Чудо для Hot-табыча

Глава 1

Божечки, ну что ж так хорошо-то?!

По телу разливается теплая волна. Я не сдерживаю блаженного стона в его крепких объятиях. От его запаха по затылку бегут мурашки. Его пальцы скользят внутри меня. Я сжимаю кольцо губ плотнее.

Я проглатываю вязкую слюну. Стоп, что это такое?

Стоило увидеть статного красавчика в вип ложе с боссом, и я уже поплыла? Надо срочно выкинуть все это из головы и сосредоточиться. Нельзя вот так зависать посреди шоу. Клуб БДСМ полон томных вздохов, шепотков, шороха ерзающих на кушетках зрителей. От букета запахов потных возбужденных тел, кальянного дыма и спермы кружит голову. Зал, как всегда, наполнен атмосферой страсти и искушения.

Я трусь торчащими в плотно облегающем костюме сосками о прутья. Как же давно никто меня не касался с тех пор, как я ушла от мужа. За моей спиной отрезанное решеткой от публики пространство, где только я королева. Остальные лишь зрители – разрешено только смотреть, но не трогать. Если, конечно, я не позволю.

Например, этому красавчику прямиком из барбер-шопа за столиком напротив. Вот бы вместо прутьев была его рука. Или язык. Или зубы. Он бы вымаливал у меня это право. Долго. Через боль и удовольствие. Прося пощады и только после его полного подчинения. Тогда я бы ему это позволила. Если будет искренне умолять, правда еще никто из них так и не смог убедить меня в своей искренности.

Мерзкие похотливые лгунишки. Они недостойны быть где-то еще, кроме как у меня под плетью или под острой шпилькой, впивающейся в кожу до крови. Вечно они ноют, что только со мной могут чувствовать себя свободными. Лжецы.

Притворяются праведниками днем, а ночью приползают ко мне, чтобы я выбила из них все дерьмо, что они сами себе внушили: все их неуместные понты и раздутое эго. Выбила буквально: отходила стеком по взмокшей коже, полила ее горячим воском, стянула веревками до боли, а затем отпустила обессиленных, но довольных. Здесь и сейчас они мои рабы. А там – за пределами клетки, в обычной жизни – хищные звери.

Передо мной очередной лощеный детина из тех, что упакованы в Том Форд за пол-ляма, правда сейчас на нем ничего, кроме сбруи и маски в половину лица.

Все они лгут своим женам, что задерживаются на работе, а сами каждый вечер сползаются в клуб лизнуть моего каблука. Ну что ж, я заставлю тебя пресмыкаться!

Наручники крепко фиксируют запястья нижнего к штанге в полу: не дернуться. Нижний скулит и поднимает голову, когда я дергаю его за холеную гриву: от удовольствия аж глаза прикрыл. Пахнет дорогущим мужским парфюмом и похотью.

Я бросаю короткий дерзкий взгляд в зал. Сердце замирает, когда натыкается на высокомерное лицо того красавчика. Точно породистую кобылу себе выбирает. На его бычьей шее поблескивает цепь в палец толщиной. Он выдыхает густой дым через ноздри. Его покатые плечи в черной рубашке сливаются с полумраком зала. Вокруг него вертятся смазливые пташки в платьях-комбинациях. Но он будто не замечает их. Он смотрит на меня. Так смотрит, будто видит через мою маску и читает каждую мою мысль.

Ох не зря у меня весь день сегодня сосало под ложечкой! Еще и смахнула со столика стеклянную фигурку дракона, мою любимую. И в дребезги! Плохой это знак! Еле успела в клуб, пока все осколки собрала. Хоть и маленькая фигурка, зато кверху задом знатно поползала, собирая все. Получше всякого фитнеса. Но тревога никуда не делась.

Однако шоу должно продолжаться. Я сжимаю волю в кулак и не даю себе сломиться. Вот еще!

Слизняк уже заждался моего внимания и дерзко поигрывает ягодицами. Вот же непослушная задница! Плеть рассекает воздух и приземляется ему на одну половинку. Нижний тихо стонет.

Что, мало в детстве пороли? Теперь надо за бешеные деньги наверстывать упущенное?

А этот с пронзительным взглядом будет тихо стонать или рычать от возбуждения? Каков он на ощупь? По надменному взгляду сразу ясно – он из нагибателей и эксплуататоров. Но к экспериментам, видимо, открыт… раз уж он здесь.

На коже проступает ярко розовая полоса – близнец еще нескольких от предыдущих ударов.

– Заткнулся, – шипя, бросаю ему и закрепляю слова тычком каблука под ребра. – Жалкий слюнтяй!

С еще несколькими взмахами плетью ровные росчерки перекрещиваются под острым углом. Теперь спину ничтожества покрывают аккуратные ромбы, будто отпечатки крупной сети: один к одному. Сразу видно – работа мастера. Люблю смотреть на эти росчерки. Четкие ровные грани –моя гордость. Так я подписываю почти все свои работы. Никто не уйдет от меня без автографа.

Слизняк опять мычит и ерзает. Его спина лоснится от пота, как смазанная маслом. Вгоняю каблук глубже в кожу. Неподчинения я не терплю.

– Оглох, слизень? – Глаза из прорезей маски жалостливо поблескивают. Понимаю без слов: специально ослушался. Нарывается. Беру широкий ремень, складываю вдвое и щелкаю петлей в воздухе.

По залу прокатывается волна сладострастных вздохов тех, кто ссыт отведать моего ремня, зато жаждет пофантазировать в уютной кабинке с салфетками на столике. Все для клиента! Все для мамкиных шалунишек, измывающихся над своими подчиненными, для хамящих обслуживающему персоналу, ради выгоды готовых мать родную продать.

Хотите шоу, девочки? Будет вам шоу. Разворачиваю слизня на обозрение лучшей его частью – накаченной в спортзале задницей студенточкам на зависть. Ударяю пару раз и слушаю: блаженный выдох в кляп.