну из девушек по плечу — «Хорошо, продолжай» — и направился к Рори. Он был в тех же штанах для тайского бокса и чёрной майке, которая теперь тёмными пятнами прилипла к груди и спине.

— Готова к избиению неодушевлённого предмета? — спросил он без прелюдий, останавливаясь перед ней. Его глаза скользнули по её стойке. — Стопы вместе — это для балета. Разведи шире плеч. Левая вперёд, если не левша.

Она послушно перестроилась, чувствуя себя нелепо.

— Колени мягче. Не стой столбом, ты же не на параде. — Он подошёл вплотную, не касаясь её. Его присутствие было физическим давлением, как тёплый ветер перед грозой. — Цель — не ударить как можно сильнее. Цель — ударить правильно. Сила придёт сама. Покажи удар. Прямой, левой.

Рори сжалась и рванула руку вперёд. Её кулак шлёпнул по груше, которая едва дрогнула. Боль, тупая и неприятная, отдалась в запястье.

Крид скривился, будто от зубной боли.
— Ужасно. Ты била рукой. Бей телом. Весом. Вот смотри. — Он встал рядом, в ту же стойку, плавно, почти лениво повернул корпус и выбросил руку. Раздался глухой, сочный хлопок, и груша, описав упругую дугу, отлетела далеко назад. Всё движение заняло долю секунды и выглядело пугающе легко. — Вес с задней ноги на переднюю, разворот бедра, плечо вперёд, рука — продолжение. Как кнут. Попробуй. Медленно.

Он отошёл, скрестив руки на груди. Рори попыталась повторить. Получилось ещё более коряво.

— Бёдра, я сказал! — его голос прозвучал резко, заставив её вздрогнуть. Он снова подошёл. — Стой так. — Он руками, грубо и без церемоний, поправил положение её стоп. Его пальцы были шершавыми, сильными. — Теперь разворот. Вот так.

И тогда он встал прямо за ней. Не обнимая, но так близко, что она почувствовала исходящий от него жар. Его руки обхватили её бёдра.

— Начинай движение отсюда, — его голос прозвучал прямо у её уха, низкий и вибрирующий. Его ладони лежали на её тазовых костях, твёрдо направляя. — Чувствуешь? Не от руки. Отсюда. Раз… и толчок.

Она попыталась повторить, ведомая его руками. На этот раз удар вышел чуть звонче.

— Лучше. Ещё. Забудь, что ты девушка, которая боится. Ты — механизм. Рычаги и пружины. Гнев оставь на потом. Сначала — форма.

Он продолжал руководить её телом с бесстрастной точностью тренера. Его прикосновения были профессиональными, лишёнными намёка на флирт, но от этого — лишь более интенсивными. Он вторгался в её личное пространство, перестраивал его, заставлял мышцы работать по-новому. И странным образом это не пугало. Потому что здесь, на его территории, в рамках этих правил, это было допустимо. Даже нужно.

Через двадцать минут её руки горели, спина покрылась испариной, а в голове наконец-то воцарилась чистая, блаженная пустота. Не было места ни паническим мыслям, ни голосу сестры. Был только ритм: разворот, толчок, удар, вдох.

— Хватит на первый раз, — сказал Крид, наблюдая, как она, задыхаясь, опускает руки. — Завтра всё тело будет болеть. Подойдёшь к Сэму, он растянет. Не пропускай. И вот что… — Он взял её за кисть, поправил положение кулака в перчатке. Его пальцы на мгновение задержались на её запястье, нащупывая бешеный пульс. — Ты держишь в себе взрывчатку. Так нельзя. Или рванёшь сама, или тебя разорвёт. Эта груша — твой предохранитель. Используй. Каждый день.

Он отпустил её руку и, не дожидаясь ответа, пошёл к рингу, где его уже ждал следующий подопечный.

Рори стояла, переводя дух, смотря на отпечаток его пальцев на своей коже, будто сквозь перчатку. Её тело гудело от непривычной нагрузки, но внутри было тихо. Спокойно.

Она сняла перчатки, собралась уходить, когда к ней подкатил на офисном кресле Кэш. В наушниках, надетых на шею, била какая-то электронная музыка.

