Чужая невеста

Идеальный сценарий отношений

Он врезался в меня в буквальном смысле.

Я стояла в очереди за кофе, листая ленту новостей и мысленно проклиная понедельник. За моей спиной кто-то споткнулся, и в мое плечо ткнулось что-то горячее и твердое.

— Черт! — выдохнул мужской голос прямо над ухом.

Я обернулась. Парень, высокий, в сером пальто и с растрепанными ветром темными волосами, пытался поймать крышку, которая слетела с его стаканчика. Кофе пролился ему на руку и забрызгал мою куртку.

— Боже, простите, я такой неуклюжий, — он поднял на меня глаза. У него были серые глаза, очень пронзительные, и смотрел он так виновато и искренне, что злиться было невозможно.

— Сильно обожглись? — спросила я, кивнув на его покрасневшую руку.

Он улыбнулся, и улыбка у него оказалась теплая, немного смущенная. Он тут же стянул перчатку и сунул обожженную ладонь в сугроб, который намело у входа в кофейню.

— Пустяки. Давайте я вам куплю новый кофе? И куртку в химчистку. И вообще, могу на руках носить до конца дня в качестве искупления.

— На руках? С такой-то координацией? — усмехнулась я. — Боюсь, мы оба расшиблись бы.

Он рассмеялся. Смех у него был легкий, и от этого почему-то захотелось улыбнуться в ответ.

Мы проговорили два часа. Сначала за кофе, потом за ланчем, потом просто гуляли по заснеженному парку, и я забыла, что на мне испорченная куртка и что вообще-то я спешила на работу. Его звали Дима. Он был архитектором, рисовал эскизы от руки и жил в районе, который я всегда считала самым романтичным в городе.

Через неделю я поняла, что влюбилась.

Через месяц мы уже не могли друг без друга дышать. Он приезжал ко мне с завтраками, я ждала его с работы с пирогами, которые совершенно не умела печь, но очень старалась. Мы ездили за город, смотрели старые фильмы и спорили, чья очередь мыть посуду. С ним было легко. Так легко, что иногда становилось страшно.

— Кать, — сказала я подруге, когда мы пили вино на моей кухне спустя полгода. — Кажется, я хочу замуж. Именно за него.

Катя присвистнула и чокнулась со мной бокалом.

— Ну наконец-то, а то я уж думала, ты собралась век вековать с этими своими котами и книгами.

Дима сделал предложение ровно через неделю после этого разговора. Мы поехали за город, в парк, расстелили плед на траве, он достал корзину с едой, а потом вдруг встал на одно колено и спросил, глядя прямо в глаза:

— Алиса, ты согласна стать моей женой?

Я согласилась.

И только сейчас, за день до свадьбы, стоя в примерочной свадебного салона и глядя на свое отражение в пышном белом платье, я вдруг поймала себя на мысли, которая холодной змеей проползла под ребра.

Я совсем его не знаю.

Я знаю, что он любит яичницу с помидорами и ненавидит дождь. Знаю, как он смешно храпит по утрам и что у него родинка на левой лопатке. Но я никогда не видела его по-настоящему грустным. Никогда не спрашивала, о чем он мечтал в детстве и от чего у него сжимается сердце.

Я отогнала эту мысль. Просто нервы. Просто предсвадебная лихорадка.

Но когда вечером он сказал: «Завтра ты познакомишься с моей лучшей подругой, Диной. Она прилетела», — внутри что-то екнуло.

— Лучшей подругой? — переспросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Что-то я о ней раньше не слышала.

Дима отвел глаза.

— Да так, старые связи. Мы с детства знакомы. Просто… много всего было. Ты не ревнуй, она для меня как сестра.

Я кивнула и улыбнулась. Как сестра. Конечно.

В конце концов, завтра я стану его женой. И это просто паранойя.

Подруга, о которой мы не говорили

В ресторан мы приехали вместе, но уже у входа я почувствовала себя лишней.

Дима вдруг занервничал, поправил воротник рубашки, пригладил волосы — жест, которого я раньше не замечала. Он оглядывал зал, высматривая кого-то, и когда наконец увидел, его лицо осветилось такой улыбкой, от которой у меня неприятно заныло под ложечкой.

— Дина! — крикнул он и, забыв про меня, рванул к дальнему столику.

Я пошла следом.

Она была красива. Той самой естественной красотой, которая не требует усилий, — светлые волосы, собранные в небрежный пучок, минимум макияжа, простая белая рубашка. Она смеялась, когда Дима подбежал, и он обнял ее так крепко, так по-родному, что я отвела глаза.

— А это Алиса, — Дима обернулся ко мне, все еще держа ее за руку. — Моя невеста.

Дина посмотрела на меня. Улыбнулась. Но глаза остались спокойными, изучающими.

— Наконец-то я тебя вижу, — сказала она мягко. — Дима столько о тебе рассказывал. Поздравляю вас.

Мы сели. Заказали вино. И следующие два часа я наблюдала за ними.

Они говорили на своем языке. Вспоминали какие-то истории из детства, имена, которых я никогда не слышала, смеялись над шутками, понятными только им двоим. Дима подливал ей вино, поправлял салфетку, наклонялся ближе, когда она что-то говорила.

Я сидела напротив и чувствовала себя стеной, на которую повесили чужую картину.

— А вы давно знакомы? — спросила я, когда образовалась пауза.

— С пяти лет, — ответила Дина. — Жили в соседних домах, ходили в один садик, потом в одну школу. Дима вечно таскал меня за косички, а я писала за него сочинения.

— Она лучшая, — Дима посмотрел на нее с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание. — Честно, Алис, если бы не Дина, я бы школу не закончил.

— Ну, положим, закончил бы, — усмехнулась она. — Просто пришлось бы немного постараться.

Я улыбнулась и отпила вино. Оно показалось кислым.

Потом мы вышли на улицу прощаться. Дима снова обнял ее, долго, и что-то шепнул на ухо. Она кивнула и чмокнула его в щеку.

— Увидимся завтра, — сказала она мне. — Не волнуйся, я буду самой тихой гостьей.

— Да что ты, — ответила я автоматически. — Мы рады.

В машине я молчала. Дима тоже молчал, но его молчание было другим — он будто все еще был там, с ней.

— Красивая у тебя подруга, — сказала я наконец.

— Да, — ответил он рассеянно. — Она… особенная.

Я посмотрела в окно. За стеклом мелькали огни вечернего города, и я вдруг подумала: а знает ли он, что я люблю, когда в машине тихо играет джаз? Знает ли, какой кофе я пью по утрам? Знает ли вообще, какая я?

Он смотрел на дорогу и улыбался своим мыслям. Я не спросила, о чем они. Побоялась услышать правду.

Дома, ложась спать, я обняла его со спины и прижалась щекой к лопаткам. Он накрыл мою руку своей, сжал пальцы.

— Я тебя люблю, — прошептала я.

— И я тебя, — ответил он.

Но почему-то впервые за полгода эти слова прозвучали как эхо.