Чудовище. Его кара. Её возмездие

1 глава

ОН

Перебил номера в тачке, теперь хотя бы в город можно спокойно выезжать…

Относительно спокойно.

Потому что сам факт того, что на даче остается враг – хитрый, подлый, алчный – заставляет все время быть начеку. Отца уже было не спасти, там даже хоронить было нечего, а у этой – синячища на полтела, только и всего. Да еще прикидывается потерявшей память овцой. А там поди разберись, правда это или нет. Доктор, которого я привез, говорит, что правда. Память может вернуться завтра, через неделю, через год. И это серьезно портит мои планы. Обычно все мои препятствия исчезают, если надавить на человека – желательно изощренно, используя его триггеры, а тут засада. Какие триггеры могут быть у человека, который не помнит своего прошлого?

Нет, они, несомненно, есть, но вот нащупать их несколько проблематично. Еще и доктор настаивает на покое – иначе с памятью совсем беда будет.

Открываю дверь дачи, под ноги бросается мелкий засранец – ее кот. Ненавижу котов! А эта мелочь именно во мне увидела благодетеля. С хера ли? Логики нет, кошачий психолог вряд ли разберется.

Отпихиваю кота носком ботинка, тот, жалобно мяукнув, начинает обнимать хвостом свою хозяйку. Всегда так делает, когда ему прилетает от меня. А спать ночью ко мне приходит. Тварь блохастая.

– Хватит обижать Тишку, – шипит та, которая еще не узнала мою темную сторону, но непременно узнает.

– Про «обижать» будешь говорить, когда его за хвост подвешу и кишки этой блохастой твари выпотрошу, – шиплю на нее.

– Причинишь Тишке вред – я тебя убью, понял? Не знаю как, но убью.

Дерзкая сука. Почему уже пятый день вожусь с ней вместо того, чтобы прикончить и успокоиться – не знаю. Возможно, хочу, чтобы прежде чем навсегда закрыть глаза осознала, насколько она никчемна и пуста. Итог – пока она только выводит меня из себя.

А может, пора перестать слушать докторишку и сюсюкаться, надеясь, что память вернется? Возможно, стоит просто в подробностях рассказать, какая она дрянь? Авось допрет и вспомнит хоть что-то? Потому что сейчас ведет себя как Тишка – все больше наглеет и ноль процента страха. Ну ладно, не ноль, процентов восемьдесят точно есть. А остальные двадцать – дерзость. И куда подевалась алчная деловая хватка, даже договориться ведь не пытается.

Хватаю ее за горло. Нехер угрозами в мою сторону баловаться. Делаю так, чтобы кислород поступал, но это было неудобно и болезненно. Ловлю ее взгляд, но… опять пожалел малохольную. Сильнее сжать надо было, потому что эта сука после пары судорожных вздохов смогла увернуться и дать коленом по яйцам. Получилось не сильно, но неожиданно и обидно.

Неожиданно и для нее. Потому что зырит теперь со страхом. А страх у нее просто ооу! Страх людей всегда противный на запах и липкий на ощупь, почему ее – такой вкусный? Не отталкивает, а хочется подольше, сильнее сжать это горлышко и, что неожиданно, впиться в эти пухлые губы, кусать их до крови?

Делаю шаг в ее сторону. Она – шаг назад.

Еще шаг. Она еще отступает.

– Ты сам виноват. Ты сам виноват!

Верещит. Тут и страх, и отчаяние, и безысходность.

Наслаждаюсь.

Так-то лучше. Очень, очень хорошо.

– Еще раз такое повторится – сначала Тишка отправится к праотцам, а потом – ты. Ясно?

Кивает головой.

Просто замечательно.

Вот так отучают дерзить, пререкаться и бросаться угрозами девочек, что не понимают с первого раза.

Ухмыляюсь. Дерзкая сука. Пожестче бы с ней. Хрен его знает, почему пока заслуженно жестко не получается. Может, из-за слов доктора, может, потому что сеструху мою напоминает. Та тоже была выебистая соплюха. Натворит дел, а мне разбираться.