— О, новенькая! — крикнул он, заглушая шум. — Видел статистику с твоих первых забегов на дорожке. Жуть. Пульс как у птички в клетке. Хочешь глянуть?

Он повернул к ней планшет. На экране красовались графики: скачущая линия пульса, кривая скорости. Рори увидела резкие пики — те моменты, когда её накрывало.

— Я тут небольшой эксперимент провожу, — сказал Кэш, его глаза блестели азартом учёного. — биофидбэк. Подключаю человека к датчикам, даю задание, смотрю, как тело реагирует на стресс. Потом подбираю музыку, которая стабилизирует. Хочешь попробовать? Бесплатно, для науки.

Это было слишком. Слишком много вторжений за один день. Крид лез в её мышцы, Кэш — в её физиологию.

— Нет, — сказала она резче, чем планировала. — Спасибо.

Кэш не обиделся. Он лишь поднял брови, словно обнаружил интересный баг в программе.
— Окей. Предложение в силе. Если передумаешь — я обычно тут, — он ткнул пальцем куда-то на второй этаж. — И, кстати, если что, у нас Wi-Fi «Atlas_Guard». Пароль: «TitanStrength22». Надёжнее, чем твой домашний. — Он подмигнул и откатился обратно к своим стойкам, оставив её с ощущением, что её только что просканировали и частично взломали.

Возвращаясь домой в сгущающихся сумерках, она чувствовала себя иначе. Не безопаснее. Напротив, она осознала, насколько прозрачной начинает становиться для них. Но в этой прозрачности была странная сила. Их интерес был не праздным. Он был практическим, почти техническим. Они видели проблему (её страх, её неумение, её нестабильность) и предлагали инструменты для решения (груша, массаж, Wi-Fi). Это было… деловое предложение.

Дома она попробовала пароль от их сети. Заработало мгновенно, сигнал был мощным, стабильным. Она невольно посмотрела в окно на особняк. В том самом окне на втором этаже, что над вывеской «АТЛАС», горел свет. Не тусклый, как раньше, а яркий, холодный, синеватый — свет мониторов.

Глава 4

Тревожность, которую Сэм вымел из её мышц, вернулась через два дня. Не волной, а тихим, ядовитым туманом, просачивающимся в каждый уголок дома. Чёрный «Тахо» больше не появлялся, но его невидимое присутствие висело в воздухе Сент-Хейвена плотнее осенней влаги. Каждый скрип тормозов за окном заставлял её сердце бешено колотиться, каждый незнакомый силуэт в сумерках казался угрозой.

Рори пыталась следовать новым правилам. Она ходила в «Атлас» каждый день, превращая работу с грушей под редкими, но меткими замечаниями Крида в подобие медитации. Удары получались громче, звонче, в них появлялась злость — не слепая, а сфокусированная. Крид молча одобрял, иногда просто кивая, когда она наконец-то попадала в ритм.

Сэм работал с её телом как спасшийся реставратор — терпеливо, нежно, находя новые заломы и трещины, оставленные страхом. После его сеансов она могла дышать полной грудью, но стоило вернуться в пустой дом, как лёгкость улетучивалась, сменяясь ожиданием удара.

Однажды вечером, когда она возвращалась из зала, её окликнул Кэш. Он стоял в открытых воротах гаража «Атласа», протирая тряпкой мотоцикл — огромный, покрытый матовой чёрной краской и техногенными узорами.

— Эй, соседка! — крикнул он. — Есть минутка? Хочу кое-что показать.

Она замедлила шаг, внутренне сжимаясь. Но отказ показался бы оскорбительным после всего, что они сделали. Она подошла.

— Смотри, — Кэш стёр каплю масла с бензобака и ткнул пальцем в небольшой, почти незаметный чёрный купол под зеркалом. — Камера. С широким углом и ночным видением. Такие стоят на всех наших машинах, на входе, по периметру. Картинка идёт вот сюда. — Он достал из кармана не телефон, а что-то похожее на утолщённый смарт-часы с небольшим экраном. Нажал кнопку — на экране возникла живая картинка с нескольких камер, в том числе вид на её крыльцо и часть лужайки. — Это наша локальная сеть. Не в интернете, свой сервак в подвале. Взломать можно, но прийдется физически к нам в дом прийти. А это… — он провёл пальцем по экрану, и картинка сменилась на карту города с движущимися точками, — …это программа, которая мониторит полицейские частоты и камеры на выездах из города. Ищет аномалии. Вроде машин с подложными номерами.

Рори смотрела, ошеломлённая. Это был не просто фитнес-зал. Это был штаб.
— Зачем ты мне это показываешь? — спросила она тихо.
— Чтобы ты знала, — ответил Кэш, и в его обычно насмешливом взгляде появилась серьёзность. — Чтобы ты не думала, что мы просто качаемся и гадаем. Мы работаем. Системно. И если эта штука… — он кивнул в сторону экрана, — …засечёт что-то похожее на тот «Тахо», мы узнаем об этом раньше, чем он свернёт на нашу улицу. Раньше, чем полиция. У тебя есть пять-семь минут. Иногда это всё, что нужно.

Он вынул из другого кармана такой же чёрный браслет и протянул ей.
— Надень. Это не просто часы. Это трекер и кнопка паники. Долгий нажим вот здесь — сигнал сразу всем нам и на все экраны. Местоположение, пульс. Мы приедем. Все. Быстро.

Рори взяла браслет. Он был тяжёлым, холодным.
— Я… не могу это принять, — пробормотала она. Это было слишком. Слишком большое вторжение. Слишком большая ответственность перед ними.
— Можешь, — парировал Кэш просто. — Потому что альтернатива — ничего не принимать и надеяться на удачу. А удача, судя по твоим графикам пульса, — дерьмовая партнёрша. Надень. Хочешь, можешь снять, когда спишь. Но когда выходишь из дома — это must have. Приказ Оливера.

Она надела браслет. Ремешок автоматически подстроился под размер её запястья, защёлкнулся с тихим щелчком. Он не давил, но его присутствие было непреложным. Как ошейник с GPS для ценного, но непослушного животного. Унизительно? Да. Но также — невероятно безопасно.

— Спасибо, — сказала она, не глядя на него.
— Не за что. Теперь ты в системе. — Кэш снова улыбнулся, но на этот раз улыбка была без насмешки. — И, Рори… Не парься. Мы хорошие в своём деле. Лучшие.

Он снова наклонился к мотоциклу, давая понять, что разговор окончен.

Ночь после этого прошла тревожно. Браслет на тумбочке светился тусклым зелёным огоньком, напоминая о своей слежке. Она ворочалась, и сон пришёл только под утро. И, как всегда, в 3:14 её разбудил кошмар. На этот раз не крик, а ощущение — чьи-то руки, сжимающие её горло. Она села на кровати, хватая ртом воздух, и первым делом потянулась не к свету, а к браслету. Тёплый пластик под пальцами казался якорем.

Она встала, подошла к окну, чтобы проверить замок в сотый раз, и замерла. На лужайке между домами, в полосе света от уличного фонаря, стоял Оливер.

Не на посту. Не патрулируя. Просто стоял. Он был в тёмном худи, руки в карманах, и смотрел не на улицу, а куда-то вдаль, на тёмный лес за домами. Его профиль в тусклом свете казался вырезанным из камня — неподвижным, вечным. Он не курил, не говорил по телефону. Он просто… был там.

Рори прижалась лбом к холодному стеклу. Он не знал, что она смотрит. Он не делал это для неё. Он делал это потому, что это было нужно. Потому что он сказал, что они не оставят её одну на ночь. И он, владелец, командир, взял эту смену на себя.

Она наблюдала за ним десять минут, пятнадцать. Он не двигался. Просто своим присутствием создавал вокруг её дома незримый барьер. Это было сильнее любой системы Кэша, нежнее любого массажа Сэма и прямолинейнее любой тренировки Крида. Это была простая, безоговорочная защита.

Впервые за многие месяцы что-то ледяное и острое в её груди начало таять. Не полностью. Но достаточно, чтобы на глаза навернулись слёзы — не от страха, а от чего-то невыносимо нового. От признания. Её увидели. Не как цель, не как проблему, а как человека, которого нужно прикрыть. Заслонить собой.

Он вдруг повернул голову, и его взгляд, казалось, скользнул прямо по её окну, по её тёмной фигуре за стеклом. Рори отпрянула вглубь комнаты, сердце бешено забилось. Но он не подошёл. Он лишь медленно кивнул, будто в подтверждение какого-то невысказанного договора, развернулся и неторопливо, с той же неспешной уверенностью, пошёл к своему дому. Его дежурство окончилось.

Глава 5

План созревал в «Атласе» как операция спецназа. Рори была допущена к брифингам, которые проходили поздно вечером в кабинете Оливера. На столе вместо бумаг лежали планшеты, а на стене висела большая интерактивная доска, куда Кэш выводил схемы и карты.

План, разработанный Оливером, был прост, как кулак, и изощрен, как клинок.

Цель: Заманить охотников в контролируемую ловушку и нейтрализовать, получив при этом информацию об их нанимателях.

Приманка: Рори.

Метод: Имитация срыва. Они создавали для наблюдателей картину, будто их цель, измотанная паранойей, совершает отчаянную и глупую ошибку.

— Тебе нужно будет показать, что ты ломаешься, — объяснял Оливер, указывая указкой на карту города на экране. Его голос был спокоен и методичен. — Мы выберем место — удалённое, но в пределах нашего радиуса действия. Ты отправишься туда ночью, одна, без машины. Создашь впечатление, что пытаешься сбежать от нас, от всего этого. Что ищешь новое укрытие или пытаешься связаться с кем-то извне.

— Какое место? — спросила Рори, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— Старая водонапорная башня на окраине, у заброшенной лесопилки, — ответил Кэш, не отрываясь от своего ноутбука. — Место идеальное: с одной стороны — открытое поле, с другой — лесной массив. Есть подъездные пути, но их мало. Камер городских нет. Наши датчики и камеры мы установим заранее. — Он щёлкнул клавишей, и на общей доске появилась трёхмерная модель местности с мигающими точками. — Я обеспечу полное покрытие. Мы будем видеть и слышать всё.

Расстановка сил:
Крид — группа быстрого реагирования. Займёт позицию в лесу в тридцати метрах от башни. Его задача — физический перехват и нейтрализация основной угрозы.
Кэш и Оливер — группа прикрытия и контроля. Перекроют основные подъездные пути на джипах, не давая цели уйти или прибыть подкреплению. Оливер будет руководить на месте, Кэш обеспечит связь и киберподдержку из машины.
Сэм — медик, снайпер и тыловая поддержка. Займёт позицию на чердаке заброшенного склада в двухстах метрах с оптическим прицелом. Его задачи: наблюдение за периметром, прикрытие Рори и Крида в крайнем случае, медицинская помощь.

— А я? — спросила Рори. — Что я делаю, когда они появятся?
— Ты делаешь то, что сделала бы напуганная девушка, — сказал Крид, его голос прозвучал как скрежет камня. Он сидел, начищая какую-то тактическую фонарь-дубинку. — Бежишь. Прячешься. Паникуешь. Но всегда оставайся в радиусе, который мы обозначим. Я не дам им тебя схватить. Но они должны поверить, что были в шаге от успеха.

Сэм, сидевший рядом с Кридом и поразительно на него похожий, но с более мягким, сосредоточенным выражением лица, добавил тихо:
— Я буду держать тебя на прицеле всё время. В прямом и переносном смысле. Если что-то пойдёт не по плану, у меня есть нелетальные патроны. Ты в безопасности, Рори.

Подготовка заняла три дня. Для Рори они стали странной смесью кошмара и самой интенсивной жизни. Днём она продолжала тренироваться, и теперь Крид добавил в её программу упражнения на скорость реакции и уклонение.
— Не для того чтобы драться, — рычал он, когда она в очередной раз неуклюже пыталась вывернуться из его железной хватки. — Для того чтобы выиграть две секунды. Две секунды — и я уже там.

Сэм работал с её дыханием, обучая техникам, которые помогали контролировать панику. Он вводил её в состояние глубокого расслабления, а потом резко давал сигнал — и она должна была перейти в состояние полной боевой готовности за один вдох.
— Твой главный враг сейчас — твой собственный адреналин, — говорил он. — Он тебя или парализует, или заставит сделать глупость. Дыши. Всегда дыши. И помни — я буду видеть всё сверху.

Кэш выдал ей миниатюрное устройство — капсулу, которую нужно было вставить в ухо.
— Это не просто «уши». Это односторонняя связь. Ты будешь слышать меня и только меня. Я буду твоими глазами со стороны. Если я скажу «лево» — ты валишься налево. «Замри» — превращаешься в статую. «Беги к метке» — бежишь, не думая. Доверяй. Я буду видеть то, чего не видишь ты.

Оливер проводил с ней «психологические» брифинги. Он заставлял её мысленно проигрывать сценарий снова и снова.
— Ты не Аврора Стоун. Ты — напуганная мышь, которую загнали в угол. Ты не думаешь, ты реагируешь. Запомни это состояние.

Вечером накануне операции в «Атласе» царила тишина, натянутая, как тетива. Братья готовили снаряжение. Рори сидела в углу, наблюдая, как Крид и Сэм в почти полной тишине проверяют друг у друга снаряжение — безмолвный ритуал близнецов. Кэш настраивал портативные ретрансляторы. Оливер изучал прогноз погоды на планшете.

К ней подошёл Оливер.
— Всё готово. Завтра в 22:00 ты выходишь из дома и идёшь к башне. По утверждённому маршруту. Браслет на руке, «ухо» в ухе. Последний шанс сказать «нет». Никто не осудит.

Рори посмотрела на него, затем обвела взглядом остальных — этих четырёх братьев, которые взяли на себя её войну. Крид встретился с ней взглядом и резко кивнул. Сэм улыбнулся ободряюще. Кэш поднял большой палец.

— Я в деле, — тихо сказала она.

День «Х».

Последний день тянулся мучительно. В 21:55 она стояла в прихожей. Надела тёмную куртку, проверила «ухо» — тихий шум в наушнике означал, что канал открыт. Браслет мигал ровным зелёным.

В 22:00 она вышла из дома. Ночь была безлунной. Она двинулась по тёмным задним улицам.

— Маршрут чист, — проговорил в ухо спокойный голос Кэша. — Иди в обычном темпе. Не оглядывайся слишком часто.

Она прошла пустырь, углубилась в редкий лесок. Впереди чёрным силуэтом высилась водонапорная башня.

— Подход чист. Заходи на площадку. Сядь у основания башни, включи фонарик, посвети им в землю, выключи. Сигнал.

Рори сделала всё, как велели. Сидела, прижавшись спиной к холодному бетону. Минуты тянулись.

— Терпение, — прошептал Кэш. — Охотники редко приходят по расписанию.

Глава 6

Утро после операции началось не с кофе, а с визита двух незнакомцев в строгих костюмах. Они припарковались у «Атласа» на официальной машине без опознавательных знаков, но с характерными антеннами. Оливер встретил их у входа, его поза была неприступной.

Рори наблюдала из окна кухни своего дома, сердце ёкнуло. Они нашли её. Но Оливер, переговорив с ними несколько минут, кивнул в сторону своего кабинета. Через полчаса к ней в дверь постучал Кэш.

— Не паникуй. Это твой бывший опекун с друзьями. Хочет поговорить. У нас. Под нашей крышей, — добавил он, видя её панический взгляд. — Оливер настоял. Ты не одна.

В кабинете Оливера пахло напряжением и дорогим одеколоном гостей. За столом сидел мистер Джонс, его гранитное лицо казалось ещё более непроницаемым. Рядом — молодой, спортивного вида мужчина, явно телохранитель или оперативник. Оливер стоял у окна, скрестив руки. Крид и Сэм расположились у двери, создавая молчаливый, но ощутимый барьер. Кэш сел в углу с ноутбуком, делая вид, что работает.

— Мисс Стоун, — начал мистер Джонс, не выражая ни удивления, ни радости. — Вы живы. И, кажется, обросли… интересным окружением.

— Мистер Джонс, — кивнула Рори, стараясь держать голос ровным.

— Двое мужчин, задержанных прошлой ночью, были переданы в наше распоряжение, — продолжил он, бросая взгляд на Оливера. — Нестандартный, но эффективный метод. Благодарю. Информация, которую они предоставили, подтверждает наши худшие опасения. «Хронос» активизировался. Он знает, что вы в этом регионе. И теперь он знает, что вы не беззащитны.

— Что это меняет? — спросил Оливер, его голос был холоден, как сталь.
— Меняет всё, мистер Холт, — Джонс повернулся к нему. — До сих пор это была игра в кошки-мышки. Теперь это станет войной на истощение. Они пришлют более подготовленных, более безжалостных людей. Возможно, попытаются оказать давление другими способами. Через местные власти. Через экономические рычаги.

— Угрожаете? — тихо спросил Крид, и в его голосе зазвучала опасная нотка.
— Констатирую факты, — парировал Джонс. — Я здесь не для угроз. Я здесь, чтобы сделать новое предложение. Мисс Стоун не может оставаться здесь. Слишком опасно для неё и для вас. У нас есть безопасное место в Европе, полностью автономное…

— Нет, — перебила Рори. Все взгляды устремились на неё. Она выпрямилась, глядя прямо на Джонса. — Я не бегу. Не снова. Здесь моя линия обороны.

Джонс изучал её несколько секунд, затем медленно кивнул.
— Вы изменились. Всего за несколько недель. Интересно. — Его взгляд скользнул по братьям. — Вы считаете, что можете обеспечить лучшую защиту, чем профессиональная служба?

— Мы уже обеспечили, — отрезал Оливер. — Мы нейтрализовали угрозу, о которой вы, судя по всему, даже не подозревали, пока мы не положили её вам на порог. Мы знаем местность. У нас есть ресурсы. И, что важнее, у нас есть мотивация. Это наш дом.

Между мужчинами повисло тяжёлое молчание. Наконец, мистер Джонс поднялся.
— Очень хорошо. — Он достал визитку и положил её на стол. На ней был только номер. — Это прямой канал. Только для крайних случаев. Мы будем… наблюдать со стороны. И оказывать поддержку на расстоянии, где это возможно. Но официально вы вне программы. Ваше выживание — ваша забота и забота ваших… соседей. — В его голосе прозвучало лёгкое, едва уловимое презрение к этому слову.

— Нам ничего больше от вас не нужно, — сказал Крид.
— Возможно. Но помните, — Джонс остановился в дверях, — «Хронос» не прощает неудач. И он не играет по правилам. Вы втянули себя в игру, где ставка — жизнь. Удачи.

Они ушли. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая только тихим жужжанием компьютера Кэша.

— Наглый ублюдок, — наконец выдохнул Крид.
— Но полезный, — сказал Кэш, не отрываясь от экрана. — Только что прошёл пинг по его номеру. Официальный канал ФБР, зашифрованный. Он не шутил про поддержку.

Оливер подошёл к Рори.
— Ты уверена в своём решении? Теперь пути назад действительно нет. Мы — твоя единственная официальная защита.

Рори посмотрела на него, затем на Крида, Сэма, Кэша. На их лицах она видела не сомнение, а готовность. Готовность к войне за неё.
— Я уверена, — сказала она твёрдо. — Я остаюсь.

Оливер кивнул, и в его глазах вспыхнула та самая холодная, расчётливая искра.
— Тогда начинается настоящая работа. Отныне ты — не свидетель. Ты — боец. И мы сделаем из тебя лучшего.

На следующий день в «Атласе» витал запах победы и свежемолотого кофе. Оливер, вопреки своему обычному протоколу, позволил себе появиться в зале позже обычного, в расслабленных джоггерах и футболке, с кружкой в руке. Крид и Сэм, несмотря на ночную вылазку, уже были на своих постах — Крид вел утреннюю группу по ММА, а Сэм принимал первого клиента на массаж. Кэш, с тёмными кругами под глазами, но с лихорадочным блеском в них, щёлкал на ноутбуке в зоне отдыха.

Рори зашла ровно в десять, как было велено. Зал гудел от обычной активности, но для неё атмосфера была иной. Клиенты, тренеры, даже тренажёры — всё казалось частью большого, слаженного организма, который она теперь узнала изнутри. И признала её своей.

— Аврора. Кабинет, — кивнул ей Оливер с антресоли, прежде чем скрыться за дверью своего стеклянного офиса.

Внутри пахло кожей, дорогим деревом и кофе. Оливер указал ей на кресло, сел за стол и откинулся, изучая её.
— Как самочувствие?
— Болит всё, — честно ответила она, и он усмехнулся — коротко, беззвучно.
— Это хорошая боль. Боль от работы, а не от страха. — Он отхлебнул кофе. — Наши гости оказались… словоохотливыми под правильным давлением. Они — нижнее звено. Наёмники с чистой репутацией и узкой специализацией на «тихом извлечении». Заказ поступил через три посредника, последний — частный военный контрактор «Шеридан Глобал». Кэш уже копает. Но главное — они подтвердили: ты для них — актив высокой ценности. Не для устранения. Для доставки живой и невредимой определённому лицу. Имя не знают. Знают только код — «Хронос».

Глава 7

Дождь стучал по крыше «Атласа». Оливер был в отъезде. В зале царила редкая, почти интимная тишина.

Рори вытирала тренажёр, когда Кэш бесшумно подошёл сзади.
— Скучно? — его голос прозвучал прямо у уха.
Она вздрогнула.
— Просто… заканчиваю.
— У меня есть задача поживее. В подсобке. Сломалась система замка.

Он уже повернулся, уходя. Она, не думая, пошла за ним.

В тесной подсобке пахло маслом и пылью. Кэш закрыл дверь. Щелчок замка прозвучал громко.
— Где поломка? — спросила Рори, оглядываясь.
— В моём терпении. — Он шагнул вперёд, отрезав путь к выходу. Его глаза в полумраке блестели. — Я неделю смотрю на твои графики. На пики, на спады. Знаешь, когда у тебя самый ровный пульс?
Она молчала.
— Когда ты смотришь на меня. А самый высокий — когда ты смотришь на Крида. Интересно, да? Хочешь узнать, какой будет, когда я сделаю вот так?

Он прижал её к стеллажу. Его поцелуй был не вопросом, а утверждением. Голодный, точный, с привкусом кофеина и дерзости. Его язык скользнул по её губам, требуя входа. Рука скользнула под спортивный топ, тёплые пальцы нашли напряжённый сосок.
Она вскрикнула в его рот — не от протеста. От шока. От пробудившейся молнией потребности.

— Да? — он оторвался на миллиметр, его дыхание обжигало её губы.
— Кэш… — её голос был хриплым.
— Просто «да» или «нет». Алгоритм простой.

— Да.

Он снова захватил её губы, глубже, властнее. Его бедро втиснулось между её ног, создавая давление, от которого потемнело в глазах. Он знал, что делает. Касался, кусал, дразнил — как будто программировал её тело на отклик.

Дверь открылась. На пороге, залитые светом из зала, стояли Крид и Сэм.

Кэш не отпрянул. Он медленно оторвался, оставив её губы опухшими, и обернулся, заслоняя её своим телом.
— Перерыв, ребята. Идёт приватный брифинг.

Крид вошёл, заполнив собой дверной проём. Его взгляд скользнул по её растрёпанной одежде, по её лицу.
— Брифинг, — повторил он плоским тоном. — Похож на нарушение устава. Раздел «конфликты интересов».

Сэм вошёл следом, прикрыв дверь. Его выражение было нежным, но глаза читали её, как открытую книгу.
— Никакого конфликта, — тихо сказал Сэм. — Я вижу только всплеск адреналина и… потребность. Сильную потребность. — Он посмотрел на Рори. — Тебе больно? Страшно?

Она качнула головой, не в силах вымолвить слово. Стыд и возбуждение вихрем крутились внутри.

— Видишь? — Кэш усмехнулся. — Всё чисто.
— Ничего не чисто, — огрызнулся Крид. Он подошёл так близко, что его грудь почти касалась груди Кэша. — Ты лезешь без очереди. Без санкции. Альфа не в восторге будет.

— Альфа в отъезде. А природа не терпит пустоты.

Крид посмотрел поверх его плеча прямо на Рори. Его серые глаза были тёмными, как грозовое небо.
— Ты этого хочешь? Его? Его щенячьих уловок?

— Я… — её голос сорвался.
— Громче. На ринге я не принимаю шёпот.

— Я не знаю! — вырвалось у неё.

Крид оттолкнул Кэша в сторону — не грубо, но так, что тот отступил. Теперь он стоял перед ней. Его большая, шершавая рука поднялась и легла ей на шею, большие пальцы чувствовали бешеную пульсацию на её горле.
— Вот что я знаю, — прошептал он хрипло. — Ты заводишься от силы. От вызова. От того, чтобы быть на грани. Он, — Крид кивнул в сторону Кэша, — играет. А я… я не играю.

Он наклонился. Его поцелуй был полной противоположностью поцелую Кэша. Грубый, властный, примитивный. В нём не было техники, только чистое, животное заявление: «Ты — моя». Его зубы коснулись её нижней губы, заставив её вскрикнуть. Рука на её шее не давала отступить.

— Крид, — мягко, но твёрдо прозвучал голос Сэма. — Ты её пугаешь.
— Нет, — прошептала Рори, и её руки сами вцепились в майку Крида. — Не пугаешь.

Крид оторвался, его дыхание было тяжёлым. Он смотрел на неё с таким голодом, что её колени подкосились.

Сэм подошёл. Он мягко, но настойчиво отстранил Крида.
— Теперь ты, — сказал он брату. — Оставь ей выбор. А не просто бери.

Он повернулся к Рори. В его глазах не было огня Крида или насмешки Кэша. Была глубокая, тихая бездна понимания.
— Они предлагают бури, — сказал Сэм, его пальцы коснулись её виска, смахивая выбившуюся прядь. — Я могу предложить… тишину. Место, где не надо бороться. Где можно просто чувствовать.

Он не стал целовать её. Он притянул её к себе, и её лицо уткнулось в его шею. Он пах лавандой и чистотой. Его руки обвили её, одна — на затылке, другая — на пояснице, прижимая так крепко и безопасно, будто собирался вобрать в себя всю её боль. Она зажмурилась, и тело, заведённое до предела, начало дрожать уже не от возбуждения, а от разряжающегося напряжения.

— Видишь? — прошептал Сэм ей в волосы. — Это тоже нужно. И это тоже… принадлежит тебе.

Кэш прислонился к стеллажу, наблюдая. На его лице играла сложная гримаса — ревность, любопытство, азарт.
— Полный спектр услуг, — проворчал он. — Классика, экшн и… реабилитация. Клиент всегда прав.

Крид фыркнул, но не спорил. Он смотрел, как она тает в объятиях Сэма, и его кулаки были сжаты.

Шаги в коридоре заставили всех замереть. Тяжёлые, размеренные. Оливер.
Дверь приоткрылась. Оливер застыл на пороге, его взгляд за секунду снял показания со всей сцены: Рори в объятиях Сэма, её распухшие губы, вызывающую позу Кэша, агрессивную напряжённость Крида.

Тишина стала ледяной.

— Мой кабинет, — сказал Оливер без интонации. — Все. Сейчас же.

Он развернулся и ушёл. Его спина была прямой, как клинок.

Кэш выдохнул.
— Ну вот. Папа дома.
Сэм медленно отпустил Рори, его лицо было серьёзным. Крид лишь ткнул подбородком в сторону выхода.
— Идём, мышонок. Время отвечать.

Рори, на ногах которой ещё дрожали поджилки, поправила топ и пошла за ними. Её губы горели, тело помнило каждое прикосновение, а в груди бушевала буря — стыд, страх и дикое, невозможное ликование.